Ласточка

      — Блин, Дим, как думаешь, я успею еще раз сгонять покурить?       Дима повернулся и выразительно посмотрел на Антона.       — Думаю, что успеешь, но не советую этого делать. Вряд ли ты произведешь хорошее впечатление на родителей, если от тебя будет нести, как от табачной лавки.       — Ну так мне не с родителями три недели жить, а с их детьми, — ответил Антон, но остался стоять на месте.       Сбор у старенького районного ДК был назначен на десять часов утра. В одиннадцать — автобусы, загруженные детьми, должны были отправиться за несколько километров от города, чтобы бросить там мелких веселиться и наслаждаться детством.       Это была первая, за исключением коротких классных часов, практика Антона. И он был немного в ужасе.       Одно дело на парах рассуждать абстрактными терминами о воспитании и досуге детей, и совсем другое — столкнуться с этим в реальности.       Уже сейчас он чувствовал нарастающую тревогу, видя, как дети и их родители все прибывали и прибывали к месту сбора. Тут были и совсем крохи, по виду которым не дашь семи лет, а некоторые ребята, наоборот, выглядели чуть ли не старше самого Антона, и вот от них, наверное, ему становилось дурно больше всего.       — Слушай, Поз, а когда нам скажут в какие отряды мы попадаем?       — Ты че, дурак? Мы же вот только что решали все.       Антон округлил глаза.       — А, точно, ты курить отходил как раз.       Глаза Антона стали еще шире.       — Бля, ну Поз, че не позвонил то…       — Да расслабься. Я сказал, что ты сильно с мелкими не хочешь, и старшаки тебя пугают.       — Ниче они меня не пугают.       Дима заржал, а Антон нахмурился, оглядываясь на здорового парня недалеко от них, надеясь, что это был чей-то старший брат, который просто пришел проводить младшего.       — Итак, уважаемые дети, родители и коллеги. Меня зовут Ирина Анатольевна, я старший воспитатель лагеря «Ласточка»…       — Ну все, понеслась пизда по кочкам, — Антон нервно выдохнул, одергивая края худи.       Небольшой гул затих, пока Ирина Анатольевна подробно говорила об организационных моментах и отвечала на немногочисленные вопросы. А внутри Антона тревога уже перешла все допустимые пределы, потому что он не переставал ловить на себе любопытные взгляды детей, которые совсем скоро должны были стать его подопечными.       — Хорошо, теперь о том, что мы делаем дальше. Я буду называть номер отряда, имена воспитателя и вожатых, затем всех детей, попавших в отряд. Дети выходят вперед, мы их строим и отправляем к автобусам. Еще раз повторю, что если вы хотите в другой отряд, то мы это решим уже на месте, сейчас главное…       Антон наклонился к Диме:       — А какова вероятность, что нам тоже можно будет поменяться?       Дима усмехнулся.       — Не думаю, что большая. Скорее всего нас поставят в пару к кому-то опытному, в чате ребята же писали, что их на прошлой смене по такому принципу распределили.       Антон, в целом, был согласен с такой политикой, потому ему конечно было бы гораздо комфортнее с лучшим другом под боком переживать все тяготы вожатской участи, но с другой стороны, они ведь оба сейчас хоть и стояли особняком, внутри ссались от волнения, как эти самые мелкие дети перед ними.       Ирина Анатольевна начала зачитывать имена, дети начали выходить вперед, началась суета. Антон не переставал поражаться тому, как ловко его одногруппники и коллеги на эти три недели формировали из бушующего броуновского движения детей в пары и спокойно вели их в сторону автобусов. Он смотрел на это и немного сомневался в собственных силах.       — Шестой отряд. Овдиенко Екатерина Андреевна — воспитатель. Вожатые: Попов Арсений Сергеевич, Шастун Антон Андреевич.       Антон даже немного дернулся, услышав свою фамилию.       Он опустил взгляд на Поза, который подбадривающе хлопнул его по спине.       Антон вышел вперед, оглядываясь на своих коллег, но не успел он толком оценить почти такого же высокого, как и он сам, парня и молодую девушку в очках, как Ирина Анатольевна начала зачитывать имена детей.       Первые имен пять все было нормально, дети сами послушно вставали в пары, оглядываясь друг на друга. Дальше начался ад. Ну, по меркам Антона, конечно.       Кто-то из детей не хотел вставать в пару, потому что «у меня сейчас придет подружка, ее вот-вот назовут». Другие — убегали от своей пары, когда слышали, что называли имя старого друга с прошлого года и бежали к нему.       Антон стоял в этой куче детей, которые в прямом смысле в пупок ему дышали, и ощущал себя так, будто тонет в океане из детских тел.       — Арсений Сергеевич!       Один пацан, услышав свое имя, с криком бросился вперед, расталкивая всех и буквально впечатываясь во второго вожатого.       Антон обернулся на них и только сейчас чуть лучше рассмотрел своего коллегу.       — Привет, Дениска. Тоже рад тебя видеть.       Арсений тепло улыбнулся пацану, прижимая того к себе. Антон чуточку расслабился, потому что, очевидно, что его коллега был не только с опытом, но и дети его знали и любили.       Все оказалось гораздо быстрее и проще, чем предполагал Антон. Через пару минут он отступил в сторону, потому что дети в итоге каким-то волшебным образом практически самостоятельно выстроились в кривую цепочку и смиренно ждали дальнейших указаний.       Екатерина Андреевна встала в начало колонны и громко, несмотря на свою миниатюрность, сказала:       — Так, шестой отряд, идем дальше за мной.       Антон не посмел ослушаться, шагая вместе со всеми вперед.       Он оглянулся и увидел, что Арсений шел в конце колонны, а за руку его держал тот самый пацан.       Антон на мгновение почувствовал себя брошенным, но проходя мимо Димы, успел поймать одобряющий взгляд, и его немного отпустило.       Перед посадкой в автобус была еще небольшая остановка с передачей медицинскому персоналу лагеря документов, поэтому их колонна почти сразу же остановилась, отойдя от места сбора всего на десяток метров.       — Денис, я понимаю, что для тебя это трудно, но постой, пожалуйста, на месте пару минут.       Антон оглянулся и увидел, что Арсений направлялся к нему.       Он подошел и протянул руку:       — Арсений.       Антон протянул руку в ответ, сжимая тонкую кисть в руке.       — Антон.       — В первый раз?       Антон оглянулся, подумав на мгновение, что неужели это настолько очевидно.       — Да не переживай, — Арсений так и не дождался ответа. — Ребята у нас хорошие, некоторых я уже знаю. А Екатерина Андреевна наша — вообще, самый лучший педагог в лагере, как я думаю.       И в этот момент сама Екатерина Андреевна оказалась рядом:       — Ну привет, — и она потянулась наверх к Антону, слегка понижая голос. — Давай сразу на ты и, если тебе комфортно, можешь звать меня Катя.       Антон улыбнулся ей в ответ:       — Хорошо. Я Антон.       Она отступила на полшага назад, оглядывая их с Арсением.       — Нет, ну мне повезло, конечно.       Антон сначала подумал, что это что-то плохое, но она продолжила:       — Обычно у нас дефицит с парнями, а тут сразу двое. Класс!       И улыбаясь, она развернулась, возвращаясь в начало колонны.       Антон посмотрел на Арсения, который многозначительно поднял брови, словно говоря, что вот это он и имел в виду.       Антон немного помялся, не зная, что еще можно спросить.       — А сам ты какой раз уже едешь?       По виду его коллега был немногим старше самого Антона, может быть на год, скорее всего, тоже студент.       — Ну смотри, это как считать.       — То есть?       — Я ребенком ездил в этот лагерь сам раз пять, кажется. А вожатым это будет мой четвертый раз.       Антон оказался впечатлен и хотел уже спросить, каково это — оказаться по обе стороны лагерной жизни, но его перебил появившийся из ниоткуда маленький ураган.       — Арсений Сергеевич!       Арсений с Антоном оглянулись на подлетевшего к ним пацана.       — А Алена Викторовна будет в этом году?       Арсений на это немного нахмурился и покачал головой:       — Нет, ее не будет.       Пацан очень драматично вздохнул и прилип к Арсению, обхватив его своими тощими руками.       — Эх, очень жаль.       Антон почувствовал неприятный укол, потому что мало ему было волнения от всей ситуации в принципе, так теперь ему еще нужно было соревноваться с какой-то фантомной Аленой из прошлого.       — Ну ничего, Дениска, я уверен, что и с Антоном…       — Андреевичем.       — Андреевичем нам будет тоже весело.       Антон доброжелательно улыбнулся пацану, а тот подозрительно зыркнул на него из-под бровей.       — Все, Денис, иди на место вставай. Нам в автобус скоро идти.       Денис опять драматично вздохнул и направился к своему месту, при этом беспорядочно размахивая руками из стороны в сторону.       Антон смотрел ему вслед и думал, что этот пацан, наверное, ему даже немного нравится.       Их колонна действительно начала медленно продвигаться дальше, миновав остановку у медработников, и они направились к автобусам.       И вот тут Антон опять подумал, что это ад.       Родители помогали водителям запихивать чемоданы и сумки с вещами детей в багажные отделения, а потом пытались донести информацию до своих чад, куда именно они положили их вещи. Дети скучающе их слушали, уже почти вырвавшись из-под родительского надзора, а потом шумно делились со своими друзьями всем, что произошло с ними за год. Родители с волнением смотрели на это, и Антон сам начинал волноваться, потому что вообще не представлял, как потом эта орава детей уже без помощи родителей будет разбирать все эти сумки. Обязательно ведь кто-то что-то потеряет и потом нужно будет искать владельца. Голова от этого пухла уже сейчас.       Пока Екатерина Андреевна пересчитывала сидящих в автобусе детей, Антон плюхнулся на первое сиденье, бросая под ноги собственную сумку с вещами. Он уставился на суету за окном, гадая повезло ли Димке с отрядом и коллегами, как, кажется, повезло самому Антону.       — Ну ты как?       Арсений упал на сиденья через проход.       Антон обернулся на копошащихся детей и пожал плечами.       — Да не знаю пока. Курить хочу только, что пиздец.       И он тут же закусил губу, понимая, что сказал. Он оглянулся, но дети были слишком увлечены друг другом, а вот Арсений беззвучно смеялся, закрыв рот рукой.       — Да, ты с этим аккуратней, — сказал он, имея в виду или курение, или бранные слова, или все вместе.       Дверь автобуса закрылась, они постояли еще несколько минут, и, как только автобус тронулся, Антон немного напрягся.       На лекциях, когда они готовились к этой практике, они говорили о песнях и играх в автобусе по дороге в лагерь. Он мысленно содрогнулся, представив, что сейчас придется каким-то образом привлекать детей к активности, но откуда-то из конца салона прозвучало громкое:       — Арсений Сергеич! Давайте песни петь!       Арсений тут же поднялся со своего места.       — Да легко! Запевай!       И вопреки всем ожиданиям Антона, откуда-то издалека послышались первые слова песенки друзей из Бременских музыкантов. А потом и весь автобус подхватил песню, включая Арсения, Екатерину Андреевну и даже, наверное, водителя.       Антон, ни разу до этого даже ребенком не бывавший в детских лагерях, откинулся на спинку и осторожно подумал, что, наверное, все будет не так уж плохо.

***

      Антон вышел из старенького покосившегося домика, который был штабом в лагере, и оглянулся, в поисках места, где он сможет наконец-то покурить.       Прошло почти четыре часа с момента его последней сигареты. И за это время произошло слишком много событий. Он успел не просто заселиться вместе с детьми в свой новый дом на три недели, но еще они успели распределить детей по комнатам, сводить их на обед и даже уложить на сон-час. А только что у него была первая в жизни вожатская планерка, где они все познакомились друг с другом, со старшей вожатой — Марией Викторовной, а потом составили план мероприятий на сегодняшний и завтрашний день.       Он мысленно содрогался, когда представлял, что ему нужно сделать и что подготовить, но он старался не думать об этом сейчас. Сейчас он хотел курить.       — Арс.       Арсений вышел следом за ним из штаба.       — Ау?       — Покажешь, где покурить можно здесь?       Он оглянулся и кивнул:       — Ага, пойдем провожу. Заодно покажу, где сегодня должен будешь сидеть на станции.       Вечером после ужина для детей было придумано развлечение, чтобы те познакомились с лагерем и всем персоналом — игра по станциям, которые нужно было пройти и собрать название темы этого сезона.       Их отряду досталось место возле медпункта почти на самой границе лагеря.       Антон увидел Диму, вышедшего из штаба, и махнул ему рукой:       — Поз, пойдем прогуляемся.       Дима согласно кивнул и двинулся с ними в сторону одинокого зеленого домика.       Стояла полуденная тишина. Солнце припекало, воздух застыл, было слышно только шуршание их подошв о землю.       — О, Сереня!       Антон оторвал взгляд от запылившихся носков собственных кроссовок, когда услышал радостный голос Арсения.       — Здарова, Арсюх!       Они подошли к большому домику, на крыльце которого стоял невысокий парень с кичкой на голове и теперь обнимал Арсения.       — Серый, это Антон и Дима. Антон мой второй вожатый.       Сережа протянул им руку:       — Я Серега. Радист, диджей и все такое.       Они все коротко обменялись рукопожатиями, и Сережа обратился к Арсению:       — Арс, зайдешь ко мне?       Арс согласно кивнул и повернулся к парням:       — Вам вон туда, это уже медпункт, — он указал в сторону домика, который находился метрах в тридцати от них. — Там слева от него есть тропинка, а в лесочке есть небольшая полянка, там покурить можно. Только, Антон, встречаемся минут через двадцать в отряде, нужно оформление для твоей станции сделать.       Антон страдальчески изогнул брови:       — Блин, это точно обязательно?       Арсений почти разочарованно посмотрел на него и серьезно ответил:       — Не неси чушь, Антон. Конечно обязательно.       Антон вздохнул и, отсалютовав рукой, развернулся в сторону медпункта.       Когда они отошли на несколько метров, Дима спросил:       — Че, ты как вообще?       Антон пожал плечами:       — Да нормально, вроде. В ахуе немного, что танцевать завтра придется, но так нормально.       Дима нервно рассмеялся, потому что тоже с трудом представлял себе завтрашний вожатский концерт.       — А как тебе Арсений?       Антон опять пожал плечами:       — Да хорошо все, вроде. Я пока еще не понял, что за тон они с Екатериной Андреевной используют с детьми, что те сразу же замирают и с открытыми ртами смотрят на них, но разберусь, думаю. Ты сам как? Не страшно с этими здоровыми лбами?       Антон еще в столовой успел заметить, что Дима был с первым отрядом, но подойти тогда и поговорить не успел.       — Блин, слушай, да нормально. Они же выглядят только здоровыми, а так — дети настоящие. Вспомни себя в шестнадцать лет.       Антон усмехнулся, соглашаясь с Димой.       Они поднялись на холм, на котором стоял медпункт, и оказалось, что здесь же находился огороженный бассейн. А если развернуться и посмотреть назад, то можно было увидеть не только весь лагерь с его узкими улочками и крохотными корпусами, но и перелесок, где скрывалось небольшое озеро, и далекие поля, усеянные кукурузой.       — Блин, красота такая.       Антон улыбнулся, соглашаясь со словами Димы, и достал сигареты.       Они в итоге так и не дошли до полянки, о которой говорил Арсений, они все равно уже были достаточно далеко от корпусов и здесь их тоже никто не смог бы увидеть.       Они курили в тишине и вглядывались вдаль, где голубое небо сталкивалось с зелеными полями.

***

      Антон нашел Арсения в игровой, тот склонился над столом и старательно что-то вырисовывал на огромном ватмане.       — Я тут без тебя уже начал немного. В принципе, думаю, сейчас просто раскрасим это и готово.       Антон склонил голову, разглядывая в беспорядочных линиях на белом листе скрипичный ключ и ноты — на станции Антона, дети должны будут петь песни, чтобы заработать одну из букв.       Они опустились за стол, и Антон чуть ли не впервые со школьного возраста, взял в руки кисточку и гуашь.       — Слушай, давай еще сразу выберем в какие игры будем играть после полдника.       На планерке было решено, что после сон-часа весь лагерь будет играть в своих отрядах игры на знакомство.       — Можем, конечно, и в старый «Снежный ком» сыграть, но тут почти все дети приезжают не в первый раз, так что было бы неплохо придумать что-то новенькое.       Арсений старательно водил кисточкой по ватману, уже почти закончив со своей половиной, когда как Антон еле-еле справился с четвертью.       — Ну, вообще, я взял с собой планшет, куда скачал, кажется, все кричалки, песни и игры, которые только были в интернете.       Арсений посмотрел на него, улыбаясь с морщинками вокруг глаз.       — О, это классно.       Антон прочистил горло и неуверенно сказал:       — Слушай, ты не подумай только, что я как-то по-лайту хочу провести эти недели. Я просто сам в детских лагерях никогда не был, и сейчас вообще не вдупляю, что происходит и в чем прикол всех этих песен, игр и даже вот этого тупого рисования.       Арсений посмотрел на него несколько секунд, потом коротко понимающе кивнул и вернулся к рисованию.       — Знаешь, вот говорят, что в каждом из нас есть три личности — взрослый, родитель и ребенок. И лагерь, как мне кажется, место, где абсолютно все ненадолго становятся детьми.       Антон тоже вернулся к рисованию, продолжая слушать тихий успокаивающий голос Арсения.       — Орать во все горло бессмысленные кричалки, придумывать самые глупые костюмы, носиться по всему лагерю, чтобы в итоге получить всего лишь жалкий мешок с конфетами. В этом всем есть что-то волшебное. Освобождающее.       Антон понял, что заслушался настолько, что так почти ничего и не раскрасил. Арсений немного передвинулся, оказываясь напротив и наклоняясь ближе, чтобы помочь.       — Они уже смотрят на тебя глазами-сердечками, потому что ты выглядишь круто со своими браслетами и кольцами. Так что просто расслабься, Тох. Представь, что ты тоже ребенок, тебе одиннадцать лет, и ты главарь банды во дворе.       Антон ухмыльнулся, подумав, что в его дворе со всеми его цацками на руках он бы стал не главарем, а главным огребателем пиздюлей.       — Блин, слушай, ну по-моему, выглядит просто шикарно.       Арсений встал, оценивая их совместный шедевр с высоты.       — Щас мы это на швабру прицепим и вообще пушка будет. Хотя, там же забор есть, можно, наверное, просто на скотч будет прикрепить.       Антон тихо захихикал, осознавая всю абсурдность сказанного.       — Че ржешь? — сказал резко Арсений. — Тащи свой волшебный планшет, будем игры выбирать.

***

      Нет, вот это был ад.       После полдника они вывели всех детей на улицу на небольшую полянку перед корпусом, чтобы поиграть всем вместе. Арсений проверял не остался ли кто в корпусе, а Антон на короткое время остался один на один с гудящей толпой одиннадцатилетней мелюзги.       — Антон Андреич, Антон Андреич, а что мы будем делать?       — А мы будем играть?       — А давайте сыграем в «Арам-шим-шим»!       — Фу, нет, только не «Арам-шим-шим».       Антон понятия не имел, что такое «Арам-шим-шим» и уже начал паниковать, но на крыльце вовремя появился Арсений с волейбольным мячом в руках.       — Так, все, шестой отряд, встаем в круг.       И опять каким-то волшебным образом дети послушно отлипли от Антона и образовали круг.       Арсений оказался рядом и коротко кивнул в сторону детей, мол вперед, твой выход.       Антон вспомнил слова про главаря банды и заговорил:       — Да, ребят, мы сейчас будем играть. Будем знакомиться.       По кругу пронесся утомленный вой из детских голосов:       — Ну блин…       — Опять «Снежный ком?»       — «Мы идем в поход?»       Антон обернулся на Арсения, теперь понимая, что тот имел в виду.       — Нет, — сказал Антон. — Эта игра называется «Полслова».       Дети заинтересованно замолчали, видимо, впервые услышав про такую игру. Антон почувствовал себя чуть уверенней и, забрав мяч у Арсения, вышел вперед.       — Смотрите. Я бросаю мяч и называю первый слог своего имени. Ан, — и он бросает мяч в сторону Арсения. — Тот, кто поймал должен назвать второй слог и все имя полностью.       — Тон. Антон. Ар, — Арсений бросает мяч девочке с косичками напротив него.       Девочка ловит его и говорит:       — Сений. Арсений. Нас, — и она бросает мяч дальше.       И его ловят дальше, и игра как-то сама собой начинается, и Антон только и успевает, что ловить детские имена, пытаясь запомнить все двадцать с лишним.       Они еще раз играют в эту игру, немного изменив правила, чтобы повторить и закрепить имена друг друга. Потом они играют в разные построения — по росту, по цвету глаз, по размеру ноги. Играют в «Шаг вперед», где Антон и Арсений с легкостью понимают, кто в их отряде будет лидером. И, удивительно, но дети и правда с легкостью соглашаются на все игры, даже не начиная ныть, что они хотят в корпус играть в телефоны.       Антон сам совсем забывает про время и даже удивляется, когда слышит голос Сережи по радио:       — Все отряды приглашаются на ужин. Все отряды приглашаются на ужин.       Дети взрываются радостным воплем и несутся к дорожке напротив корпуса, и Антон уже хочет крикнуть, чтобы никто не бежал вперед, но дети сами останавливаются и послушно строятся парами в одну большую колонну.       Арсений начинает всех пересчитывать, пока Антон быстро забрасывает мяч на крыльцо корпуса.       Он идет в конце колонны, как вдруг Арсений впереди, громко кричит:       — Шестой отряд! Еду на танке!       И неровный хор детских голосов повторяет:       — Еду на танке!       — Вижу корову! — кричит дальше Арсений.       — Вижу корову! — повторяют дети уверенней и громче.       — В шапке ушанке!       — В шапке ушанке!       — С рогом здоровым!       — С рогом здоровым!       Антон начинает смеяться, не ожидав такого продолжения.       — Здравствуй, корова!       И Антон не может сдержаться, во все горло повторяя вместе с детьми:       — Здравствуй, корова!       Некоторые дети, оборачиваются, услышав громкий хриплый голос. Арсений оборачивается тоже и, широко улыбаясь, продолжает:       — Ду ю спик инглиш!       Уже совсем не понимая смысла этой кричалки, Антон повторяет:       — Ду ю спик инглиш!       — Че обзываешь!       — Че обзываешь!       И он громко смеется, уже чувствуя запах домашней еды, доносящийся из столовой.

***

      Антон упал на кровать, головой упираясь в стену позади себя. Арсений зашел следом и принял такое же положение.       В их небольшой комнатке с двумя кроватями, тумбочкой, шкафом и столом стояла приятная прохлада.       Антон только что просидел под лучами вечернего солнца почти полтора часа, мучая все девять отрядов своими играми, а потом еще помогал своему отряду пройти все станции до конца, нарисовать плакат и отнести его в столовую. Он устал. Ему нужен был душ.       Раздался нетерпеливый стук в дверь, а следом в дверь просунулась голова Дениса, а за его спиной было видно еще минимум три человека.       — А дискотека будет?       Антон почти застонал, переводя взгляд на Арсения.       — Нет, ребят, вы чего. Дискотека будет после открытия смены, после вожатского концерта.       Радостные детские глаза тут же потухли:       — А когда вожатский концерт?       — Завтра.       Ребята за спиной Дениса разочарованно поплелись обратно в свои комнаты, а Денис помялся в дверях еще пару секунд, потом все же переступил порог, подошел к Арсению и коротко обнял его. Антон умиленно улыбнулся и не успел опомниться, как Денис развернулся, бросаясь ему в объятия.       Антон растерянно погладил его по спине, ловя улыбку Арсения напротив.       Денис почти тут же оторвался и молча ушел из комнаты, прикрывая за собой дверь.       Антон пустыми глазами смотрел на Арсения, который такими же пустыми глазами смотрел на него в ответ. Они оба были вымотаны.       — Ну как первый день?       Антон страдальчески простонал.       — Жесть, это только первый день!       Арсений рассмеялся в ответ:       — Да, время в лагере как-то по-особенному бежит.       — А вообще, я понял, о чем ты говорил, — Антон оставил тапочки на полу и вытянул ноги вперед, закидывая их рядом с Арсением на кровать.       — О чем?       — Во-первых, что я даже не замечу, что кровать мне мала, потому что я готов уснуть вот так прямо сейчас.       Арсений опять рассмеялся.       — А во-вторых, что мне нужно представить себя ребенком. Было странно, конечно, но мне понравилось кричать странные кричалки. Или, когда пришлось танцевать макарену для воспитателя первого отряда.       Они оба рассмеялись, вспоминая, как буквально час назад танцевали макарену и, абсолютно не зная слов, подпевали сами себе.       — Вот видишь, Тох. Все будет классно.       Ноги и голова гудели, завтра должен был состояться вожатский концерт, где ему чуть ли не впервые предстояло танцевать на публике, и, наверное, он должен испытывать какую-то тревогу, но вопреки всему он чувствовал только усталость и небольшое волнение.       Арсений взглянул на часы и, опустив руку на колено Антону, сказал:       — Пойдем на паужин. Там сегодня, кажется, ряженку будут давать.