Когда звезда коснулась земли

— Может все-таки повернешься ко мне? — устало спросил Саймон, рассматривая напряженную спину девушки. Даже после ужасной ночи, она оставалась прекрасна как фарфоровая статуэтка, забытая на этом грязном полу. Разбитая балерина, чей оловянный солдатик оказался не меньшим обманщиком, чем Рафаэль. — Я убью его, — шепчет Изабель, словно мантру, повторяя эти слова снова и снова. Себастьян, наверняка, должен хотя бы начать икать. — Сбросишь с крыши? — Или скину что-нибудь тяжелое на него, — прерывается Изабель, наконец переворачиваясь на спину, чтобы Саймон мог увидеть мечтательное выражение на её лице. — Можно ещё отравить. Магнус может достать нужное зелье, — докидывает Саймон и это неожиданно превращается в игру. Почти час они перечисляют способы убийства Себастьяна Верлака, постепенно начиная смеяться на самых нелепых вариантах. — Я хочу заморозить его и поставить как статую на своей свадьбе. — И где ты собираешься достать столько льда? Или планируешь заманить его в портал до Антарктиды? — Тогда придется по-старинке. Кол в сердце, — со вздохом признает Изабель. -Ну, теоретически можно ещё сжечь его. И развеять прах над чашкой Камиллы. — Думаешь, её тоже отравить? — Для этого мне понадобится сообщник. Ты со мной? Саймон на секунду прикрывает глаза, пытаясь избавится от ощущения, что их дурачество перетекает в вопросы о чем-то большем. — Только если ты согласна смотреть «стартрек» каждый вечер, до второго метеорита. -Хм. А вот действительно достойное наказание для Себастьяна, — замечает Изабель, тихонько хихикая, — Но, мне нравится такой план. Они одновременно поворачиваются друг к другу лицом, и Саймон несмело протягивает руку вперед, переплетая их пальцы. — Тогда я с тобой, — серьезно обещает парень, уже понимая, что в следующем году пойдет на ринг даже без единого шанса победить другого бойца. Потому что лучше смерть, чем жизнь падшего, без возможности защитить своих близких. — А если все-таки будет новый метеорит? — Всегда. * * * Магнус присел возле Алека, не решаясь окликнуть парня. Со стороны казалось, что кто-то высосал из него жизнь — осунувшийся за одну ночь, еще больше побледневший, юноша смотрел в стену уже более часа. — Почему всё сложилось именно так? Неужели человечество не могло сохранить цивилизованный строй? Неужели конец света значит, что он закончился в душах самих людей? — прошептал Александр и Магнус прильнул к нему, обнимая. Он и сам приходил к этим выводам уже не раз, но глядя в обеспокоенное лицо Алека, не мог отыскать ответа. — Все, что я знаю про конец света, это то, что он не помеха для любви, ангел мой. Её мы находим и в темноте. Катастрофы обнажают души людей. И мы видим уже не глазами. Как говорил кто-то великий «зорко одно лишь сердце». -Кто-то? — Возможно, это говорил Великий Магнус Бейн, — усмехнулся маг, невесомо целуя юношу в висок. — Ты правда такой. Самый сильный из всех, кого я знаю. — Не надо, сладкий. Я предпочитаю горькую правду сладчайшей лжи, — вздохнул чародей, утягивая юношу за собой на подушку. — Но, я говорю правду. Ты пережил ад, и я только теперь понимаю, что подобное творилось повсюду. Мы предпочитали не замечать этого, пока проблема не коснулась нас самих. Мнили себя сильной половиной человечества, которая имеет права абсолютно на всё. Но, кто из нас сумел бы выстоять, пережив половину твоей боли? Магнус зажмурился, отметая прочь свои воспоминания, чтобы не вздрогнуть в объятиях своего мужчины. — Изабель сможет. В конце концов, это только на один год. К тому же, может снова случится ещё один конец света. — И что тогда? Человечество падет ещё глубже? Или мы вымрем как динозавры? — К нам спустятся остальные ангелы, — убежденно ответил Магнус. — Остальные? — Один у меня уже есть, — ласково прошептал маг, целуя юношу. Но, тот не ответил на поцелуй. — Ты ошибаешься, Магнус. Я — худший из демонов. Поэтому и оказался в Нью-Йорке.