Ласточка

      Арсений, сидящий рядом на лавочке, наклонился вниз и возился со своими шнурками. Антон откинулся на спинку и прикрыл глаза от яркого солнца.       — Я не поняла, а вы чего тут сидите?       Антон дернулся и открыл глаза, услышав грозный голос Марии Викторовны.       — Вы вообще в курсе, что должны играть с отрядом сейчас? Знаете, что они у вас там бесятся?       Она кивнула им за спины, и Антон с Арсением оглянулись, чтобы проверить ее слова.       Половина отряда склонилась над асфальтом, выводя там что-то мелками, другая половина сидела за столом и что-то активно обсуждала.       Антон, не обнаружив никаких признаков бешенства, повернулся обратно к Марии Викторовне:       — А нас оттуда выгнали.       Мария Викторовна вскинула брови, Арсений продолжил:       — Ага, сказали, что у них для нас сюрприз. Извинение за сегодняшний… инцидент.       Мария Викторовна усмехнулась выбранному слову и подозрительно сощурила глаза.       Сегодня, когда после дневной планерки от сон-часа осталось достаточно времени, они с Арсом завалились вздремнуть, как это делали частенько. Проснулся Антон от того, что Арс толкал его в плечо, а когда он открыл глаза, Арсений сказал, что дети ушли на полдник без них.       Оказалось, что ребята заглянули к ним в комнату, увидели их спящими, и решили, что не будут тревожить утомленных вожатых, поэтому самостоятельно построились и самостоятельно ушли в столовую.       — Пойду проверю.       Мария Викторовна старалась звучать грозно, но было видно, что ситуация и с полдником, и с этим извинением ее веселит.       Антон с Арсением развернулись и проследили за тем, как она приближалась к детям. Подойдя к столу, она заговорила с ребятами и указала в сторону Антона и Арса. Ребята повернулись и, как только увидели, что вожатые смотрят в их сторону, замахали руками и закричали, перебивая друг друга:       — Нет! Не смотрите! Отвернитесь!       Когда детские голоса долетели до Арса с Антоном, они, посмеиваясь, отвернулись, и Антон опять откинулся на спинку, закидывая голову к небу.       — Блин, как думаешь, им еще долго?       Арс вытянулся рядом на лавочке:       — Надеюсь, они провозятся с этим до самого ужина и нам не придется с ними играть.       Антон согласно усмехнулся в ответ.       Он безумно любил их отряд, обожал играть с детьми, и за прошедшую смену они сыграли, кажется, во все игры, которые Антон привез на своем волшебном планшете.       Но при всей безграничной любви, дети все еще оставались энергетическими вампирами. А учитывая то, что большую часть дня они проводили с ребятней и отдавали им всю свою энергию добровольно, а из-за вожатской работы типа планерок, подготовки номеров и сценариев, они тупо не успевали спать и полноценно перезагружаться, даже бесконечная батарейка внутри Арсения начала давать сбои, и он все чаще ленился придумывать для детей новые забавы. Что уж говорить про Антона, который и вполовину не был таким заряженным.       Так что да, он был бы рад, если бы они вот так и просидели оставшийся час до ужина на этой лавочке.       Умиротворенная тишина продлилась всего несколько минут, а потом внезапно рядом оказался Денис и, схватив их за руки, потянул за собой.       — Все! Готово!       — Денис, ну что такое, почему ты постоянно не по дорожкам бегаешь, а по газону?       Денис проигнорировал замечание Арсения и продолжал подталкивать их в сторону корпуса:       — Все, давайте, вперед, там все готово.       Отряд выстроился на заасфальтированной дорожке перед крыльцом, и проходя мимо, Антон успел заметить какие-то рисунки у них под ногами, но не смог ничего разобрать, потому что Денис командовал дальше:       — На крыльцо поднимайтесь, оттуда все видно.       Арсений хохотнул от делового тона, но подчинился и вместе с Антоном поднялся на верхнюю ступеньку.       В первую очередь Антон увидел взволнованные взгляды ребят, которые переглядывались между собой. Потом — плакат с надписью «В 6 отряде самые классные вожатые!», который держали девчонки, стоящие в центре. А потом — надпись на асфальте: «6 отряд — лучший!», а вокруг цветочки, бабочки и сердечки разных форм и размеров.       Антон растроганно прижал ладонь к груди, слыша, как Арсений рядом с ним умиленно заскулил.       Илья обернулся к отряду и после того, как он им что-то шепнул, ребята громко закричали:       — Антон Андреевич, Арсений Сергеевич, простите нас!       У Антона перекосило все лицо от умиления, и он уже почти сорвался с места, чтобы крепко-крепко обнять каждого ребенка, но его вдруг за руку схватил Арсений и покатился куда-то вниз, засмеявшись.       — Ты чего?       Арсений указал пальцем в сторону ребят:       — Ты посмотри, что они написали.       Антон повернулся, читая еще раз надпись на плакате, а потом и на земле.       — ЛучшЫй, — выделяя букву «Ы», сказал Арс и опять закатился.       Антон засмеялся рядом с ним, только сейчас заметив неправильно написанное слово.       Илья подбежал к крыльцу, с надеждой смотря на смеющихся вожатых.       — Вы нас простили?       Вытирая уголки глаз, и все еще посмеиваясь, Арс ответил:       — Конечно простили.       Антон следом добавил:       — Вы просто лучшЫе!       Арсений рядом с ним опять захохотал, а дети довольные тем, что их извинение оценили, кинулись на любимых вожатых для объятий.

***

      На перекрестке лагерных дорожек возле штаба, парни встретились с Ирой и Дашей.       Антон отбил протянутые ему ладошки:       — Привет, девчонки! А вы чего так поздно идете?       Ира покачала головой:       — Да детей кое-как уложили после вчерашнего.       Антон оглянулся на Арсения, но тот вопросительно смотрел на него в ответ.       — Вы не знаете, что ли? — спросила Ира.       — О, это потрясающая история!       Высокий голос Даши стал еще выше, каким он становился всегда, когда она была чем-то взволнована.       — Короче, слушайте. Эти придурки, физруки, которые тупой, еще тупее и конченый…       Парни тихо хохотнули над описанием.       — Мы вчера чуть не сдохли с Ирой, когда они начали стучать нам ночью в окно.       — Я капец, как испугалась, — подтвердила Ира, а Антон вспомнил, что она всегда шугалась шорохов и странных звуков.       А Даша продолжала, еще больше повышая возмущенный голос:       — Так ладно мы, они ведь потом пошли стучать в окна нашим детям! Восьмилеткам!       Антон поморщился, представив, какая истерика началась ночью в отряде, если даже им за эту смену несколько раз приходилось успокаивать парочку детей, которые слишком впечатлились страшными историями от своих друзей.       Ира устало покачала головой:       — И сегодня, естественно, они все боялись ложиться спать. Еле как уложили их по кроватям.       Парни сочувственно им улыбнулись.       — А вы чего так поздно? — спросила Ира.       Сбор у домика физруков был назначен сразу после отбоя, который Сережа объявил почти час назад. Но если у Иры и Даши была весомая причина для опоздания, то причину их опоздания, Антон не спешил называть.       Он открыл рот, в надежде, что нужная мысль придет, когда он начнет говорить, но Арсений опередил его:       — Мы просто решили, что там все равно нечего делать без самых красивых девчонок.       Ира с Дашей переглянулись, открыв рты и начиная улыбаться от неожиданного комплимента.       Арс сделал широкий шаг вперед и приглашающе подставил локоть для Иры. Антон подыграл и склонился к Даше.       Девочки рассмеялись и ответили на жест, подхватывая их под руки.       Антон тепло улыбнулся, смотря на спины Иры и Арсения, которые шли немного впереди.       — Кстати, Даш, а помнишь историю, когда физруки залезли в корпус и закрыли вожатых, подперев их комнату шваброй?       Антон широко открыл глаза от удивления, а Даша рядом с ним заговорила:       — Чего? Это когда было?       — Слушай, я не помню, — Арс оглянулся на нее через плечо. — Ты тогда, наверное, в другом отряде была. Или вообще мы тогда не были с тобой в одной смене.       Арсения и Дашу объединяла любовь к лагерю — они сначала ездили сюда отдыхать, и даже пару раз оказывались в одном отряде, а теперь второй год подряд приезжали работать вожатыми.       — А, погоди, это еще, когда Олеся хромала?       Арс кивнул:       — Ага, одной вожатой тогда пришлось вылезать через окно, чтобы они смогли выйти из комнаты, и она неудачно приземлилась.       Ира сокрушенно покачала головой:       — Какой ужас. Эти физруки всегда такие отбитые были, получается?       Арсений усмехнулся, посмотрев на нее:       — Знаешь, на той смене Роман Викторович уже работал, так что не удивлюсь, что идея с шваброй — тоже была его.       Они подошли к лесочку, в котором прятался домик физруков, и обсуждение пришлось закончить, потому что до них долетел голос Ромы:       — О, шестой и восьмой отряд сейчас отправятся бежать штрафной километр за опоздание!       Самое страшное правило лагеря заключалось в том, что при опоздании на зарядку весь отряд бежал кросс.       Над столом раздался тихий смех, Антон ответил, пожимая руку Диме и Сереже и пробираясь на свободное место за столом:       — Поздно, сегодня было закрытие олимпийских игр, это правило больше не действует.       Рома хохотнул, но не оставил комментарий без ответа:       — А чего это? Боишься, что опять ножку подвернешь?       Антон только уселся и максимально напрягся, поднимая недобрый взгляд на Рому.       Рома явно уже хорошо выпил, пьяно улыбался и медленно моргал, но для Антона в данный момент это было слабым оправданием.       Арсений, сидящий рядом, поспешил вцепиться в бедро Антона, словно знал, что, если бы он не был сейчас на его пути, Антон уже направлялся бы к Роме с определенными целями.       Но неожиданно заговорила Ира:       — Рома, блять, да что с тобой такое?       У Антона от удивления даже пропала злость, потому что он слышал от Иры матерные слова всего раза два за все время их знакомства.       Рома притих и перевел на нее опешивший взгляд.       А Ира продолжала говорить под удивленные взгляды всех за столом:       — Чего ты ко всем прикапываешься? Любого спроси и тебе все скажут, что ты всю смену говном исходишь, шуточки мерзкие отпускаешь, а еще эти ваши приколы тупые!       — Какие шутки? Какие приколы? Ты про вчера, что ли? Ну так откуда мы знали, что вы уже спать легли?       Ира вскинула руки в воздух, словно не верила в то, что слышит, а к ней подключилась Даша:       — Да действительно! Как странно, что после отбоя с выключенным светом мы спим! А к детям нашим нахрена полезли?       Рома оглянулся на своих коллег физруков, ища поддержки, но те тоже растерянно хлопали глазами, не ожидав такого взрыва.       — Блин, девчонки, ну извините, — серьезным и почти трезвым голосом заговорил Рома. — Мы, правда, не думали, что они так испугаются.       — Чаще думалку свою включать надо! — прикрикнула на него Даша и опустилась за стол, давая понять, что разговор окончен.       Ира опустилась следом. Рома все еще стоял во главе стола. Антон посмотрел на Арса, который закусил губу. За столом повисло максимально неловкое молчание.       Тишину разрушил веселый голос Сережи:       — Блин, накормите бедных девчонок шашлыком, они, видимо, тоже сегодняшний ужин не оценили.       Над столом раздались нервные смешки от глупой шутки Сережи. Дима пошел в сторону мангала, где была миска с новой порцией мяса. Рома в знак перемирия передал новоприбывшим пиво.       Шаткий мир был восстановлен.

***

      Антон съел столько, что с трудом дышал, развалившись на старом диванчике.       — Как ты это делаешь? — спросил Антон у Арсения, который только что лег рядом с ним и тяжело дышал.       — Что?       — Двигаешься! Танцуешь! Ты съел ведь ничуть не меньше меня!       Арс растянулся в улыбке, закидывая свои ноги на колени Антона.       — В этом и секрет, Тох. Чем больше двигаешься, тем быстрее еда продвигается по кишечнику. Так сказать, гравитация помогает.       Услышав серьезный голос Арсения, Антон захохотал, закидывая голову назад, а потом поймал теплый взгляд Арсения.       Антон опустил руку ему на ногу и, широко расставив пальцы, начал водить ему по бедру, мгновенно попадая в плен темнеющих глаз.       Арс закусил щеку изнутри, и слегка склонив голову на бок, смотрел в глаза Антона, словно изучал, что тот будет делать дальше.       Оба словно забыли про то, что были не одни и все, кто посмотрел бы на них сейчас, заметили бы, как они пялятся друг на друга, а Антон гладит его под столом.       Рука Антона с каждым движением поднималась от колена все выше, с каждым вторым — он запускал руку чуть глубже между ног, с каждым третьим — надавливал чуть сильнее.       Тяжесть в желудке куда-то пропала, вместо нее появилась приятная тяжесть чуть ниже.       Безумно хотелось целоваться.       Арс приоткрыл рот, словно собрался что-то сказать, но Антон его опередил:       — Покурим?       Арсений улыбнулся и поднялся, помогая встать Антону.       Они отошли к краю леса, Антон обнял Арса со спины, уткнувшись носом ему в основание шеи, оставил там короткий поцелуй и потянулся за сигаретами.       Арсений слегка удивленно посмотрел на него через плечо.       — Что? — сказал Антон, с зажатой между губами сигаретой. — Не осуждай меня. Я и так, можно сказать, бросил. В последний раз курил дня три назад, наверное.       Арс ничего не ответил, продолжал обожающими глазами смотреть на Антона.       Антон вглядывался в блики в его глазах несколько мгновений, а потом вытащил так и не зажженную сигарету изо рта и наклонился, целуя его.       — Хей, ребят, — послышался смущенный голос Ромы позади.       Антон оторвался и, продолжая обнимать Арса со спины, обернулся.       — Сигарету хотел стрельнуть.       Антон вытащил почти пустую пачку с зажигалкой из кармана и протянул Роме.       Рома закурил, вернул все обратно, но не спешил уходить и топтался на месте.       — Это, парни, просто уточнить хотел, я ведь тоже вам что-то неприятное говорил?       Антон нахмурился, не зная, что ответить на неожиданный смущенный тон.       Арс, чувствуя твердую опору за своей спиной, саркастично ответил:       — Слушай, ну как тебе сказать…       — Арс, ну я же серьезно, — Рома поднял на него взгляд.       Антон успел заметить во взгляде что-то похожее на раскаяние, а потом Рома отвернулся, затягиваясь.       Арсений вздохнул, словно выпустил из себя начавшее было расти раздражение:       — Конечно говорил.       Рома поднял голову, судя по всему, не ожидав простого и честного ответа.       Он поджал губы и кивнул, опуская голову.       — Понял.       Помолчав пару секунд, он опять посмотрел на них с кривой улыбкой:       — Извинения принимаются?       Антон усмехнулся ему в ответ, а Рома продолжил:       — Просто, Арс, ты же меня знаешь. Знаешь, что я простой, как пробка и не всегда умею правильно говорить. И я не выкупаю твоих сложных приколов, намеков, сарказма. Если что не так, и я где-то перегибаю, вы мне это сразу прямо говорите. Я все пойму и, если надо — извинюсь.       Антон поджал губы, подумав, что неплохо было бы услышать эти слова чуточку раньше, но ведь неплохо было услышать их и сейчас.       Рома бросил бычок в железную банку у их ног, и шагнули ближе:       — Мир?       Он протянул свою ладонь.       Арс пожал его руку, и Антон услышал улыбку в его голосе:       — Мир.       Антон тоже пожал руку, коротко улыбнувшись.       Рома сделал пару шагов от них спиной вперед:       — А вы это, кстати…       Он пальцем указал между ними, растягивая губы в улыбке и играя бровями, но почти сразу оборвал себя, становясь серьезным:       — Хотя нет, промолчу. А то скажете, что опять хуйню говорю.       Арс рассмеялся и развернулся в руках Антона, утыкаясь лицом ему в грудь.       Антон успел заметить добрую улыбку Ромы, а потом тоже отвернулся, целуя Арса в макушку и крепче сцепляя руки за его спиной.       Арсений поднял голову вверх и опять с искрами в глазах смотрел на Антона.       Антон мог бы, наверное, целую вечность любоваться тем, как в темноте сверкали глаза Арса, но целовать его все же хотелось сильнее.