Попытки к новой жизни

      Мир вокруг казался чьей-то глупой шуткой, где победитель лишь тот, кто вовремя поймёт наглядность зловещего театра абсурда. Ведь происходящее не могло быть чем-то реальным или даже настоящим. Порой удобно назвать то или иное явление неправильным, ошибочным, скверным. Таким образом оно не требует признания, а что более важно — осознания.       Гермиона одернула занавеску женской спальни и подошла к навесному зеркалу, поправляя школьную форму седьмого курса. От неё кожа зудела и была готова гореть. Впрочем, едва ли дело в ткани. Наше тело, зачастую, реагирует на изменения морального состояния, а настроение девушки оставляло желать лучшего. Это и являлось причиной уничтожающего зуда, который находился где-то на подкорке мозга и появлялся, когда тот был менее активен.       Обоснованной причины её разум найти не мог, ведь все закончилось. Мир уже не на грани собственной погибели. Пожиратели Смерти не истребляют маглов, словно скот. А она готовится к последнему году обучения в школе.       Всё как раньше. Возможно, в этом и была проблема?       Без прошлого — нет будущего. Это неотъемлемый факт, но она отказывалась его принимать. Девушка больше не хотела, как раньше, ведь именно прошлое привело ее к столь сомнительному настоящему.       Она осталась одна. Гарри и Рон работают в Министерстве, планируют свадьбы. Джинни занята в Норе. А Луна и Невилл покинули страну. Все те, кто был с ней все эти годы испарились в один момент. Жизнь шла дальше и после случившегося ценилась в разы больше, чем раньше.       По своей натуре Гермиона не винила их в том, что они отдалились. Зато всячески корила собственное отражение за то, что так и не научилась полагаться лишь на себя. Во всем. Война дала прочное осознание: единственный человек, который будет с тобой до самого конца — это ты сам. Остальные люди уходящие и приходящие, они имеют свойство предавать, убивать, погибать. Это слишком рискованно — полагаться на окружение.       Гермиона закусила губу, сдерживая накатившие слезы.       Блокнот.       Она подошла к тумбочке, прикладывая к ней палочку и произнося заветные слова — та открылась. На ее верхушке показался ежедневник в алой кожаной обложке с характерными потёртостями и узлом в виде аккуратного банта.       Грейнджер знала, что первый шаг к решению проблемы — это ее принятие. Осознание одиночества, прошлого, которое нещадно терзает сердце, пришло к ней быстро. Поэтому свою новую жизнь она начала с идеи о дневнике. С пустой страницы, на которую сейчас должна была что-то вписать, но Гермиона лишь смотрела в неё.       Начинать что-то с чистого листа всегда сложно, как в жизни, так и в изложении собственных мыслей. Ты сидишь перед полотном с пером в руке, и любая пришедшая фраза кажется чем-то недостойным. Прокручиваешь её в своей голове, далеко не один, а все десять раз, прежде чем написать. И даже после этого ты её скорее всего вычеркнешь.

***

      — Интроверт внутри тебя явно ликует, — произнёс Забини.       Он прошел в комнату новоиспеченного старосты, убирая руки в карманы брюк и присвистывая. Его взгляд бегал по личным покоям друга, поражаясь, что за столь короткий срок тот успел здесь неплохо обжиться.       — Напомни-ка, каким заклинанием ты убедил Макгонагалл сделать тебя школьным старостой? — он рухнул в кожаное кресло, проводя ладонями по подлокотникам. — Она явно была под чем-то хуже Империуса.       Малфой лишь закатил глаза и сел на диван, кожа неприятно скрипнула под телом.       Ирония, но, получив когда-то желанное сейчас, он уже не мог этим насладиться. В голове его витали мысли куда проворнее старост и слишком далёкие от Макгонагалл. Драко надеялся, что именно приход Блейза сможет его отвлечь от попыток уничтожения самого себя. Он же был другом.       — На самом деле, я рад, что ты решился вернуться, — проговорил Забини. — Нам всем нужно немного прошлого, — он многозначительно кивнул, словно убеждая в этом самого себя. — Знаешь, вернуться в старое время и стереть из памяти военное.       — Идея паршивая, — бросил Драко, на что получил вопросительный взгляд. — Прошлое привело нас к тому, кем мы стали и от чего чудом спаслись.       Юноша подкинул в воздух галлеон, а после мгновенно его схватил, сжимая между пальцами. В разуме всплывали воспоминания о квиддиче — каким он был ловцом и насколько это занятие отдаляло его от реальности. Сейчас прятаться было некуда, а гнетущее прошлое проскальзывало в душу, словно змея с герба собственного факультета.       — Лишь истинный глупец вновь пойдёт по дороге, которая уже приводила его в пропасть, — завершил Малфой, убрав монету в карман.       Блейз опешил от слов друга, но всё-таки понимающе кивнул.       — Так значит, начинаешь жизнь с чистого листа? — Забини вопросительно выгнул бровь. — Будешь примерным старостой, ложится спать в десять и дружить с грязно… — он осёкся. — Маглорождёнными.       Драко усмехнулся. До боли смешно, что сам Блейз, не подозревая того, начинал жизнь с чистого листа. Да, у него были старые привычки, но факт того, что он начинал корректировать свою речь. Он доказывал — Забини менялся под уклады современного общества. Сейчас оно не казалось таким ужасным, как было на первых курсах или пестрило во взглядах Люциуса.       И Малфоя радовали перемены Блейза. Ему казалось, что они делают его попытки стать лучше менее одинокими, ведь таковым юноша никогда себя не чувствовал. Он всегда заставлял других быть рядом с ним, никогда не шёл на что-то один, веря, что это стратегия. Сейчас в его голове данное решение играло слабостью и трусостью. Возможно, эта та самая битва, где нужно быть одному — игра с самим собой в новую жизнь.       — Планируешь написать книгу? — смешок Забини вывел юношу из мыслей. — Дай-ка угадаю: «От аристократа до предателя крови. Том первый»?       Малфой подлетел к собеседнику, вырывая из его рук ежедневник и убирая обратно на полку в огромном книжном шкафу.       «И когда он успел здесь оказаться?»       — Мимо, — хмыкнул он. — «Таинственная смерть Блейза Забини. Того, кто суёт нос не в своё дело», — парировал Драко.       — Длинновато для названия, не находишь? — тот обошёл друга, двигаясь в сторону двери. — Спокойной ночи, увидимся на завтраке.       С этими словами Забини скрылся за дверью личной спальни, а Малфой взял дневник и сел в кресло, где до этого обитал Блейз. Он внимательно разглядывал тёмно-зелёный блокнот, который ему всучила мать. Нарцисса утверждала, что выписывать свои мысли — куда лучше, чем кричать, унижать других или ввязываться в неприятности. Миссис Малфой никогда не ограничивала сына, но внешние обстоятельства твердили, что ему пора научиться сдерживаться.       Драко раскрыл перед собой чистый лист бумаги, тот самый, который ему нужно заполнить, чтобы стало легче. Юноша захлопнул блокнот ровно через минуту, осознавая, что он не настолько отчаялся, чтобы заниматься подобным.

***

      Утро следующего дня проходило угрюмо и слишком спокойно. Ученики сновали по коридору, смотря в пол или иногда переговариваясь друг с другом. Казалось, что созерцание собственной жизни казалось им куда более интересным, чем учёба. Стоит ли их в этом винить? Едва ли.       Особняком в этом стояли несколько третьекурсников, которые расположились во дворе школы и отрабатывали заклинания. Там было два юноши: один с Пуффендуя, второй учился на Слизерине, и две девушки, на мантии одной был орёл, а на второй — лев. Женская часть задорно смеялась, пока мужская посылала друг в друга безобидные вспышки света, пытаясь произвести впечатления.       — Аманда, — шепнула гриффиндорка. — Мне нужна твоя помощь.       Когтевранка смотрела на неё несколько секунд, прежде чем её глаза округлились и она отрицательно покачала головой.       — Знаю я этот взгляд, Грейс. Мой ответ — нет, — тихо ответила она.       — Ты даже не знаешь о чём я, — возмутилась девушка, чем привлекла внимание юношей.       Обе леди улыбнулись и махнули рукой, словно не происходило ничего важного. Когда их однокурсники вернулись к своему занятию, они вновь посмотрели друг на друга.       — Любая твоя идея заканчивается снятыми очками и отработками, поэтому я не хочу в этом…       — Тебе просто нужно произнести крохотное заклинание, — заулыбалась девушка. — Пожалуйста, Аманда, мне это нужно для Александра.       Собеседница посмотрела на юношу в слизеринской форме, а после вновь на свою собеседницу, та жалостливо склонила голову набок, надув губы. Аманде никогда не нравилось это выражение лица, она считала его глупым и в чём-то была права, однако лучшего способа убеждения Грейс не знала.       — Что за заклинание? — тяжело выдохнула девушка.       Гриффинорка хлопнула в ладоши и мило улыбнулась. Она достала из складки мантии лист пергамента, показывая подруге. Язык был ей явно не знаком, что свидетельствовало о древнем происхождении магии.       — Даже знать не хочу, где ты это взяла, — буркнула Аманда, уже понимая, что это было очередное пренебрежение правилами. — Оно ему не навредит?       — Оно позволит мне слышать его мысли некоторое время, — сконфузилась Грейс. — Я подойду к нему, спрошу, что он ко мне чувствует и услышу правду хотя бы в его мыслях…       Аманда закусила губу, но всё-таки кивнула. Через несколько минут её подруга, как и полагалось, стояла около Александра. Юноша искренне не понимал по какому вопросу его отвлекли от важного для него занятия.       В этот момент по коридору неслась Гермиона. Витая в собственных мыслях, девушка задержалась в спальне и уже опаздывала на первое занятие. Ей навстречу шёл Драко Малфой, шаг был таким же стремительным, как и у неё, однако ещё более резким. Он явно не был рад идти к директору.       Следующие события произошли за несколько секунд: Гермиона врезается в Малфоя, и все её книги падают на землю, из его сумки выпадает тёмно-зелёный блокнот. Аманда неумело выговаривает заклинание, которое мгновенно искрой выстреливает из палочки, отчего улетает далеко не в нужный объект. Два блокнота, алый и изумрудный, которые лежали рядом друг с другом, впитывают едва ли уловимую магию. Яркая вспышка света между двумя врагами не позволяет понять, что произошло.       — Грейнджер, смотри куда ты бежишь! — выкрикнул Малфой. — Или в магловских хлевах не учат вперед смотреть?       Девушка схватила свои книги, а после гневно посмотрела на него. Старая, привычная ненависть, которую она не смогла перебороть, в эту минуту взыграла слишком быстро.       — Лучше последи за учениками, Малфой, — гаркнула она в тон ему. — На твоих глазах школа гореть будет — ты и бровью не поведёшь, — хмыкнула Гермиона. — Как только тебя назначили старостой.       Она смахнула волосы и отправилась в сторону нужного кабинета. Драко выругался себе под нос, мысленно вспоминая, почему её ненавидит. Он подобрал свой блокнот и отправился по изначальному курсу. Ребята на улице, которые наблюдали за этой картиной, вернулись к собственному разговору.       — Что ты хотела спросить? — уточнил слизеринец.       Девушка испуганно посмотрела на подругу: в глазах читалась паника.       — Ты отлично держишь палочку. Научишь меня? — первая и совершенно бредовая мысль, которая поселилась в её голове.       Юноша вопросительно вскинул брови, но всё-таки кивнул и вернулся обратно к другу. Грейс подошла к Аманде, и они обе посмотрели на точку, где до этого стояли Гермиона и Драко.       — Только не говори, что мы наложили неизвестное заклинание на героиню войны и старосту школы…       — Именно так, Грейс, именно так, — нервно произнесла девочка.

***

      Это было обязательно? Настолько важно было её оскорбить и напомнить о происхождении? Малфой, давай начистоту, начинать новую жизнь со старыми замашками — в духе дурачка Уизли, но явно не в твоём.       Именно с этими мыслями Драко рухнул на стул за последней партой класса трансфигурации.       Ученики равномерно заходили в кабинет, точнее то, что от них осталось. Не так много людей после войны мечтали о Хогвартсе, поэтому седьмой курс состоял из 15—20 студентов с разных факультетов. Преимущественно Когтеврана и Гриффиндора.       Драко обвёл класс взглядом после того, как началось занятие. Из слизеринцев, помимо него, были Блейз, Пэнси и Теодор. Последние двое о чём-то говорили и шумно смеялись, чем вызывали гнев преподавателя. С Пуффендуя он заметил Ханну Аббот и ещё пару юношей. От лица Когтеврана была Чжоу Чанг, Драко хорошо помнил её после отряда Дамблдора. Энтони Голдштейн, который его постоянно раздражал, ещё один юноша и три девушки. Остальные — гриффиндорцы, чьему составу он был поражён ещё больше…       Без Финнигана мы бы явно здесь были целее…       Его взгляд опустился на Гермиону, перед ней на столе лежал алый блокнот. Сама она что-то строчила на листе пергамента, с интересом смотря на Макгонагалл. Малфой лишь закатил глаза и готовился в своей голове опрокинуть на гриффиндорку кучу своего отборного юмора, однако осёкся.       Достань чёртов блокнот, Малфой, и прекрати себя так вести. Помни, змеи медленно пробираются и хладнокровно убивают, будь символом своего факультета.       Малфой вытащил свой ежедневник и открыл его на первой странице. Он смотрел на чистый лист пергамента, помышляя о том, с чего бы ему лучше начать. Юноша знал, что этого никто и никогда не увидит, но начало для него было важно. Он словно начинал заново жить, и для него было категорично с какой именно строчки это можно будет начать.       Осмелев, он начал запись:       «Почему, когда ты пытаешься начать жизнь заново, люди становятся в сто раз противнее?»       Сидящая чуть поодаль от него Гермиона заметила, как её блокнот задрожал. Она нервно закусила губу, а после взяла его в руки, открывая и видя там надпись. Как только она её прочитала — та исчезла.       Зачарован? Не стоило покупать такой предмет в Косом Переулке, Гермиона… Хотя. Кто лучше поймёт тебя, если не книга? Да и тем более, когда твои мысли совпадают с её?       «Возможно, потому что ты не можешь относиться к ним так, как привык сам».       Она и сама находилась в смятении после столкновения с Малфоем. Девушка на него налетела и, возможно бы, извинилась, если бы он не начал кричать. Ей хотелось обвинить его в своём несостоявшемся шаге к новой жизни. Но разум твердил, что его вина здесь была минимальна.       То, что она написала, исчезло, и Гермиона решила добавить:       «Моя попытка начать всё с чистого листа не увенчалась успехом примерно по той же причине сегодня».       В этот момент Драко смотрел на лист пергамента и изумлялся тому, что тот начинал ему отвечать. Он мгновенно подумал на свою мать, которая вполне могла наложить заклинание на книгу, чтобы её сыну было проще…       Как только появилась надпись и он её прочёл — та исчезла, следом появилась вторая и после прочтения также испарилась. В разум обоих просочилось осознание, что любая написанная информация исчезает после её прочтения получателем. Значит, никто не сможет узнать того, что кроется в их душах. Тем более они считали, что говорят с книгой…       «Сложно отделаться от прошлого. Особенно когда оно постоянно напоминает о своём существовании».       Малфой с интересом смотрел на пергамент, ожидая, чтобы текст быстрее исчез. Он с интересом ждал реакции, словно пытался понять диапазон действия чар. Ему хотелось, чтобы он был огромен, словно живой человек.       «Говорят, что без прошлого не будет будущего. Наглая ложь. Если опираться лишь на прошедшее — ты останешься в нём».       Грейнджер легко улыбнулась своей мысли, надеясь, что невидимый и несуществующий читатель оценит то, что она создала.       «И как люди начинают жизнь с чистого листа? Если прошлое не даёт о себе забыть? На этот вопрос есть ответ?»       Глаза Гермионы округлились, и в душе зародилась нить сомнения в том, кто был на той стороне «провода». А что ещё важнее, как бы он оценил её высказывания…       «У меня есть ответ на любой твой вопрос. Зависит от того, как спросишь».       Драко победно ухмыльнулся. В момент у него сложилось впечатление, что он говорит с настоящим человеком…       «Или я могу найти его сам и поделиться с тобой. За умеренную плату».       Она улыбнулась сейчас впервые за долгое время. Девушке захотелось улыбнуться. В голову просочилась мысль, что даже если кто-то живой и был её собеседником — оно к лучшему. Порой всем нам проще довериться незнакомцу, нежели самому близкомe человеку. Впервые, мысли их обоих были идентичны.       «Значит ты для этого ищешь ответ на свой вопрос? Чтобы поделиться им с кем-то за умеренную плату? Случаем не слизеринец?».       От последнего слова Драко изумился, понимая, что говорит с тем, кто вполне себе мог оказаться в Хогвартсе. Это должно было его оттолкнуть, напомнить, что нельзя делиться с тем, кто может использовать сказанное против тебя.       Но Малфой улыбался.       «И горжусь этим, дорогуша. Судя по нашим героям, едва ли победа принесла им много счастья. Не хочу такой судьбы».       Гермиона поджала губы. И впрямь — они были героями, победившими в войне и оказавшиеся среди кучи трупов своих близких. Возможно, если бы победить Лорда можно было иначе, а ещё лучше не допустить его возрождения, она бы изменила ход истории.       «Судьба, как и смерть, не спрашивает, хочешь ли ты её. Она просто появляется. Думаешь, что можно изменить то, что уже погибает?»       «Думаю, что при правильной мотивации изменить можно всё»…

***

      Вечером этого же дня она лежала в кровати, созерцая потолок и слушая щебетание девушек рядом с ней. Они были с четвертого курса, звонкие, веселые, не обременённые жизненными обстоятельствами или её собственными мыслями. Люди, свободные от стереотипов, не являющиеся одинокими и готовые строить свою судьбу. Ирония, что в свои годы мысли Гермионы уходили в положение, где она уже ничего не сможет изменить.       Грейнджер повернулась набок, и её взгляд зацепился за блокнот, лежавший на краю тумбочки. Сегодня, закрыв его на уроке с улыбкой четырнадцатилетней девочки, она ощущала давно забытую радость. В душе что-то щебетало и заставляло её улыбаться. От этого чувства мысли уходили далеко, а разум не пытался их держать. Даже он понимал, что ей нужно отпустить себя, хотя бы ненадолго.       Рука сама потянулась к блокноту и перу. Открыв его, она закусила губу, думая о том, что стоит написать первым. Как начать разговор?       «Когда последний раз ты чувствовал себя счастливым?»       В этот момент и сам Малфой сидел в своей комнате с ежедневником в руках, думая о том, что можно написать своей «собеседнице». Посещали ли его мысли, что это может та, кого он знал? Да, но соблазн общения с незнакомкой был слишком велик. Тем более, если она захочет выдать его — он выдаст её, правила просты и понятны, едва ли она станет их нарушать. Никто не желает, чтобы их секреты выходили наружу.       «Какое чувство ты подразумеваешь под счастьем?»       Девушка заправила выбившейся локон волос за ухо, сжимая в своих руках перо.       «Мгновение, когда хочется жить моментом, не думая о истязающем прошлом или неизвестным будущем. Как давно с тобой такое было?»       Ему хотелось написать, что это произошло сегодня, однако внутренний параноик не желал повышать собственную ценность в её глазах. Поэтому он отказался от идеи и попытался вспомнить последний момент собственного безмятежного счастья…       «Почти четыре года назад. В то время мир казался простым, лёгким. Не было тех мыслей, что есть сейчас»       В те времена Тёмный Лорд был лишь дуновением прошлого, а не ужасающим настоящим или тяжелеющим на плечах будущем…       А после он дописал, желая перевести тему с собственной персоны:       «А ты ощущала себя счастливой сегодня».       «Откуда такая уверенность?»       «Читаю между строк. Я прав?»       Гермиона улыбнулась, представляя в этот момент, как он мог самонадеянно улыбаться, ожидая момента, пока она ему ответит. Девушка не могла даже представить как он выглядел или кем мог быть, но уже была уверена, что его улыбка сможет её порадовать. Возможно, она выдавала желаемое за действительное, однако сейчас это казалось лучшим решением из всех возможных.       «Уверена, ты любишь, когда прав, не так ли?»       «Интересуешься моими предпочтениями? Похвально. Я всегда прав, стоит принять как данность».       Насколько глупо было радоваться тому, что он писал? Эта переписка напоминала девушке разговоры мальчиков и девочек курсе на четвёртом, когда все между собой пытались флиртовать. Она усмехнулась подобной мысли.       «Я и сама редко бываю не права. Думаю, тебе придётся подвинуться».       «Если хорошо попросишь, я, так и быть, уступлю место даме».       «Сама галантность, если хорошо попросить».       Для него это выглядело наимелейшего вида перепалкой, которая не строилась на зле или ненависти. Такое единение он ощущал лишь в разговорах с Блейзом, когда тот подтрунировал его на первую попавшуюся тему.       «А ты очарование».       И от этого слова она застыла, смотря в исчезающие строки, не понимая, что можно на это ответить. А он рассчитывал её обескуражить. Драко казалось, что ей редко говорили подобное, в ином случае стала ли бы она искать переписки в блокноте ночью? Едва ли.       «В ответ на комплимент обычно благодарят».       «Спасибо. Мне пора. Спокойной ночи».       Он широко улыбнулся.       «Спокойной ночи».       Девушка убрала блокнот и только сейчас заметила, что соседки уже лежали в кроватях, мирно посапывая, а свеча горела лишь у её кровати. Задув её, Гермиона откинулась на подушку, всё так же глупо улыбаясь и прикрывая глаза.       Малфой, лежа в комнате старост, также убрал свой ежедневник, подпирая рукой голову и думая о том, насколько она покраснела от прочитанного. Ему нравилось, что даже не зная его — она уже смутилась. Он был уверен, что даже смущается она очаровательно.