Останься

После трогательного момента с подарком отношения между Илеаной и Мирчей стали ещё более тёплыми и доверительными. Они часто проводили время вместе, обсуждая не только государственные дела, но и свои мечты. Илеана всё активнее участвовала в жизни двора, а её идеи по улучшению жизни крестьян начали постепенно претворяться в жизнь, что вызывало уважение среди простого народа, но раздражало консервативных бояр. Тем временем Грэдиш действовал. Через своих людей он распускал слухи о том, что «османская ведьма» околдовала наследника, что она выведывает государственные тайны для султана и планирует обратить Валахию в ислам. Эти слухи сильно укоренились из-за страха перед Османской империей, который был глубок, а простота и доброта Илеаны некоторыми воспринималась уже как лицемерная уловка. Кроме того, он сильно расхваливал свою дочь на роль жены будущего господаря. Она была своей — валашской, знатной, набожной. Она искусно демонстрировала все те добродетели, которых, по мнению бояр, не хватало Илеане, при этом подогревая ревность и неуверенность Урсулы, которая теперь прислуживала ей. Урсула, снедаемая обидой и ненавистью, стала идеальным орудием в руках Грэдиша. Он через Хелену давал ей мелкие поручения: подделывать письма, скомпрометирующего содержания, подложить в покои Илеаны турецкий амулет с молитвой о победе османов, шепнуть кому-то из служанок, что видела, как госпожа тайно отправляет голубя на восток. Однажды вечером, во время пира, устроенного в честь прибытия венгерских послов, случился первый открытый выпад. Боярин Неагу, уже изрядно выпивший, встал и с показным почтением обратился к Илеане: — Госпожа Илеана, мы слышали, вы так хорошо заботитесь о нашем народе. Не научите ли вы нас, глупых, как управлять страной? Или, может, уже преподали свои уроки нашему княжичу? Говорят, в Эдирне искусству управления учат иначе. В зале повисла леденящая тишина. Мирча резко поднялся, его глаза метнули молнии в сторону Неагу. — Боярин, ты перешёл грань, — голос Мирчи прозвучал тихо, но так, что слышно было каждому. — Я лишь выражаю общее беспокойство, — невозмутимо ответил Неагу, делая вид, что не замечает гнева Мирчи. — Мы все хотим блага Валахии и боимся, когда её будущее связано с чужими корнями. Илеана, побледнев, сжала руки под столом. Она чувствовала на себе десятки колючих взглядов. В этот момент вмешалась Василиса, её голос прозвучал холодно и властно: — Пир — место для веселья и единства, а не для дурных намёков. Музыканты, играйте! Инцидент был замят, но трещина дала о себе знать. После этого случая Мирча удвоил внимание к Илеане, но облако подозрений уже нависло над ней. Грэдиш, видя, что почва готова, начал действовать решительнее. Он подделал письмо от якобы османского шпиона, адресованное Илеане, где говорилось о благодарности за сведения о передвижениях войск и скорой встрече, когда зелёное знамя взовьётся над замком Бран. Письмо было случайно найдено служанкой и передано прямо в руки Владу II. Господарь, человек суровый и подозрительный, вызвал сына на серьёзный разговор. Несмотря на все уверения Мирчи в невиновности жены, тень сомнения закралась и в его душу. Безопасность страны стояла для него на первом месте. — Отец, это провокация! Грэдиш и его приспешники хотят её скомпрометировать! — горячо доказывал Мирча. — Возможно, — мрачно ответил Влад. — Но дым без огня не бывает. Её присутствие раскалывает двор. Народ шепчется, бояре ропщут. Ты должен выбрать, сын: личное счастье или стабильность государства. — Но ведь это было решение османского султана. — Мы никак уже не проверим правда ли эта девушка — дочь султана Мурада или же засланная шпионка. Мирча ушёл в ярости и отчаянии. Он не верил в вину Илеаны, но давление становилось невыносимым. Он усилил охрану вокруг её покоев, но это лишь усилило слухи о том, что княжич сторожит шпионку. В один из дней на тайном совете Грэдиш представил неопровержимые доказательства — показания подкупленного пленного османского солдата, который узнал в Илеане не дочь султана, которая должна была обеспечить мир между империей и её вассалом, а агента. Было решено предъявить ультиматум: Илеана должна добровольно уехать, а в случае отказа — её обвинят в шпионаже публично, что неминуемо приведёт к её казни и войне с Османской империей, которую Валахия была не готова выдержать. Мирча, узнав об этом от Василе, пришёл в ярость. Он хотел бросить вызов всем боярам, но холодный расчёт отца и мольбы матери остановили его. Василиса, видя, как сын страдает, тайно встретилась с Илеаной. — Дитя моё, — сказала она, сжимая её руки, — тебе нужно уезжать. Это спасёт и тебя, и Мирчу, и Валахию от кровопролития. Илеана слушала её, и сердце её разрывалось. Она только обрела любовь, дом, семью. — Он не отпустит меня, — прошептала она. — Он должен, — твёрдо сказала Василиса. — Иначе тебя убьют и его обвинят в измене. В ту же ночь Мирча ворвался в её покои. Его лицо было искажено болью и гневом. — Я не позволю! Я отправлю в изгнание всех этих старых бояр! Я сожгу их поместья! — И развяжешь войну, в которой твой народ прольёт кровь из-за меня? — тихо спросила Илеана, подходя к нему. Её глаза были полны слёз, но голос твёрд. — Мирча, я люблю тебя и эту страну, которая стала моим домом. Я не позволю её разрушить, поэтому мне нужно уехать. — Нет! — он обхватил её, прижал к себе так сильно, словно хотел вдавить в себя, чтобы никогда не отпускать. — Я только нашёл тебя. Я только понял… — И мы найдём друг друга снова. — Она положила голову ему на грудь, слушая бешеный стук его сердца. Долго они спорили, умоляли друг друга, плакали. Но к утру решение было принято. Отъезд подготовили в глубочайшей тайне. Дорин должен были сопровождать её. Прощание было горьким. Мирча вложил ей в руку свой кинжал — тот самый, что когда-то разрезал его ладонь в их первую брачную ночь. — Чтобы знала, что я всегда найду тебя. Он снял с её пальца кольцо-аквамарин и надел ей на цепочку, спрятав под одежду. — Носи его рядом с сердцем. И верни мне, когда вернёшься. Обязательно вернись. Они поцеловались в последний раз — поцелуй, полный соли, боли и обещания. Илеана, закутанная в дорожный плащ с капюшоном, смотрела на Мирчу, пытаясь запечатлеть каждую черту, каждый изгиб губ, каждый лучик того немого огня, что горел в его взгляде. Затем она резко развернулась и направилась к лошади. Дорин, словно тень, помог ей взобраться в седло. Лошади тронулись с места, их копыта с глухим чавканьем вязли в грязи. Мирча стоял на крепостной стене, и ветер выл в его ушах, словно разделяя его тоску. В его сердце, только что оттаявшем, снова нарастала ледяная глыба ненависти — к коварным боярам, к несправедливой судьбе, к целому миру, который отнял у него солнце. А в покоях Грэдиша царило ликование. Первая часть плана удалась. Но Хелена, наблюдая за торжеством отца, не чувствовала радости. Она понимала, что выиграв битву, они, возможно, проиграли войну за его сердце. И в её душе, вместе с надеждой, поселился холодный страх перед тем, что будет, когда Мирча узнает всю правду об их заговоре.

***

Грэдиш, довольный, но не успокоившийся, понимал: теперь нужно закрепить успех. Пустое место рядом с наследником должно быть заполнено верной кандидатурой. Через несколько дней, выбрав момент, когда Влад II остался наедине с бумагами в своём кабинете, боярин попросил аудиенции. Влад выглядел постаревшим и утомлённым. Тень от сына, с которым теперь вились лишь холодные, официальные разговоры, легла и на него. Он кивком разрешил Грэдишу войти. — Господарь, — начал Грэдиш с почтительным поклоном, в котором, однако, читалась уверенность. — Разрешите высказать не только своё, но и мнение многих верных тебе людей. — Говори, — отрывисто бросил Влад, не отрывая взгляда от карты на столе. — Смута, посеянная… чужеземкой, ушла вместе с ней. Но рана в сердце наследника, да и в единстве двора, осталась. Её нужно залечить. Лучшим лекарством стал бы новый, правильный союз, который укрепит трон, успокоит бояр и вернёт княжичу веру и опору. Влад медленно поднял глаза. Взгляд его был тяжёл и проницателен. — Ты говоришь о твоей дочери. — О Хелене, — подтвердил Грэдиш, не моргнув глазом. — Она — истинная дочь Валахии. Благочестива, умна, воспитана в уважении к нашим обычаям. Народ её любит, а бояре видят в ней образец господарской жены. Её привязанность к княжичу Мирче известна всем и давно. Этот брак станет символом возвращения к порядку и стабильности. Влад откинулся на спинку резного кресла, сложив пальцы домиком. Он видел расчёт как на ладони. Видел и то, что этот расчёт, увы, безупречен с точки зрения государственной пользы. — Мирча не согласится, — сухо констатировал господарь. — Он сейчас не в том состоянии. — Согласие сына — дело времени и твоего родительского и господарского слова, — мягко, но настойчиво парировал Грэдиш. — Он молод, пылок, ослеплён чувствами. Но долг перед страной должен взять верх. Вы, как отец и правитель, можете указать ему этот долг. А Хелена своей кротостью и преданностью сумеет растопить лёд в его сердце. Иначе раздор будет лишь углубляться. Наследник, одержимой обидой и тоской, — слабость для страны, которую окружают жадные до чужих земель соседи. Он ловко ткнул в самое больное место — в постоянный страх Влада II перед османами и венграми, в хрупкость положения Валахии. Наступило долгое молчание, прерываемое лишь потрескиванием поленьев в камине. Влад Дракул видел, что пренебречь этим миром сейчас, после только что пережитого кризиса, значило пошатнуть трон. — Он возненавидит и меня, и её, — наконец произнёс Влад, и в его голосе впервые прозвучала усталая нота, не вязавшаяся с образом железного господаря. — Ненависть проходит, государь. А хорошо устроенное княжество — остаётся. Вы дали ему жизнь и корону. Иногда нужно быть не только отцом, но и господарем. Ещё одна пауза. — Хорошо. Я дам своё согласие и своё благословение. Но оглашать это сейчас не будем. Дадим Мирче время остыть.А пока приготовь дочь. И помни, Грэдиш, — его взгляд внезапно заострился, в нём мелькнул холодок отцовской и владетельной ярости, — если этот брак принесёт моему сыну новое горе или расколет двор ещё больше, я сотру твой род с лица земли, невзирая на все твои заслуги и то, что ты являешься крестным моих сыновей. Ясно? Грэдиш склонился в ещё более почтительном поклоне, скрывая блеск торжества в глазах. — Как хрусталь, господарь. Вы поступаете как мудрый правитель. Этот союз принесёт Валахии мир и силу. Он вышел из кабинета с ощущением полной победы. Путь к трону для его крови был открыт. Теперь всё зависело от времени и умения Хелены завоевать то, что было отвоёвано политикой. А в своих покоях, получив от отца краткий и деловитый отчёт, Хелена не прыгала от радости. Она сидела у окна, глядя на пустынный внутренний двор. Теперь она получила официальный шанс.