За наше воссоединение

***

      Смеркалось. Солнце спряталось за горизонт и воздух наполнился прозрачным свежим ветерком. Листва деревьев мягко шумела от его лёгких прикосновений. На небе уже виднелся блёклый силуэт растущего месяца.       По улице шли двое. У обоих на плечах были накинуты длинные чёрные плащи. Их тёмные фигуры незаметно мелькнули вдоль улицы, а потом исчезли в подворотне.       — Кто бы мог подумать, что ты такой живучий, Дазай! — заговорил один из них, устало заваливаясь плечом на стену дома, — всё свободное время только и тратишь на то, что пытаешься сдохнуть, а в итоге на тебе ни царапинки! А я каждый раз едва живой остаюсь из-за тебя!       — Если бы меня не было рядом, то тебя бы уже давно не было в живых, — невозмутимо заметил второй.       Чуя стёр рукавом кровь с лица и поднял на Дазая тяжёлый взгляд.       — Клянусь, если бы я сейчас чувствовал себя чуть менее ужасно, от тебя бы уже мокрого места не осталось! — угрожающе прохрипел он.       — Ну да, я в этом не сомневаюсь, — безразлично ответил Дазай.       Чуя хотел было бросить ему в ответ ещё какую-нибудь колкую фразу, но колени предательски подломились, и он устоял на ногах только лишь потому, что ухватился рукой за выступ в стене. В голове раздался странный звук, напоминающий приглушённый звон тысячи колокольчиков. Всё перед глазами заволокло мутной пеленой.       Использование «порчи» — это каждый раз огромный риск. Счёт идёт даже не на минуты. Если Дазай не успеет вовремя — он умрёт. Человеческое тело неспособно вынести такую огромную нагрузку. Однако Чуя не раз применял «порчу», но каким-то чудом всё ещё жив. А чудом этим был Дазай.       Ох, как же сильно Чуя ненавидит его за то, что он может использовать самую сильную форму своей способности лишь тогда, когда Дазай рядом! Как сильно Чую бесит, что его жизнь зависит от безответственного болвана, которому нельзя доверить даже молоко в магазине купить — он обязательно притащит прокисшее, а Чуя вынужден полностью вверять ему себя! Ужасно раздражает, что в такие моменты он целиком и полностью зависит от Дазая, что тот каждый раз спасает ему жизнь. И в тот момент, когда Чуе уже начинает казаться, что смерть вот-вот заберёт его с собой, словно ангел хранитель, появляется Дазай, небрежно касаясь кончиками пальцев его плеча, и подхватывает на руки обессилевшего Чую, который даже не в силах устоять на ногах.       А завтра они снова будут вести себя как заклятые враги, ненавидящие друг друга до мозга костей.

***

      В этот раз Чуя не так сильно пострадал от использования «порчи» и даже не потерял сознание, поэтому они с Дазаем благополучно скрылись с места сражения.       Обычно Чуя отключался сразу после того, как Дазай отменял его способность, а приходил в себя уже в машине, на середине дороги к дому.       Куда девался Дазай он не знал, да и не очень-то этим интересовался. Хотелось просто поскорее вернуться домой, смыть с себя следы чужой и своей крови и наконец-то лечь спать.       Но сегодня вышло несколько иначе. Они сражались с довольно сильным одарённым, и теперь скрылись с места происшествия в безмолвной подворотне.       Сползая вниз по стенке, Чуя почувствовал, как такие знакомые руки вновь ловят в воздухе его беспомощное тело и отрывают от земли.       — Ты ведь живёшь недалеко отсюда, так? — послышался бархатный голос прямо над ухом, но из-за звона в голове Чуе было тяжело разобрать слова, — тогда, если ты не против, я отнесу тебя домой.       Чуя хотел что-то возразить, но тонкая ниточка сознания вдруг оборвалась, и всё вокруг растворилось в пустоте.

***

      Сознание постепенно возвращалось, а мысли снова раскладывались по своим местам. Приятное чувство сладкой полудрёмы никак не хотело выпускать из своих объятий и лишь крепче затягивало обратно в небытие. Чуя сделал над собой усилие и приподнял тяжёлые веки.       Он лежал дома на своей кровати. Свет в комнате был выключен, и только голубоватый отблеск вечернего неба не давал окружающим предметам утонуть в густом полумраке.       В самом тёмном углу комнаты виднелась долговязая фигура в чёрном плаще, наполовину обмотанная бинтами.       — Дазай, — ещё слегка заплетающимся языком позвал Чуя, — а как мы попали ко мне домой?       — Нет ничего невозможного для выдающегося мафиози, вроде меня, — беспечно ответил звонкий голос из темноты.       — Да ну ты издеваешься... — устало протянул Чуя, — мне из-за тебя теперь опять новый замок ставить. И ведь который раз уже!       — Ну а что, я должен был оставить тебя одного там, в той грязной подворотне? — с нажимом спросил Дазай.       — С каких это пор ты обо мне так переживаешь? — язвительно поинтересовался Чуя.       — Ну, может быть, с этих самых пор — уклончиво ответил Дазай, подходя ближе к нему.       Чуя неподвижно лежал на спине, направив подозрительный взгляд на приближающегося к нему человека.       Подойдя прямо вплотную к нему, Дазай наклонился так низко над его лицом, что Чуя смог почувствовать его дыхание.       — Д-дазай? Ты чего? — растерянно спросил Чуя, совсем не понимавший, что творилось в голове у его напарника.       Дазай не ответил. Он лишь продолжал всматриваться в черты его лица, будто пытаясь запечатлеть в своей памяти каждую клеточку его кожи.       Расстояние между ними сократилось сантиметров до десяти.       Не в состоянии больше это выносить, Чуя оттолкнул от себя чужое лицо, ударив его ладонью по щеке.       — Ты что, совсем что ли умом тронулся!? — ошарашенно спросил Чуя.       Дазай отшатнулся в сторону, прикрывая рукой правую сторону лица, на которой остался красный след от пощёчины. Но на губах играла самодовольная улыбка.       Чуя с недоумением посмотрел на него.       — Да что с тобой сегодня происходит? Может, ты обкурился чего?       — Всё может быть... — с улыбкой ответил Дазай, — а ещё, может быть и такое...       Прежде чем Чуя успел что-нибудь понять, Дазай прижался к его губам, крепко придавливая Чую к кровати всем своим весом. Несмотря на то, что внешне Дазай выглядел очень худым, вес у него оказался на удивление немаленький, к тому же он крепко сжимал запястья Чуи, полностью лишив того возможности сопротивляться. Хотя, впрочем, Чуя был в настолько сильном шоке, что даже и не пытался вырваться. Он лишь широко распахнул глаза и разглядывал лицо напротив. Дазай же тем временем крепко впивался в его губы, и Чуя ощущал, как температура между ними с катастрофической скоростью растёт, а воздуха становится всё меньше и меньше.       Он до сих пор так и не смог тольком понять, что с ним вообще происходит, и лишь когда Дазай ослабил хватку, он постепенно начал приходить в себя, жадно глотая свежий воздух, которого последнюю минуту ему так не хватало.       — Да что это вообще такое, чёрт возьми, было? — всё ещё пытаясь отдышаться растерянно спросил Чуя.       — Поцелуй, — невозмутимо ответил Дазай, — неужели ты не знаешь, что это такое? — ехидно спросил он, и его рот растянулся в коварной ухмылке.       — Знаю, но...       Чуя вконец растерялся. А может, ему просто побить этого Дазая, чтобы он не творил тут всякие непотребства? Этот план всегда срабатывал.       Минуточку, а почему же Чуя не сделал этого раньше? Он ведь мог оттолкнуть Дазая прежде, чем тот успеет хоть что-нибудь сделать, а потом и побить его в целях перевоспитания... Так почему же он этого ещё не сделал?       Да потому что не хотел!       «А Дазай хорошо целуется» — совсем не кстати мелькнула в голове совсем неожиданная мысль.       «Чёрт, да о чём я вообще думаю!?» — возмутился про себя Чуя.       Вдруг к нему пришло осознание, что сейчас его щёки горят так сильно, что на них, пожалуй, можно что-нибудь поджарить. От этой мысли он покраснел ещё сильнее.       Чуя опустил глаза в пол, не желая видеть самодовольную улыбку этого бинтованного ублюдка.       Да что у него вообще в голове творится!?       Чуя сидел на краю кровати, опустив голову на грудь, в надежде, что сумерки скроют его позорный цвет лица.       — Эй, Чу, — послышался манящий голос откуда-то сверху, — тебе ведь понравилось?       — Что!? Да как ты...! — Чуя даже не смог найти, что на это ответить. Он просто забрался с ногами на кровать и уткнулся лицом в колени, в надежде, что Дазай от него отстанет.       Но не тут-то было.       — Молчишь? Ну я-то знаю, что тебе понравилось, — раздался шёпот прямо над ухом, да так близко, что Чуя ощутил горячие дыхание.       Он думал, что покраснеть ещё сильнее невозможно — видимо, он ошибся.       Чуя сжался в комок, желая только одного — просто исчезнуть: провалиться сквозь землю или раствориться в воздухе.       — Не бойся, я ведь никому не расскажу, что мы целовались, — продолжил голос над ухом, — и даже если что-то больше — тоже не расскажу.       Чуя просто не мог дальше это выносить.       — Отстань от меня, Дазай! — воскликнул Чуя, — иначе я из тебя фарш сделаю и собакам скормлю!       Он рассчитывал, что эти слова прозвучят угрожающе, но голос почему-то совсем не слушался, и в итоге это было больше похоже на жалобу капризного ребёнка.       — Не вредничай, Чу, — притворно сладостным тоном протянул Дазай, — ты ведь и сам этого хочешь — зачем же противиться своим желаниям?       Чуя ничего не мог с собой поделать. Неужели он сдался так просто?       Чуя оторвал лицо от колен и поднял глаза на человека, сидящего перед ним на кровати.       Красивое лицо напротив, нестерпимый жар в теле — откуда это всё взялось? Ещё пару часов назад, если бы у Чуи спросили, кого он больше всех ненавидит, то он бы не задумываясь ответил: «Осаму Дазая». А что же теперь? А теперь этот человек нежно целует его, прижимая к кровати. Они не были даже друзьями, а кто же они друг другу теперь?       Чуя издал тихий стон, который эхом разнёсся по комнате, и, будто испугавшись собственного голоса, он быстро прикрыл рот ладонью.       — Тебе не нужно сдерживаться, Чу, — раздался мягкий голос сверху, — не стесняйся себя.       От этих слов Чуя почувствовал себя ещё более ужасно, а щёки вновь приобрели пунцовый оттенок.       Пытаясь скрыть нахлынувшее смущение, Чуя накрыл лицо ладонями.       — Ну нет, так дело не пойдёт, — голос Дазая приобрёл как будто бы поучительную манеру, словно он разговаривает с нерадивым учеником, который совсем отбился от рук, — позволь мне насладиться видом твоего милого личика.       Одной рукой Дазай собрал в кучу чужие запястья и прижал их к подушке, не позволяя Чуе вновь спрятать лицо за ладонями.       Чуя совершенно не представлял, куда ему деться под пристальным взглядом чужих глаз, поэтому он не придумал ничего лучше, чем разглядывать Дазая в ответ.       Его глубокие карие глаза, слегка с золотистым оттенком, излучали тепло и нежность, но где-то в глубине оставались холоднее льда.       Чуя знал это не хуже многих.       И всё же, как долго бы они не были знакомы с Дазаем, он так и не смог его понять.       Иногда кажется, что ты почти у цели, что всё-то в этом человеке видно насквозь, а потом встречаешь его на следующий день и осознаешь, что того человека, которого ты так легко разгадал, никогда и не существовало...       Чуе никогда прежде не приходилось засыпать в чьих-то объятиях. Теперь он знает, какого это. Когда тепло чужого тела мягко окутывает со всех сторон,  почему-то чувствуешь себя в безопасности.       Не то чтобы Чуя когда-нибудь, засыпая, опасался чего-нибудь — вовсе нет, просто почему-то одно и то же чувство в одиночестве и в объятиях другого человека ощущалось совсем по-разному.       Сон осторожно вторгался в его сознание, и Чуя постепенно утопал в мире бескрайней темноты.

***

      Неприятное дребезжание будильника разрушило оковы сна, постепенно возвращая в реальность. Чуя сонно приоткрыл глаза.       За окном сияло глубокое лазурное небо. На нём не было ни единого облачка. Ласковые лучи утреннего солнца заливали комнату мягким светом.       Чуя сел на кровати и огляделся. О том, что произошло минувшей ночью, напоминал лишь лёгкий гул в теле.       Пора собираться на работу. Чуя лениво выбрался из кровати и направился в ванную. А уже через полчаса он стоял в кабинете босса.       — Чем могу быть полезен? — учтиво спросил Чуя.       — Да вот, хотел дать тебе одно дельце... Кстати, ты не видел сегодня Дазая?       При упоминании этого имени Чую всего аж передёрнуло.       — Он сегодня ещё не появлялся в штабе и на звонки не отвечает, — продолжил Мори.       — Наверное опять умереть пытается, — с наигранной небрежностью ответил Чуя, но на душе заскреблись кошки.       Он вышел из кабинета босса в пустой коридор. Пройдя несколько шагов, Чуя вдруг завалился спиной на стену и съехал по ней вниз, уткнувшись носом в колени.       И откуда только у него такое дурное предчувствие?