Когда на сердце светло, в темном подземелье блещут небеса

       Следующим утром Вэй Ин был полон энтузиазма и ощущал лёгкое предвкушение. Позавтракав и с помощью Лань Ванцзи приведя себя в благопристойный вид, юноша проводил супруга поцелуем, а сам устроился под магнолией, чтобы ознакомиться с книгой, которую ему посоветовал дядюшка во время последней встречи. Вернее, с одной из нескольких выбранных Лань Цижэнем книг. Выбор Вэй Усяня пал на житие Лань Аня. И не только из-за сравнительно небольшого объёма, но и из-за желания лучше понять орден Гусу Лань и его адептов, изучив жизнь основателя. В конце концов, он до сих пор не мог понять необходимость в трёх тысячах правил, которые всё равно никто не соблюдал. Даже глава ордена, который должен был подавать пример всем остальным, а сам и говорил во время трапезы, и позволял себе открыто проявлять эмоции, и обсуждал других за спиной, и пил уксус… и постоянно нарушал немало других запретов. А это уже говорило о многом… Увы, вовсе не в пользу искренности адептов Гусу Лань. «Разве всё это не попахивает лицемерием? — размышлял Вэй Усянь, обдумывая прочитанное. — Да, Хуань-гэ и Лань Чжань со мной честны, но… Если они не соблюдают правила собственного ордена, то что уж говорить о других? И зачем тогда нужно такое количество? Бессмыслица какая-то…». Впрочем, как юноша выяснил, изначально правил насчитывалось не больше пятидесяти: Лань Ань, хоть и был монахом, являлся вполне здравомыслящим человеком и не запрещал другим вести нормальную жизнь. Да, он был против убийств, обмана, нарушения норм приличий, распития алкоголя, супружеских измен… Но не запрещал ни проявление эмоций, ни громкий смех, ни многие другие абсолютно естественные для людей вещи. Все остальные правила добавлялись последующими поколениями, которые частенько не заботились о том, что многие правила повторялись или противоречили друг другу. Как например, правило девяносто восемь «В любой чрезвычайной ситуации глава ордена должен быть проинформирован незамедлительно» и правило двести сорок четыре «Запрещено тревожить главу ордена без его дозволения». Или явно устаревшее правило триста восемьдесят семь, запрещающее брать из библиотеки более одной книги за раз. Даже дядюшка нарушил его… А сколько правил было посвящено темпу ходьбы? Никак не меньше тридцати! И ещё штук двадцать акцентировали внимание на тоне голоса в учебном классе… Имелось даже правило о положении тела во время сна… Забавным было и то, что потомки Лань Аня предпочитали добавлять всё новые и новые, нелепые правила в список, а вот убирать оттуда ненужные никто не спешил. Хотя это-то как раз не было запрещено. Когда Вэй Ин начинал обдумывать всё это, у него шла кругом голова, а потому он дал себе зарок обсудить этот вопрос с Лань Сичэнем и поднять на ближайшем совете со Старейшинами, если представится возможность. Продолжив изучать жизнь основателя Гусу Лань, Вэй Усянь с интересом отметил, что именно благодаря Лань Аню лобная лента стала иметь сакральное значение, а также появилась красивая легенда о том, что все Лани однолюбы. Наверняка этому во многом способствовало правило, запрещающее супружеские измены, ведь трудно было поверить в то, что на протяжении веков все члены клана влюблялись лишь один раз и на всю жизнь… Из задумчивости юношу вывело негромкое приветствие Вэнь Нина, который явился в условленный час, чтобы сопроводить его на стрельбище. То находилось достаточно далеко от поля с горечавками, а потому молодые люди скрашивали путь беседой. Вэй Ин вновь расспрашивал приятеля о повседневной жизни его семьи, искренне интересуясь судьбой и бытом тех, кто имел несчастье состоять в родстве с орденом, который ныне все ненавидели. Он сознавал, что всеобщее осуждение из-за фамилии было в корне неверным, и не понимал, отчего многие люди были столь слепы и ограничены в суждениях. «Если бы я знал о проблеме… Будь у меня возможность… Поступил бы я как Хуань-гэ? Ему наверняка пришлось долго и упорно доказывать свою правоту Старейшинам. Ведь это… Такой удар по репутации ордена, — обдумывал ситуацию юноша. — Но… Я бы, ни на секунду не задумавшись, сделал бы также, ведь невинные не должны страдать…». — Значит, у тебя есть племянник? — поинтересовался Вэй Усянь, внимательно слушая своего спутника. Даже мысли, роящиеся в голове, не давали потерять нить разговора. — Д-да, А-Юань, — гордо улыбнулся Вэнь Нин, заметно оживившийся при упоминании малыша. — Он ж-живёт в Цайи в-вместе с бабушкой и остальными. — Ты часто навещаешь его? — спросил Вэй Ин, раздумывая о том, как много свободы здесь давали чужакам из бывшего вражеского ордена. — Обычно р-раз в н-неделю, — пожал плечами Вэнь Нин, не изменившись в лице. — Если у Цзе-цзе н-не в-возникает с-срочных дел, — со вздохом добавил он. Видимо, срочные дела у Вэнь Цин возникали регулярно, что, в общем-то, было неудивительно, с учётом возложенных на неё обязанностей. — Хотел бы и я познакомиться с А-Юанем, — хмыкнул Вэй Усянь, аккуратно прощупывая почву и границы собственной свободы. После вчерашнего разговора с Лань Сичэнем он уже понял, что оба его мужа являлись большими любителями пить уксус и могли запереть его на территории ордена без возможности побывать за его пределами. Но вряд ли позволили бы себе что-то подобное. — Если глава Лань п-позволит, — подтвердил его догадки Вэнь Нин, опустив смущённый взгляд. — Что ж… — задумчиво протянул Вэй Усянь. — Конечно, Хуань-гэ позволит, я же его муж, а не пленник! — рассмеялся он, не веря, что братья могли ему что-то запретить по-настоящему. Будь он женщиной, вероятно с прогулками без многочисленного сопровождения возникло бы немало проблем, но вопреки титулу «фужэнь» он всё же являлся мужчиной. Вряд ли кто-либо мог всерьёз опасаться за его «честь». Когда они пришли на стрельбище, оно пустовало. Помня о строгом распорядке в ордене, Вэй Ин знал, что младшие адепты в это время находились на теоретических занятиях в учебном павильоне, старшие оттачивали навыки владения мечом где-то неподалёку, а взрослые отдыхали после Ночных Охот или занимались выполнением назначенных им обязанностей. Он специально выбрал именно этот временной отрезок, дабы никому не мешать и не переживать, если его результат окажется ужасен. Пусть в разговоре с Вэнь Нином Вэй Усянь и бахвалился, заявив, что вновь станет лучшим стрелком, в глубине души он сомневался, что его тело могло столь быстро вспомнить прежние навыки. В конце концов, он не практиковался уже много месяцев. А без золотого ядра и постоянных тренировок рассчитывать на высокий результат не приходилось. И всё же внешне он предпочитал сохранять улыбку и весёлый настрой — не желал, чтобы спутник за него переживал и расстраивался. Внимательно наблюдая за Вэнь Нином, по его реакциям Вэй Усянь уже понял, что тот был слишком чувствительным и волновался из-за любой мелочи. Порой он волновался чересчур сильно. Быстро осмотревшись на поле и проверив мишени, юноша для начала выбрал ближайшую из них. Взяв в руки лук, предложенный спутником, Вэй Усянь некоторое время задумчиво рассматривал его, взвешивал в руке, проверял тетиву… и проделывал всё это инстинктивно, будто тело прекрасно знало, что и как требовалось делать. Проверить стрелы, выбрать одну из них, вскинуть лук, натянуть тетиву, прицелиться… Все эти действия он выполнял неосознанно, ориентируясь на смутные воспоминания о том, как следовало стрелять. Увы, первый выстрел оказался неудачным: стрела попала лишь в правый верхний угол мишени. — Ну… хоть не промахнулся, — легкомысленно бросил Вэй Ин, оглянувшись на улыбающегося Вэнь Нина. Весь следующий час они увлеченно провели, обстреливая мишени. Вэй Усянь упорно пытался попасть по каждой десять раз подряд, и пока не добивался поставленной цели, не переходил к следующей мишени. Вэнь Нин ему помогал, собирая стрелы и подавая их, иногда подсказывал лучшее положение для более удачного выстрела и подбадривал. И показывал технику стрельбы на собственном примере. Это занятие здорово отвлекало от лишних мыслей, заставляя целиком сосредоточиться на одной точке вдали. А потому Вэй Усянь, пытающийся в очередной раз прицелиться в четвёртую по сложности мишень, из установленных девяти, едва не подпрыгнул от страха, когда услышал чужой голос: — Вэй Ин! — позвал Лань Ванцзи. — Опаздывать запрещено. Резко выпущенная стрела угодила куда-то между мишенями, из-за чего юноша расстроено фыркнул. — О чем ты? — искренне удивился Вэй Усянь, отмечая едва заметно поджатые губы мужа и его суровый взгляд. Тот явно был чем-то недоволен, но, как и всегда, не спешил объясняться, тем самым, заставляя его слегка нервничать. — Время обеда, Вэй Ин опоздал, — холодно проговорил Лань Ванцзи, не удостоив смущенно замершего Вэнь Нина даже взглядом. — Ох, Лань Чжань! — виновато улыбнулся Вэй Усянь. — Прости-прости! Я совсем потерял счет времени, — он ухватил супруга под локоть и заглянул ему в глаза. — Сейчас мы всё уберем, и тогда я… — Нет, идём, — напряженно проговорил Лань Ванцзи, и потянул собеседника прочь от поля. Судя по всему, его мало волновало, как его поведение выглядело со стороны. И что оно явно не соответствовало образу благовоспитанного Ханьгуан-Цзюня, каковым его, вероятно, считали окружающие люди. — Лань Чжань! — возмутился Вэй Усянь, безуспешно пытаясь вырваться из чужой хватки. — Так нельзя! Я должен помочь Вэнь Нину! — воскликнул он, обернувшись на своего растерянного помощника. — Прости, я… — крикнул ему юноша, но оказался грубо прерван. — Нет, — отрезал Лань Ванцзи и повёл его дальше. — Лань Чжань, прекрати! — возмутился он, когда они отошли достаточно далеко от стрельбища. Вэй Ину наконец удалось высвободить руку из чужой хватки. Он замер, аккуратно растирая ноющее запястье. — Как ты можешь вести себя подобным образом с другими людьми? Наверняка ты оскорбил Вэнь Нина, ещё и не дал мне убрать учинённый мною же беспорядок… — отчитывал супруга он. — Как думаешь, сколько правил ты успел нарушить всего за пару минут, а, второй молодой господин Лань? — хмыкнул Вэй Усянь, недовольно глядя на собеседника. «Даже если я потерял счёт времени, Лань Чжань не имеет право обращаться с Вэнь Нином так грубо. Уж он-то точно ни в чём не виноват!», — мысленно негодовал он. На секунду опустив взгляд на собственную руку, чтобы рассмотреть оставленные на запястье следы, юноша утратил бдительность, а потому не смог вовремя уклониться в сторону, и оказался прижат к крепкому телу супруга, который беззастенчиво впился в его губы жестким собственническим поцелуем. Одним из тех, которыми Лань Ванцзи его одаривал после того, как видел в объятиях брата. Даже сквозь многочисленные слои их одеяний он чувствовал чужое желание. Совершенно неправильное и неуместное в сложившихся обстоятельствах. Ощущая острую нехватку воздуха, Вэй Усянь возмущенно застонал в поцелуй. Пришлось с силой укусить чужую губу, чтобы получить короткую передышку и оттолкнуть от себя супруга. — Да что с тобой не так?! — гневно выпалил Вэй Ин. Очень часто его забавляло то, как Лань Чжань пил уксус, но бывали моменты, как сейчас, когда подобное отношение его задевало. Будто он был глупой ветреной девицей, готовой упасть в объятия любого. Пусть он когда-то и смалодушничал, отказавшись делать выбор между братьями Лань и приняв тройственный союз, но столь резкая реакция без какого-либо повода не на шутку встревожила Вэй Усяня. И если подобные эмоциональные реакции рядом с Лань Сичэнем ещё можно было стерпеть, то беспричинный гнев в отношении ни в чём неповинных людей изрядно напрягал. Он нахмурился, ожидая хоть какого-то ответа от супруга, но спустя минуту молчания и напряженного обмена взглядами просто отвернулся и побежал в сторону дома, полностью игнорируя правила о подобающем темпе ходьбы. Вэй Ин не следил, последовал ли Лань Чжань за ним, просто молча летел по дорожкам, радуясь, что успел запомнить верный путь. Однако его организм, всё ещё недостаточно восстановившийся, явно не обрадовался столь резким нагрузкам, а потому уже на родном поле с горечавками он остановился, чуть склонившись и упершись руками в собственные колени, попытался отдышаться. Получалось плохо: сердце судорожно колотилось в груди, в ногах чувствовалось неприятное покалывание, голова немного кружилась, а перед глазами постепенно темнело. «Кажется, не стоило так перенапрягаться…», — тоскливо подумал Вэй Усянь, выпрямившись и, чуть пошатываясь, двинулся в сторону дома. Однако преодолеть последние метры оказалось гораздо труднее, чем пробежать путь от стрельбища до горечавкового поля: с трудом поднявшись на крыльцо, Вэй Ин почувствовал, что земля ушла у него из-под ног, а после потерял сознание…        Потихоньку придя в себя, Вэй Усянь начал различать голоса супругов, находящихся где-то неподалёку. Похоже, они уже давно спорили о произошедшем на тренировочном поле и не могли прийти к единому мнению. Поскольку братья сидели за ширмой, их лица невозможно было рассмотреть, поэтому оставалось лишь прислушиваться к интонациям и вдумываться в смысл произносимых слов. — Ванцзи, прекрати отчитывать нашего мужа из-за правил и его желания общаться с другими людьми, — устало проговорил Лань Сичэнь. Судя по короткому звуку льющейся воды, он налил себе чай. — Но Вэй Ин мой! — поспешно возразил Второй Нефрит и тут же исправился. — Наш… — И что ты хочешь сделать? Отобрать у него нефритовый жетон и запереть в доме, как наш отец поступил с матушкой? — с громким стуком пиала приземлилась на стол, но не разбилась. В голосе Лань Сичэня отчётливо слышалось лёгкое раздражение, так ему не свойственное. — Нет… — тихо выдохнул Лань Ванцзи. Снова что-то ударило по столу. — Это другое! — Другое ли? — хмыкнул Первый Нефрит. — Брат! — воскликнул Лань Чжань. — Не стоит пытаться вылепить из него другого человека, — усталость в голосе Лань Хуаня вновь перевесила все прошлые эмоции. Возможно, этот разговор происходил уже не впервые. — Но если он всё вспомнит или узнает правду от кого-то другого? — спросил Лань Ванцзи. Вэй Усянь нахмурился. Всё услышанное ему совершенно не нравилось, а потому он медленно встал, мимоходом отметив, что его успели раздеть до нижних одеяний и расплести ему волосы. Более не таясь, он, слегка пошатываясь, вышел из-за ширмы и мрачно взглянул на сидящих за столом братьев, которые мигом замолчали, едва услышали, что он проснулся. — Что именно я могу вспомнить? — сухо поинтересовался Вэй Усянь, скрестив руки на груди. Лань Ванцзи виновато опустил голову, но промолчал. То ли не находил слов, то ли не желал объясняться. Впрочем, юноша предположил, что оба варианта могли оказаться верны в одинаковой степени. — А-Ин, — вздохнул Лань Сичэнь, расстроено глядя на супруга. — Видишь ли, брат… — Повёл себя отвратительно! — мгновенно вспыхнул Вэй Ин, перебив мужа. — Так о чём я не должен знать? — вновь спросил он, не желая отвлекаться от важного разговора или проникнуться мягкими увещеваниями собеседника. Слишком легко было поддаться обаянию Лань Сичэня и растерять весь боевой настрой. — О том, сколь не сдержан может быть Лань Ванцзи, когда дело касается тебя, А-Ин, — с сожалением объяснил Лань Хуань, осторожно усадив возлюбленного за стол и аккуратно приобняв его за талию, чтобы поддержать. Вэй Усянь нахмурился, но послушно сел, потому что ощущал слабость во всём теле после своего импровизированного забега. — Это я уже понял, — хмыкнул он. — И, судя по всему, ему очень не нравится Вэнь Нин? — прямо спросил он. — Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи, не поднимая взгляда от своих сложенных на коленях рук. Его уши покраснели, выдавая смущение и стыд с головой. — Ясно, — коротко бросил Вэй Усянь, резко поднявшись на ноги. Из-за этого на краткий миг у него потемнело перед глазами, но он всё-таки смог сохранить равновесие. Оставаться рядом с супругами не хотелось. И юношу абсолютно не волновало, что на нём были лишь нижние одеяния. Ему требовалось немного побыть в одиночестве и обдумать ситуацию. Желательно вообще без присутствия посторонних. Однако Лань Ванцзи стремительно поднялся следом и попытался удержать его за руку: — Вэй Ин! — воскликнул он, впервые за последние несколько минут прямо посмотрев на мужа. Но заметив его злой взгляд отступил на шаг назад. Лань Сичэнь молча наблюдал за развернувшейся перед ним сценой и не пытался вмешаться или сгладить углы, как бывало обычно. — Второй молодой господин Лань, — холодно отчеканил Вэй Усянь, закатав рукав и отчётливо продемонстрировав яркие следы от чужих пальцев на правом запястье. На его теле было полно и других следов, но то были отпечатки страсти, а не унижения. — Тебе мало следов на моём теле? Хочешь пометить меня всего? — не сдерживая долго накапливаемую злость, закричал он. — Кто я по-твоему? Юноша из цветочного дома? Твой личный раб? Как смеешь ты вести себя так, будто я бессловесная вещь, не имеющая собственной воли?! Думаешь, если твоё положение в обществе выше моего, то я покорно стерплю? — крик плавно перешёл в рассерженное шипение. С момента пробуждения несколько недель назад Вэй Ин искренне пытался принять ситуацию, в которой оказался, старался получше узнать своих супругов и примириться с их достоинствами и недостатками, стремился отыскать в своём сердце любовь к ним. И ведь почти получилось! Вэй Усяню было по-настоящему хорошо с обоими братьями Лань, как на ложе, так и за его пределами. Ему нравилось проводить с ними время. Он даже смирился с замкнутостью и молчаливостью Лань Ванцзи, но… подобные вспышки гнева по настоящему пугали. «Что если в следующий раз он навредит Вэнь Нину или тому, с кем я буду общаться? Что если окончательно утратит контроль над собой? Что если запрёт меня тут, как и говорил Хуань-гэ? Не зря же дом окружен барьером…», — именно такие невесёлые мысли крутились в голове Вэй Усяня, пока он пытался отдышаться после своей гневной тирады. — Посчитай, сколько правил ты нарушил сегодня и подумай, как будешь извиняться перед Вэнь Нином! — бросил он напоследок, после чего, так и не одевшись, без обуви, выскочил из дома. Вэй Ин хотел отправиться на кроличью поляну, чтобы приласкать пушистые комочки и отвести душу, однако врезался в барьер и с тихим вскриком осел на землю. Без нефритового жетона, оставшегося в доме, он был не в состоянии даже уйти туда, куда считал нужным. Однако возвращаться в дом он точно не собирался, поэтому просто вытянулся на земле и устремил задумчивый взгляд в небо. Неизвестно, сколько он так пролежал: в какой-то момент Вэй Усянь задремал, буквально на секунду прикрыл глаза, а уже в следующее мгновение его накрыла чья-то тень. — А-Ин, ты простудишься, — мягко пожурил его Лань Хуань. — И тогда лекарь Вэнь убьёт нас обоих… — Странно, что вы её до сих пор не вызвали, — хмыкнул Вэй Усянь, поднявшись и позволив накинуть себе на плечи верхнюю накидку супруга. Братья не раз демонстрировали, сколь сильно переживали о его здоровье, поэтому отсутствие целительницы рядом удивляло. — Она уже осмотрела тебя, пока ты был без сознания, и велела больше так не перенапрягаться, — спокойно сообщил Лань Сичэнь и аккуратно потянул его в сторону дома, осторожно поддерживая за талию. — Тебе стоит поесть и принять лекарства, — заметив, как супруг замер на крыльце, глава Лань тяжело вздохнул. — Я отослал Ванцзи на Ночную Охоту. В ближайшие три дня его не будет на территории ордена. — Зачем? — удивился Вэй Усянь, усевшись за стол и закутавшись в чужую накидку. Лишь оказавшись в помещении, он осознал, что продрог, ведь осень уже вступала в свои права. А в горах Гусу холодало быстро. На столе стоял новый короб с едой, к которому он тут же потянулся из-за громко урчащего живота. — Ему надлежит подумать о своём поведении, — пояснил Лань Сичэнь, присев рядом и начав заваривать привычный жасминовый чай. — А тебе немного остыть. — Мне? Остыть? — тут же вновь вспыхнул Вэй Усянь, чуть не выронив чашу с супом. — Разве это я повёл себя грубо в отношении постороннего человека без причины, а после едва не взял своего мужа силой прямо в траве, посреди улицы? А? — А-Ин, — глава Лань осторожно обнял его, будто боялся тоже оказаться отвергнутым и, не встретив сопротивления, мягко поцеловал в висок. — Ванцзи был не прав и уже несёт за это наказание. Да-да, быть вдали от тебя для него настоящая пытка… — О, небожители! — вздохнул Вэй Усянь, отставив суп в сторону, чтобы случайно не расплескать его. Голод отступил на второй план. — Я пытаюсь! Видит небо, действительно пытаюсь понять его! — воскликнул он, прижавшись к супругу в поисках поддержки. — Но это так непросто… А подобные поступки… — юноша не договорил, не найдя нужных слов, а потому просто уткнулся лицом в чужую шею. — А-Ин, Ванцзи по-настоящему тебя любит, — постарался успокоить мужа Лань Сичэнь, нежно поглаживая его по спине. — Но он ещё так молод… До встречи с тобой он привык жить в оковах из правил, а потому пока не научился толком выражать эмоции… А ведь прежде Вэй Ин ни разу не задумался о чувствах братьев Лань. Он страдал из-за невозможности вспомнить себя, в то время как его заботливые мужья… Каково им было не находить и тени узнавания в его глазах? Осторожничать, боясь напугать? Тратить массу времени и множество усилий, чтобы заново ввести его в повседневную жизнь ордена с максимальным комфортом? Как долго Лань Чжань игнорировал свои обязанности заклинателя, проводя с ним день за днём и трепетно ухаживая за ним? Как часто беспокойство за него мучило Лань Хуаня, мешая нормально спать и заниматься делами ордена? Вэй Усяню ведь не раз говорили, что с ним приключилось несчастье вскоре после свадьбы. Каково было супругам потерять его чересчур быстро, не насладившись в полной мере их общим счастьем? Как они жили все эти месяцы? «Неудивительно, что они столь пристально следят за мной и постоянно пьют уксус, — сокрушенно думал Вэй Ин. — Им просто страшно снова меня потерять… Я заставил их пережить столько боли, хотя должен заботиться о них…». — Хуань-гэ, а Лань Чжань правда мог бы запереть меня здесь? — тихо просил Вэй Усянь, когда они уже перебрались в постель и готовились ко сну. После всего случившегося ни у одного из них не нашлось ни сил для супружеской близости, ни желания. Они просто лежали рядом, обнявшись, наслаждались теплом друг друга. — Боюсь, что да, — с тоской проговорил Лань Сичэнь, крепче сжав чужое тело в объятиях. — Если бы он вообще решил признаться тебе в своих чувствах. Подозреваю, что не открой я тебе своё сердце, Ванцзи наблюдал бы за тобой издалека, молча сгорая от своей любви и нереализованных желаний ещё с десяток лет… — Хм… — сонно отозвался Вэй Усянь. — Выходит, он бы скорее дождался моей смерти, чем предложил заключить брачный союз… — Ванцзи только кажется смелым, уверенным в себе и непоколебимым, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Но не волнуйся, А-Ин, я больше не позволю ему тебя обидеть… — пообещал он. — Я счастлив, что ты у меня есть, Хуань-гэ, — не смог сдержаться от ответной улыбки Вэй Усянь, когда ощутил нежный поцелуй в щёку, после чего почти мгновенно провалился в сон.        Следующим утром Вэй Ин проснулся вместе с Лань Сичэнем. Привычно нежиться в постели не хотелось. Вэй Усянь ощущал себя бодрым и отдохнувшим, то ли из-за того, что мужья не утомили его прошлым вечером, то ли из-за того, что он и так проспал дольше обычного, а потому решил нарушить уже устоявшееся расписание. Супруги неторопливо собирались, обсуждая свои планы на грядущий день. Они вместе позавтракали: расторопные слуги заранее подготовили воду для омовения и принесли еду. Ежедневно они проделывали это настолько бесшумно, что Вэй Усянь никогда не замечал их присутствие в доме по утрам, но отчётливо видел результаты их трудов. И всякий раз удивляло, насколько строгую подготовку они проходили. После завтрака Лань Сичэнь нежно поцеловал возлюбленного и оставил дожидаться Вэнь Нина, которого ранее вызвал с помощью бабочки-вестницы. Благо, долго ждать не пришлось: помощник явился, приветливо улыбаясь, будто и не было вчерашней безобразной сцены на стрельбище. Однако не смотря на чужой добродушный вид, Вэй Усянь счел необходимым извиниться за поведение Лань Ванцзи. — Прости, мой муж иногда… перегибает палку… — вздохнул Вэй Ин и попытался низко поклониться, но испуганный Вэнь Нин быстро остановил его, удержав за локти. — Н-не с-стоит, Лань-фужэнь, — поспешил заверить он, от волнения заикаясь ещё сильнее, чем обычно. — В-вы н-ни в ч-чём н-не в-виноваты. Я з-знаю, ч-что в-второй м-молодой господин Лань н-не испытывает т-тёплых ч-чувств ко мне или м-моей с-семье, но… Это н-не имеет н-никакого з-значения, п-пока в-все они в-в безопасности, — заявил Вэнь Нин, явно чувствуя себя неловко из-за поведения собеседника. — И п-пока у в-вас в-всё в-в п-порядке, — добавил он, забавно покраснев. Подобная реакция по непонятным причинам вызывала нечто среднее между удивлением и умилением, что оказалось довольно неловко, поэтому Вэй Усянь поспешил сменить тему и отправиться на стрельбище. Он опять так увлёкся тренировкой, что снова потерял счет времени и не обратил внимание на младших учеников, которые пришли на урок и с интересом следили за его выстрелами, негромко переговариваясь. Вэнь Нин коротко поглядывал на них, но, понимая, что адепты нисколько не мешали его господину сосредоточиться на мишени, он не спешил делать им замечания или напоминать о подобающем поведении. Лишь появление Лань Цижэня заставило детей прекратить нарушать правила и спешно приступить к собственному уроку. Как раз в этот момент Вэй Усянь закончил опустошать очередной колчан и обернулся к Вэнь Нину, чтобы попросить новые стрелы, но, заметив родственника, широко улыбнулся. — Здравствуйте, дядюшка! — поклонился юноша, пытаясь скрыть удивление на лице. Прежде Лань Цижэнь не искал с ним встречи, теперь же пришёл сам. Видимо, желал что-то обсудить. — Доброе утро, Усянь, — поприветствовал его дядя и кивнул Вэнь Нину. Тот мгновенно склонился в поклоне и отошёл на пару шагов, не желая мешать разговору. — Не хочешь немного прогуляться? — Конечно, дядюшка, — быстро согласился Вэй Ин, прекрасно понимая, что это было вовсе не предложение. Впрочем, у него не было никакого желания спорить или сопротивляться. Наоборот, его очень интересовала причина нежданной встречи. Лань Цижэнь неторопливо повёл юношу в сторону основных построек ордена, включавших в себя учебные классы, столовую и различные залы для совещаний. Оглянувшись в сторону поля, Вэй Ин обнаружил, что Вэнь Нин следовал за ним на расстоянии десяти шагов. Видимо, Лань Сичэнь поручил помощнику приглядывать за ним, когда никто из супругов не мог уделить Вэй Усяню внимание. Из-за этого не хотелось спорить и пререкаться: в конце концов, Вэнь Нин оказался приятным человеком, да ещё и старым знакомым. К тому же, Вэй Ин наконец начал лучше понимать обоих братьев, которые пытались компенсировать все те месяцы, что он провёл в беспамятстве. — Ванцзи вчера тебя обидел? — прямо поинтересовался Лань Цижэнь, коротко оглянувшись по сторонам и убедившись, что вокруг не было никого из адептов или слуг. Видимо, Сичэнь поделился с ним произошедшим, чтобы объяснить отсутствие младшего брата. — Не только меня, — пожал плечами Вэй Усянь. Раз дядя уже знал о конфликте, то не стоило пытаться скрыть детали. Да и ложь была запрещена. «Он мог и Вэнь Нина допросить», — предположил юноша, а потому не видел смысла отрицать очевидное. — К сожалению, Ванцзи слишком сильно похож на своего отца, — вздохнул Лань Цижэнь, погладив собственную бородку. — Он считает тебя своим, и ему трудно примириться с мыслью, что ты можешь уделять внимание не только ему и Сичэню… — заметил дядя, коротко глянув на собеседника, чтобы оценить его реакцию. — Мне тоже трудно примириться с мыслью, что он пытается ограничить мою свободу, — буркнул Вэй Ин, скрестив руки на груди. — Ты очень похож на свою мать, — внезапно улыбнулся Лань Цижэнь, снова одарив его внимательным взглядом. — Как и ты, прежде всего она ценила свою свободу и хотела сама распоряжаться своей жизнью, — проговорил он, остановившись и подняв голову к небу, будто видел что-то особенное в узоре плывущих облаков. При этом на его лице отразилось настолько странное чувство, что Вэй Ин не смог дать ему определение. То ли светлая ностальгия, то ли грусть, то ли тоска, то ли лёгкое раздражение. — Ты вылитая копия Цансэ, Усянь.