loneliness for two

Кисть неспешными аккуратными мазками скользила по коже, вычерчивая ядовито-зелёный узор. Неджи требовательно подцепил подбородок девушки пальцами, заставляя поднять голову, и, опустившись на колени, навис сверху. Другая Неджи по-прежнему смотрела на него, не отводя взгляда, и Хьюге, невольно всматривающемуся в плавные черты лица и дрожание ресниц, вновь вспомнился разговор с Шикамару. Нет, дело не только в зрительном контакте или сохранении бьякугана. Почему Неджи не нравилась весёлая хохотушка Томоко из старшей семьи или серьёзная Хироми, дочь советника нынешнего главы младшей ветви? В отличие от той же Хинаты, в которой проглядывался внутренний стержень и желание развиваться, остальные ровесницы были весьма скупы на проявление силы. Да, они владели «мягким кулаком» лучше и увереннее, чем сестра, но вряд ли могли похвастаться хоть каплей той воли и стремления к совершенству, что демонстрировала кузина. Пока остальные девушки оттачивали умение игры на музыкальных инструментах и прислуживали старейшинам, Хината в добавок ко всех женским обязанностям училась быть главой клана. И пусть Хиаши-сама отказался продолжать обучение дочери, посчитав её неумехой, у сестры всё равно развился характер. Соплячка Сакура, дурочка Ино и даже Тен Тен — ни одна девушка никогда не сравнится с Хинатой в упорстве. Так он думал, пока не встретился с другой Неджи. В древних кланах живёт множество традиций, которые передаются из поколение в поколение. Хьюги особо категорично отвергали все послабления, навеянные временем, и продолжали жить в своём маленьком закрытом мире. Вместе с молоком матери каждый владелец улучшенного генома впитывал простое правило — подчиняй и подчиняйся, — и за то недолгое время, что он пробыл рядом с ней, Неджи осознал, что поведение девушки основывается на беспрекословном следовании этому незыблемому постулату. Хината как наследница проигрывала гостье из другого мира во всём, начиная от властности в голосе, заканчивая проницательностью и гибкостью. Если бы другая Неджи родилась старшей дочерью Хиаши, его дядя наверняка был бы счастлив обучать такую наследницу, а сам Неджи был бы горд за сестру и не смел смотреть на неё иначе, чем с братской теплотой. По крайней мере, Хьюге хотелось в это верить. Неджи отнял кисть от её лица, осторожно заправил выбившуюся прядку волос за ухо, и, вновь обмакнув кончик в состав, вернулся к Проклятой Печати. Рисунок был почти завершён, и парень, глядя на столь похожее на своё лицо, на котором собственной рукой чертил ненавистный джуин, горько усмехнулся. Будучи членом младшей ветви, он никогда всерьёз и не мечтал, что поставит кому-нибудь клеймо, тем более — представителю старшей семьи. Согласился бы хоть кто-нибудь из этих высокомерных ублюдков пойти на подобный шаг хотя бы ради собственного спасения, как это сделала она? Хьюга задумался об этом ещё во время разговора на энгаве. Рассматривала ли уже Неджи возможность спрятаться за фальшивым джуином? — Выглядишь задумчивым, — подметила она. — Поделишься? — Ты хотела нанести Печать? — в прозрачно-лиловых глазах напротив Неджи видел своё отражение с напряжёнными плечами и плотно сомкнутыми губами. Девушка вопросительно вздёрнула бровь. Хината наверняка бы плакала навзрыд, но тоже сидела смирно, однако Неджи, в отличии от сестры, мастерски справлялась с эмоциями. — Для встречи с Хиаши-сама. — Да, — она легонько кивнула. Глухо звякнули серёжки-капельки — единственное, что выдало в собранном облике девушки затаенную тревогу, — но он поймёт. — Почему? — спросил Неджи. Хоть бы это не была очередная тайна старшей семьи, которую он по праву рождения недостоин узнать! На языке и без того горько. — Джуин — это не сама Проклятая Печать, а её завершение, — ответила девушка. Хьюга коротко хмыкнул. То, что клеймо было чем-то большим, чем просто дзюцу, знал весь клан, но это не было ответом на его вопрос. — Шикамару, наверно, догадался, поэтому и предложил его нанести, но меняться одеждой по мне уже лишнее. — Так почему Хиаши-сама сразу всё поймёт? — он прекрасно распознал попытку перевести тему. Неджи недовольно сощурилась, но посмотрела на него не с раздражением или негодованием, а со знакомым лукавым озорством. Сладость мятного вереска заставила задержать дыхание и заполнила лёгкие, разливая по напряжённому телу успокаивающую теплоту. — Проклятая Печать — это несколько наложенных друг на друга техник, в каждой из которых содержится чакра того, кто их использовал, — Неджи нервно поправила рукава юката и вновь сложила руки на своих коленях, выпрямляя спину. — Если бы я наложила Печать сама на себя или использовала твою кровь, как сейчас… — Объём чакры был бы недостаточным, — закончил Хьюга и, осмелев, добавил, озвучивая свои мысли: — и подделка вряд ли активируется как настоящая Печать. Они снова замолчали. За окном вовсю расшумелся просыпающийся городишко: слышались голоса и смех, со стороны уличной забегаловки ветер донёс запах горелой древесины и душок сырой рыбы, а у торговых рядков заскрипели отворяемые ставни. Яркие солнечные лучи пробрались в комнату, заиграли на её тёмно-каштановых прядях, придавая волосам пепельный отлив, тронули бледную кожу щёк и мазнули бликом по сухим губам. Неджи, отложив кисточку на стол, хотел коснуться их быстрым поцелуем, но, одернув себя в последний момент, отстранился, оглядывая завершённый джуин. Он чувствовал её тёплое дыхание совсем близко и столь же явно ощущал раскалывающуюся под ними незримую пропасть. Девушка чуть приподняла уголок рта, опустила потухший взгляд на татами и сложила печать активации, тут же зажмурившись с едва различимым стоном. Ядовито-зелёный рисунок вспыхнул, просачиваясь в кожу, и Хьюга придержал её за плечи, не давая завалиться на бок. Когда техника была закончена, оставив после себя яркое клеймо, Неджи выдохнула задержавшийся в лёгких воздух, размыкая печать. Она вновь открыла глаза, и в прозрачно-лиловой дымке парень различил пелену застывших слёз. — Это не так больно как было тебе, — нежно шепнула она, проглотив всхлип. Неджи поймал её бьющие мелкой дрожью запястья и сжал в своих руках. От окатившей его растерянности и волны обступившего почти что ужаса кольнуло в груди сердце. — Не помню. Мне было четыре, — потерянно отозвался Хьюга. Он солгал. Неджи не мог описать это выворачивающее на изнанку чувство. Из-за джуина девушка сейчас казалась его отражением в зеркале, очередным напоминанием о прошлом. Радости, однако, или хотя бы удовлетворения от того, что он исполнил давнюю мечту и поставил на кого-нибудь из старшей ветви чёртово клеймо, парень совсем не испытывал. Неджи не было жаль, но ему было больно. Одно дело мечтать о возмездии, и совсем другое — его вершить. — Разденься, пожалуйста, — вдруг попросила она. В любой другой момент это бы вызвало мурашки по спине и заставило покрыться краской с головы до пят, но не сейчас, когда он пытался обуздать внутри едкую смесь из горечи и печали. — Нужно поменяться одеждой. Наверно, ему стоило отвернуться, когда она потянулась к поясу, осторожно прервав их невинное соприкосновение, но Неджи не смог, вперившись в взглядом в хрупкую фигуру напротив. Девушка, пошатываясь, поднялась на ноги, сдернула клочок ткани, удерживающий полы юката, а потом медленно потянула его со своих плеч, открывая вид на едва заживший бледно-красный шрам от ранения стрелой, острые косточки ключиц и туго перебинтованную грудь с маленькой, но глубокой ложбинкой. С едва слышимым шорохом одежда упала на татами у её ног, и парень потянулся к вороту своей куртки. В опустившейся, сгустившейся вокруг них тишине, в которой вмиг замерли звуки жизни за окном, с чавканьем отлипли друг от друга текстильные застёжки. Следом протяжно вжикнула молния. Они смотрели друг другу в глаза, практически не моргая. В какой-то момент мир сузился до размеров маленькой комнатки с неубранным футоном и резким запахом трав. Неджи слышал шёпот угасающего огня в глиняной печке, ловил ритмичный звон блестящих в лучах солнца серёжек-капелек, сокрывшихся под техникой частичного перевоплощения, и глотал собственное сорванное дыхание с ароматом мягкого вереска. Девушка чуть наклонилась, дождавшись, пока он расстегнёт негнущимися пальцами ремень на шортах, а потом подхватила края нижней футболки-безрукавки. Хьюга приподнял дрогнувшие руки, помогая стянуть её с себя, и Неджи ту сразу надела. Шёлковая волна волос, которую она выправила из-за спины, укрыла ей грудь и плечи. «Простите, Хината-сама, — мысленно обратился он к сестре, когда девушка передала ему одежду кузины. К счастью, и футболка, и бриджи, и кофта были довольно мешковатыми, и сели на него вполне удобно, хоть он и был выше Хинаты почти на полголовы. — Надеюсь, вы никогда об этом не узнаете». Они не оторвались от этой странной игры на грани ни когда девушка забинтовывала себе руку и ногу, ни когда застегнула ремень на своих крепких бёдрах, ни когда обвязала лоб, как и у него, белой тканью. Она надела его хитай с ремешками, задумчиво склонила голову на бок, и сжала правую руку в кулак, проверяя натяжение бинтов. Неджи с удивлением рассматривал её, будто бы видел сам себя со стороны. Если не приглядываться к более плавным чертам лица, единственное, что выдавало в другой Неджи её саму, были волосы. Девушка это тоже поняла, поэтому, обречённо вздохнув, безжалостно срезала остриём куная лишнюю длину. — Тётя бы меня за это убила, — весело сказала она и, сложив руки на груди, вздёрнула уголок губ в его привычном жесте. Голос Неджи снизился на октаву, и разрезал мягкой хриплостью повисшее в воздухе напряжение. С плеч сразу исчезло давящее ощущение навеянной их положением атмосферы. — Похожа? — Вылитый я, — ему не сразу, но удалось изобразить её лукавый тон. Хьюга расправился с молнией на бриджах и накинул кофту. — А я на тебя? — У меня ресницы длиннее, Хината-сама, — хохотнула девушка его голосом. Хищная улыбка на её губах вызвала у него сначала лёгкое недоумение, а следом и раздражённый скрежет зубов, когда Неджи достала из своего рюкзака маленькую косметичку, в которой лежали тушь и помада. К его счастью, бесцветные. Шикамару их перепутал. Сначала фразу «вы ещё не переоделись» он воспринял как льстивую шутку, но после, рассматривая откровенно шокированного друга, Неджи осознал, что тот просто не предполагал настолько ошеломляющий успех собственной идеи. — Классный блеск, — икнул Нара, всмотревшись в его лицо. — Помада, — непроизвольно активировал бьякуган Неджи и добавил жестким, холодным тоном: — Без дальнейших комментариев. Тебя тоже касается. — Как прикажете, «Хината-сама», — с максимально невозмутимым видом поклонилась девушка под его личиной. Шикамару прикусил губу, издал несколько нечленораздельных звуков, смутно походивших на хрюканье в перемешку с хихиканьем, но всё же не сдержался и заржал, захлопав рукой по столешнице. Благо в общем зале, где им накрыли завтрак, они сидели одни, дожидаясь остальных генинов и членов экспедиции. — Ну как, пацан, уже стал мужчиной? — никто ничего не заметил и Неджи не думал, что это окажется проблемой. Чуть позже к их столу подвалил подозрительно весёлый Ясуо, пристроился сбоку, опираясь на угол, и похабно оскалился. Хьюга заставил себя вжаться в подушку на стуле и изобразить на лице хотя бы частичку непонимания. Другая Неджи бросила на своё отражение короткий, но очень многозначительный взгляд, предвещающий дальнейший разговор, и вздёрнула бровь. — Вы совета спросить хотели? — равнодушно поинтересовалась она, медленно поворачивая голову в сторону мужчины. Ясуо заметно вздрогнул от угрожающего прищура и отдёрнул свою громадную ладонь, которую хотел по-братски положить на хрупкое плечо. — Или просто от зависти любопытствуете? — Ну ты и засранец, — чертыхнулся мужчина и, скривившись, резво ретировался к показавшему в зале господину Сатомо. Неджи продолжила завтрак и, закончив, невозмутимо нежно чмокнула его в щёку на прощание, коснувшись тёплой кожи прохладными ремешками. Хьюга успел переместить свои руки с девичьей талии на шею в последний момент. — Я и не думала, что Неджи-сан может быть таким милым, — Шикамару поперхнулся чаем, поймав заинтересованный взгляд своей напарницы в спину переодетой девушки. Ино, подставив кулачки под подбородок, заворожённо следила за уверенными, неспешными движениями его отражения. Неджи мысленно досчитал до десяти. — Я только сейчас поняла, что наша «ледышка» очень даже неплох. У Хьюги дёрнулся уголок глаза. «Ледышка»? Так его ровесники за глаза называют? — Да не, ничего в нём такого нет, — заворчала, раздражённо перебирая палочками закуску, сидящая рядом Сакура. Шикамару поспешно вытер рот салфеткой и незаметно ущипнул Хьюгу за локоть, чуть качнув головой. Если честно, Неджи даже не знал как на это реагировать, поэтому просто застыл. — Бледнолицый, темноволосый, вечно мрачный, да ещё и это его жуткий взгляд! Не, — Харуно показательно махнула ладонью в воздухе, — не в моём вкусе. — Ой ли, лобастая? — раскатисто рассмеялась Ино с противными визгливыми нотками. Так обычно смеялись злодейки в дешёвых драмах, которые любила когда-то смотреть его покойная нянюшка из клана. — Ах, ну да. Неджи в отличии от кое-кого из деревни не сбежал. Ты его поэтому забраковала? Покрасневшее от злости лицо Сакуры говорило само за себя. Когда куноичи умчалась следом за не то подругой, не то смертельным врагом, вылетев из зала, Неджи вздохнул с облегчением, смог, наконец, спокойно доесть, а потом отправился сопровождать господина Сатомо. Увязавшийся за ними Ясуо, к счастью, при начальстве помалкивал, но всё равно посматривал украдкой, и этот взгляд Хьюге не нравился — слишком уж внимательным он казался.

***

Шикамару снова назначил им дежурство в разное время, поэтому со своим отражением Хьюга пересекался крайне редко. В вечер второго дня он поймал девушку у черного хода в гостиницу, но другая Неджи, накрыв ладошкой его рот за секунду до соприкосновения губ, шагнула прочь из объятий. — За свои слова надо отвечать, Неджи-нии-сан, — склонила она голову к воротнику куртки с привычной лукавой улыбкой. — Воспитывать меня решила? — зеркально сощурились его глаза следом за прозрачно-лиловой дымкой напротив. — Зачем? — притворно удивилась она, приподняв тонкие брови. — Ты уже взрослый мальчик. Сказала и умчалась на разведку, исчезнув среди тонких стволов берёз и сосен на подступах к городку. Хьюга проводил взглядом её спину со стянутым у поясницы хвостом волос, сделал глубокий вдох с привкусом прелой земли, и, задрав голову к безмятежному небу с плывущими по нему молчаливыми перистыми облаками, выругался. Так завуалированно безнадежным его ещё никто не называл. Последующие три дня Хьюга сопровождал господина Сатомо, расхаживающего по торговому кварталу из лавки в лавку в поисках нужных для экспедиции припасов. Планы нанимателя пробыть в деревушке не более пары дней из-за захворавшей племянницы пошли по одному месту, поэтому покупку необходимых вещей и продуктов мужчина растягивал как мог. Иногда парень замечал, как господин Сатомо смотрит на вершины гор, выпирающие из-за лесного массива. Они были совсем близко к цели, и нетерпение мужчины Хьюга более чем понимал. Каждый раз, пытаясь зажать в укромном уголке своё отражение, заглядывая в прозрачно-лиловые, светящиеся неподдельным удовлетворением и откровенным вызовом, глаза, Неджи упирался ладонями то в стену, то в сёдзи, но обнять её не решался, застывая в последнюю секунду. Все предыдущие попытки прижать неуловимое отражение к груди всегда заканчивались тем, что она избегала прикосновений, и ему доставалась только манящая близость, когда нос щекотал неповторимый аромат сладкого мятного вереска, на коже чувствовалось её прерывистое дыхание, а сама Неджи, не иначе, как издеваясь, иногда подолгу задерживала взгляд на его губах, чуть опуская длинные ресницы. И это было… мукой. — Что между вами происходит? — спросил Шикамару, когда девушка, поправив протектор Неджи на своём лбу, вновь извернулась из объятий своего отражения и скрылась за воротами гостиничного дворика, затерявшись в толпе на ближайшей улице. — Меня воспитывают, — хмыкнул Хьюга. Чуунин, привалившись к стене, сунул руки в карманы штанов, и, окинув его внимательным взглядом, безошибочно определил причину их непривычного поведения. — Чего сказанул? — Назвал её дрянью, — со вздохом признался Неджи. В запале момента он до конца не осознавал тяжести своих слов, но сейчас, произнеся их вслух, едва сумел справиться с жаром, окатившим щеки. Как же долго до него доходило. Это даже звучит отвратно. Назвать девушку, которая тебе нравится, дрянью… Да он полный кретин! Если бы другая Неджи проявила милосердие после случившегося, Хьюга бы разочаровался, но оборону, к счастью (и одновременно разочарованию) его отражение держала крепко. — И вы по-прежнему спите в одной комнате и на одном футоне, — присвистнул друг. — Да. — Ну… — Шикамару выдержал драматическую паузу, сочувствующе хлопнув его по плечу. — Воспитывать тебя у нее выходит на «отлично». Неджи согласно кивнул. Единственным отличием от привычного поведения другой Неджи стало почти полное отсутствие физического контакта, и Хьюга, который только-только открыл в себе тактильность, в один миг оказался лишен прикосновений. Сгрести её в охапку против воли ему мешало воспитание (и Неджи об этом прекрасно знала), а нарушить личные границы — стыд. Злопамятная мерзавка не просто заставила его почувствовать себя виноватым за оскорбление, а мастерски домешала к вине досадную обиду, сыграв в ответ на его чувствах. Превратила в сопливого ребёнка, у которого отобрали любимый леденец. Не разочаровала. И, черт возьми, она права — о своих словах Хьюга жалеет, и ещё как. И чем быстрее он в этом признается, тем вероятнее, что его по-настоящему простят, а не скроют досаду за вежливой улыбкой. Проблема в том, что график дежурств и разведки на неделю вперед был уже составлен, и с другой Неджи они пересекались от силы минут пятнадцать в день. Полноценного разговора за это время не выйдет. Хьюга уже приготовился ждать, но в планы Шикамару вмешалась погода. Следующим вечером Неджи, как и в первый день прибытия в городишко, попал под ливень, только теперь тот сопровождался раскатами грома, вспышками молний и завыванием ветра. Добежав до лавки с данго, парень вернулся в гостиницу, бережно прижимая к себе хрустящий пакет с логотипом. — Ты рад, — подметил Шикамару с усмешкой. Промокший и продрогший Хьюга захлопнул седзи и, скинув с себя сандалии, вприпрыжку преодолел коридор и помчался на второй этаж. — Шторм обещает быть долгим, — ответил он напоследок, выглянув из-за лестничной балки. Чуунин недовольно цыкнул. — Нас не беспокоить. Неджи на его появление удивленно повела бровями. Оглядела промокшую одежду, обернулась на окно в ручейках воды, прислушалась к раскату грома и нахмурилась. Хьюга протянул своему отражению данго и выдавил из себя самую милую улыбку, на которую был только способен. Девушка хихикнула и сдвинулась в сторону, открывая вид на уже знакомый пакет с логотипом, лежащий на столе рядом с чайным набором. — Ты меня ждала? — грудь обожгло теплотой. — Да, но чуть позже, — Неджи приподняла уголки губ. В душ она его отправляла, настойчиво пихая ладошками в спину, и, когда Хьюга вернулся в комнату, обеспокоенно спросила: — Что с перевалом? — Если непогода продолжится, его размоет или завалит, — Неджи, промокнув волосы полотенцем, присел за стол рядом со своим отражением. Дождь за окном, дрожание свечей в напольных фонарях, разложенный футон и яркий запах мятного вереска, стоящий в их номере, напомнил ему первую ночь в маленьком домике на отшибе деревни. В последние дни ему сильно не хватало этого ощущения уюта. — Шикамару, наверно, расстроен, — девушка распаковала данго, разложив их по тарелкам, и разлила чай. Нос защекотал тонкий аромат жасмина. — Миссию придется свернуть и вернуться в Коноху вместе с господином Сатомо. — Ты тоже расстроена? — он с благодарным кивком принял из ее рук чашку. — Я хотела найти хоть одну зацепку в деле о нападении на клан, — Неджи опустила взгляд на татами у своих коленей. В прозрачно-лиловой радужке отразилось дрожание пламени. Несколько тонких прядок у виска скользнули ей на лицо, — но я не почувствовала слежки или присутствия других шиноби. — Возможно, это потому, что мы генины, а не джоунины, — Хьюга сделал маленький глоток. Девушка подцепила со своей тарелки палочку с данго и надкусила верхний шарик. — Хотелось бы верить, что на нас не напали не потому, что не заметили, а потому, что посчитали слабыми. Какое-то время они молчали, сосредоточившись на перекусе. Дождь на улице барабанил по крыше и козырьку оконной рамы. В темноте, опустившейся на город, едва можно было разобрать очертания ближайших к гостинице домов. Неджи раздраженно задернула тонкую занавеску прежде, чем пойти мыть гостевую посуду, и Хьюга, улегшийся на футон, приготовился к разговору о своем поведении. Сейчас был подходящий момент. — Ты была права, — начал он, когда его отражение подошло к напольному светильнику у футона и дунула на свечу. Подорвавшись с места, опустил подбородок, вцепившись в одеяло. — Я сожалею о своих словах. — Я знаю, — она обернулась. Тонко звякнули серьги. — Я не в обиде. — Но прикасаться к себе не позво… — тихо начал Неджи, однако договорить не смог — чужое тепло накрыло его побелевшие от напряжения пальцы, и дыхание перехватило. Хьюга вскинул взгляд. — Не позволяла. Это была компенсация за твои слова, — девушка озорно сощурилась. Её рука скользнула по локтю вверх, к плечу, а затем и к шее. Неджи привстала на колени, обхватив его щеки своими ладонями. В прозрачно-лиловых глазах напротив заискрились отблески молний. Снова поцелует его в нос? — Не очень-то приятно, когда парень, который тебе нравится, тебя оскорбляет. — Прости. Иногда я бываю... резковат, — он поджал губы, невольно вслушиваясь в её дыхание, и переместил свои руки на пояс её юката. В отличии от прошлых разов, Неджи не отпрянула, и Хьюга едва справился с желанием улыбнуться этой маленькой победе. — Обещаю, что буду следить за словами. — Ты придурок, Хьюга Неджи, — обреченно выдохнула она. — Вот что мне с тобой делать? — Пожелать спокойной ночи? — он заставил себя продолжать смотреть ей в глаза, а не на съехавший ворот юката. — Повторяешься, — хихикнула девушка. Неджи, осмелев, медленно притиснул её к себе, вдыхая сладковатый флер мятного вереска. — У меня идея получше.