Ласточка

      — Так, давайте еще раз. И… Раз, два, три! Раз, два, три! Блин, ну Антон! Ну что сложного, я не понимаю!       Голос Даши опять сорвался на крик, когда Антон в очередной раз запутался в собственных ногах.       — Да все блять! В пизду это!       Все в штабе приоткрыли рты, оглядываясь на него, а Мария Викторовна строго указала на него пальцем:       — Антон! Чтобы я больше не слышала от тебя таких слов!       — Да Мария Викторовна! Ну вы же видите, что у меня ничерта не получается, давайте без меня как-нибудь.       Они начали придумывать-учить танец на вожатский концерт на вчерашней вечерней планерке, и уже тогда стало понятно, кто среди них слабое звено. Антон с Димой сначала веселились, подкалывая друг друга, что у них ничего не получается, но вдруг Катя — вторая вожатая Димы — каким-то волшебным образом смогла найти к нему подход и у Димки начало получаться. А Антон как был с двумя левыми ногами, так и остался.       — Нет, никаких, вы все будете танцевать на вожатском концерте.       Антон застонал, закатывая глаза.       — Блин, ну тогда поставьте меня куда-нибудь назад, я не хочу стоять в первом ряду!       — А кто будет танцевать с Ирой? — почти заверещала Даша, потому что это предложение рушило ее гениальную идею танца. — Это будет как-то тупо, если мальчики будут танцевать впереди в парах с девочками, а ты один где-то сзади со всеми остальными!       Антон опять хотел разразиться отборным матом, потому что его одногруппница Даша хоть и была веселушкой-хохотушкой, временами, как сейчас, бесила просто неимоверно, но он вовремя себя сдержал, увидев грозный взгляд Марии Викторовны.       Он решил ограничиться драматичным уходом из штаба с хлопаньем дверью, и уже даже развернулся, но кто-то поймал его за запястье, останавливая.       — Тох, стой. Давай, иди сюда, попробуй со мной.       Арсений встал рядом с Антоном, продолжая держать его за запястье.       — Давай. Раз, два, три. Ну, Тох, давай, делай, все у тебя получается ведь.       — Да нихрена…       — Антон.       Антон сжал челюсти, смотря на упрямое лицо Арсения, и удивительным образом чувствовал себя проигравшим. Все в штабе замерли, ожидая разрешения этого противостояния.       Антон из чистого упрямства постоял еще несколько мгновений, потом вздохнул и опустил голову вниз на их ноги.       — Давай. Раз, два, три. Раз, два, три. Вот, давай теперь чуть быстрее.       Антон продолжал упрямо смотреть на их ноги, стараясь ни о чем не думать и просто механически переставлять свои длинные конечности.       — Вот, Антон! Видишь, все у тебя отлично получается! — раздался радостный голос Марии Викторовны.       — Слушайте, а они неплохо смотрятся вместе, — послышался веселый голос Димы. — Давайте, может, их в паре так и оставим выступать.       В штабе раздался смех, Арсений немного сбился со счета, рассмеявшись со всеми. Антону было не смешно.       — Давай, теперь пробуй с Ирой. Все то же самое.       Антон заметил, что Арсений продолжал крепко держать его запястье, только сейчас, когда тот его отпустил.       Ира протянула ему свои хрупкие ладони и миролюбиво улыбнулась, смотря на него снизу вверх. Она была его хорошей подругой и не заслужила того, чтобы он срывал на ней свою злость от того, что он такой неуклюжий, поэтому он натянуто улыбнулся ей в ответ, беря ее за руки.       Даша продолжила считать. Потом они попробовали все станцевать под музыку. Антон опять было хотел психануть, потому что музыка казалась ему гораздо быстрей, чем счет Даши, но в какой-то момент он посмотрел на скачущего с невероятной легкостью Арсения, попробовал копировать его движения, и все как-то пошло легче.       — Ну вот, ребят! Отлично! Мне очень нравится! — Мария Викторовна была в искреннем восторге от их последнего прогона.       Это прозвучало как финальная фраза их сегодняшней дневной планерки, и Антон поспешил выйти на улицу, сжимая в кармане пачку сигарет.       В последний раз он курил еще вчера вечером, его ежедневная доза с шести-семи сигарет в день, резко снизилась максимум до двух. Может быть, он бы справился с танцами куда лучше, если бы его голова не была постоянно занята мыслями, как он хочет глубоко затянуться горьким дымом.       — Ты потом извинись перед Марией Викторовной, — Арсений вдруг оказался рядом с ним на крыльце. — Она, конечно, понимает, что тебе это сложно, но все равно немного разочарована.       — Арс, пошли покурим, — Антон оставил его последнее замечание без комментариев. — Пожалуйста. Я тебя умоляю. Я щас сдохну просто, как курить хочу.       Арсений усмехнулся и согласно кивнул:       — Да, конечно, пойдем.       Над лагерем опять стояла полуденная тишина. Радио с музыкой отключали на время сон-часа, трасса с вечно шумящими машинами была далеко за лесополосой, а самой ближайшей точкой цивилизации была деревня в паре километров от лагеря. Такой тишины Антон не слышал уже много лет.       Они молча дошли до деревьев, за которыми было видно их лагерное лобное место для вожатых и физруков, остановились в тени, и Антон достал долгожданную сигарету.       Арсений отрицательно покачал головой на протянутую ему пачку и развернулся, смотря вдаль.       Антон чувствовал, как с каждой затяжкой расслаблялись мышцы и мозг.       — Ты даже не представляешь, как мне сейчас хорошо, — прикрывая глаза от удовольствия, сказал Антон.       Арсений молча улыбнулся ему и обернулся на треск от сломанной ветки сзади них.       Антон тоже повернул голову и увидел, как к ним кто-то идет.       — Ага, нарушаете лагерные правила, значит.       Антон сначала напрягся, но Арсений не выглядел хотя бы немного испуганным, только слегка удивленным.       — О, Роман Викторович! Это как это, неужели накатались по горам и решили пораньше явиться на смену?       — По тебе соскучился, Арсюш.       Молодой человек с выгоревшими на солнце светлыми волосами подошел к Арсению и, приняв протянутую руку, обнял его, одновременно с этим, громко чмокая его в щеку. Антон удивленно вскинул брови.       — Рома, старший физрук, — Рома протянул ему ладонь.       — Антон, вожатый, — пожал его руку Антон.       — Антон, а ты разве не знаешь, что курить на территории лагеря запрещено? — Рома хитро прищурился, говоря это.       Антон растерялся, не зная, что ответить, но Арсений его спас:       — Ой, а пиво пить каждый вечер — это, конечно, можно.       — Так, ну во-первых, не каждый вечер. А во-вторых, пиво попить — это святое. Кстати, завтра приходите, посидим, отметим начало смены, познакомимся все.       Арсений натянуто улыбнулся и захлопал длинными ресницами:       — Спасибо за приглашение, Роман Викторович, мы подумаем над вашим предложением, — и он развернулся к Антону, убирая весь яд из голоса. — Пойдем, Антон. Дел еще много, а я хочу успеть отдохнуть.       Антон молча затушил сигарету, бросив окурок в стоящую рядом железную банку (курить запрещено, ага, как же), и пошел за Арсением.       — Увидимся, — бросил им Рома вслед.       Антон махнул ему рукой, Арсений даже не обернулся.       Когда они уже прошли мимо медпункта, Антон заговорил:       — Напомни еще раз, кто он?       Арсений протяжно вздохнул.       — Роман Викторович. Старший физрук.       — А мне… Тоже так его называть? Он просто Ромой представился.       Арсений улыбнулся.       — Да не, не обязательно. Это я так его зову. Ты не обольщайся, что он так молодо выглядит. Он тут работал физруком, когда я еще ездил сюда отдыхать. Ну и вот с тех пор зову его Роман Викторович. Рома он только когда совсем меня выбесит.       Антон помолчал, не зная, как правильно озвучить свое наблюдение:       — Ты будто не в восторге от него.       Арсений коротко рассмеялся:       — Да, я его скорее терплю. Ну ты поймешь, о чем я, когда начнутся малые олимпийские игры и будешь чаще с ним пересекаться.       Антон промолчал, согласно кивая, при этом думая, а что это вообще за малые олимпийские игры?

***

      Антон был уверен, что это будет настоящий провал, потому что он не успел покурить перед выступлением.       Вожатский концерт уже начался, он стоял за кулисами со всеми остальными и ждал, когда Мария Викторовна объявит, что вот они, встречайте ваших самых лучших вожатых!       Опозориться перед малолетками — это, определенно, будет новый опыт для Антона.       — Шаст, ну ты чего загнался?       Дима подошел и опустил руку ему на плечо, и выглядел он при этом до тошноты довольным происходящим.       — Да говно это все полное, — поморщился Антон, скидывая с себя руку.       За кулисами было суетливо, все были заряженные, подпитывали друг друга приятным волнением, и только Антон угрюмо сидел на стуле и отстраненно наблюдал за окружающими.       Его пыталась подбодрить Ира, потому что им нужно было вместе танцевать. Они даже быстро повторили все движения, и убедились, что, вроде как, Антон даже запомнил все, но тревога и нежелание выходить на сцену никуда не исчезли.       Другие тоже пытались его растормошить, но, натыкаясь на озлобленный взгляд, очень быстро сливались.       Дима тоже столкнулся с этим озлобленным взглядом, но он знал Антона слишком хорошо, чтобы испугаться, и все же, понятия не имел, что нужно сделать, чтобы Антон хоть немного расслабился. Поэтому он просто остался стоять рядом, оказывая молчаливую поддержку.       Арсений вот, кажется, заряжен был больше всех.       Еще перед ужином Антон заметил, что Арсений чаще обычного смеется, сыплет глупыми каламбурами, от которых дети покатываются, а еще постоянно вертится, вертится, вертится.       Сейчас вот только немного успокоился и стоял рядом с Сережей за диджейским пультом, повиснув у того на плече и со светящимися глазами смотрел на сцену, где трое других вожатых показывали неприлично древнюю сценку времен КВН.       Он громко смеялся, чуть ли не громче всех детей, не переставал что-то комментировать такому же улыбчивому Сереже, а Антон просто не понимал, как у них всех получается быть такими веселыми.       Арс в очередной раз громко рассмеялся, закидывая голову, и вдруг столкнулся с хмурым взглядом Антона.       Антон тут же опустил глаза на носки своих кроссовок, зная, что тот сейчас пойдет к нему.       — Ты чего это, волнуешься, что ли?       — Арс, блин, не прикапывайся.       Арсений упал рядом с ним на соседний стул, наклоняясь ближе, чтобы Антон точно его смог услышать:       — Антон, знаешь, что я понял, за все свое время работы вожатым?       Антон молчал, потому что, что бы он ни сказал, Арсений все равно бы закончил свою очередную мудрейшую мысль.       — Я понял, что дети — самые благодарные зрители. Они любят тебя просто за то, что ты появляешься на сцене. Они смотрят на тебя, а сами думают, что все вокруг завидуют им, что у них такой классный вожатый.       Антон усмехнулся.       — Легко тебе говорить, когда ты так классно танцуешь. Я же обязательно накосячу и что-то забуду.       — Блин, ну накосячишь и ладно. Сделай из этого какой-нибудь прикол. Дети посмеются и даже не поймут, что что-то не так.       — Прикол? Это что по-твоему?       Арс картинно закатил глаза:       — Ну я не знаю, обыграй это как-то, лицо смешное скорчи. Жопу покажи им, в конце концов.       Антон не сдержался и рассмеялся, представив, как во время танца из-за паники забивает на Иру, на продолжающийся танец и просто разворачивается, приспуская штаны.       — Ну вот! Вот! Уже лучше!       Арс рассмеялся вместе с ним.       — Давай, вставай, нам уже скоро выходить.       Антон поднялся, поправляя на себе чуть помявшуюся футболку, и услышал недоумевающий голос Димы:       — Епта, ты че ему там такое сказал?       Арсений рассмеялся, не ответил ничего и пошел к выходу на сцену.       — Что он тебе сказал?       — Сказал, чтобы я показал всем жопу.       Антон не удержал смешок, когда увидел озадаченное лицо Димы.       Они стояли у самых кулис, через несколько секунд готовые ворваться на сцену и покорить всех своим глупым простеньким танцем.       Мария Викторовна уже объявляла их, звучали первые ноты песни, и перед тем, как выбежать вместе со всеми на сцену, Антон успел поймать взглядом улыбку Арсения, который оглянулся на него.

***

      Дискотеки — Антон никогда не любил их. Он всегда понимал, что со своими длинными конечностями выглядит максимально нелепо, когда пытается танцевать.       Поэтому сейчас он стоял в стороне, наблюдая за тем, как Арсений вместе с детьми отжигает под гремящую музыку из колонок.       Дискотеки проходили под открытым небом на площадке перед столовой. Если поднять голову, то даже со включенными фонарями, можно было заметить крохотные точки звезд на небе — о таком в городе можно было и не мечтать.       Поэтому даже без танцев Антон отлично проводил время, смотря то на эти звезды, то на скачущих без остановки детей, где не сразу можно было разобрать, кому здесь семь лет, а кому — шестнадцать.       — Антон Андреич, пойдемте танцевать!       Внезапно Антона окружили девочки из его отряда и потянули за руки в сторону танцпола.       Антон почти им не сопротивлялся, потому что сопротивляться одиннадцатилетним девчонкам, оказывается, было сложно, и они смогли дотащить его до небольшого кружка, где Арсений как сумасшедший отплясывал с детьми.       — О! Антон Андреич!       Несколько ребят радостно обняли его, почти тут же отцепляясь и продолжая скакать.       — О! Антон Андреич! — повторил за ними Арсений, и тоже потянулся к нему, хватая его за руки, пытаясь заставить того двигаться.       Антон улыбался, позволяя вертеть своими руками в разные стороны:       — Блин, ребят, простите, но я не умею танцевать.       Арсений смешно вытаращил глаза.       — В смысле не умеешь? Врать нехорошо, Антон Андреич, мы все пару часов назад видели, как ты отжег.       Антон рассмеялся, потому что, и правда, когда он вышел на сцену и услышал восторженные детские вопли, что-то в нем переключилось, и он отпустил себя, танцуя так, словно от этого зависело попадет он в танцы или нет.       — Ну, это на сцене было. А вот так, просто танцевать, я так не умею.       Арсений фыркнул, и подошел еще ближе, продолжая держать Антона за руки.       — У меня есть один секрет. Закрывай глаза.       Антон послушно прикрыл глаза вслед за Арсением.       — Теперь просто представь, что ты один и вокруг никого нет.       Антон плохо его слышал из-за громкой музыки, поэтому открыл глаза и продолжил с улыбкой смотреть на Арсения напротив.       — А даже если и есть, то всем плевать. Все вокруг тоже танцуют с закрытыми глазами. А теперь, — Арсений приложил их соединенные руки к груди Антона. — А теперь просто почувствуй музыку.       И он начал покачиваться в такт, Антон невольно ему последовал, неуверенно раскачиваясь из стороны в сторону.       — Надеюсь, ты там не подглядываешь?       Арсений открыл глаза, встречаясь с глазами Антона.       — Вот я так и знал, что ты подглядываешь.       Он цокнул языком и отступил назад, расцепляя их руки, вновь возвращаясь к своим безумным танцам.       Антон оглянулся, чувствуя себя немного неловко в центре движущихся тел, и вдруг увидел то, во что не сразу поверил.       На невысоком крыльце столовой, которое больше напоминало небольшую сцену, среди здоровенных парней из первого отряда отжигал Дима.       Антон рассмеялся и потянулся за телефоном, потому что он ни за что не позволит Позу забыть об этом.

***

      Стараясь максимально не издавать никаких звуков, дети, укутавшись в покрывала, осторожно опускались на пол, образуя круг.       На парах они разговаривали про огоньки, и Антон тогда не понимал, в чем прикол таких вечерних посиделок. Но он тогда же не понимал, что интересного может быть в кричалках и вожатских танцах, поэтому все же решил дать этому мероприятию шанс.       — Все, ребят, все удобно сели?       Арсений держал в руке длинную свечу, воск с которой медленно плавился на старый металлический подсвечник. Пламя шевелилось от его дыхания и движений вокруг, оставляя на его лице пляшущие тени, а вместе с тихим таинственным голосом он выглядел завораживающе.       — Добро пожаловать на наш первый огонек. Если для кого-то это впервые, то я объясню, что на огоньке принято делиться своими эмоциями и впечатлениями. Из обязательных правил — говорит только тот, кто держит свечу, все остальные его слушают. Если вы что-то захотите сказать, то нужно поднять руку. Это понятно?       Дети молча закивали, кто-то негромко сказал: «Да», но тут же поспешил закрыть рот ладошкой.       Арсений улыбнулся на это и продолжил:       — Так как это у нас первый огонек, я предлагаю нам сегодня поделиться тем, что вам уже нравится или не нравится в лагере. Хорошо?       Дети опять согласно закивали.       — Давайте я начну. Я в лагере уже не в первый раз, а вожатым я здесь — четвертый. И пока что, как мне кажется, вы самый лучший отряд, который у меня только был. Я, конечно, всегда так говорю, но с вами у меня ощущение, что я вас давно уже знаю. Так что вот, вы все мне очень нравитесь, и я вас уже очень люблю.       Дети растроганно вздохнули, и даже Антон почувствовал, как у него внутри что-то кольнуло.       — А не нравится мне… Не нравится мне то, что здесь нет кофемашины.       И он передал свечку дальше.       Пока свеча переходила из рук в руки, они узнали очень многое о своем отряде. Если не нравилось всем примерно одно и то же: ранний подъем и сон-час, то любили дети, оказывается, очень многое.       Конечно, им нравились их вожатые. Сначала говорили, что нравятся просто вожатые, а потом девочка Соня — самая миниатюрная из всего их отряда, — сказала, что ей нравится Антон Андреевич, выделяя только его, не говоря ничего ни про Арсения, ни про Екатерину Андреевну. В тот момент Антон подумал, что он задохнется от внезапного приступа любви.       Дальше дети называли их уже по именам, называя или их двоих, или выделяя кого-то одного, или прибавляя к ним еще и Екатерину Андреевну.       Всем понравился вожатский концерт, салют, дискотека, огромный костер, вокруг которого они ходили и пели песни примерно час назад. Денис сказал, что ему понравился теплый хлеб на завтрак, и Антон с ним был полностью согласен.       Когда свеча, почти догорев, прошла целый круг и дошла наконец до Антона, он уже пропитался этим волшебным настроением и ему самому не терпелось поделиться.       — Я в лагере в первый раз. Я даже ребенком никогда не ездил вот так никуда отдыхать. И во-первых, конечно, мне очень нравитесь все вы. Я не ожидал, что вы окажетесь такими классными и с вами будет так весело. А еще мне нравится, что раз я сам никогда не был в лагере, то сейчас наконец-то могу побывать в настоящем детстве.       Антон заметил теплую улыбку Арсения и улыбнулся ему в ответ.       — А не нравится мне… Тут я соглашусь с большинством, ненавижу просыпаться в такую рань.       Передавая свечу Арсению, он тихо добавил:       — А еще тут негде и некогда курить.       Арсений тихо рассмеялся, забирая у него свечу.       — Все, ребят, на этом мы закончим сегодняшний огонек. Всем большое спасибо, что поделились с нами, что вели себя тихо, и внимательно слушали друг друга. А сейчас так же тихо идем в свои кровати и укладываемся спать, завтра будет большой день.       Дети начали осторожно подниматься с пола.       Арсений с улыбкой повернулся к Антону, протягивая свечу:       — Загадаешь желание?       — Загадывай.       Арсений прикрыл глаза, мечтательно задумываясь, а потом резко дунул на пламя.       — Что загадал? — уже в тишине спросил Антон.       — Если расскажу — не сбудется, — ответил Арсений.       Над ними витал приятный запах потухшей свечи.