Попытки к новой жизни

      С того дня на Астрономической башне прошло две недели. Гриффиндорка начала замечать за собой, что всё чаще смотрит в сторону Малфоя, наблюдает за ним, его действиями, тем, как он пытается измениться. И, к её великому удивлению и поражению, у него это получалось.       Стал ли Малфой добрее? Отзывчивее? Нет, он просто был куда более изобретательным. Он не кричал, не унижал публично тех, кто переходил ему дорогу, как делал раньше. Драко заставлял их жалеть о том, что они сделали куда более изощрёнными путями.       Например, взять одного из учеников гриффиндора. Он учился на пятом курсе и в один из дней публично выразил своё недовольство кандидатурой Малфоя на посту старосты. В момент он чувствовал себя выше, напомнив Драко о том, что тот является неудавшемся пожирателем смерти.       Но уже на следующий день мальчик, словно выпив сыворотки правды, нёс свои искренние мысли всем без разбора. Благодаря этому он остался на три отработки, до конца семестра обязан помогать домовикам, а также прилюдно расстался со своей горячо любимой девушкой.       В тот вечер Гермиона смотрела на Малфоя через весь большой зал. Тот о чём-то беседовал с Блейзом и искренне улыбался данной сцене, словно сам стал её прародителем. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять кому Снейп мог завещать свои запасы зелий. Можно ли сказать, что Драко начинал свою жизнь с чистого листа? Ей так искренне казалось, ведь он начинал идти к своим целям другими путями. Не всегда честными, но куда лучшими и привлекательными по сравнению с теми, что были раньше. Грейнджер начинала нервничать.       У неё не выходило всё настолько складно, как у него. Каждый день она просыпалась с мыслью, что именно сегодня начнёт всё заново. А после её сознание начинало соревноваться с Малфоем, смотреть на него. Девушка хотела, чтобы даже это у неё получилось лучше. Ею руководил некий синдром отличника, который обострён после его слов.       В один из дней, когда она сидела в библиотеке, туда пришёл Драко, он беседовал с Пэнси. Девушка звонко смеялась, а потом приземлилась на стул, передавая ему список необходимых книг. Когда юноша зашёл за стеллажи, Гермиона вновь обратила внимание на Паркинсон — слизеринка что-то рассматривала в своих записях.       Гриффиндорка быстрыми шагами прошла к стеллажам в поисках Малфоя. Он в этот момент листал одну из книг.       — Малфой, — тихо произнесла она, подходя ближе.       — Грейнджер? — он вопросительно выгнул бровь. — Знаешь, если бы ты была животным, я бы представлял твою среду обитания именно так.       Он многозначительно оглянулся по сторонам. Гермиона сильнее сжала палочку, но всё-таки переступила через себя, продолжая диалог.       — Как ты это делаешь? — требовательным голосом спросила девушка, не отрывая от него взгляда.       — Делаю, что? Выражайся точнее, у меня нет времени, — Драко бросил взгляд на наручные часы.       — Перестаёшь быть подонком, — выругалась она, переходя сразу к делу.       Его губы в мгновение расплылись в довольной улыбке. В этот момент он был похож на кота, который получил то, что так желал. Юноша плечом облокотился о стеллаж и хищно оглядел девушку, словно она была овцой, а он волком.       — Неужто тошно оттого, что я обошёл тебя в чём-то важном, м? — он склонил голову набок и облизнул губы.       — Я, — она растерянно пыталась подобрать слова, что свидетельствовало о том, что уже он попал «в точку».       — Похвально, не ожидал от тебя признания, — размышлял Драко. — Ты смогла удивить меня, Грейнджер, а это уже любопытно.       Им всё ещё повелевал интерес. Он хотел залезть в её голову с того самого момента на трансфигурации. Узнать, что там происходит, заметить как шестерёнки в её мозгу двигаются и её озаряет идея.       Это стало его мотивацией на новую жизнь. С того дня на башне каждое утро он просыпался и желал увидеть её лицо, где она обескуражена его поведением, где краснеет, понимая, что у него получается. Юноша понимал, что она начала подпитывать его желание становится лучше, словно создавая для него те самые чернила. Желание показать Гермионе, что она не права, увидеть её эмоции и просьбу о помощи — вот, о чём он начинал думать.       — Это заклинание? — предположила она, пропуская его слова мимо себя. — Зелье? Что ты использовал?       — Уточни, с какой стати мне тебе это говорить? — улыбка его стала ещё шире, Драко явно веселила данная ситуация.       Грейнджер замолчала, осознавая, что он не обязан ей ничего говорить или чем-то делиться. Особенно, когда она просит об этом таким образом. И вновь импульсивность привела её в ситуацию на грани глупости.       Дурная идея.       Девушка отвернулась от него и уже собиралась уйти, оставив данную затею. Она решила попытаться найти выход самостоятельно. Малфой опешил. В его плане её ухода не было. Юноша машинально схватил Грейнджер за руку, ощутив лёгкое покалывание по коже и резкий прилив тепла по телу. Гермиона резко обернулась.       — Я мог бы тебе помочь, — произнёс он, подмигивая. — Я же обещал в дневнике, что помогу…       — За умеренную плату, — съязвила она, а после прищуриваясь. — Что ты хочешь?       Девушка ждала ухмылки, ехидной фразы, однако на его лице была маска спокойствия и умиротворение. Глаза поблёскивали в темноте, а до неё донёсся его аромат — это был сандал, возможно, с кедром, она не могла понять.       — Извинение.       — Что?       — Ты оскорбила меня, Грейнджер, — на распев произнёс Драко. — Сказала, что я не способен на новую жизнь.       — Ещё скажи, что тебя это задело, — выругалась гриффиндорка.       — Именно так, — он ухмыльнулся. — Поэтому, если ты хочешь продолжения наших деловых отношений — вытаскивай своё хвалённое мужество и извинись.       Грейнджер застыла, смотря на него. Она не желала этого делать сердцем и самолюбием, но понимая разумом, что иначе не получится. Он же смотрел на неё внимательно, словно прожигал своим взглядом. В глубине души юноша хотел, чтобы девушка это сделала. Желал, чтобы открылась ему позже, и чтобы он ей помог, наконец-то это сделает он, доказав самому себе, что это новая жизнь. Та, где он помог Гермионе Грейнджер.       — Извини меня, — медленно произнесла она.       Он усмехнулся и довольно кивнул.       — Жду тебя в десять в своей комнате, — сказал Малфой и уже собирался уходить, так как в начале полок слышался голос Пэнси.       — Малфой…       — Ты хочешь помощи? Я тебе её предоставлю, но играем мы по моим условиям, — ответил Драко. — И на моей территории.       Он ей подмигнул и сразу же ушел прочь. А в её голове начинали закрадываться мысль — Малфой и правда менялся на глазах. Старый Драко никогда бы не пришёл ей на помощь, а этот был даже… Любезен?

***

      — Ты не особо боишься.       — Ты не особо пугаешь, — ответила Гермиона.       Впрочем, она врала, ей действительно было неуютно находиться в спальне Малфоя после отбоя. Но что-то внутри неё трепетало, ждало этой встречи. Неизвестно, было это желание наконец-то забыться, найти себя и начать свой чистый лист. Или же её начинало тянуть к тому Малфою, который менялся на её глазах. Гермионе не хотелось отвечать на этот вопрос даже самой себе.       — От чего ты хочешь сбежать, — он сел напротив неё, наблюдая за тем, как свет полумесяца из окна окрашивает девичье лицо.       Он словно заставлял её кожу светиться, волосы блестеть, ресницы содрогаться, а глаза темнеть. Она была другой, не той, что при свете дня.       Гриффиндорка хотела ему возразить, но всё ещё смотрела в глаза цвета серебра и не могла оторваться. Осознавая, что он не будет над ней смеяться, а попытается понять. Это была одна лодка посреди озера. В интересах обоих держать её на плаву.       — Моя жизнь привела меня к тому, что я осталась одна, — спокойно произнесла Гермиона. — Мои друзья заняты работой, семьями. Родители меня не помнят, я наложила на них обливиэйт, чтобы спасти, а снять его не смогла, — она резко замолчала, прорабатывая в голове сказанное. — У меня ни дома, куда я могу вернуться, ни людей, которые меня поддержат.       В эту минуту сказка, которую он рисовал до этого, рухнула, словно домик из колоды карт. Драко предполагал надуманность её слов, однако сейчас мысленно сравнивал их ситуации между собой, находя их чертовски похожими. Это пробуждало давно молчаливую совесть и чувство сострадания. А факт, что это была Гермиона, что она умудрялась оставаться собой во время подобного. Он медленно его восхищал, хоть Драко и не был согласен со всеми её мыслями.       — Откровение за откровение? — голос вывел его из размышлений.       — Я оправданный пожиратель смерти, который пытался убить директора и жил по соседству с Тёмным Лордом. Ещё нужны объяснения?       Он сказал это чуть жёстче, чем хотел, от чего девушка вздрогнула, а он опустил взгляд, не желая видеть её реакцию.       — Каждый день я думаю, что именно сегодня у меня получится уйти от старой Гермионы Грейнджер и получить от жизни удовольствие впервые за долгое время, — ответила она чуть тише. — А потом вижу тебя, у кого после всего произошедшего это получается. Зависть меня не отпускает, я хочу так же, но именно из-за неё не могу, — девушка поджала губы. — Не могу отпустить этот чёртов синдром быть лучше.       А я до сих пор доказываю себе, что я лучше, Грейнджер. До этого доказывал это отцу и любому, кто усомнится. Я начинаю проводить слишком много похожих параллелей между нами — это не к добру.       — Нужно сменить цель, это для начала…

***

       Можно ли возвести за прошедшее с того дня время новую жизнь, перестроить мышление или же заменить взгляды? Нет. Однако можно начать идти к этому. Семимильными шагами двигаться вперёд в надежде, что рано или поздно ты придёшь к своей конечной цели. Либо будешь совершенствоваться и идти к ней всегда.       Они встречались едва ли не каждый день. Сначала соревнуясь в том, кому из них становилось лучше, чей план по сотворению новой версии себя удавался на славу.       Спустя время они шуточно соревновались, подначивая друг друга без капли злобы. Скорее, чтобы увидеть реакцию и вывести на чувства в комплекте с эмоциями.       Тот Малфой, который называл её грязнокровкой, был трусом и предателем — умирал с каждым днём. Его заменял хитрый, остроумный, изобретательный и в своей тёмной манере очаровательный Драко. Тот, что начал жить заново и регулярно с ней виделся. Девушка ждала этих встреч, сейчас и всегда. Она предвкушала тот момент, когда они будут сидеть в его комнате, рассказывая о победах, делясь впечатлениями и мыслями.       Сам же Драко всё чаще ловил себя на мысли, что Грейнджер, которая страдала синдромом отличника, порой завидовала другим и пыталась доказать, что она лучшая — исчезала. Ей на смену приходила Гермиона. Она отпускала комментарии на уровне бывалого слизеринца и вместе с этим светилась радостью и верой в прекрасное, словно новенький снитч. Тот, который он хотел поймать.       «Хмуришься прямо как Блейз на вчерашнем уроке зелий».       Она подняла взгляд на него, юноша сидел напротив, раскрыв свой блокнот и читая написанное. Он улыбнулся уголками губ, от чего её лицо окрасила улыбка — ей удалось снять хмурое выражение лица.       «А ты улыбаешься, как Финниган, который только что подорвал кабинет трансфигурации».       Драко посмотрел в глаза, которые от света лампы становились медового оттенка. Гермиона прищурилась и принялась записывать ответ.       «Туше».       Они часто общались с помощью записей, это был их обычай — начинать каждый день с чистого листа, на который можно записать послание человеку.       Гермиона закрыла блокнот и отложила его, подходя к нему и усаживаясь на подлокотник кресла. Драко также отложил ежедневник и опрокинул руку позади неё. Со временем она перестала находить радость в победах, ей хватало лишь своего некогда врага и его радости.       — Скоро рождество, — произнесла Грейнджер. — Какие планы?       — А твои? — он ухмыльнулся.       — Ты знаешь, что я не люблю, когда ты отвечаешь вопросом на вопрос, — она прищурилась.       — А ты знаешь, что я предпочитаю получать ответы первым, — он склонил голову набок.       Гермиона подняла голову к потолку и звонко засмеялась. Этот звук убаюкивал его, давал глоток свободы. Он и правда начал чистый лист с грязнокровки. Какая ирония.       — Меня звали в Нору, но я не хочу туда ехать, если честно, — пожала плечами девушка. — Они все будут семьями, парами, а я — это я, — девушка грустно улыбнулась. — Останусь в Хогвартсе, почитаю что-нибудь.       После этого Гермиона вновь посмотрела в глаза цвета серебра. Она ждала его ответа. Хоть и предполагала, что они с Нарциссой встретят его в Мэноре, либо он проведёт праздник в кругу друзей. Ему было куда идти, и она это прекрасно понимала и осознавала.       В мгновение его рука скользнула по её бедру. Он ухватил девушку за талию, опрокидывая на колени лицом к себе. Аромат полевых цветов дурманил рассудок, а огромные невинные глаза наполненный непониманием — радовали душу. Девичьи ладони машинально приземлились на его плечи. Одна его рука держалась на талии, а вторая скользнула выше, задевая свитер и прикасаясь к молочной шее. Большим пальцем он поглаживал ключицу, замечая, как её щёки розовеют с каждый его движением.       — Со мной, Гермиона, — строго произнёс он. — Хочешь в Хогвартсе, хочешь в Мэноре, я согласен даже на Уизли. Но со мной ты проведёшь это рождество. И не только его.       Она даже не успела в полной мере осознать сказанное, когда его губы накрыли её требовательным поцелуем. Сердце бешено затрепетало, и девушка ответила, а уже потом поняла, что делает и ни капли об этом не жалела. Новая Гермиона не должна больше жалеть, не переживать о том, что о ней подумают или же ограничивать себя. Это делала другая девушка, та, от которой она надеялась благополучно избавиться.       Точно так же новый Драко был влюблён в Гермиону, которая попала с ним на одну из чистых страниц жизни, в попытке разрисовать её самыми разными красками. Ему было всё равно, кем она была до этого, что говорила и какой была её кровь. Это имело значение лишь для другого юноши, оправданного пожирателя смерти и едва ли успешного убийцы.       Его грубость. Её нежность. Две противоположные стороны лишь потому, что, когда они пересекутся — станут непобедимы. И этот поцелуй, где она сжимала его плечи, прикасалась к коже, без возможности насытится. Где он запускал руки в волосы и сжимал талию, желая овладеть. Был символом нового мира для обоих.       Это одна из многочисленных пустых страниц. Они рисовали новую жизнь каждый день и верили, что их будет ещё много, оба ещё не закончили начинать жизнь с чистого листа.