Попытки к новой жизни

      Их переписки длились около двух месяцев, которые проносились для них со скоростью света. Верилось, что только вчера они беседовали на уроке о новой жизни, а сейчас уже были готовы забыть прежние страхи. В обществе друг друга всё казалось иначе. А их ежедневные склоки в реальности — всё продолжались, это было что-то вроде последнего привета из прошлого. Какова ирония, что после каждой ссоры Драко и Гермионы, они же списывались в блокнотах, размышляя о насущном.       Даже сейчас, после матча по квиддичу они сидели в кабинете на занятиях у профессора. Драко уже знал, что общался с гриффиндорцем, точно так же, как и Гермиона понимала, что по ту сторону бумаги слизеринец. И впервые подобный абсурд не волновал никого из них.       «Вам просто повезло, что на ворота поставили пятикурсника. Иначе вам не победить»       Гермиона усмехнулась и отрицательно покачала головой.       «Можешь успокаивать себя этим. Но гриффиндор всё равно выиграл в честной борьбе. Признай, что слизерин уже не тот».       «Когда-нибудь ты поплатишься за свой острый язык, дорогая. Тогда и посмотрим, каков слизерин».       От этих мыслей она поёжилась.       «Думаешь, что мы когда-то встретимся?».       «Вопрос в том, хочешь ли этого ты».       «Не отвечай вопросом на вопрос. Для меня это важно».       Драко сжал перо. За короткий срок эта девушка становилась для него глотком настоящего, свежего. Она не злилась на него за слова, воспринимала их спокойно или шутила в ответ, однако увидь она его, что подумает? Пожиратель смерти, оправданный и трусливый.       «Настолько же, насколько для меня. Что тебя пугает?»       Её же пугал тот факт, что она выворачивала ему душу наизнанку, многие свои мысли и суждения, отчего боялась — а вдруг не этого он ждал от героини войны? Кто бы там не был — он может осудить её за то, что она пыталась идти дальше.       Медленно, но верно, ворох прошлого вновь заглатывал их по горло, напоминая о том, что спустя два месяца они не решили проблему, а просто спрятались от неё, и сейчас та вновь их находила. Даже в самых тёмных уголках.       «Не уверена, что твой чистый лист должен начинаться с меня»       «Он уже начался с тебя»       И повисла пауза, никто не знал, что писать далее, однако понимал, что это необходимо и важно.       — Молодые люди, не уверена, что конспекты по трансфигурации стоит записывать в подобные тетради, — строгий голос Минервы заставил обоих посмотреть на директора. — Мисс Грейнджер, Мистер Малфой, будьте так добры, пишите мои слова на пергаменте, где чернила остаются.       С этими словами она вернулась к своему столу, а юноша и девушка внимательно посмотрели друг на друга. Сейчас им хотелось верить в то, что это было лишь обычное совпадение, однако то происшествие, та вспышка. Картина заструилась перед их глазами в замедленной съёмке, момент, где в их блокноты полетело заклинание. Осознание пронзило мыслью, и Драко машинально потянулся к перу, записывая своё единственное предположение:       «Грейнджер?»       Она посмотрела на то, что было сказано. Именно то слово, которое она так испугалась получить. Гермиона взглянула на Малфоя и лишь кивнула ему, сглотнув ком, который подступил к горлу. В классе продолжалась суматоха, слова Минервы лились рекой, однако их обоих это уже совершенно не волновало. Их чистая жизнь началась с доверия к старому врагу…

***

      После урока трансфигурации Гермиона буквально вылетела из кабинета. Ей не хотелось думать о том, что она сделала, как это произошло и почему сейчас сердце колотится так, словно бьёт в колокола. Она проклинала саму себя за эту ужасную идею с блокнотом. За то, что не почувствовала неладное, за то, что вообще осмелилась подумать, что всё можно закончить так просто.       Прийти в школу и забыть кем ты был все прошлые годы, перестроить себя, свой мозг и свои мысли? Это, к сожалению, так не работало, о чём Гермиона всячески жалела.       Дальнейший её день прошёл слишком тихо, он тянулся мучительно медленно, благодаря чему Грейнджер была готова кричать. Некогда любимое занятие — учёба, превратилась в муки. Каждый раз она не рисковала оглядываться, а что более того — ощущала на себе пристальный взгляд глаз цвета серебра. Малфой не прекращал смотреть, и она боялась предположить, что же творилось в его голове.       Поистине сам Драко был заинтересован и одновременно раздражён. С одной стороны он не мог вообразить себе, чего не хватало Грейнджер. Её жизнь после войны казалось ему сущим раем, где у тебя остались преданные друзья, полная семья, родные и близкие люди, где ты почитаем, обожаем и признан. Это совершенно расходилось с теми словами, что она писала ему в блокноте. На что она могла жаловаться? С чего бы такой как она искать новой жизни? Удивительно, но даже подобную необходимость, нужду в новой жизни, он умудрялся присвоить себе.       С другой же стороны Малфоя интересовало что творится в её голове, что она пыталась сделать, справляется ли святая Грейнджер и стоило ли пытаться ему? Ведь если она, бравый гриффиндорец с нимбом и крыльями, не может совладать со своим прошлым и усмирить себя. Куда ему тягаться с демоном куда страшнее, чем живёт в её душе? Возможно, лучший вариант сделать «как всегда»? Сдаться и плыть по течению. Хотя… Если бы он не сдался, возможно, сейчас жизнь складывалась совершенно иначе.       Нужно поговорить.       Эта мысль обосновалась в его голове прочнее всех остальных. Нужно вывести её на разговор или заставить с ним поговорить.       Не здесь.       Он оглянулся по сторонам. Здесь было слишком много людей, лишних ушей. Юноша и так посвятил в происходящее далеко не того человека, едва ли он хотел, чтобы кто-то ещё прознал о его планах. Нужно тихое место, то, куда никто по доброй воле не пойдёт. И время, да, оно важнее, обязано быть поздним, чтобы точно никто не вмешался в разговор и она не могла уйти.       План начинал проникать в разум Драко с стремительной скоростью.

***

      Он мерил шагами Астрономическую башню, ветер обдавал волосы, а свет луны освещал небольшое помещение без окон и дверей. Здесь была лишь рама и вдали большой проём, через который можно было сюда подняться. Малфой хорошо помнил это место. Когда-то именно на этом месте он покушался на собственного директора.       И вот, Драко вновь стоит здесь, только уже от безысходности, которая кроется в его голове, поглощает изнутри и не даёт спокойно дышать. Юноша ощущал, как весь мир давит на него, начиная от стен Хогвартса, закачивая воспоминаниями о Лорде дома. Казалось, что больше не было ему нигде пристанища, кроме места, с которого всё началось. Обычно после войны убеждений люди начинают жить заново, однако у него эта попытка не увенчалась успехом.       — Директор, — голос Грейнджер развеял тишину и заставил его прижаться к стене.       Девушка прошла на башню. Её волосы раздувались от ветра, а аромат полевых цветов мгновенно донёсся до него, одурманивая и заставляя запомнить его носительницу.       — Вечер добрый, Грейнджер, — спокойно ответил он.       Она обернулась, ошарашенно смотря на блондина. Юноша же был расслаблен. Плечами опирался на стену позади себя, одна рука была в кармане брюк, а вторая удерживала палочку.       — Что ты здесь делаешь? — она вытащила древко и направила на него. — Где директор?       Слово «директор» было произнесено ею с однозначным намёком. В ответ он лишь хмыкнул и отрицательно покачал головой, смотря в её глаза — цвет шоколада, когда они в темноте.       — А как же право на ошибку? — он вопросительно выгнул бровь. — Некультурно напоминать людям об их грехах. Впрочем, куда тебе до культуры.       Очередной прозрачный намёк, который выбил из колеи, сломав весь её план по новому образу жизни. У обоих в это мгновение исчезали все мысли о том, как они общались, что делали и писали друг другу. Ненависть застилала разумы, заставляя забывать хорошее.       — И этот человек собрался начинать жить заново, — ударила по больному Гермиона, складывая руки на груди крестом. — Тебе до «чистого листа», Малфой, как твоему Забини до постоянного отчима, — она склонила голову набок. — Жить да жить.       Драко лишь довольно ухмыльнулся, понимая, что Грейнджер начинала защищаться. Она не ушла — это была его маленькая победа. Первая из многих.       — Браво, Грейнджер, — он пару раз хлопнул в ладоши. — Начинаешь играть грязно, когда это удобно. Как делала всегда, — она сжала зубы. — Кому же из нас дальше до новой ступени, м?       Гермиона поджала губы и отвернулась, смотря на вид с Астрономической башни. В этой ситуации они были примерно в одной лодке. Хотя Гермиона не считала, что у человека с семьёй, другом, особняком, связями и давно построенным будущем, есть из-за чего начинать жизнь заново. Это была их общая проблема. Данная ситуация общая для многих людей. Но мы игнорируем это, почему-то искренне полагая, что другим гораздо проще чем нам…       — Позвал меня зачем? — она вновь посмотрела на него, больше не намереваясь отвечать на его колкости. — Неужели хочется командной работы? — это было её первое предположение, которое ударило прямо в точку, девушка поняла это по мгновенной злости в его взгляде. — Начинать свой чистый лист с грязнокровки? Браво, Малфой.       И в эту минуту его терпение, которого и так было мало, закончилось. Злость и ненависть заструились по жилам, словно кровь. Впитываясь и отключая рассудок, оставляя лишь желание увидеть страх в её глазах.       Драко преодолел расстояние между ними в считанные мгновения, его рука легла на её шею, а палочка Гермионы рухнула к ногам. Она почувствовала, как спина ударилась о каменную стену позади неё, воздуха стало не хватать, и девушка раскрыла рот в немом крике.       — Я могу сломать тебе шею прямо сейчас, а тело скинуть с Астрономической башни, — сквозь зубы ответил он ей, смотря в глаза, ища непреодолимый страх. — И ничего мне за это не будет, потому что никто не знает, что мы здесь.       Но во взгляде мелькнула надежда, крошечная, совершенно небольшая, которая позволила ему понять — для неё это было бы лучшим решением. Он понятия не имел, что могло послужить её желанию жить заново. Но это уничтожало Грейнджер, юноша это видел, и после её слов он бы точно не дал ей такого шанса. Умереть и избавиться от проблем — слишком легко.       Драко решил действовать иначе.       Он сделал шаг назад, отпустил её шею, чувствуя лёгкое жжение на ладони. Гермиона схватилась за кожу, прокашливаясь и видя перед глазами звёзды.       — Но я этого не сделаю, — он улыбнулся, разводя руками. — В этом наша разница. Я хочу начать жить заново, а не говорить об этом, чтобы потом вести себя как законченная стерва, — он посмотрел на небо, а после вновь на неё.       Грейджер подняла палочку, сжимая её между пальцами. — Мне казалось, что такой человек, как ты, — он перекрутил древко в своих руках. — Переживший войну, на стороне правильной. Как никто другой должен понимать, что чистый лист начинается с новых чернил, — юноша готовился унижать её тем оружием, которое сейчас ранило бы куда больнее. — Но ты всё такая же. Глупая, своенравная и не ищущая ничего кроме собственной правоты. Такая же пустая, каковой была всегда.       С этими словами Малфой развернулся и покинул Астрономическую башню. Гермиона хотела крикнуть ему что-то в ответ, что-то колкое, обидное, разрывающее душу и ломающее сердце. Но она молчала, слушая, как шаги становятся тише. Грейнджер привыкла, что с Малфоем необходимо нападать первой. Пока он не сделал свой шаг и ответный удар. Кто бы мог подумать, что человек, который ломал её жизнь столько времени, решится изменить собственную.       В тот вечер он покидал башню с мыслью, что обязан доказать ей, что заслуживает. Гермиона же верила, что он не может начать всё сначала.