Рискуя всем

Дженсен хотел бы сказать, что плохо помнит, что было дальше. Но это не так. Он помнит, как Дейв ворвался к ним в комнату, покрытый пылью и грязью. Как он бросился им навстречу и застыл, увидев труп Моргана. Затем всего секунда — и он оказался рядом с ним, изучая безжизненное лицо человека, превратившего его жизнь в существование. Но он не просто смотрел. Носок его ботинка пришелся прямо по переносице, и раздавшийся хруст явно свидетельствовал о переломе. Удар откинул труп на другой бок, и второй пинок пришелся в затылок. — Дейв! — ровно, но громко произнес Джаред. Дейв замахнулся в третий раз. — Дейв, нам нужно спешить. У Чада нет времени! Дейв нанес четвертый удар и обернулся. Его взгляд пробежался по их лицам, по ранам и следам крови, а затем остановились на Чаде. Его лицо скривилось и, чертыхнувшись, он пнул Моргана, лицо которого уже напоминало месиво, последний раз и бросился к ним. Они подняли и тащили Чада как могли. Один из гостевых лифтов чудом оказался работающим, так как лестницы были разрушены взрывом. Дорога до машины Нормана заняла около десяти минут, но Дженсену показалась вечностью. Чад не приходил в сознание все это время, каждый шаг отзывался болью во всем теле, а Джаред хрипел все сильнее и сильнее с каждых вздохом. Холл отеля, в котором совсем недавно Дженсен и Здоровяк отстреливались от охранников, выглядел почти так же и встретил их тишиной и трупами, которые они здесь оставили. Дженсен ждал, что ему будет неприятно, сложно, да хоть как-то смотреть на тех, кого он совсем недавно застрелил, но ему было все равно. Им нужно спешить. Им нужно в больницу. Им нужна помощь. Норман ничего не сказал, увидев их, но то, как быстро он выкинул сигарету и кинулся к ним, говорило громче любых слов. Он и Дейв дотащили и занесли Чада в кузов грузовика, забитого техникой. И только тогда Дженсен вспомнил, что там должен быть медицинский чемоданчик — он просил Здоровяка приготовить на всякий случай. Вот он, этот случай. Дженсен помог заметно ослабевшему Джареду залесть вслед за Чадом и сам запрыгнул внутрь. Металлическое дно кузова было исцарапано, местами виднелись вмятины, а по углам — следы старой ржавчины. По бортам тянулись самодельные крепления. А в одном углу стоял портативный серверный ящик — массивный, с вентиляционными решетками, откуда тянулись пучки кабелей. Провода были повсюду: скрученные, связанные хомутами, брошенные в спешке. Толстые сетевые кабели, оптоволокно, зарядники, удлинители. Между ними — ноутбуки в усиленных корпусах, с треснутыми углами и наклеенными шифрами, старый монитор, плоский, обмотанный пузырчатой пленкой, и пара радиостанций с выдвижными антеннами. Тут же валялись инструменты: отвертки, мультиметр, паяльник в чехле, катушки с припоем, запасные аккумуляторы, один из которых был размером с кирпич. И среди всего этого — медицинский чемоданчик. Дженсен мало что мог сделать с тем, что нашел в нем, пока Норман гнал на полной скорости в больницу. Бинты, жгуты, шприцы, катетеры, зажимы и многое другое по мелочи могли бы помочь при небольших повреждениях, а сейчас им нужна серьезная аппаратура и группа врачей. Но Дженсен не собирался останавливаться. Каким-то чудом ему удалось поставить катетеры все так же лежащему без сознания Чаду и все хуже выглядящему Джареду. Небольшая победа, но даст врачам быстрый внутривенный доступ и подарит дополнительное время, когда они они уже будут на месте. — Не теряй сознание, — повторял Дженсен, пока пытался остановить кровь на лице Джареда. — Я здесь, оставайся со мной. Не закрывай глаза. Он повторял это снова и снова, пока Джаред кивал едва заметно. Каждое движение давалось через усилие, и его взгляд все время ускользал куда-то мимо Дженсена. Кровь, теплая и скользкая, упрямо проступала сквозь бинтовые салфетки, и Дженсен менял их одну за другой. Он чувствовал, как дрожит его рука, и злился на себя за то, что вторая отказывалась подчиняться и горела огнем. Грузовик снова тряхнуло, и Джаред на мгновение захрипел глубже, резко. Дженсен сразу наклонился ближе. — Эй, смотри на меня. Вот так. Дыши. Медленно. Он краем глаза проверил Чада — тот все еще был без сознания, но грудь поднималась в такт с дыханием. Им нужно спешить, Господи, им нужно успеть. Резкое торможение — слишком резкое, Дженсена качнуло вперед, и он машинально закрыл Джареда собой. Где-то снаружи хлопнули двери, закричали голоса, все сразу стало громким и чужим. Свет. Слишком яркий. Кузов распахнулся, холодный воздух ударил в лицо, и Дженсен моргнул, щурясь, не сразу понимая, где он. Чьи-то руки полезли внутрь, уверенные, быстрые, оттесняющие его в сторону. Он попытался что-то сказать — про дыхание, про катетеры, про то, что у Джареда плохо с дыханием, но слова вышли спутанными, обрывались на полуслове. Чад исчез первым. Его подхватили аккуратно и унесли, а Дженсен все еще смотрел на пустое место, где он только что лежал. Потом Джареда подняли — он застонал, едва слышно, и этот звук прорезал шум вокруг так резко, что Дженсен дернулся следом. — Я здесь, — сказал он, сам не зная, слышат ли его. — Я рядом. Дальше — коридор. Белый, длинный, скользящий мимо. Лампочки над головой мелькали одна за другой, как удары пульса. Дженсен шел, пока мог, пока его не остановили. Он помнил только, как пытался удержаться на ногах, и как вдруг понял, что больше не чувствует боли в плече — вообще ничего не чувствует. Он видел Нормана и, кажется, Здоровяка. Потом была скамейка. Или стена. Что-то холодное под спиной… — Дженсен, ты меня слышишь? Голос теплый, живой для того, чтобы быть частью этих обрывков. Дженсен дернулся и резко вдохнул, будто вынырнул из-под воды. Перед глазами больше не было белых коридоров и слепящего света — только солнце, пробивающееся сквозь тонкие занавески, и потолок из светлого дерева с трещинами от времени и влажного воздуха. Он моргнул несколько раз, собирая картинку по кусочкам. Окно было открыто. За ним — море, спокойное, почти ленивое, и где-то вдалеке слышались голоса, речь не английская, перемешанная с криками чаек. Воздух пах солью, нагретым камнем и чем-то сладким, фруктовым. Дженсен повернул голову. Джаред сидел рядом на барном стуле. Ни повязок, ни бинтов, ни следов той хрупкости, что была все эти месяцы после больницы. Просто Джаред. Загорелый, чуть обветренный, в растянутой майке и шортах, с растрепанными, отросшими волосами и со стаканом виски в руках. Взгляд Дженсена зацепился за искривленные пальцы, которые так и не успели срастись ровно, ведь им пришлось бросить лечение на половине и бежать, как только Джаред смог дышать самостоятельно после операции на разорванной доле легкого. Джаред смотрел на него в ответ, а его красивые глаза светились беспокойство. — Прости, — сказал Дженсен и слабо улыбнулся. — Завис слегка. Джаред промолчал, а затем произнес: — Мы уже далеко, Дженс. Все позади. В баре — их баре — вентилятор под потолком лениво гонял воздух, скрипя на каждом обороте, и никто не собирался его чинить: этот звук уже стал частью фона. Десять столиков с деревянными стульями, разнообразие напитков, флаг страны, приютившей их, и большие окна. Завтра у них открытие, а сегодняшний день прошел в подготовке к этому важному событию. — Ты опять перелил, — сказал Дженсен, опираясь локтем на стойку и глядя, как Джаред ставит перед ним стакан. — Это не «перелил», — спокойно ответил Джаред. — Это «дом наливает щедро». — Дом разорится, — хмыкнул Дженсен. — Дом богатый, — Джаред улыбнулся краем губ и подтолкнул стакан ближе. — Пей. Деньги у них действительно были. Достаточно, чтобы не считать и не оглядываться. Джаред решил этот вопрос еще в больнице, получив доступ ко всем счетам Моргана без риска быть замеченным им. Ведь Морган уже был мертв. Этого хватило и бы и на остров, но пока они решили остановиться на уютном доме и баре у воды. Местным было все равно, откуда они и кто они. Туристам — тем более. Здесь не задавали лишних вопросов, если ты платишь, улыбаешься и не создаешь проблем. Дженсен сделал глоток и закрыл глаза. — Чад писал, — повторил Джаред то, что было последним услышанным Дженсеном до того, как его окунуло в воспоминания. — Они со Здоровяком перебрались севернее. Горы, холодно, зато тихо. — Главное, что живы, — Дженсен усмехнулся и покачал стакан. Чад едва выжил, но практически потерял слух и лишился селезенки и нескольких метров кишечника. Но он не жалел о случившемся, лишь о том, что лично не видел смерть Моргана. Здоровяк же отделался сотрясением от ударной волны от разрыва бомбы – его откинуло головой о стенку. В остальном же он был цел. — После всего этого они заслужили скуку. — Все мы заслужили, — согласился Джаред. Дженсен не знал, как именно прошел разговор с Чадом, но знал, что он состоялся перед их отлетом и что в результате Чад все также остался его самым лучшим другом. Как и Здоровяк. Про Нормана и Дейва они говорили реже. Норман почистил им все цифровые следы и решил все вопросы с документами. А затем они с Дейвом исчезли, и вышли на связь лишь один раз, под другими именами, с других континентов. На этом этапе Джаред считал правильным не искать их, а Дженсен полагался на Джареда в подобных вопросах. Дженсен сделал глоток и отставил стакан в сторону. — Как насчет закончить на сегодня и вернуться домой? — Ты читаешь мои мысли, — тут же отозвался Джаред и залпом допил напиток. Свет за окнами стал мягче, гуще, закат окрашивал воду в медь и розовое золото. Джаред убрал бутылки, Дженсен протер стойку, оставляя на дереве ровные влажные полосы. Рука уже не болела и слушалась гораздо лучше, но Дженсен сомневался, что когда-либо сможет вернуть себе прошлую ловкость и точность. Прошло уже три месяца, а он так и не мог до конца поверить, что им удалось выбраться. Что весь этот ад остался позади. Да, он оставил в прошлом свою желанную карьеру, семью — родители так и не ответили на его сообщение, лишь Том искал его, пока Дженсен не связался с ним перед отлетом и не попросил дать ему время. Они почти не обсуждали прошлое, но в одном были уверены. Они не жалели о том, как поступили с Морганом и его людьми, и ни один из них не стремился обратно. Джаред щелкнул последним выключателем, и помещение погрузилось в полумрак, окрашенный закатным солнцем. Дженсен окинул зал взглядом и направился к выходу. — Стой, — сказал Джаред, когда они поравнялись. — Дай мне минуту. Дженсен почувствовал руки Джареда у себя на бедрах и улыбнулся, глядя в его открытое лицо. Джаред изменился. Конечно, он все еще нервничал, когда Дженсен подходил слишком близко на людях или касался его в толпе. Но между ними многое поменялось, и Дженсен ценил его усилия. Он схватил Джареда за футболку, потянул на себя и сразу, без предупреждения поцеловал. У Джареда всегда сбивалось дыхание от этого, и этот раз не был исключением. Его руки плавно спустились ниже и сжали ягодицы Дженсена, заставляя его вспоминать тот самый раз в подвале дома Дейва или их первый и пока что последний раз в одном из секретных убежищ. Конечно, у них были совместные дрочки и пара минетов, но состояние их здоровья не позволяло ничего серьезного, и они боялись причинить друг другу вред так долго… — Эй, — пробормотал Джаред между поцелуями, — если мы сейчас не поторопимся, то я заставлю тебя кончить прямо на этом полу. Что думаешь? Дженсена не смущала такая перспектива, но мысль о Джареде в их огромной постели нравилась ему больше. Возможно, сегодня даже удасться показать Джареду новые возможности его тела и взять его прямо на помятых еще с прошлой ночи простынях. Член Дженсена каменел от одних мыслей об этом. Дженсен повернул голову, и они столкнулись лбами, рассмеялись тихо, и поцелуй продолжился — глубже, дольше. Джаред попытался перехватить инициативу, развернуть Дженсена к двери, но тот увернулся. — Пошли домой, — собрав волю в кулак, предложил Дженсен. Воздух снаружи был теплый, насыщенный запахом моря. Солнце уже касалось горизонта. Они закрыли дверь бара и пошли к дому, который был совсем рядом — два поворота, дорожка между пальмами и высокий забор. Возможно, они заведут собаку. Но это уже совсем другая история.