Ласточка

      — Ага, понятно, значит вот так ты с детьми ходишь играть?       Антон лениво открыл один глаз, щурясь от солнца, услышав голос Арсения.       Арс улыбался, темные очки скрывали его глаза, но Антон был уверен, что круги под глазами у того немного спали.       Антон поднялся на локти, слегка двигаясь на покрывале, чтобы освободить место.       — Да а че, я им накидал вариантов, они там сами отлично справляются.       Арсений легко рассмеялся, падая рядом с ним, заинтересованно разглядывая детей, которые недалеко от них стояли в кругу и со смехом перекидывали друг другу мяч. А Антон разглядывал профиль Арсения, чувствуя тонкий аромат лосьона после бритья.       — Выспался?       Арс повернулся к нему с сияющей улыбкой.       — Ага. Спасибо.       Антон почувствовал, как Арсений сжал его руку, лежащую на покрывале.       Антон перевернул ладонь, переплетая их пальцы.       — Чем планируешься заниматься?       Арсений мечтательно закинул голову, опускаясь на землю и закидывая свободную руку над головой.       — Понятия не имею. Фильм хочу посмотреть. Может быть, в сон-час искупаться схожу. Пойдешь со мной?       Антон хотел ответить, что обязательно пойдет, но вдруг за его спиной раздался звонкий голос Дениса:       — Арсений Сергеич!       Арсений испуганно прижал руку к груди, а потом перевернулся на бок, прижимаясь к Антону:       — Меня здесь нет, спрячь меня.       Антон оглянулся и увидел, что в их сторону помимо Дениса бежала еще парочка детей, которые заметили за завтраком отсутствие Арсения, и, конечно, уже успели по нему соскучиться.       Антон сначала завалился на него, стараясь полностью закрыть Арса собой, но дети за руки и ноги начали его оттаскивать. Арс под ним не переставал смеяться, укрываясь Антоном, как живым щитом.       Понимая, что операция по спасению почти провалена, Антон вскочил, быстро накинул на Арсения свободный край покрывала и, перехватывая его поперек, попытался закинуть себе на плечо и унести.       Дети громко смеялись, Антон пытался не завалиться и не уронить сокровище в своих руках, а Арсений дергался и верещал откуда-то из-под слоев ткани:       — Антон! Ты дурак, что ли!       Отойдя от первоначального места всего на пару шагов, Антон опустил Арса на землю, помогая распутаться из покрывала.       Арсений был красный, тяжело дышал, волосы у него больше походили на гнездо, а очки съехали на бок.       Но он так тепло улыбался, что Антон подумал, что поцелует его прямо здесь и сейчас.       И не сделал он это только потому, что дети облепили Арсения со всех сторон.       А Арсений смеялся, и все еще солнечно улыбался ему.

***

      — Здарова, Антох!       Антон коротко поприветствовал Диму, сидя на крыльце штаба.       — Че, еще нет никого?       Антон отрицательно покачал головой и бросил взгляд на часы.       — Ну ладно, подождем.       Дима опустился рядом с ним:       — Как там Арс?       Антон пожал плечами:       — Да нормально. Отдыхает. Сейчас если на планерке все быстро пройдет, хотели сходить искупаться.       Дима помедлил, а потом нерешительно спросил:       — А он тебе рассказал?       Антон нахмурился, повернувшись к нему:       — Что рассказал?       Дима, видимо, размышлял, стоит ли ему об этом говорить, но, кажется, решил, что раз начал, то стоило теперь говорить до конца.       — Ясно. Давай отойдем.       Они отошли, вставая в тени дерева напротив штаба, и Антон почувствовал неприятную тяжесть в животе.       — Вчера разъеб полный был на планерке.       Антон устало вздохнул, потому что его догадки подтвердились и вчера что-то произошло, но Арсений — партизан, ни слова не сказал, даже когда они вернулись в отряд.       — Что случилось?       — Они с Ромой вчера чуть не подрались там.       Антон удивленно поднял брови:       — Чего?       — Того. Рома, как обычно, начал выебываться, что на параде отряды все прошли отвратительно, что десятый отряд — ну, мы, то есть, — вообще на отъебись все сделали. Потом начал чет на вас наезжать, что вы нихуя не выполнили никаких заданий в зарнице, ну и Арс вскочил, прямо при Марии Викторовне начал его матом крыть.       Антон в очередной раз выпучил глаза, а Дима продолжал:       — Да вообще пиздец. Он еще сначала нормальный был, так, знаешь, своим сучьим взглядом на Рому смотрел только. А как Рома сказал что-то про тебя, то все — пизда, хорошо, что они далеко сидели.       — И хули он про меня говорил?       Дима махнул рукой:       — Да хуйню, сказал, что ты со своей ногой прикидываешься, чтобы ничего не делать на отряде.       Антон захлебнулся воздухом, чувствуя, как внутри все закипает:       — Он охуел?       — Да там ему даже Мария Викторовна сказала, чтобы заткнулся.       Антон почесал бровь, находя наконец объяснение вчерашнему состоянию Арса.       — А еще…       — Еще?       Дима тяжело кивнул, наверняка, пожалев, что вообще затеял этот разговор:       — Еще этот придурок сказал, чтобы Арс не выгораживал своего любовника.       Антон несколько раз моргнул, пытаясь понять, правильно ли он все услышал.       — Точнее, он там хуже это сказал, но тебе и такая версия подойдет.       Антон смог только повторить:       — Он охуел?       Дима согласно кивнул:       — Ага, вот от этого у Арса вообще башню снесло. Он вскочил, девчонки его поймали, но он все равно нормально так Рому обложил со всех сторон. И немного про себя сболтнул, видимо, чего не хотел.       Антон покачал головой:       — Пиздец. Что сказал?       Дима помялся еще мгновение, но ответил:       — Что-то про то, что с кем хочет, с тем и ебется. И про Рому потом накинул еще. Ты знал, что Рома к нему подкатывал?       Антон согласно кивнул:       — Он об этом сказал?       Дима усмехнулся:       — Не очень культурно, но среди всех матов это было чуть ли не единственное предложение со смыслом.       Антон только еще раз покачал головой:       — Пиздец.       — Я поэтому и спросил, как там Арс. Я вчера хотел с ним поговорить, но он потом сидел, слова не сказал до конца планерки, даже когда Рома ушел уже, а после — только к Марии Викторовне подошел на секунду и убежал быстро.       Антон тяжело вздохнул, увидев, как к штабу подходили другие вожатые.       — Мы курили вчера. Ну, то есть Арс тоже курил.       — И он ничего не рассказал?       Антон покачал головой и ответил, не раскрывая подробностей:       — Я видел, конечно, что он не в себе, но он ничего так и не сказал мне, а утром уже нормальный был.       Дима вздохнул, двигаясь в сторону штаба:       — Вам бы поговорить об этом. Да и не только об этом.       Антон поплелся за ним следом, согласно кивая.

***

      Антон слабо представлял себе ситуацию, когда они с Арсом идут просить ключи у Ромы, скорее всего, пришлось бы просить Сережу, но им повезло, и когда они подошли к бассейну, там уже были вожатые из четвертого и пятого отряда.       Они с Арсом ушли на дальнюю сторону, несколько раз окунулись, и сейчас сидели на бортике, свесив ноги в прохладную воду, впитывая в себя жаркие лучи августовского солнца.       Антон до последнего оттягивал, но понимал, что Дима прав, и им нужно поговорить.       — Арс?       Не открывая глаз, Арсений вопросительно промычал, продолжая подставлять лицо солнцу.       — Ты вообще планировал рассказать мне про вчерашнюю планерку?       На губах Арсения появилась странная улыбка, и продолжая болтать ногами в воде, он ответил:       — А что я должен был рассказать?       — Арс.       Арсений открыл глаза и со все той же играющей улыбкой посмотрел на Антона:       — Что?       — Что там произошло?       — Не знаю, ничего. Спроси того, кто считает, что что-то произошло.       Антон почувствовал неприятную горечь от пассивной агрессии Арсения и подумал, что, кажется, впервые за все время знакомства испытывает ее на себе.       — Дима спросил, как ты себя чувствуешь. А потом я вытянул из него, что, оказывается, вы вчера с Ромой чуть не сцепились.       Антон не чувствовал угрызений совести от того, что немного привирает, тем более что оно почти так и было. Арсений дернул губами в ухмылке и отвернулся обратно к солнцу:       — Он преувеличил. Не было такого.       Антон хотел сделать еще попытку, но понял, что, если еще раз наткнется на ядовитый ответ, он взорвется и они поругаются.       Поэтому Антон спрыгнул в воду, чтобы немного охладиться, а потом пойти к Диме и сказать, что разговоры с Арсением — хуйня.       Его остановил извиняющийся голос Арса:       — Антон.       Антон развернулся, когда Арсений уже спрыгнул в воду и встал рядом с ним.       Он оглянулся на визжащих девочек, которые обливали друг друга водой, посмотрел на Антона, опять вернулся к девочкам, а потом — на свои пальцы под водой, где нервно крутил кольцо, которое почему-то не снял.       — Просто… О том, что я… О своей ориентации я рассказал только двум людям — Сереже и моей матери. Ты еще знал, но я и тебе ничего прямо не говорил.       Антон открыл и тут же закрыл рот.       Арсений продолжил, смотря на свои руки под водой:       — Точнее, это было так до вчерашнего дня, пока Рома не раскрыл свой ебучий рот и я какого-то черта вывалил все и перед всеми.       Антон долго молчал, прикусив губу, и почувствовал, как горло передавило от волнения, когда он начал говорить:       — Когда я был в десятом классе, я впервые поцеловался с парнем. Мне понравилось. А потом я узнал, что это кто-то сфотографировал и отправил всему моему классу, а потом фотка пошла гулять дальше по школе.       Арсений вскинул голову, но Антон спрятал взгляд, разглядывая их расплывающиеся ноги под водой.       — Я же еще в таком районе жил, что там за такое не то, что пиздюлей получить можно было, а убить могли.       Арсений сделал осторожный шаг к нему, спрашивая совсем тихо:       — И что с тобой было?       Антон пожал плечами.       — Меня не бил никто, к счастью, но свою стадию насмешек и мелких издевательств я прошел. Все охуели только, со многими мы просто перестали общаться, Макар даже со мной неделю не разговаривал.       Арс вытащил руку из воды и провел влажной ладонью по лицу:       — Пиздец.       Антон согласно кивнул и наконец поднял глаза.       — Но всё быстро забылось, все быстро переключились на другое что-то, хотя в какой-то момент, конечно, мне казалось, что это конец света. Особенно, когда обо всем узнала моя девушка.       Арс нахмурился и непонимающе захлопал глазами. Антон нервно поправил волосы и криво улыбнулся:       — Да, на тот момент у меня девушка была еще. Тупорылая история вышла, конечно. Не важно, я это к тому сказал, что все довольно быстро переключились. На следующий год никто и не помнил уже об этом. А сейчас в принципе время другое, мы другие, и не переживай о том, что ты сказал.       Арс натянуто ему улыбнулся.       — Ты просто не слышал, что я сказал и как.       Антон тепло улыбнулся в ответ, шагая ближе и опуская руку ему на плечо:       — Блин, Арс, со всеми бывает. Вспылил, не сдержался. В конце концов, редко бывает, что нужные слова произносятся в нужный момент.       Антон ласково погладил его по руке, Арс доверчиво посмотрел на него и сделал последний шаг, разделявший их. Антон чувствовал грудью кожу Арсения, рука все еще была на чужой руке, и, если бы не смеющиеся девочки с другой стороны бассейна, возможно, это был бы тот самый нужный момент.       Антон сжал пальцы на его предплечье:       — А мы пойдем ему морду бить?       Арс помолчал секунду, а затем громко рассмеялся, слегка отступая назад:       — Кому?       — Роме, кому еще! Он вообще-то про меня хуйни сказал, как я понял!       Арс рассмеялся опять и покачал головой:       — Не, не надо. Он того не стоит.       Но тут же его глаза хитро сощурились, и он слегка склонил голову к плечу:       — Хотя, думаю, можно что-нибудь ему устроить на королевской ночи.       Антон довольно улыбнулся в ответ и притянул Арсения к себе, обнимая его.

***

      Из колонок долбил ремикс популярной на тот момент песни, дети скакали в экстазе, а Арсений рядом с ними выделывался, подпевал и будто танцевал специально для Антона.       А Антон и не был против.       Сидел на лавочке, ловил каждый жест и каждый взгляд в свою сторону, боясь посмотреть в другую, ведь вдруг Арсений вытворит что-то еще, а он не увидит.       Когда песня закончилась, Антон со своего места громко зааплодировал, Арс сделал шутливый поклон и отошел в сторону, где у него стояла бутылка с водой.       И в этот момент рядом с Антоном села Ира:       — Как дела, Антош? Как нога?       Антон пожал плечами:       — Да прошла уже почти, иногда только если как-то не так поверну — болит.       Ира поджала губы и погладила его по больной ноге:       — У собачки — боли, у кошки — боли, у Антоши — не боли.       Антон засмеялся на это:       — Это ты совсем уже поехала со своим восьмым отрядом?       Ира устало покачала головой и села удобнее, слегка заваливаясь на Антона плечом:       — Да вообще, больше я детей не хочу.       Антон рассмеялся опять, вспоминая, что когда-то давно Ира на него жутко обиделась, когда он сказал, что ближайшие лет десять отцом становиться не собирается. Таким это далеким теперь казалось, конечно.       Арсений вернулся в круг к детям, чтобы продолжить свои дикие танцы, и Антон поймал его взгляд, улыбнулся, ожидая продолжение шоу. Арс слабо улыбнулся ему в ответ.       — С ним все хорошо?       Антон вопросительно поднял брови, будто не понял вопроса.       Ира терпеливо объяснила:       — Ну, вчера не очень хорошо все так вышло… Ты же в курсе?       Антон коротко кивнул:       — Ага, в курсе.       — Мы просто переживали. Рома, правда, слегка перегнул. Мудак он, конечно. Но, кажется, все хорошо?       Антон проследил за ее взглядом, где Арсений опять танцевал под очередной популярный трек, но уже без такого энтузиазма, как минуту назад.       — Да, все хорошо.       — Антон…       Антон повернулся к ней, замечая смущенную улыбку и опущенные глаза.       — Я не хочу лезть, но мы же друзья, просто… А вы?..       Антон тяжело вздохнул.       Кажется, уже все в лагере были в курсе его щенячьей влюбленности в Арсения, кроме самого Арсения.       — Нет, но… Ир, помнишь новый год? Наш первый новый год?       Ира подняла на него глаза, задумчиво сощурилась, а потом понимающе распахнула глаза.       — Этого еще не произошло, но…       Ира помотала головой, тепло улыбаясь ему:       — Все, поняла, удачи тогда, Антош.       Она наклонилась, легко чмокнула его в щеку и поднялась со своего места.       В тот их первый новый год Антон был безумно влюблен, и впервые поцеловал ее под бой курантов.       Арсений неожиданно оказался рядом:       — Тох, слушай, я чет устал.       Антон усмехнулся, глядя на него снизу, не находя ничего удивительного в этих словах, потому что вечный заряд бодрости Арсения когда-то ведь должен был закончиться.       — Спать?       — Ага. Слушай, я тебе не говорил, кажется, я с Серегой договаривался, что у него останусь сегодня.       Вся радость мгновенно испарилась из груди, оседая неприятным осадком где-то внизу живота.       — Нет, не говорил.       Арс натянуто улыбнулся ему:       — Ну, вот говорю сейчас, так что спокойной ночи.       — Погоди. Прямо щас пойдешь?       Арс пожал плечами, взглянув на часы:       — Ну да, осталось минут десять от дискотеки все равно.       Антон почувствовал неприятную тупую боль где-то в грудине, но всеми силами гнал от себя вредное собственническое чувство.       — Ну ладно, да, давай. Утром ждать тебя?       Арс улыбнулся ему, шагая спиной вперед:       — Конечно, куда я денусь. Пока!       Антон поднял руку, махая ему в ответ, стараясь отогнать от себя непрошенные горькие мысли.

***

      В комнате было непривычно тихо и пусто.       Антон сидел на собственной расстеленной кровати и смотрел на застеленную кровать Арсения напротив.       За все пятнадцать дней смены, Антон спал в одиночестве только один раз — в выходной в собственной комнате у себя дома. И сейчас Антон с грустью думал, что чуть меньше, чем через неделю, ему опять нужно будет засыпать в одиночестве на постоянной основе.       В дверь вожатской раздался стук. Сердце предательски дрогнуло.       Антон поднялся, осторожно повернул ключ, но на пороге встретил не того, кого ожидал.       — Серега? А где Арс?       Не дожидаясь приглашения, Серега переступил порог, заходя в комнату:       — Сопли размазывает по лицу.       — Чего?       Сережа уже сел на кровать Арсения и махнул Антону рукой:       — Давай, иди сюда, поговорить надо.       Антон помедлил несколько секунд, потом закрыл дверь и опустился напротив.       Сережа уперся локтями в колени и исподлобья смотрел на Антона, из-за чего Антон почувствовал себя нашкодившим школьником.       — Вот сейчас просто ответь мне честно. Да или нет. У тебя есть какие-то чувства к Арсу?       У Антона в глазах потемнело, как только он услышал серьезный голос Сережи, а когда вопрос был задан, он подумал, что грохнется в обморок.       Сережа продолжил, не дождавшись ответа:       — Только дурачка не включай. Ты понял, о чем я.       Вопрос был понятен, ответ — очевиден, но из-за грозного вида Сережи и его не самого приветливого тона, Антон почему-то думал, что его ответ не подходит.       Поэтому вместо громкого и уверенного: «Да! Да! Конечно, да!», Антон выдавил из себя тихое:       — Да, есть.       Сережа фыркнул, выпрямляясь:       — Господи, какие вы долбаебики…       Антон так и не понял, правильный ли он дал ответ.       — Блин, Антон, ну ты же нормальный парень. Видишь же, что Арс у нас натура тонкая, че ты ему мозги пудришь?       Антон наконец подал голос:       — В смысле?       — Да в прямом! Зачем вот ты сначала почти целуешь его, потом вы обнимаетесь тут в темноте, потом говоришь, что ты с пацаном сосался и тебе понравилось, а потом сидишь и прямо у него на глазах воркуешь со своей бывшей!       Антон опешил и даже не сразу понял, о чем говорил Сережа.       — Погоди. Ты про сегодня? Про Иру?       — Да я ебу? Я ниче не видел, я же за пультом был, вернулся к себе, а он говорит, что у меня сегодня будет ночевать. Я люблю его, конечно, но, блять, разберитесь уже, других не заставляйте страдать.       У Антона в груди поднялась волна возмущения, когда он понял всю абсурдность ситуации:       — Ты думаешь, я сам не хочу во всем уже разобраться? Он первый запудрил мне голову со своим «давай будем друзьями»!       Сережа покачал головой и устало вздохнул:       — Господи… Арсений…       У Антона поникли плечи, и не успел он ничего ответить, Сережа вскинул голову, продолжая:       — Мне, в целом, похуй, кто первый начал, но завтра чтобы все решили или я вас утоплю в озере. Этому придурку я то же самое сказал. Заебали ваши гейские драмы, ты бы знал.       Сережа поднялся и повернулся к двери.       Антон встал следом, останавливая его:       — Серег… А можешь его сюда отправить? Или я сам, может, пойду?       Сережа покачал головой:       — Не, сегодня не надо. Я не шутил про размазывание соплей.       Внутри Антона что-то больно кольнуло, когда он представил, как прямо сейчас Арсений лежал в темноте на кровати Сережи, обнимал подушку и тихо всхлипывал во сне.       Уже перешагнув порог, Сережа развернулся и сказал шепотом:       — И, если что, Тох, меня здесь не было, разумеется.       Антон ему кивнул, пожал протянутую руку и закрыл дверь, когда Сережа начал спускаться по лестнице.       Антон развернулся к пустующей комнате, абсолютно не имея понятия, как он вообще сможет сейчас заставить себя заснуть.