Adult

      — Какие мы нарядные. Это куда это? — Чонгук окидывает Нари взглядом, а потом возвращается к мытью посуды.       — Одноклассница пригласила отметить день рождения.       — Как мило, — отвечает, параллельно занятый наведением порядка на кухне. — Хороший макияж, мне нравится.       — Фу, пап, молчи, — Нари закатывает глаза и садится за стол. — Я хотела спросить, можно ли мне там быть допоздна?       — Прям допоздна-допоздна? Спроси у папы, — переводит стрелки Чонгук, потому что обычно такие вопросы в их семье решает Тэхён. Он подходит к ситуациям более рационально.       Нари цокает:       — Ну блин, он не пустит!       — А ты спроси сначала, — настаивает Чонгук, пожимая плечами. Тэхён всегда отпускал. Не без причитаний, конечно, но отпускал. Просто от него аура такая: запретительская.       Нари плетётся на второй этаж и стучится в дверь.       — Да?       — Пап, я могу допоздна остаться у одноклассницы на вечеринке в честь дня рождения?       — Допоздна — это до скольки?       Нари заходит в комнату, находя Тэхёна читающим книгу в постели. Сегодня ведь был выходной день. Она присаживается на диванчик в углу комнаты, тяжко вздыхая:       — Ну поздно прям.       — Сколько? — Тэхён отрывает глаза от книги, вскидывая строгий взгляд исподлобья.       — Ну… может, до утра.       Тэхён некоторое время молчит, а затем произносит:       — До шести утра будешь дома?       — Наверное.       — Мне надо точно. Чонгук сможет забрать тебя перед работой.       — Хорошо, до шести буду дома.       — Не забудь скинуть адрес.       — Хорошо! — кричит это, уже проносясь по лестнице вниз. Чонгук, ловя её на кухне, спрашивает:       — Отпустил?       — Да, я вернусь к шести! Он сказал, что ты меня заберёшь.       Чонгук кивает, желая дочери удачи и, заканчивая с посудой, поднимается наверх в их с Тэхёном комнату.       — Совсем уже взрослая, — вздыхает Чонгук, заваливаясь в постель. Тэхён кивает, продолжая читать. — И макияж сегодня какой красивый сделала, видел?       — О, к слову, да, — соглашается Тэхён. Он не особо акцентировал на этом внимание, но сейчас, вспоминая образ Нари, полностью понимает замечание Чонгука.       Хотя, он понимает его ещё и по другой причине. Это тоже довольно милая и трогательная история из их прошлого. Нари двенадцать лет, у неё выпускной из младшей школы.       Она выходит утром из комнаты. На лице первые попытки сделать макияж. Дело в том, что Чонгук и Тэхён ещё года за два до её двенадцатилетия закупили косметику, чтобы она… просто лежала где-нибудь в ящиках в комнате Нари, и, если бы настал момент, когда ей это понадобилось, она смогла бы этим воспользоваться.       Момент настал раньше, чем они ожидали. Двенадцать лет — довольно рано. Но это уже этап полового созревания, а, в последствии, гендерной социализации. Вполне естественно, что Нари пришла к мысли сделать себе макияж на праздник. Наверняка в её классе уже были девочки, использующие лёгкие тени и блеск для губ.       Стрелки на её глазах были неровными, оттого смотрелись нелепо, и румяна на щеках были слишком яркими. Макияж выглядел неловко.       Чонгук учил её краситься. Тэхён немного от этих женских штук был отстранён, но кому-то из них нужно было в это вникать. Было весьма трогательно наблюдать за тем, как Чонгук со всей своей сосредоточенностью объясняет, для чего какие кисти, как выровнять тон кожи (туториалы на ютубе сыграли ключевую роль в его глубоких познаниях):       «…— Вот смотри, это мицеллярная вода, чтобы смыть макияж. Наносишь её на ватный диск. Твоя первая попытка получилась очень неплохой, но ты же хочешь выглядеть ещё, э… красивее?       — Хочу.       — Тогда я смою сейчас и заново всё сделаем.       Тэхён наблюдает за ними со стороны. В постели валялось куча кистей, палетки, тушь, ватные диски, ещё какие-то бутылочки. Чонгук старательно рисовал Нари стрелки, но делал макияж максимально лёгким и ненавязчивым. Они усиленно вдвоём сидели и выбирали оттенок для губ, остановившись на нежно-розовом. Тени тоже были не слишком яркие, тёплого коричневого цвета в уголках глаз для их визуального расширения.       И…       — А духи? — Нари, улыбнувшись отражению в зеркальце, снова бросила взгляд на Чонгука, а тот, растерявшись, посмотрел беспомощно на Тэхёна. Да, верно. Они не покупали духи.       — Сейчас, — Тэхён, не придумавший ничего лучше, притащил свою туалетную воду. У неё был не резкий запах, но аромат всё равно не очень подходил для девочки (так думал Тэхён). Чонгук, сделав вид, что так и надо, показал Нари, как правильно брызгаться туалетной водой, и, едва не перекрестившись, отпустил её в школу, выдохнув с облегчением.       Ну и челлендж ему придумали с утра пораньше.       — Очень симпатично получилось, — прокомментировал Тэхён, присев на постель.       — Хоть визажистом нанимайся, честное слово. Ладно, давай убирать это.       — Не-ет, — протягивает Тэхён лениво, улёгшись на свободном от кистей и прочих приблуд краешке кровати. — Я отдыхать.       — Рота, подъём! — Чонгук начинает несильно и в шутку колошматить Тэхёна по заднице и тот, простонав, отдирает себя от подушки, принимая участь.       Оказывается, убрать это можно было за три минуты. А ведь было ощущение, будто три часа пройдёт, прежде чем они с этим расправятся… зато Нари понравилось, это главное. И окружающим, оставалось надеяться, тоже всё понравится: мужская туалетная вода в том числе».       — Не по дням, а по часам растёт, честное слово, — вздыхает Чонгук, укладываясь поудобнее. — Ты завёл будильник?       — Да. Она скинула адрес, так что заберёшь её.       — Да-да, — смиряется Чонгук, и Тэхён, улыбнувшись, перелистывает страницу.       Да, пожалуй, дети быстро растут. Но всё ещё остаются детьми.