Дочки-матери.

Мияко, закусив нижнюю губу, осторожно сжала пальчиками грушу насоса. Небольшая порция воздуха пронеслась по резиновой трубке, устремившись прямиком в утробу юной японки. От этого ее округлый, выпирающий упругим, блестящим полушарием животик едва заметно увеличился в размерах, став чуточку полнее и туже. Девушка тихонько всхлипнула, и ее и без того порозовевшие от легкого возбуждения щечки покраснели куда сильнее. Блаженно прикрыв веки, Мияко Катаяма, не спеша отправила внутрь себя еще несколько порций воздуха и, ощутив возросшее до предела давление в своем нутре, обессилено упала на кровать. Накаченное до беременного состояния белоснежное пузико выпятилось кверху, уставившись в потолок своим пупком-глазиком. Бережно погладив его сильно натянутую, ставшую гиперчувствительной, поверхность, девушка невольно застонала, грациозно прогнув спинку и запрокинув прекрасную головку. Теперь животик юной озорницы, казалось, раздулся еще больше, заскрипев при этом от натуги. Обжигающая волна наслаждения прокатилась по наполненной утробе японки, от чего ее пальчики конвульсивно сжались в кулачки. Стиснутая в этот момент грушка насоса послала в попку красотки еще немного воздуха. А потом, после очередного качка, еще одну. И еще одну. И еще… пузо Мияко ощутимо вспухло, превратившись в идеальную, с трудом проминающуюся ладошкой, глянцево блестящую сферу. Впрочем, нажать на скрипящую, истончившуюся от чрезмерного растяжения кожу было не так-то просто. Любое, маломальское прикосновение провоцировало в мозгу девушки с трудом переносимую вспышку страсти, а более-менее заметное надавливание на купол живота, провоцировало сильный приступ тупой, охватывающей накаченное чрево целиком боли. От этого необычного сочетания приятного и неприятного, Катаяма непроизвольно вскрикивала, при этом машинально прикрывая рот рукой. Ненадолго приостановившись и кое-как переведя дух, молодая азиаточка опьяневшим от похоти взглядом осмотрела свое возвышающееся, бледно-розовой горой пузо. Оно было такое большое, такое круглое, такое полное, будто Мияко ожидала появления тройни со дня на день. Его поверхность, покрытая горячей испариной, отливала яркими бликами в лучах солнца, прорывавшихся из-за занавески, а внутреннее давление воздуха распирало девушку с неимоверной силой. Ей казалось, что еще немного и ее живот взорвется, подобно воздушному шарику. Хлоп! И нет его! Но останавливаться было нельзя. Если Мияко действительно хотела добиться желаемого, то ей нужно было продолжать делать ЭТО. А вдруг ничего страшного не случится. Вдруг ее тело выдержит колоссальное напряжение. Вдруг ее брюшко сможет вместить достаточно, чтобы стать непомерно раздутым, совершенно необъятным, твердым, словно камень шаром. Что ж, не попробуешь, не узнаешь! Опасливо зажмурившись и стиснув зубы, японка медленно сжала насос. Очередной объем воздуха наполнил ее утробу, и Мияко надрывно заскулила, мученически скривив губки. Однако рука ее не остановилась, а продолжила качать, непрерывно, с постепенно усиливающейся частотой. От всего этого внутри у юной шалуньи взбушевало настоящее пламя, огненный вихрь из сильной боли, волнообразно нарастающего возбуждения и перехватывающей дыхание похоти. Потеряв разум от испытанного ей, причудливого сочетания, девушка не могла остановиться и нещадно нагнетала воздух внутрь своего безостановочно растущего живота. А живот японки, меж тем, уже не скрипел, а угрюмо рычал от увеличивающегося напряжения. Постепенно краснея и ритмично вспухая, он достиг необычайных размеров, став похожим на чрезвычайно накаченный, пляжный мяч. Пузище расширялось во всех направлениях, делаясь абсолютно тугим и полным. Его поверхность начала вибрировать от натяжения, словно гитарная струна. Слегка дотронешься дрожащими от возбуждения пальчиками и слышишь резкий визг. Будто живот Мияко и вправду стал резиновым, накаченным сверх всякого предела баллоном. Еще пару качков и все! Беспрестанно стонущая, разгоряченная необузданной страстью девушка выпускает из руки грушу насоса и обхватывает свое громадное пузище, словно пытаясь уберечь его от разрыва. Но самого страшного не происходит. Не смотря на невозможный объем воздуха, помещенный во чрево юной японки, ее живот выдержал нагрузку. Он не лопнул. Мияко лежит на кровати еще, по меньшей мере, десять минут, постоянно поглаживая тугой барабан своего перекаченного живота и постепенно «переваривая» всю ту бурю чувств и эмоций, что дало ей это необычное занятие. Кое-как, пыхтя, охая и кряхтя, юная шалунья поднялась с кровати и подошла к письменному столу. Взяв с него заранее подготовленную рулетку, девушка попыталась измерить свое изменившееся до неузнаваемости тело. Но бока ее так сильно округлились, а блестящий, упругий купол настолько далеко выдавался вперед, что истинный охват распухшего до скрипящего состояния пуза так и остался тайным. Хотя даже невооруженным глазом было понятно, что достичь желаемой отметки в один метр у юной азиатки так и не получилось. А ведь Мияко так хотела быть похожей на свою однокурсницу Иму, также с некоторых пор пристрастившуюся к чрезмерному раздуванию всеми возможными способами. Има уже давно перешагнула вожделенную границу и, если бы ее в таком состоянии не увидел случайно Тошиюки, то наша героиня, скорее всего, и вовсе не стала заниматься чем-то подобным. Впрочем, обо всем по порядку. Мияко Катаяма была студенткой, скромной, прилежной, не прогуливающей занятия, в меру трудолюбивой, в то же время всегда находящей достаточно свободного времени для всякого рода увлечений. Собою девушка была также мила, вполне привлекательна, достаточно коммуникабельна, приятна в общении, что, естественно, сказывалось на определенном интересе, проявляемом со стороны противоположного пола. Однако без ее внимания противоположный пол не оставался тоже и в особенности некто по имени Тошиюки Хагивара. Юноша этот не входил в число первых красавцев университета, да и по происхождению своему был обычным, рядовым студентом, но все же пользовался некоторой популярностью у сверстниц Мияко. Сама Мияко была в тайне влюблена в Тошиюки, но признаться в своих чувствах боялась, терпеливо ожидая момента, когда ее предмет обожания сам созреет для откровенного разговора. А меж тем, у юной японки была и подруга. Хотя, если точнее сказать, хорошая знакомая, с которой Катаяма регулярно общалась и иногда даже отваживалась делиться кое-какими девичьими секретами. Высокая, стройная, будто лань, статная Има внимательно выслушивала свою однокурсницу и нередко, в ответ, также рассказывала что-нибудь интересненькое. А однажды не только рассказала, но и показала. Как-то раз, оставшись вдвоем после занятий, девушки тайком пробрались в душевую. Всегда бодрая и улыбчивая, Има принялась оживленно рассказывать Мияко о том, как несколько месяцев тому назад проучила одного избалованного богатенького сыночка, большого бабника и негодяя. Сделала она это, конечно, не в одиночку, а с тремя «подружками по несчастью». Вчетвером девчонки удачно развели состоятельного олуха на порядочную сумму, сымитировав беременность. И аферу эту красотки смогли провернуть лишь, раздув собственные животы до внушительных размеров. Делали они это всеми возможными способами: наедались до отвала огромным количеством еды, наполняли себя водой с использованием душевого шланга и накачивались воздухом при помощи насоса. В итоге, девчонок разбарабанило достаточно сильно, что со стороны они и вправду выглядели, словно будущие молодые мамочки. Одураченный мстительными проказницами, парень послушно расплатился за содеянный им акт серийного прелюбодеяния и, убедившись, что его проступок останется секретом, поспешно исчез из виду. Сама же Има, как и ее три новоиспеченные подружки, не смогла отказать себе в удовольствии позже повторить грандиозный раздув, постепенно пристрастившись чрезмерному наполнению своего живота. В подтверждении всего изложенного, высокорослая азиатка взяла в руки душ, отвинтила ситечко, и, приподняв коротенькую юбку, а также приспустив трусики, аккуратно вставила тоненькую резиновую трубочку себе в попу. Включив практически максимальный напор, девушка встала перед Мияко, демонстрируя ей свое стремительно раздувающееся, клокочущее от проникающей внутрь жидкости пузо. Пораженная до глубины таким доказательством правдивости рассказа, Катаяма заворожено наблюдала за тем, как подрагивает, округляется и постепенно тяжелеет, все больше отвисая, наполняющийся водой живот однокурсницы. Сама Има, в свою очередь, сильно раскрасневшись, начала тихонько постанывать, блаженно прикрывая глаза и тяжко вздыхая. И чем больше раздувало утробу японки, тем громче и похотливее становились звуки, издаваемые ею. В какой-то момент, количество влитой внутрь однокурсницы Мияко жидкости стало настолько велико, что одурманенной наслаждением юной особе пришлось грузно усесться на пол и, широко разведя длинные стройные ножки, уложить перед собой непомерно распухшее, утробно бурлящее брюхо. Постепенно, оно раздалось столь внушительно, что превратилось в идеальный шар величиной не меньше одного метра. Будучи полным сверх всякого предела, скрипящим от натуги, пузо Имы продолжало медленно расти, постепенно краснея и вибрируя своей натянутой, будто истончившийся латекс кожей. Испугавшись неминуемого взрыва, опомнившаяся от удивления Мияко поспешно перекрыла воду и бросилась к своей однокурснице, истошно завывавшей и беспрестанно наглаживавшей свое перекаченное водой брюхо. Однако, ответом на проявленное Катаямой беспокойство, стал несколько безумный смех Имы, вконец одуревшей от испытываемой ею бурной смеси нескончаемого удовольствия и сильнейшей боли, разрывавшей изнутри переполненную утробу девушки. Высокорослая азиатка пожурила свою подругу за излишнее волнение и уверила, что вполне могла бы принять в себя еще столько же воды. В доказательство своих слов, неимоверно раздутая красотка бесцеремонно хлопнула по тугой поверхности живота, заставив его волнообразно колыхаться, беспрестанно булькать и низко гудеть от чрезмерного внутреннего давления. Но это был еще не конец истории. Немного успокоившись и приведя в порядок спутавшиеся мысли, Мияко заметила, что за ней и Имой кто-то следит. Подглядывающим оказался ни кто иной, как предмет обожания юной Катаямы, негодник Тошиюки. Застигнутый врасплох, юноша убегать не стал, но готов был сквозь землю провалиться от стыда. Мияко наоборот, наверно впервые в жизни была в ярости. Еще бы чуть-чуть и она наверняка полезла бы на своего потенциального парня с кулаками. Где это видано, подглядывать за девчонками в душевой?! Хагивара, ты извращенец! Но примиряющая улыбка Имы и ее низкий, грубый смех разрядили обстановку. Остынув так же стремительно, как и вспылив, Мияко спешно выпроводила молодого человека прочь из душевой, а сама занялась однокурсницей. Ведь той теперь нужно было вернуться в прежнее состояние, избавившись от нескольких десятков литров жидкости, наполнявшей громадное, упруго покачивающееся пузо. В общем, менее чем через пол часа, вновь постройневшая и очень довольная Има, на слегка подрагивающих, ватных ногах, в компании миниатюрной Катаямы направилась домой. История с раздуванием подошла к концу и вскоре могла вообще позабыться, если бы не одно «но». Однажды, идя по университетскому коридору, Мияко услышала возбужденное шептание. Кто-то старался говорить максимально тихо и, при этом, с трудом сдерживая эмоции. Периодически речь прерывалась с возгласами удивления и удрученными вздохами. Заинтересовавшись этим и пытаясь найти источник звуков, девушка стала украдкой заглядывать в пустые аудитории и, в итоге, обнаружила группу из трех молодых людей, оживленно обсуждавших некие, будоражащие их умы вещи. Одним из парней оказался Тошиюки, а двое других, судя по всему, являлись его друзьями. Притаившись за углом, Мияко стала внимательно вслушиваться в разговор студентов. -Представляешь, она вставила себе шланг в попу!- округляя раскосые глаза, восторженно шипел Хагивара.- А потом пустила воду! -О-о-о! Ничего себе!- взялся за голову один из друзей Тошиюки, полноватый юноша с жесткими торчащими в разные стороны короткостриженными волосами.- Везет тебе! Вот я никогда ничего такого не видел в жизни. А что дальше то было? -Так понятно что! У нее живот раздуваться начал. Прям, как шар! Бурлит, дергается из стороны в сторону! -А Има что? -Има стонет так… о-о-о… а-а-а.- Тошиюки попытался изобразить женские возгласы наслаждения.- И все громче с каждым разом. А живот дуется. Прям огромный стал.- он показал на себе, изобразив руками сферу не меньше полуметра в диаметре. -Блин! Блин! Блин! На твоем месте должен был быть я!- нервно пробубнил парень с ершиком на голове.- Меня бы они точно не заметили! -А, по-моему это все ерунда.- скептически отозвался второй друг Хагивары, высокий, худощавый молодой человек со скучающим взглядом.- Таких животов не бывает. Он бы лопнул давно, раздуйся так сильно. -Клянусь, Тодзи, что так и было!- возмущенно запыхтел Тошиюки.- Раздулся, наверно, до одного метра. И дальше бы дулся, да только меня заметили…. Эх, хотелось бы еще раз такое увидеть. -Хотелось бы хоть раз такое увидеть.- с грустью подхватил первый друг Хагивары. -Ну, не знаю.- пожал плечами тот, кого назвали Тодзи.- Не думаю, что от этого можно получать какое-то удовольствие. -Да ладно. Има под конец стонала, как ненормальная.- возразил Тошиюки.- Наверно у нее даже оргазм был в тот момент. Эх, хотелось бы мне такую девушку, как Има! -Да-а-а,- хором протянули трое парней.- Было бы неплохо. У подслушивавшей этот разговор Мияко заклокотало внутри. Как же так! Ее обожаемый Хагивара мечтает о такой девчонке, как Има! И все из-за ее дурацкой способности надувать живот, будто воздушный шарик! Ох, уж этот Хагивара! Он и, правда, извращенец. И друзья его в придачу! Словно ураган, ругаясь и размахивая руками, низкорослая Катаяма ворвалась в аудиторию, едва не вынудив испуганных парней выпрыгнуть в окно. Она подлетела к ошарашенному внезапным появлением девушки Тошиюки и схватила его за грудки. -Так тебе пузатые нравятся!?- возмутилась взбешенная азиатка.- А я думала ты нормальный! Извращенец!- она неожиданно ткнула юношу кулачком в живот.- Думаешь, я так не смогу!? Еще посмотрим! Я раздуюсь до одного метра! Или даже больше! Я буду больше, чем Има, и тогда ты от меня не отвертишься! И Мияко свое слово сдержала, принявшись тем же вечером, тайком от матери, заниматься надуванием живота при помощи насоса. И поначалу дела шли весьма скромно. Борясь с неприятными ощущениями в попе и наполняемом воздухом нутре, у девушки кое-как получалось сделать свое брюшко лишь немного торчащим вперед. К тому же, студентка абсолютно не понимала, как нечто подобное может доставлять удовольствие. Однако юная Катаяма была достаточно упрямой, чтобы не бросить это необычное занятие и, в итоге добиться кое-каких результатов. К исходу первого месяца живот японки стал достигать размера небольшого арбуза. К окончанию второго месяца, он удвоился в объеме, а еще чуть погодя, то есть теперь стал походить на упругий пляжный мяч, не меньше полуметра в диаметре, по какой-то неведомой причине, выросший на теле миниатюрной красотки. А вместе с размером пришло и ощущение необычайного, бурлящего, словно жир во фритюре наслаждения. Но этого было мало. Мияко должна была превзойти Иму, а значит суметь раздуться больше одного метра в диаметре. Правда при помощи насоса этого она вряд ли можно было добиться. Уж слишком остры становились чувства, обуревающие распухающее тело шалуньи. Руки попросту переставали слушаться, а голова оказывалась окутана дурманящим туманом похоти и наслаждения. Выходит, нужно прибегнуть к иному способу, в котором каких-либо заметных усилий прилагать не придется. То есть, к такому же, что и однокурсница Катаямы. Попытаться надуться водой с использованием душевого шланга. Для того чтобы совершить задуманное, Мияко пришлось ждать субботы. Ведь понадуваться насосом она могла и у себя в комнате, в любое свободное время, даже если ее мать была дома. А вот с наполнением водой все обстояло куда сложнее. Для этого необходимо было идти в ванную, причем на довольно долгое время. Не вызвать лишних подозрений при этом не получилось бы. Тем более, юная азиатка прекрасно помнила, как громко стонала Има, неимоверно распухнув от всей той жидкости, что была влита в ее утробу. А в том, что Катаяма не сможет стерпеть и вовсе сомневаться не приходилось. Дождавшись намеченного дня, и пораньше освободившись после занятий, девушка, насколько это было возможно, быстрее добралась до дома. Часы показывали два часа по полудню, и мама была еще на работе. Раньше шести часов вечера она вряд ли вернется, а значит, у Мияко оставалось достаточно времени, чтобы выполнить задуманное. Спешно закинув сумку с учебниками себе в комнату и сбросив с себя почти всю одежду, полная предвкушения юная особа отправилась в ванную комнату. Там, забравшись в кабинку, она взяла в руки душ и, дрожащими от нетерпения пальчиками открутив ситечко, осторожно вставила резиновую трубку себе в попу. Душевой шланг был, конечно, заметно толще, чем ниппель насоса, но, регулярно практиковавшаяся с раздуванием, Мияко уже привыкла ощущать в себе посторонние предметы. Лишь немного поморщившись и тихонько закряхтев, молодая азиатка привалилась спиной к стеклянной стенке кабинки и, глубоко вздыхая, осторожно повернула кран, включив слабый напор тепленькой водички. Ощутив, как жидкость начала проникать внутрь, Катаяма невольно замлела. С первых секунд ей стало ясно, что наполняться водой куда приятнее, чем воздухом. Дело было в том, что закачиваемый насосом, воздух всегда был прохладным. Поступая внутрь прерывистыми порциями, он щекотал внутренности, и от этого ощущения становилось немного некомфортно. Пришлось потратить немало времени, чтобы привыкнуть к этому. А с водой все было иначе. Вода шла непрерывным, приятно обволакивающим нутро потоком. Ее можно было сделать любой температуры. Можно было регулировать напор, постепенно увеличивая скорость наполнения, и вместе с тем увеличивая темп роста живота. Блаженно прикрыв глаза и тихо мыча от удовольствия, Мияко стала прислушиваться к тому, что происходило в ее распираемой проникающей внутрь жидкостью утробе. А тем временем, живот японки стремительно увеличивался в размерах, с каждой минутой все сильнее выдаваясь вперед и заметно округляясь в боках. Также постепенно он тяжелел, начиная понемногу отвисать. И это новое, не испытываемое ранее, чувство, заставляло юную шалунью трепетно затаить дыхание. Обняв руками свою упругую, бурлящую, подрагивающую полусферу, она отчетливо ощущала, как та непрерывно распухает под ладонями, как твердеет с каждым новым, залитым внутрь литром жидкости. Стоять становилось все труднее. И не только от веса собственного, раздутого до арбузного состояния пуза. Коленки Мияко подрагивали от волны густого, словно слизь, пленяющего рассудок возбуждения. Похоть неожиданно быстро овладела молодой японкой, вызвав в ее сердце неутолимое желание большего. Повинуясь этому самому желанию, девушка протянула руку к крану и удвоила напор. Ощутив, как вода упругой струей ударила внутри нее, юная Катаяма вскрикнула от неожиданности, едва не потеряв равновесие. Ее пузо начало расти заметно быстрее, громко булькая беспрестанно заполняемой утробой, угрюмо постанывая растягивающейся кожей и пружинисто раскачиваясь при каждом неосторожном движении. Тяжело дыша и прерывисто постанывая, девушка уставилась на свой громадный живот, достигший чрезвычайно беременного размера. Чувствуя, как он, непрерывно тяжелеющим камнем тянет вниз, Мияко медленно сползла по стенке, аккуратно усевшись на пол душевой кабинки. Широко разведя согнутые в коленях ноги, она уложила свое накачиваемое водой брюхо между ляжек, насколько это было возможно, обхватив его руками. А руки уже давно перестали сходиться на этом тугом, почти непроминающемся белоснежном куполе. Давление в переполненной, бурлящей от сильного потока жидкости девичьей утробе достигло огромной величины, невообразимо распирая изнутри юную особу. Также появилась сильная ноющая боль, рвавшаяся наружу из недр громадного, раздутого пузища азиатки. Однако ее с легкостью заглушало неописуемое наслаждение и бушующее в душе пламя страсти. Сладостно вскрикивая и протяжно мыча, Мияко скребла ноготками по неимоверно растянутой, скрипящей от напряжения коже. Ее живот еще только приближался к своим максимальным габаритам, а ощущение полноты уже были гораздо отчетливее, чем при раздувании насосом. Наверняка всему виной плотность воды и ее вес. Ведь лежа между ног своей хозяйки, безостановочно пухнущее пузище молодой японки не было идеально круглым. Под собственной тяжестью оно заметно сплющивалось, с куда большей силой распирая в стороны опухшие бока. Ощущая причудливую смесь сильной боли, разрывающего на части внутреннего давления и невообразимого по мощи удовольствия, Мияко начинала терять рассудок. -Я сейчас лопну!.. Лопну!... О-о-ох, еще! Еще!- ненасытная японка стенала от пожирающего ее разум желания, не собираясь останавливать рвущийся внутрь ее утробы сильный поток воды. Живот девушки постепенно приобрел уже достигнутые ранее размеры и объем, начав подбирать бока и стремясь к идеально круглому состоянию. В какой-то из этих моментов все испытываемые раздутой до предела азиаткой чувства достигли своего максимума и, слившись воедино, поразили бедняжку, словно разряд электротока. Страстно закричав, Катаяма запрокинула голову и, насколько позволяла тяжесть ее переполненного пуза, прогнула спину. Стройные девичьи ножки конвульсивно вздрогнули несколько раз, а из похотливо пылающей киски брызнули сладостно благоухающие соки. Испытав мощнейший в своей жизни оргазм, пузатая шалунья обессилено уткнулась лицом в твердый словно камень, дрожащий от натяжения и десятков литров клокочущей жидкости купол живота. Тяжело вздыхая и поскуливая, бедняжка никак не могла прийти в себя. Слишком уж сильны оказались чувства. Слишком уж сильно хотелось отдаться им и быть затянутой в бурный омут обжигающей страсти и всесокрушающего возбуждения. Однако надолго расслабиться у Мияко не получилось. Ее пузище продолжало медленно расти, и его поверхность уже скрипела от напряжения, как скрипит под ногами недавно окрепший лед на озере. Любое неосторожное движение и скрип смениться ужасающим треском… Нет! Юная студентка вовсе не желала взрываться. Это не входило в ее планы. Кое-как дотянувшись до крана подрагивающей, отяжелевшей рукой, девушка выключила подачу воды. К тому времени ее живот уже вырос настолько, что стал куда больше, чем несколькими днями раньше. Но вот только насколько больше? И достиг ли он желанной отметки в один метр? Ответов на этот вопрос Мияко не знала. Она, конечно, заготовила заранее рулетку, дабы произвести необходимые замеры. Но разве могла она сейчас сделать это, после того, как ее в буквальном смысле слова разбило на мелкие осколки от невообразимого, неописуемого наслаждения. Когда ее пальцы плясали, как сумасшедшие, когда перед глазами плыли разноцветные круги, а сердечко безумно колотилось, по-видимому желая выпрыгнуть из груди. Нужно было успокоиться и прийти в себя. Но хватит ли у юной шалуньи на это времени? В конце концов, оторвав лицо от своего неимоверно распухшего живота, девушка подтянула к себе рулетка, попытавшись усесться поудобнее. От этого ее пузо пружинисто заколыхалось из стороны в сторону, словно круто сваренное желе, а боль, переполнявшая нутро азиатки, заметно усилилась, став уже не тупой, а режущей. Мияко захныкала, плаксиво скривив свое прекрасное личико. От былого удовольствия не осталось и следа. Хотелось поскорее выдернуть шланг из попы и выпустить из себя всю лишнюю жидкость. Но для начала надо было понять, насколько сильно смогло раздуться брюхо целеустремленной студентки. Неуклюже ворочаясь и поскуливая от неприятных ощущений, появляющихся в перекаченном, непрерывно покачивающемся животе, Катаяма кое-как завела змейку рулетки себе за спину. Вытянув, насколько это было возможно, свои руки, она попыталась обвить свою раздавшуюся в стороны талию, сомкнув концы измерительного полотна на упругом, поскрипывающем куполе. Но из этого ничего не вышло. Мияко раздулась слишком сильно, став совершенно необъятной для самой себя. Но сдаваться девушка не собиралась. Сделав из рулетки своеобразную петлю, она попыталась накинуть ее на пузище, чтобы потом закончить охват у себя за спиной. Но рулетка была слишком гибкой и никак не желала, опускаться ниже, к самому пупку. Стеная от боли и собственной беспомощности, японка отбросила рулетку, решив покончить с измерением живота традиционными методами. Вместо этого, она решила прикинуть хотя бы на глазок свои собственные габариты, как следует, прижавшись к стенке кабинки спиной и замеряя, до каких пор выпирает ее громадный живот. Пытаясь найти, хоть какой-то визуальный ориентир, Мияко так сильно увлеклась, что не сразу услышала щелчок дверного замка. -Мама вернулась! Уже?! Как же так? Неужели уже шесть часов?- воскликнула вслух пузатая студентка, машинально попытавшись встать на ноги, и лишь неуклюже дернувшись. Живот Катаямы снова заколыхался, угрюмо забулькав своим содержимым. Девушка зашипела от очередного приступа острой боли, суматошно собираясь с мыслями и соображая, что ей делать в сложившейся ситуации. Увлеченная своим необычным занятием, она совсем потеряла счет времени. Недаром говорят, что счастливые часов не наблюдают. А тем временем входная дверь с тихим скрипом закрылась и с первого этажа, из гостиной, послышался цокот каблучков. -Мияко, ты дома?! Это мама вернулась.- донесся снизу низкий женский голос. «Сейчас она поднимется и увидит меня!»- с ужасом подумала юная азиатка, глядя на приоткрытую дверь ванной комнаты. Она так спешила приступить к раздуванию сегодня днем, что совсем позабыла о простейших мерах предосторожности. Будь закрыта дверь, никто не смог бы зайти. Катаяма успела бы «спустить воду», напоследок придумав какую-нибудь отговорку, почему так долго находилась в ванной. Однако теперь, загруженной под завязку неизмеримым количеством жидкости, ненасытной шалунье ничего не оставалось, как ждать неизбежного. О том, чтобы встать и закрыться, в ее крайне отяжелевшем состоянии молодой японке и думать не приходилось. Ой, что сейчас будет! Мияко невольно сжалась в комок, словно пытаясь спрятаться за своим раздутым пузищем. А шаги, меж тем, стали громче и отчетливее.