Когда звезда коснулась земли

Америка всегда была гиблым местом, но апокалипсис сделал её поистине омерзительной. Алек знал точно — он прошел уже практически через всю страну и найти еду, для него и двух попутчиц, становилось сложнее с каждыми сутками. Первое время они делили найденные припасы на троих, порой разбирая сумки трупов предшествеников или грабя брошенные жилища, однако со временем это стало невозможным. Последней лепешки, явно сделанной наспех в кустарных условиях, едва хватало на одного, поэтому Изабель молча отдала её Мэдзи. Крохотная девочка не сразу взяла еду, глядя на остальных слезящимися глазами. Александр, несший её на своей спине, незаметно сглотнул слюну. — Может… — тихо спросил ребенок, но брат и сестра гордо помотали головами. В фальшивых уверениях не было нужды — девочка никогда бы им не поверила. Алек упорно шел вперед, бережно поддерживая малышку. Они молча двигались вперед по обледеневшей дороге, глядя как солнце опускается за горизонт. — Может … сходим погулять по берегу? — спросила Мэдзи, только чтобы что-то сказать. Юноша перевел взгляд на реку, к которой вел витой кованый мост. Изабель поморщилась, вспомнив как однажды пыталась шагнуть с такого, не выдержав новой реальности. — Конечно, — пообещал брат, кажется тоже лишь для того чтобы разбавить молчание. В конце концов, они расположились на ночь возле этого же моста. Изабель постелила пледы на парковые лавочки, от которых остались лишь неровные доски, большинство которых вырвали для уличных боев за ресурсы. Наверное, это было еще до того как появились общины. Мэдзи долго ворочалась, не в силах уснуть, и голодный Александр тоже не спал, слушая мерное дыхание сестры рядом. Он всегда завидовал способности Изабель мгновенно отключаться в любых условиях. В конце концов, юноша закрыл глаза и тут же раздался тихий шелест. Мэдзи поднялась с постели, медленно направляясь к реке. — Все-таки решила прогуляться? — уточнил он шепотом, незаметно для малышки поравнявшись с ней. Девочка вздрогнула и зябко передернула плечами, отчего кудряшки смешно подпрыгнули в воздухе. — Помнишь, мы нарисовали такие-же звезды? — спросила Мэдзи вместо ответа. Алек машинально перевел взгляд на небо, сравнивая яркие искры с их неуключей попыткой раскрасить потолок в комнате — Не забывай наши звезды, хорошо? Мэдзи грустно улыбнулась и пошла вперед, на лед, который уже начинал таять и ломаться под ногами, предвещая скорую весну. Алек не пытался предостеречь её. Пройдя с десяток шагов, Мэдзи услышала страшный треск и развернулась на пятках, окончательно разламывая тонкий лед под ногами. Она смотрела прямо в глаза Алеку и тот напрасно пытался уловить тень страха, укрывающую детское личико. Мэдзи выглядела безмятежной и довольной, как будто для своего удовольствия разлымывала тонкую корку льда в лужице. Она любила так делать прошлой зимой. Тяжело выдохнув, юноша неожиданно ярко ощутил как легкие наполняются морозным воздухом. Боль смешалась с облегчением, и Александр тихо пошел назад, уже пересчитывая сроки пути. Без Мэдзи они могут успеть до того как последние их запасы окончательно истощаться. Он и его сестра будут жить… только Иззи никогда уже не перестанет вздрагивать при виде кованного моста. Лучше будет сказать ей, что Мэдзи упала в воду случайно и он не успел добежать до реки вовремя.

***

Человека спасет любовь — так говорили авторы популярных до апокалипсиса романов. Психологи спорили с ними, утверждая, что это девиз созависимых отношений, которые ведут в никуда. Но, сейчас не осталось ни авторов, ни психологов. А если и есть сочинители, то их творения давно уже не выходят за пределы одной общины и почти все рассказывают о всаднике апокалипсиса. Тот ужасном дне, который на самом деле принес новый мир, а не обещанное уничтожение всего сущего. Впрочем, с греческого «апокалипсис» подобным образом и переводится — показать или обнаружить. Это то, что делают кризисы — показывают характер человека, его силу или слабость. Всю природу человеческой души. — Изабель так и не узнала правды? — Нет. И никогда не узнает, — резко ответил Алек, предостерегающе глядя на своего мужчину. Магнус перекатился на бок, встречаясь с ним глазами. — Я не скажу. В комнате повисло молчание, особенно тягостное из-за странного ощущения, что над ними витает призрак маленькой девочки, доборовольно отдавшей свою жизнь за тех, кого считала своей семьей. — Тебе не стоит винить себя. — Если бы я сказал ей вернуться — она бы послушала меня, Магнус. -Но, тогда погибли бы вы все. С этим Александр спорить не стал. Юноша молча лежал, переведя взгляд на деревянные балки под потолком. Такие же, как в его прошлой общине. Только одного штриха не хватало… -У тебя есть краски, Магнус? Врач не стал спрашивать, интуитивно понимая о чем идет речь. Он молча вышел из комнаты, направлясь к единственной художнице их общины — Клэри. Они с Саймоном уже расписали фургон, давно переставший ездить из-за отсутствия бензина, стены барака и городскую ратушу. Демон на ней смотрелся особенно гармонично. «Не забывай наши звезды»…. Магнус надеялся, что у Клэри найдется серебряная или золотая краска.