Adult

      Тэхён накрывает на стол, напевая себе под нос мелодию, которая негромко льётся из колонки. Чонгук же, уставший после работы, жарит себе простую яичницу, чтобы просто перекусить и не умереть с голоду до того, как дочь придёт домой со своим парнем отмечать свой день рождения.        — Интересно, как будет вести себя этот, — кидает немного пренебрежительно Ким, расставляя тарелки, блюдца и чашки. Чонгук сразу понимает, что речь о парне Нари.        — Ты обещал дочери быть примерным папашей и не откусывать её кавалеру голову, — Чонгук к мужу не поворачивается — продолжает следить за яичницей в сковороде и облизывается.        — Я проявил милосердие, когда вообще позволил этому фриканутому прийти в наш дом, — фыркает, на что Чонгук лишь по-доброму закатывает глаза, чего Тэхён не видит. — Я ему, конечно, не чокнутая свекровь, но сладкую жизнь устроить могу.        — Не сомневаюсь, я сам проверил, — Чонгук тихо посмеивается, а Ким просто вздыхает, не оценивший подкола от мужа.       Минут через двадцать появляется виновница торжества под ручку со своим «молодым человеком». Тэхён надевает на лицо маску взрослого и разумного дядьки, приглашая всех сесть за стол. В душе же мечтает лечь в кровать и почитать книжку в одиночестве, потому что одни лишь мысли о праздновании успели его утомить сильнее самого празднования.       Чонгук же даже после работы выглядит бодренько, забыв снять с себя розовый фартук с кроликами.       Нари тыкает Сыхуна, своего парня, локтём в бок, тихо шипя о том, чтобы перестал так пялиться на её отца. Да, взрослый татуированный мужик в розовом фартуке с кроликами, никогда не видели, что ли? Тэхён скучающе подпирает рукой щёку, когда видит, как мальчишка из кожи вон чуть ли не лезет от желания что-то ляпнуть. Ляпает.        — А ты прям сюси-пусьный такой папаня, зачётно, — Сыхун выставляет вперёд большой палец вверх. Нари бьёт себя рукой по лбу. Тэхён же хмурит брови, уже открывая рот, чтобы начать возмущаться, но Чонгук опережает его.        — Хлебало на ноль, пока насильно не заткнул тебя едой, — жутко произносит «сюси-пусьный папаня» с тотальным безразличием на лице, и за столом воцаряется гробовая тишина. Лишь в глазах Кима можно прочесть «мой мужик, видали?», потому Чонгук довольно хмыкает, когда видит этот взгляд. В итоге снимает фартук, вешая на крючок, и садится за стол, пытаясь сделать вид, что не заметил, с каким страхом на него посмотрел Сыхун.       «Ребёнок», — про себя думает, постучав палочками по тарелке.        — Чего замолчали? Я с мужем зря готовил или как? — голос всё ещё звучит сурово. Нари неловко закусывает губу, слегка краснея. Она же ведь просила своего парня быть чуточку… Не таким, какой он обычно. Всего разочек, чтобы семейный ужин протёк спокойно.       Сыхун приступает к еде, хотя кусок в горло не лезет после такого. Явно ведь не ожидаешь получить угрозу от отца своей девушки на её дне рождении.       Тэхён тянет уголок губ вверх, наблюдая за парнем. Словно удовлетворён таким его поведением.       Дочка же вздыхает.        — Расскажите про ваше любимое свидание, — вдруг просит она, в надежде разбавить обстановку, чему Тэхён с Чонгуком совсем не удивляются. Она каждый год на свой день рождения просит в тысячный раз поведать историю об их любимом свидании, воспоминания о котором вызывают трепетную ностальгию.       Сыхун даже подбирается весь, готовый греть уши.        — Это было наше третье свидание, — Тэхён невольно уплывает в воспоминания, и лицо его трогает блуждающая улыбка. Он убирает за собой тарелку и встаёт у раковины, прежде чем продолжить. Чонгук наблюдает за ним с интересом — тоже хочется послушать. Пускай снова. Но хочется. — В тот день всё, что могло пойти не так, пошло не так, — его муж в ответ тихо посмеивается.        — Уже звучит, как что-то дорамное, — недовольно бубнит мальчишка, и тут на него вместо Тэхёна наезжает Нари.        — Заткнись и слушай, — ворчит она, испытывая небольшое стеснение из-за того, что вышла из себя при родителях. Ким лишь обречённо закатывает глаза, натирая посуду губкой до скрипа. Убирает с характерным грохотом на место и садится за стол.        — Мы с Чонгуком договорились встретиться на станции. Я подарил ему тогда букет цветов, на которые у него аллергия, — Тэхён снова расплывается в улыбке, и лицо его выражает странную парящую среди облаков эмоцию — словно он не на земле сейчас. Чонгук по-любовному вздыхает, подпирая щёку рукой. — Хотя он буквально несколько дней напоминал мне, что на них у него аллергия. Так стыдно было, — и вовсе нет, а потому падает мыслями глубже в воспоминания.        — После этого он купил мне маргаритки, — продолжает Чонгук, смотря в это время на своего мужа. — Пока мы шатались в цветочном, пошёл дождь. До моего дома мы добирались пешком. Как же мы краснели, когда красноречиво переглядывались между собой. Ох, выражение его лица, — стреляет взглядом в Кима. — надо было видеть, — хитро улыбается. Тэхён неловко смеётся, а Нари сосредоточенно слушает рассказ, пусть и в тысячный раз. Она любит его, ей это кажется романтичным. — Я думал, сожжёт меня своим горячим недовольным пыхтением. Все знают, что Ким Тэхён не любит неконтролируемые вещи, и он не особо гибкий в мышлении, да, солнце?        — Да, зайчик? — мило передразнивает Ким, хлопнув ресницами. Сыхун от этих двух папаш в восторге. Но пока не говорит об этом. Чонгук же кротко смеётся, продолжая.        — У меня дома был кот. У Тэхёна на котов аллергия, — по кухне расползаются смешки. И правда звучит максимально неудачно. — Ну и хер бы, с котом, я просто запер Пузика в ванне. А там по традиции: хорошо поели, поболтали по душам, слегка выпили и уже подшофе пр…        — Так, стоп, — останавливает Тэхён, хмурясь. — Это не для детских ушей. И ты пропустил часть, в которой я уронил тарелку со свекольным салатом и загадил твой ковёр, — Чон отмахивается.        — Да кому интересно слушать о том, как мы отмывали мой ковёр два часа. Так вот, — на пронизывающий взгляд мужа не реагирует и продолжает. — Не смотри на меня, как волк на овцу, нашей дочери не пять годиков, наверняка уже во всех поз…        — Пап! — перебивает дочь, краснея от корней до кончиков волос. Её парень прокашливается, но делает вид, что не смутился.        — Так вот, — уже более настойчиво возвращается к рассказу Чонгук. — Этого мы не рассказывали, теперь расскажем, — Тэхён хмурит брови, но молчит. — Будучи подшофе место взаимодействия с кухни поменялось на спальню. Тэ тогда был не особо против облюбовать кухонный гарнитур, но я настоял на романтике, потому что на третьем свидании по идее только целуются. А не как мы.        — Кто такую чушь придумал… — бурчит Ким в ладонь, которой подпирает голову.        — Под аккомпанемент Пузика, который просил выпустить его из заточения, мы уплыли немного в состояние пьяного бреда и потра…        — И предались плотским утехам, — словно бы по привычке, даже скучающе поправляет грубые выражения Тэхён, за столько лет не способный научить мужа заменять грубые выражения хотя бы в присутствии ребёнка. Хотя, с другой стороны, какого ребёнка… Сидит, разинув рот, и внимает каждому слову, пока Сыхуну явно неуютно от того, какие картинки рисуются в его голове.        — Да, — поддакивает Чонгук. — В цензурной версии нашей истории моя мать спалила нас за интимным распитием вина вдвоём на кухне. В правдивой версии она спалила нас, когда моё лицо перекосило от оргазма, и Тэ бился в конвульсиях, едва не получив инфаркт, когда на нас, ещё пока ничего несоображающих, вылился шквал нецензурщины и оров. Пузик всё ещё продолжал горлопанить и, кажется, поддерживал мою мать в решении нас убить.        — О боже, — Тэхён нервно смеётся, кажется, словно слегка неловко и с долей стыда, когда вновь вспоминает всё то, что испытал в те минуты на пике удовольствия, из которого его буквально вырвала какая-то непонятная ему женщина. Вспомнить бы, зачем она вообще приехала к сыну на квартиру в тот день… — Я был так шокирован, что просто не двигался, смотря перепуганно в лицо его матери.        — На секундочку, она не знала, что я у неё немного голубых кровей.        — Оу… — выдыхают одновременно Нари с её парнем.        — Оу… — для большего драматизма повторяет Сыхун.        — Тэхён после того свидания не хотел меня больше видеть, хотя чуть позже признался, что влюбился в тот самый момент, когда мы, пьяные, ползали по полу и оттирали свеклу, пытаясь не прерываться на поцелуи.        — Хорошее время было, — вздыхает с улыбкой Ким, слегка посмеиваясь. Немножко выпал из реальности, а потом встряхнул волосами и встретился взглядом с Чонгуком — не менее приободрённым заново рассказанной историей об их любимом свидании. Как будто и не это свидание казалось в тот день одним из худших.        — У нас, батёк, — Тэхёна моментально перекашивает. — Любовь с Нари будет ещё покруче вашей, да? — обращается к девушке. Та опасливо заглядывает своему папе в глаза, во взгляде которого на надгробии Сыхуна написано «R.I.P.». — Я за неё голову любому оторву.       Чонгук пытается не смеяться.       Тэхён пытается не убить.       И уже чуть позже, в общей спальне, Ким произносит:        — Я понял, чем этот фриканутый меня вымораживает, — Чонгук вопросительно мычит.        — Твоя вторая копия! Неотёсанный грубиян с внешностью, как…        — Я тоже тебя люблю.        — Ладно, хорошо, не совсем твоя вторая копия, но немного напомнил, — ворчит.        — Потом им расскажем, как я воевал с моей мамой, а сейчас — спать. Ненавижу её дни рождения.        — Не поверишь, я тоже, — и оба слегка преувеличивают. И оба смеются, выключая в спальне свет.