Ласточка

      Зарница.       Антон слышал это слово и раньше, но, как и многие лагерные вещи, представлял себе отдаленно: что-то про игру в войнушку всем лагерем.       А вот дети, как это уже ни один раз было за смену, на утреннем собрании, услышав заветное слово, а потом еще и «Ночной бой», заверещали от восторга.       Антон очень удивился, когда увидел уровень подготовки детей к игре: они привезли с собой и специальную одежду, и обувь, и повязки, и фонарики. Видно было, что дети просто обожали эту игру. Еще бы — носиться по всему лагерю в темноте после отбоя.       Дверь в вожатскую открылась и в комнату вошел смеющийся Арсений.       — Что такое?       Арсений прикрывал рот рукой, продолжая хихикать.       — Знаешь, что я щас увидел?       — Ну?       — Там девчонки пацанам своими тенями рисуют на щеках полоски, вот так, — и он провел указательным и среднем пальцем по щекам, а потом опять рассмеялся, закидывая голову.       Антон хихикнул следом.       Когда Арсений отсмеялся и выключил свет, Антон удивленно посмотрел на него в сумраке:       — Что, прямо вот так?       Силуэт Арсения опустился на кровать и пожал плечами.       — Естественно, ты как хотел. Сережа только что отбой объявил.       Антон был немного впечатлен, потому что думал, что сейчас, как обычно, объявят начало игры по радио, и все начнется, а тут, оказывается, все было серьезней.       — И даже мы должны притворяться?       Глаза чуть привыкли к темноте, и Антон увидел, как Арсений кивнул.       — Конечно, все должны лежать по кроватям и не высовываться в окна. Физруки сейчас ходят по лагерю и всё прячут, и никто не должен подглядывать. Будут в окна фонариками светить, проверять.       Антон глянул в сторону окна, словно ожидал, что вот прямо сейчас ему посветят в лицо, но ничего не произошло.       Он начал медленно укладываться в кровать, но остановился, замерев на локте.       — Арс.       Он был максимально не уверен в своей идее, поэтому специально позвал его по имени, чтобы у него не появилось шанса оставить свои мысли при себе.       — М?       Арсений сидел на своей кровати и тоже собирался ложиться.       — Иди ко мне.       Антон слышал собственные слова, как сквозь вату, а потом напряженную тишину и их глубокое дыхание.       — Нам же необязательно быть в своих кроватях?       Замерший до этого, Арсений несмело покачал головой:       — Нет, необязательно.       Антон двинулся дальше к стене, освобождая место.       — Давай, иди, я подвинусь.       Арсений помедлил еще секунду, а потом, без всяких протестов, плавно переместился к нему на кровать и так же плавно лег к нему спиной, и Антон тут же обхватил его.       Арсений был напряжен, словно загнанный зверь, который выжидал, что же будет происходить дальше.       А Антон и сам не знал, что будет происходить дальше, и что он вообще делает.       Иногда он вспоминал слова Арсения, что они должны забыть тот случай на качелях и остаться просто друзьями, и это отрезвляло его, но потом он вспоминал, как этот же Арсений буквально пару дней назад сам просил таких же объятий.       Антон запутался, Антон ничего не знает, Антону просто хорошо сейчас прижиматься носом к макушке Арсения и чувствовать, как тот медленно расслаблялся в его руках.       — Тох, разбуди меня, если я вдруг усну.       Его голос и правда звучал сонным.       Антон усмехнулся ему в волосы:       — А если я сам сейчас усну?       Плечи дрогнули от смеха:       — Тогда дети не простят нам, если мы вдруг проспим ночной бой.       Арсений завертелся в его руках, переворачиваясь на спину. Он потер глаза, легко хлопнул себя по щекам, и несколько раз моргнув, уставился в потолок.       Как только он перестал копошиться, Антон навалился на него, опуская голову на плечо, а руку перекидывая через его грудь. Он помедлил несколько мгновений, но все же просунул свою ногу между ног Арсения, полностью переплетая их тела.       Арсений опять не отстранился, опять только придвинулся ближе, обхватывая руку Антона, а подбородок опуская ему на макушку.       Антон жмурился от этой сладкой пытки и тихо ненавидел себя, понимая, что, наверное, поступает не совсем честно с Арсением, когда позволяет вот так им лежать, но при этом молчит как партизан о своих чувствах.       Но он подумает об этом позже. Не сейчас. Сейчас начнется ночной бой, момент не очень удачный…       Антон открыл глаза, когда услышал странный звук из коридора.       — Это что?       Он поднялся на локте, заглядывая в лицо Арсения.       — Сирена.       Антон удивленно моргнул, а потом услышал голос Ромы, который по радио объявлял начало игры и просил командиров отрядов прийти в штаб.       Мимо их комнаты пронесся Кирилл, Арсений сел и спустил ноги с кровати, начиная спокойно обуваться, за дверью было слышно взволнованные детские голоса.       — Капец, конечно, все серьезно тут.       Арсений оглянулся на него, улыбаясь.       — Давай, Тох, вставай. Мы должны победить.       Антон фыркнул в ответ:       — Это, конечно, вряд ли.       Вся игра состояла из нескольких частей: каждый отряд делился на команды, где одни должны были искать флаги других отрядов и лагеря. Вторые — ловили физруков, которые были за шпионов. Третьи — бегали по станциям, собирая шифр.       И изначально Антон должен был бегать по станциям с детьми, а Арсений — помогать разгадывать загадки для поиска флагов, но из-за растяжения Антона, им пришлось поменяться местами, и теперь Антон должен был разгадывать загадки, а Арсений — бегать по ночному лагерю.       Антон взял Арсения за запястье, когда тот уже хотел подняться:       — Ты там это, не свались в темноте только ни в какую канаву, пожалуйста. Отряд не переживет потерю еще одного вожатого.       Арсений мягко ему улыбнулся, вывернул запястье и взял Антона за руку.       — Я постараюсь.