Чернильные лепестки

Оглядываясь назад, Эндрю, вероятно, следовало выпить пару стаканчиков, прежде чем приходить сюда. Его сердце бешено стучало в грудной клетке, и чем ближе часы в кофейне с изображением совы подходили к шести вечера, тем больше ему казалось, что он вот-вот вылезет из собственной кожи. 17:46 Эндрю снова проверил свой телефон, полностью ожидая, что Нил отступит и убежит. Нил, которого знал Эндрю, никогда бы не сделал ничего подобного с незнакомцем, с которым он познакомился в интернете. Но это был не тот Нил. Это был Стефан, и Эндрю понятия не имел, кто этот человек. Теперь уже нет. 17:49 Эндрю возился с палочкой для кофе и смотрел на входную дверь, словно это могло заставить Нила появиться как по волшебству. В глубине души он задавался вопросом, сможет ли он выдержать, если Нил посмотрит на него и не узнает. Неужели он действительно не помнит последние годы своей жизни? Эндрю был почти уверен, что так оно и есть, но что-то еще гложило его. Что-то, что посеяло семя сомнения. Он не думал, что сможет пережить это, если Нил просто притворяется, что ничего не помнит. Нил никогда не был хорошим лжецом, по крайней мере, когда речь шла об Эндрю. Ему хотелось верить, что он распознает признаки, если Нил лжет. 17:53 Входная дверь открылась, и внутрь проскользнула знакомая стройная фигура. То же облако кудрей цвета корицы. Те же арктические голубые глаза, оглядывающие все вокруг, пока не остановились на Эндрю. Уголок рта Нила слегка дернулся, когда он направился к столику Эндрю, а Эндрю… Весь его мир сузился до Нила. Все остальное размылось, и он туннельным зрением смотрел, как Нил идет к нему. — П-привет. Привет. Я ммм… Хей. Лицо Нила покраснело. В порыве геркулесовой силы Эндрю собрал свой мозг воедино и заставил свой рот работать. — Все еще волнуешься? Это всего лишь кофе, — сказал Эндрю, подавляя маленький укол, который пронзил его желудок от этой лжи. Это никогда не может быть просто кофе. Эндрю мечтал об этом лице, жаждал снова посмотреть на него, прикоснуться к нему, все его существо жаждало оказаться рядом с Нилом хотя бы на несколько минут в течение многих лет. Теперь он был здесь, и Эндрю не знал, что с собой делать. Все, что он знал, это то, что он ничего не говорил, чтобы отпугнуть Нила. Не сейчас, когда он только что вернул его в свою жизнь. Нил улыбнулся и сел за стол. — Я знаю. Просто… Я же говорил тебе, я так не делаю. — Тогда используй меня для тренировок, — сказал Эндрю. — Я… люди этим занимаются? Растерянное выражение лица Нила было слишком привычным, домашнем. Он выглядел точно так же. Возможно, его лицо немного изменилось с новыми грубыми чертами, но его выражение было таким же, как несколько лет назад, когда Эндрю сказал Нилу, что он не против отсосать у него. Эндрю только хмыкнул. — Это грубо. Я не хочу на тебе тренироваться, большое спасибо. Я не заинтересован в знакомстве с кем-то еще. Чертов Нил.

~~~

Стефан сидел напротив Эндрю, держа чашку кофе, которую он заказал, слишком крепко. Объективно, он знал, что все должно было пойти по-другому. Стефан не был гребаным идиотом, он посмотрел достаточно фильмов, чтобы знать основы знакомства. Кроме того, Кевин и Жан потратили два часа на то, чтобы дать ему краткий курс о свиданиях, что само по себе было новой категорией ада. — Пялишься, — сказал Эндрю и поднял глаза от своей чашки, и это… Стефан понятия не имел, что делать с чувством, которое оживало в его груди всякий раз, когда взгляд Эндрю останавливался на нем. — Прости. За это… Я не очень хорош в этом. Мои друзья прочитали мне лекцию о том, что я должен делать. Что было невежливо, между прочим, я не ребенок. А потом… — Стефан остановился, слишком отвлеченный подергиванием уголка рта Эндрю. — Я не понимаю, как это может быть смешно. — Ты хочешь убраться отсюда? — сказал Эндрю и наклонился. Опять же, Стефан не был идиотом. Даже он знал, что это значит. По шее поползло тепло, сердцебиение участилось, и непоколебимый взгляд Эндрю ничуть этому не способствовал. — Я… я не собираюсь с тобой переспать. Мы просто встретились. Что ты… — Это не то, о чем я просил. — То, что я не хожу на свидания, не значит, что я тупой. Это намёк. Эндрю закатил глаза. — Это не намёк. Ничего не подразумевалось. Я спрашиваю, хочешь ли ты убраться отсюда и пойти куда-нибудь еще. — И это все? Мы не обязаны… ну, ты понимаешь. Наверное, это было не то, что нужно было сказать, потому что если бы взгляды могли убивать, то взгляды Эндрю точно мог бы убить человека. Возможно, Стефана. — Нам ничего не нужно. Я поясню, потому что, очевидно, тебе нужно, чтобы тебе все объяснили. Если я захочу что-то сделать, я спрошу. И ты не будешь врать мне, если будет отказ. Скажи, что ты понял. Стефан сглотнул. Он знал, что лучше не верить людям так легко, но каждая фибра его тела говорила ему, что Эндрю не лжет. Что он никогда не солжет ему. — Я понял, — сказал Стефан. — Итак. Ты хочешь убраться отсюда? — Да. Эндрю не стал терять времени. Он схватил свой телефон и направился к двери, по пути кончиками пальцев слегка коснувшись плеча Стефана. Это был намеренный жест, и все же Стефан не отпрянул от прикосновения. Он не хотел избегать его. Он хотел, чтобы Эндрю сделал это снова. Он хотел, чтобы Эндрю прикасался к нему чаще. Снаружи Стефан уставился на машину Эндрю. Она была графитово-серого цвета, все гладкие линии и черная кожа, и знакомое кольцо гудело в его мозгу. Он не мог перестать думать, что машина должна быть черной. — Это твоя машина? — Я угоняю ее, — сказал Эндрю и сел на водительское сиденье. Стефан несколько раз моргнул, пытаясь выбросить из головы образ черной машины, точно такой же, как эта. Что, черт возьми, с ним было не так? Пассажирское окно опустилось. — Ты садишься? — Да. Линии салона казались слишком знакомыми. Стефан никогда не сидел в такой машине, по крайней мере, он не помнил. Возможно, он ездил в такой в те пропавшие годы, и его мозг пытался воскресить воспоминания. Он медленно провел пальцем по приборной панели со стороны пассажира, чувствуя на себе тяжелый взгляд Эндрю. — Тебе нравится машина? — спросил Эндрю и выехал с парковки. Стефан кивнул. Он никак не мог объяснить, что это не имеет никакого отношения к тому, что ему нравится машина. Она просто казалась знакомой. Безопасной. Как фотография Эндрю. Как все, что связано с Эндрю. Стефан не мог взять это в толк. — Хорошая машина. — Да. — Была бы еще лучше в черном цвете. Нога Эндрю сошла с педали газа, когда он снова посмотрел на Стефана. — Что? — сказал Стефан. — Почему черный? — Я не знаю. Это просто… кажется правильным. Стефан взглянул на Эндрю как раз вовремя, чтобы увидеть, как его рука сжалась вокруг руля, а костяшки пальцев побелели. Серьезно, он обиделся, что Стефан оскорбил его машину или что-то в этом роде? Это не считалось оскорблением. Поездка была короткой, и Эндрю все время молчал, от чего у Стефана только неприятно скрутило живот. Когда они припарковались на маленькой улочке, Эндрю откинулся на сиденье и на секунду закрыл глаза. Стефан был слишком сосредоточен на наблюдении за тем, как его адамово яблоко неустойчиво покачивается, чтобы спросить его, что случилось. Он никогда не мог прочитать этого человека. — Это тату-салон, в котором я работаю. Хочешь осмотреться? Стефан колебался. — Там нет никого, с кем бы тебе пришлось разговаривать. Будем только ты и я. Ты можешь осмотреться. Я покажу тебе свои проекты, если захочешь. — Хорошо. Да. — Точно да? — Я сказал, что скажу тебе, если не захочу что-то делать. Эндрю кивнул, вышел из машины и захлопнул за собой дверь с силой, слишком большой для человека, который не был зол. Стефан все еще не мог понять, был ли Эндрю все время таким угрюмым или действительно что-то было не так, но интуиция подсказывала ему, что последнее. Он последовал за Эндрю, и как только они вошли в тату-салон, Стефан бросил все свои предостережения на ветер и забыл, как держать рот на замке. — Ты злишься, потому что я сказал, что твоя машина будет лучше черной? Потому что это очень глупая причина, чтобы злиться на своего спутника, — сказал Стефан. Эндрю не остановился. Он отпер другую дверь и завел Стефана внутрь, включив свет. — Это то, что твои друзья говорили тебе во время лекции о свиданиях? — Ты можешь просто сказать мне. — Я не злюсь. — Тогда почему ты так… — Стефан остановился, вздохнул и пересчитал ситуацию. Может быть, Эндрю взглянул на него и решил, что на самом деле он ему не нравится. Может быть, он просто хотел избавиться от него, и что может быть лучше, чем раздражать Стефана, чтобы он ушел сам? — Ты хочешь, чтобы я ушел? Эндрю мгновенно обернулся, его лицо стало розовым, а глаза расширились. — Ты этого хочешь? — Не отвечай на мой вопрос другим вопросом. — Зачем мне приводить тебя сюда, если я хочу, чтобы ты ушел? — Я не знаю! — Стефан вскинул руки вверх. — Ты выглядишь взбешенным, и я не знаю, что… Просто… скажи мне. Эндрю шагнул ближе и поймал его подбородок между пальцами. Дрожь пробежала по позвоночнику Стефана. — Я не злюсь, Нил. Стефан нахмурился. — Н-нил? Эндрю отступил назад, как будто Стефан дал ему пощечину. Он провел рукой по лицу и отвернулся, бормоча: — Я не могу этого сделать. — Эндрю. Никакой реакции. Затем его осенило. Эндрю сказал, что Стефан кого-то ему напоминает. Был ли это тот человек, которого имел в виду Эндрю? — Это тот человек, которого я тебе напоминаю? Нил? Эндрю остановился, наклонил голову и надолго задумался, прежде чем повернуться и посмотреть на Стефана. На его лице появилось страдальческое выражение, а глаза потемнели и стали почти красными. Он шел обратно к Стефану, один нерешительный шаг за другим, пока не встал перед ним, и его пальцы снова нашли его подбородок. Встряхнул. — Он мертв? — спросил Стефан. У него было чувство, что кто бы ни был тот человек, призрак которого Эндрю видел в нем, его больше нет на этой земле. — Нет, — сказал Эндрю, его голос был низким и немного дрожащим. — Бывший парень, значит? Эндрю страдальчески рассмеялся. Горько. — Ты действительно не помнишь, да? Стефан напрягся. Его сердце колотилось со скоростью тысяча миль в час. Большой палец Эндрю потерся о его скулу, прямо над шрамом. Первоначальный укол горячего удовольствия быстро сменился страхом. Что, если Эндрю был одним из людей Натана? Что, если он нашел Стефана и пришел, чтобы заставить его заплатить за ту роль, которую он сыграл в смерти Натана? — Это из-за Натана? — Стефан изо всех сил старался дышать ровно. Взгляд Эндрю стал еще темнее. Убийственным. И все же Стефану хотелось уткнуться лицом в ладонь, которая все еще прижималась к его щеке.

~~~

Эндрю не мог дышать. Он не мог мыслить здраво, и все его тело, казалось, саботировало его. Объективно он знал, что самое худшее, что он мог сделать, это рассказать Нилу правду, но связь между его мозгом и ртом прервалась в ту секунду, когда он положил руку на лицо Нила. Он обхватил его щеку и наклонился чуть ближе, его рот был в дюймах от рта Нила, но Нил не отпрянул. Он также не пытался оттолкнуть Эндрю. Нил издал дрожащий вздох и ухватился за край стойки администратора, где Эндрю поддерживал его. Эндрю прижал мизинец к шее Нила, ощущая бешеный пульс. — Дело не в Натане. Нил сглотнул, но не отвел взгляд от лица Эндрю. — Тебя звали Натаниэль. Потом у тебя было еще 20 имен, а потом ты стал Нилом Джостеном. Ты учился в колледже в Атланте. Изучал математику. Потом ты переехал на машине мост и погиб. Это было три с половиной года назад. Нил тяжело сглотнул. — Ты лжешь. Ну, по крайней мере, его проблемы с доверием остались прежними. — Я никогда не был лгуном, Нил. — Это не мое имя. — Было. Какое-то время. Это было имя, которое ты хотел сохранить. — Я тебе не верю. Эндрю отпустил лицо Нила. — Я сделал татуировку на твоей бедренной кости. — Нет. Я бы не… Я бы никогда не позволил никому сделать это. Если бы ты действительно знал меня, ты бы знал это. Ты бы знал, что я не… — Нил оттолкнул Эндрю и закрыл рот рукой. — Не позволил бы что? Быть кому-то так близко? Остаться? — Я бы не оставался на одном месте слишком долго. Не раньше, чем я пришёл сюда. Эндрю хватило его глупости на три жизни. Он обхватил лицо Нила и наклонился к нему. — Ты остался. Ты остался со мной. Нил дрожал. Он оттолкнул Эндрю и бросился к выходу, не оборачиваясь. Эндрю побежал бы за ним, но сейчас оставшиеся крупицы его разума говорили ему, что это бессмысленно. Он не мог заставить Нила остаться. Не мог заставить его поверить ему. Да и не хотел. Он хотел, чтобы Нил вернулся к нему сам. Поэтому он знал, что единственное, что он может сделать, это подождать и посмотреть, вспомнит ли Нил, решит ли он довериться Эндрю еще раз, как он сделал это еще в колледже. А пока… А до тех пор он планировал утопить себя в виски.

~~~

Стефан яростно стучал в дверь Кевина. Он вспотел от бега, его трясло, а голова была как в тумане. Глаза Кевина расширились, когда он увидел, в каком состоянии находится Стефан. — Эй, все в порядке, дыши. Что случилось? Давай. Заходи внутрь. Что происходит? — Эндрю. Он… — Стефан наклонил голову и прижал ее к груди Кевина, задушив всхлип в его рубашке. — Он причинил тебе боль? Что случилось? — Он сказал, что знал меня. Раньше. Кевин напрягся. — С… тех пор, когда… Натан? Стефан покачал головой. — С тех пор, как я переехал сюда. Время, которое я не помню. Он сказал, что знает меня, Кев! — Подожди, подожди. Он сказал, откуда он тебя знает? Где ты был? Что-нибудь? — Он ясно дал понять, что мы… что он и я… — Стефан сглотнул. Это не имело смысла. Он никогда бы не сделал этого, пока скрывался. Каждая личность была тщательно разработана, чтобы продержаться определенное время. Не было никакого смысла в том, чтобы Стефан пошел в колледж. Что бы он вообще делал с дипломом от имени того, кем планировал стать на несколько лет, а потом бросить? И он точно знал, что никогда бы не остался. Ни за что на свете. Ни ради… чего бы Эндрю ни подразумевал, что они оба были. Особенно не ради этого. — Он так сказал? — сказал Кевин, тихо и мягко. Стефан кивнул. — Хорошо. Давай присядем. Я принесу тебе воды. Стефан наблюдал, как Кевин взял телефон с тумбочки и набрал кому-то номер по дороге на кухню. Если Эндрю солгал, если он действительно был связан с Натаном, то Стефану конец. Его новая идеально выстроенная жизнь развалится на куски, и ему придется снова бежать. Но если он не солгал, то… Этот сценарий пугал Стефана еще больше.

*

Прошло шесть дней с тех пор, как Стефан покинул студию Эндрю. Эндрю не беспокоил его, не настаивал на том, чтобы Стефан поговорил с ним, вообще не делал ничего, чтобы оказать на него давление. Это было хорошо. Но это также дало Стефану слишком много времени, чтобы обдумать все возможные варианты. Это давало ему пространство, и когда Стефан не находился в режиме борьбы или бегства, его разум придумывал все эти варианты правды, и в итоге он понятия не имел, какой из них был реальностью. Только Эндрю мог сказать ему об этом. Сны стали более настойчивыми, более яркими. Каждая деталь, которая раньше была размытым видением сквозь туманное стекло, теперь была в полном фокусе. Одной ночью Стефан и Эндрю были на крыше, целовались и обнимались. В другую ночь Стефан ехал в черном Мазерати, делая руками взмахи на ветру через открытое окно. Но другие сны… Сны, в которых Эндрю шептал ему на ухо имя Нила и разрывал его на части, были невыносимы. От этих снов Стефан просыпался весь в поту и с желанием, чтобы к нему прикоснулись, чего он принципиально не хотел. Он не хотел, чтобы на нем были чьи-то руки. Кроме рук Эндрю, очевидно. Он видел, как кончики пальцев Эндрю проводят по его груди, медленно, нежно, покрывая каждый шрам, а затем его рот тоже повторяет этот путь. Он видел, как Эндрю рисует татуировку на его бедре, чередуя рисунок и поцелуи, пока он не превратился в расплавленное, стонущее месиво под его ладонями. Он видел все это в таких кристально чистых деталях, что мог поклясться, что это было на самом деле, а не просто сон. Этим утром Стефан проснулся от одного из таких снов. Только на этот раз он был тем, кто разбирал Эндрю на части. Он прижимал Эндрю одной рукой к груди, а другой подпирал его голову, и Эндрю был великолепен, так чертовски прекрасен, что на него было больно смотреть. — Ты такой красивый, — сказал Стефан и поцеловал его в челюсть. — Такой чертовски красивый. Затем он поцелуями спустился ниже и лизнул член Эндрю, наслаждаясь дрожью во всем теле, которую это вызвало. Он чувствовал себя новым и уязвимым, всепоглощающий жар и восхитительное удовольствие волнами накатывали на Стефана, когда он брал Эндрю в рот и извлекал из него тихие стоны просто своим ртом. Эндрю кончил ему в рот — это было совсем не то, что он ожидал почувствовать. Это было не просто ощущение и вкус. Это была маленькая искра удовлетворения, которая ярко горела в груди Стефана, тепло и покалывающее удовлетворение от наблюдения за тяжелым взглядом Эндрю. Лицо Эндрю раскраснелось, губы слегка приоткрылись, делая быстрый вдох. Его волосы были в беспорядке, а бедра дрожали. Стефан сделал это. Он заставлял Эндрю чувствовать себя так, и это было отдельной категорией удовольствия. Эндрю поднял Стефана и прижал его к своей груди. Сердцебиение Эндрю было тем звуком, под который Стефан хотел бы засыпать до конца своих дней. К теплому ощущению в его груди прилагалось слово, и Стефан знал, что это такое. Он просто был слишком напуган, чтобы произнести его. Даже во сне он знал, что это так. Пальцы Эндрю играли с его волосами и рисовали круги на обнаженной спине Стефана, и Стефан знал, чего он хочет. Впервые в жизни он знал, что хочет остаться. — Дрю, — сказал он, не поднимая глаз. Если Эндрю скажет «нет», то Стефан не хотел видеть выражение его лица, когда он это скажет. — Ммм… — Я не хочу никуда идти. Я хочу остаться. Хочу остаться с тобой. Эндрю медленно вдохнул. — Тогда оставайся, — сказал он и поцеловал Стефана в волосы. — Ты действительно хочешь этого? — Ты такой глупый. Эндрю обхватил его рукой и немного теснее прижал к своей груди. Стефан не мог успокоить свое колотящееся сердце. Границы между сном и реальностью начали сливаться, и он уже не мог определить, что реально. Он знал только одно: все, что он видел в этих снах, было похоже на то, что он прожил. Это была его жизнь, и он каким-то образом потерял ее. Теперь Стефан хотел ее вернуть. Если все это было реальностью, то он хотел вернуть Нила. Он взял ключи от машины Кевина и бумажку с адресом Эндрю, которую Кевин дал ему четыре дня назад, и поехал на место, не имея четкого представления о том, что он скажет Эндрю, когда приедет. Когда Эндрю открыл дверь, сердце Стефана слегка подпрыгнуло в его грудной клетке. Эндрю выглядел так, будто его переехал поезд: неаккуратные волосы, темные круги вокруг глаз и слишком впалые щеки. Он не сказал ни слова, просто наблюдал за Стефаном с тем же напряжением, что и всегда. Как будто Стефан собирался исчезнуть, если Эндрю моргнет. — Я хочу попробовать еще раз, — наконец сказал Стефан. — Что именно? — сказал Эндрю, звуча точно так же жалко, как и выглядел. — Нил. Я хочу снова быть Нилом. — Имя не изменит того, кто ты есть. — Нет. Но я… я помню вещи. Я помню тебя. Нас. И я просто… Нил был настоящим мной, не так ли? Я хочу этого снова. Эндрю выглядел на грани срыва, разбитым и собранным вместе только для того, чтобы снова разбиться, и Стефан не представлял, как он мог подумать, что Эндрю здесь, чтобы причинить ему боль. Если уж на то пошло, Стефан был тем, кто причинил боль Эндрю, даже если он этого не знал. Эндрю поймал затылок Стефана и колебался, прежде чем притянуть его к себе. Его рука дрожала. — Да, — прошептал Стефан, не сводя глаз с глаз Эндрю, пока Эндрю не обвил руками его шею, а Стефан не прижался лицом к его коже. Длинный выдох Эндрю щекотал волосы Стефана. — Не могу поверить, что ты дома, — прошептал Эндрю, и звук был таким слабым, таким разбитым, что Стефан попытался отстраниться, чтобы посмотреть на него. Но Эндрю только крепче обхватил его и зарылся лицом в волосы Стефана, и Стефан почувствовал это. Это. Это действительно был дом. Эндрю был им, и Стефан планировал покопаться в своем затуманенном мозгу в поисках каждого воспоминания, которое было там похоронено, каждого воспоминания об Эндрю, а те, которые он не мог найти, он планировал сделать свежими, чтобы заменить их.

~~~

Год спустя Эндрю закончил последнюю строчку татуировки на пальце Нила и поцеловал его костяшки. Курсивная буква «Э» на безымянном пальце была идеей Нила. Он законно сменил свое имя на Нил, и хотя Эндрю неоднократно напоминал себе, что не стоит торопиться, присутствие Нила вернулось в его жизнь, как приливная волна. Чистый лист, подумал Эндрю. Но это было не так. Нил помнил некоторые вещи, а другие так и не вспомнил, но это было неважно. Важно было то, что Нил нашел путь обратно к нему. Поэтому в ту ночь, когда Нил лежал голый в постели Эндрю и попросил его вытатуировать букву «Э» на пальце, Эндрю не колебался. За день до этого он сделал на своем пальце букву «Н». Это противоречило основному правилу татуировки — никогда не делать татуировку имени своего любовника. Но это был не просто любовник. Это был Нил. Его Нил. И ничто не могло этого изменить. Даже смерть. — Счастлив? — сказал Эндрю. — Да, — усмехнулся Нил и провел рукой по волосам Эндрю. — Это не совсем «Если потерялся — вернись к Эндрю Миньярду», но сойдет. Эндрю насмешливо хмыкнул. — Ты — угроза. Нил рассмеялся и откинулся в кресле. — Тебе это нравится. — Абсолютно нет. Улыбка Нила превратилась в ухмылку, приправленную огнем и чем-то еще, что Эндрю научился идентифицировать как похоть. Нил поднял одну ногу и отодвинул ее на бок, и… угу. Сегодня они точно опоздают на ужин к Аарону. — Нил, — сказал Эндрю и тут же сорвал свой предупреждающий тон, схватив Нила за бедро. — Я слышал, что немного опаздывать снова модно. — Это никогда не было «модно». Кто учит тебя этому дерьму? Нил усмехнулся. — Джереми. Он проводит много времени в квартире Кевина и Жана. — Уверен, что так и есть. Нил опустился на стул и коснулся коленом бедра Эндрю, и Эндрю отбросил все притворство, что они успеют вовремя. Он обхватил Нила за талию и потянул его вверх. — Да или нет? — Да, — проскулил Нил и обхватил шею Эндрю одной рукой. Иногда Нил впадал в такое настроение, что выводил Эндрю из себя. Он тихо скулил, и каждое прикосновение вырывало из него очередной стон; казалось, он умрет, если Эндрю не прикоснется к нему. И вот, он прикоснулся. Он притянул Нила ближе и поднял его, а затем прижал к стене. Нил выкрикивал «да» и имя Эндрю, а Эндрю душил слова поцелуями, отрываясь от Нила. Они опоздали. Как-то немодно. Дорога до дома Аарона была недолгой, но Эндрю заехал в магазин, чтобы купить любимое клубничное мороженое Кейтлин. С тех пор как родилась его племянница, Валери, Эндрю забросил это занятие. Ну, ладно, он покупал Кейтлин мороженое и начал собирать коллекцию плюшевых медведей для Валери, и что с того? Нил был прав с самого начала. Эндрю был невыносим, когда дело касалось его племянницы, и до смерти баловал ее и Кейтлин. Ну и что, что он был немного мягким? Хоть раз он мог признать это. Аарон открыл дверь с выражением лица, похожим на грозовую тучу. Но уже через две секунды раздражение покинуло его лицо. Нил сразу же побежал к кроватке Валери, и взгляд Эндрю последовал за ним. — Ты выглядишь… счастливым, — сказал Аарон. — Да. Эндрю притворно посмотрел на брата, и уголок его рта слегка сморщился. Он вспомнил ту ночь, когда Аарон заставил его завести этот дурацкий профиль на Тиндере. Если бы он этого не сделал, кто знает, нашел бы Эндрю Нила снова когда-то. Аарон уже ухмылялся, словно мог читать мысли Эндрю. Эндрю вздохнул и закатил глаза, но на самом деле он хотел сказать «Спасибо». И Аарон кивнул в ответ, но на самом деле он имел в виду «Не за что, говнюк».