Adult

      Тэхён осторожно приоткрывает дверь в комнату дочери, стараясь не шуметь. Нари же пребывала в глубоком сне, уткнувшись лбом в стол, совсем не реагируя на посторонние звуки. На неё падает тусклый белый свет настольной лампы, а на полу валяется недошитый фартук, который задали сделать к следующему уроку технологии. К завтрашнему дню. Ким вздыхает, прикрывая дверь обратно.        — Чонгук, — оборачивается, зовёт мужа шёпотом. — Она спит.        — Прямо спит? — так же шёпотом переспрашивает Чонгук, заглядывая в комнату к своему ребёнку. Складывает губы бантиком и хмурит брови, между которыми образуется недовольная складка. Тэхён её в эту же секунду разглаживает своим указательным пальцем и тяжело вздыхает, наклоняясь ближе к своему мужу, говоря ему практически в губы.        — Я тебе говорил, что трудовица у них чокнутая, а ты мне не верил.        — У тебя все, кто причиняет дискомфорт тебе, мне или Нари, чокнутые.        — И я, по-твоему, не прав? — выгибает Тэхён недовольно бровь, а Чонгук пускает тихий смешок, любовно целуя своего мужа в лоб.        — Люблю тебя, не представляешь, как. Но ты мне лучше скажи, что с ней делать будем? — Чон косит взгляд в сторону комнаты Нари. Ким вздёргивает плечами, становясь задумчивым.        — Дошьём этой грымзе этот сраный фартук, а Нари пусть поспит. И без того бедный ребёнок к полуночи после допов приходит, смотреть больно.        — Тц-тц-тц, какие выражения, Ким Тэхён.        — Сегодня разрешаю, — бурчит, нахохлившись перед тем, как зайти к дочери в комнату и выключить настольную лампу. Тэхён слегка трясёт Нари за плечо, но та продолжает спать, потому он аккуратно спихивает её со стула немного вбок и подхватывает на руки, перекладывая на кровать.        — Ну па-ап… — во сне ноет девушка, и Ким с опаской смотрит на её лицо, испугавшись, что разбудил. Но нет, спит. Чонгук, облокотившись о дверной косяк, скрестив на груди руки, с едва уловимой нежностью, цветущей в груди, наблюдает за тем, как Тэхён укрывает их дочь одеялом и смахивает фантомный пот ладонью со лба от перенапряжения, потому что переживал, что разбудит.       Иногда бывают такие редкие моменты, в которых ты чувствуешь, как волну умиротворения и уюта прибивает к берегу — сердцу, и она даёт ощутить, насколько ты счастлив в данную секунду, в это время и в этой жизни. Наверное, Чонгук никогда не будет счастливее, чем сейчас, когда у него всё есть — семья, любовь и родной дом.       Тэхён вырывает Чонгука из этих мыслей, прикрывая за собой дверь.        — Чего улыбаешься? — тихо спрашивает Ким, но в ответ получает лишь отрицательное мотание головой, мол, «ничего».        — Просто люблю вас, — и обнимает нежно, складывая руки в замок на чужой пояснице, облокачиваясь щекой на плечо мужа. Тэхён расплывается в улыбке, зарываясь пальцами в волосы на затылке Чонгука.        — Какой ты дурак. Нам нужно доделать фар… — слово тонет в лёгком поцелуе, когда рот Кима приоткрывается сам собой, и языки мягко сталкиваются друг с другом, танцуя в разгорячённом дыхании одного и удивлённом — другого. — Эй, — отбрыкивается Тэхён и хмурит брови.        — Не хотю, — коверкает слово Чонгук, вредничая, словно ребёнок.        — Господи, и за этого мужика я вышел замуж… Иди швейную машинку доставай.