Дочки-матери.

-Мияко, ты почему молчишь? Оглохла что ли?- вновь раздался голос мамы. На этот раз совсем близко, из коридора. Девушка невольно задержала дыхание, продолжая неотрывно смотреть в сторону двери. -Ах, ты душ принимаешь! А что не закрылась?- ехидно улыбающееся мамино лицо возникло в проеме, в тот же миг, изменив свое выражение на крайнюю степень удивления.- Дочка, это же что с тобой такое? -Ничего, мамуля. Совсем ничего. Все хорошо.- залепетала Мияко с видом, будто с ней все и вправду в порядке.- Я почти закончила. Не могла бы ты выйти? А то я совсем голая. -Да чего я там не видела!?- покачала головой мама.- Хотя кое-чего я вправду не видела еще.- женщина сорока с небольшим лет бесцеремонно вошла в ванную комнату, с интересом разглядывая огромное раздутое девичье пузище. Сора Катаяма, была ростом, как и ее дочь. Разве что на пару-тройку сантиметров повыше. А вот телосложением она разительно отличалась от Мияко. Глядя на изящные очертания фигуры и заметно выдающиеся формы сверху спереди и снизу позади, назвать миниатюрной эту красивую женщину язык не поворачивался. Обычно в адрес Соры звучали иные комплименты: сногсшибательная, эффектная, или обольстительная. И этим словам мама Мияко старалась соответствовать всецело, одеваясь в красивые, подчеркивающие все ее возможные достоинства наряды. Мужчины ходили за ней по пятам, дарили цветы, оказывали всяческие знаки внимания, приглашали на свидания. Однако отвечать взаимностью, или уж тем более обзаводиться постоянным кавалером, Катаяма-старшая не спешила. Возможно, на это были какие-то свои, особенные причины. А может быть, попросту эта женщина была слишком свободолюбива, чтобы обременять себя оковами постоянных отношений. Так или иначе, официально Сора была одинока и даже временного спутника (или же спутницы) жизни не имела. Но сейчас личная жизнь родной матери мало интересовала Мияко. Куда важнее было то, как она отреагирует на крайне раздутое состояние юной японки. Подойдя ближе, к сидящей на полу душевой кабинки дочери, Сора тихонько ткнула пальцем громадное дочуркино пузище. То грузно качнулось из стороны в сторону, недовольно пробурчав своим переполненным нутром. -Ма-а-ам, ну не надо! Больно же!- возмутилась Мияко, мученически скривившись от возникших внутри ее распухшего тела неприятных ощущений. -Ну, надо же! Весьма впечатляюще!- одобрительно закивала Сора.- Первый раз пробуешь, или как? -Первый.- Катаяма-младшая настороженно замерла, не веря тому, что происходит. Мама не ругалась и не отчитывала свою родную дочку за столь необычный поступок. Наоборот, она проявляла немалый интерес, будто подобный раздув был для нее чем-то вполне само собой разумеющимся. А ведь воспитывая дочку в одиночку, Соре невольно приходилось быть строгой, не позволяя своему любимому чаду ряд определенных вольностей, какие были позволены детям из полных семей. -Хм, я так и думала.- закивала Катаяма-старшая, несколько раз бережно ощупав живот Мияко.- Но первый раз, это водой. До этого наверняка только воздухом раздувалась. Оно и видно. Решила померяться, как обычно. Да только не учла, что вода не воздух. Она тяжелая. К земле тянет, да и двигаться, как следует, не дает. Чуть шелохнешься, и все пузо ходуном ходит, словно внутри тебя кто живой поселился. -Как ты догадалась, мам? Или ты за мной следила?- с непониманием спросила девушка, обнимая свое колыхающееся, булькающее пузо. -Мне следить незачем.- усмехнулась Сора.- Я и так догадываюсь. Опыт, доченька. Опыт. Непонимающий взгляд Мияко стал куда выразительнее. Как так? Какой еще опыт? Неужели ее мама тоже занимается раздуванием? В этот момент девушке сразу пришли на ум неоднократно бывавшие случаи, когда Катаяма-старшая подолгу сидела в ванной комнате. При этом из помещения временами доносились тихие постанывания, оханья, приглушенное бульканье и шум бьющей фонтаном воды. Все сразу стало на свои места! Мама Мияко и вправду увлекалась тем же, что и ее дочь. Только она умудрялась держать это в тайне, в отличие от юной шалуньи, попавшийся в свой же первый раз. -Итак, раз это твой первый раз, то это надо отметить.- Сора усмехнулась, прикрыв рот ладонью.- Ой, я хотела сказать измерить. Как говорится, для будущих поколений.- она взяла дочь за руку и потянула с силой на себя.- Но сначала, нужно приподняться. -Ох… ой!... Мам, больно!- воскликнула Мияко, пытаясь высвободиться.- Я не могу встать! Живот слишком полон… Ухх.. он весит, как стадо слонов! Может, просто сольем воду? -Вот еще! Раньше думать надо было. Перед надуванием. Так что шевелись, родная моя. Вдвоем мы это стадо одолеем!- бойко ответила мама, нагнувшись и обхватив дочку за плечи.- Давай на «раз, два, три»… Раз… Два.. Три! Сора и Мияко одновременно напряглись. Катаяма-старшая, что было сил потянула вверх, а Катаяма-младшая, громко закряхтев, попыталась выпрямить подогнутые ноги. И в результате, не с первой попытки по правде, но совместные усилия смогли принести свои плоды. Кое-как оторвав от пола свое массивное, распухшее тело, юная азиатка смогла неуклюже встать на колени. Ее громадная пузень, при этом, запрыгала будто сумасшедшая. Недовольно булькая, сотрясаясь всей своей громадой и скрипя от напряжения, живот Мияко колыхался из стороны в сторону, окончательно успокоившись лишь через пару минут. Все это время, непомерный объем жидкости, закаченный в утробу японки, находился в постоянном движении, так или иначе, стремясь выбить из шаткого равновесия и опрокинуть раздутую до предела девушку. Катаяме-младшей в эти моменты приходилось несладко. Мало того, что ее пузище плясало, как пьяный клерк на корпоративной вечеринке, а переполненную утробу сотрясали приступы острой, режуще боли, так еще и сила тяготения вносила свою лепту. Под ее воздействием, гигантский водяной бурдюк, в который превратился живот Мияко, с силой влекло обратно вниз, до невозможности натягивая нежную девичью кожу. Однако, в присутствии своей мамы, студентка старалась терпеть все это, позволяя себе лишь мученически жмуриться и тихонько подвывать. Прекрасно понимая, что сейчас приходится терпеть Мияко, Сора как могла, поддерживала дочь. Как в прямом, так и в переносном смысле слова. -Вот так, дорогая моя… Молодец… Умничка. Терпи. Сейчас твой животик успокоится, и боль пройдет.- с заботой говорила Катаяма-старшая, насколько было возможно, поддерживая необъятное дочуркино пузо.- Во-о-от! Оно уже почти не шевелится… Даже бурлить перестало.- женщина, продолжая обнимать чрезмерно округлившуюся девичью талию, взяла в руки рулетку.- Так держи и прижми это к животу вот здесь. Мияко, с трудом сдерживая слезы, послушно взялась за измерительное полотно, осторожно приложив его к тугому куполу своего переполненного брюха. Сора в это время ловко обвила тело дочери рулеткой, обхватив его в самом широком месте. -270 сантиметров! Неплохо, дорогая.- одобрительно закивала мама.- Для первого раза с водой весьма неплохо. -270? Это сколько в диаметре?- Мияко перестала стонать, позабыв о боли и принявшись прикидывать в уме примерный размер своего пуза. -86сантиметров.- сказала Сора, вооружившись смартфоном и быстренько посчитав на калькуляторе.- Хорошая цифра. Поверь мне. Не каждая девочка такое повторить сможет.- Она ласково обняла дочь и чмокнула ее в щеку.- А теперь давай разгрузим тебя, родная.- женщина схватилась за шланг и, прежде чем Мияко успела что-то сообразить, с силой вдернула его из дочкиной попы. Катаяма-младшая громко взвизгнула, но не от боли, а, наоборот, от неописуемого удовольствия. Оказалось, что сливать воду было не менее приятно, чем закачивать внутрь. И пока вода фонтаном била из переполненного девичьего нутра, юная японка вновь испытала мощный оргазм. Не такой, конечно, как до этого, но достаточно сильный, чтобы, потеряв равновесие, обессилено рухнуть на пол кабинки. Беспрестанно стеная и завывая, вздрагивая всем телом, Мияко лежала на боку, постепенно принимая позу зародыша, по мере того как сдувался и возвращался к норме ее громадный живот. Сора, дождавшись, когда ее дочь окончательно полегчает, помогла подняться на ноги, ополоснуться под душем, а также добраться шатающейся от усталости девушке до ее комнаты. Там, уложив юную шалунью на кровать, Катаяма-старшая еще раз справилась о ее самочувствии, убедившись, что с той и вправду все хорошо. Однако перед уходом, Сора обернулась на выходе, поинтересовавшись, отчего и как давно ее дочка увлеклась чем-то вроде раздувания. Несколько смутившись и покраснев, Мияко рассказала о своей подруге Име, ее новом увлечении, а также Тошиюки и данном ему обещании. Поведала девушка также и о своих тренировках с насосом, проводимых тайком по вечерам, после занятий. -Ах, вот как! Значит, все это из-за мальчика!- улыбнулась мама, мечтательно закатив глаза.- Тогда понятно, отчего ты так целеустремленно взялась за это дело. Это похвально. Но если уж на кону стоит твоя любовь, дорогая моя, то нужно действовать куда решительнее. -Но как, мам?- возмутилась Мияко.- Я и так стараюсь. Раздуваюсь каждый раз до предела. Мой живот, кажется, уже вот-вот лопнет. А ведь я до сих пор не достигла метровой отметки. -Эх, доченька, доченька.- покачала головой женщина.- Опыт. Он решает все! И я, поверь, кое-что в этом понимаю. Нет лучше тренировки, чем спарринг. Чувство конкуренции, соревновательный дух. Это поможет достичь желаемого результата в кратчайшие сроки! -Спарринг?- удивилась японка, приподнявшись с кровати.- Мам, ты что, собралась раздуваться вместе со мной? -Конечно.- кивнула Катаяма-старшая и в ее глазах загорелся озорной огонек.- Завтра у меня выходной и мы можем смело заняться этим. Никто нас не потревожит. -Уже завтра!?- еще сильнее удивилась Мияко.- Но я еще от сегодняшнего раздува не отошла. -Отойдешь, не волнуйся!- махнула рукой Сора.- А ждать у моря погоды не стоит. Вдруг твоего Тошиюки уведут. Хотя бы та же самая Има. Она, судя по всему, раздуваться умеет куда лучше чем ты, моя хорошая. Катаяма-младшая замерла с открытым ртом, не зная, что ей возразить. Шанс того, что Тошиюки заполучит такую красотку, как Иму был, конечно, невелик, но кто знает, сколько еще девчонок обладает такими же необычными склонностями к наполнению. Вдруг среди них найдется поистине бездонная особа, способная раздуваться до небывалых размеров. От одной мысли об этом, сердечко Мияко забилось, словно птичка в клетке. -Хорошо, тогда давай завтра, мам.- тяжко вздохнула японка, с настороженностью посмотрев на свой плоский животик. Выдержит ли он нового наполнения? Вдруг мамины тренировки окажутся непосильными для него? -Отлично, вот и договорились!- радостно улыбнулась Сора.- А теперь отдыхай, дорогая. Завтра продолжим.- она игриво подмигнула дочери и, будто, юная школьница, чуть ли не вприпрыжку выпорхнула из комнаты. На следующий день, лишь часы пробили девять утра, а изнеженную сном Мияко подняли с кровати. Ее мама была необыкновенно бодра, явно пребывая в приподнятом настроении. Даже было заметно, как она немного волнуется, видимо предвкушая грядущий семейный раздув. Катаяма-младшая напротив, едва встала на ноги, ощущая себя неестественно уставшей. Ее тело, и в особенности спина, бедра и живот ощутимо ныли после вчерашнего наполнения водой, а коленки до сих подрагивали при ходьбе. Наверняка это давали о себе знать два сильных оргазма, испытанных девушкой. От одной мысли о предстоящем действе юной особе становилось как-то не по себе. Раздуваться водой оказалось одновременно и приятнее и изматывающее. Сможет молодая японка выдержать нечто подобное два дня подряд? Потирая свой животик, Мияко в этом сомневалась. А вот Сора наоборот, была настроена решительно и потому, едва дождавшись пока дочка приведет себя в порядок, поспешила увести ее на задний двор, туда, где их никто не увидит и, скорее всего, не услышит. Придя туда в компании своей, сгорающей от нетерпения мамы, Катаяма-младшая обнаружила подготовленную для спарринг-тренировки площадку. Точнее, это была все та же зеленая лужайка, на которой стояло два раскладных металлических стульчика, а рядышком в траве лежало два скрученных садовых шланга. Прикинув их толщину, Мияко невольно забеспокоилась, машинально потерев свои упругие ягодички. Диаметр трубок казался заметно больше, чем у душевого шланга. Сможет ли девичья попка принять его? Японка попыталась высказать свои сомнения по поводу этого, но ее мама лишь махнула рукой, сказав одно слово «залезет». Не слишком-то успокоенная таким ответом, Катаяма-младшая принялась раздеваться, оставшись в итоге в одном нижнем белье. Однако, разоблачившаяся, к тому времени догола Катаяма-старшая, негодующе покачала головой, заявив, что в предстоящем раздувании телу ее дочери ничего не должно мешать. Слегка смутившись и заметно покраснев, Мияко послушно сняла с себя оставшуюся одежду. Глядя на стыдливо прикрывающуюся дочку, Сора невольно засмеялась, напомнив ей, что вчера в ванной комнате, юную азиатку ее нагой вид не приводил в такое замешательство. Спустя некоторое время Мияко все-таки раскрепостилась, перестав зажиматься в присутствии собственной матери. Она даже заметно повеселела. Осталось лишь беспокойство, связанное с толщиной садового шланга. -Может быть, воспользуемся какой-нибудь смазкой?- предложила молодая японка, вертя в руках подключенную к водопроводу резиновую трубку.- А то как-то тревожно становится. Он такой большой. -Как же ты, девочка моя, с мальчиком встречаться собираешься, если тебя так размер пугает?- усмехнулась Сора.- Нет, нет, нет. Никакой смазки. А то эта штука у тебя из попы выскочит еще до того, как ты толком раздуться успеешь. Смотри как надо!- мама Мияко просунула садовый шланг между спинкой и сиденьем своего стульчика и, подтянув его на достаточную длину, аккуратно вставила его конец себе между круглых, пухлых ягодиц. -Э-э-эть.. ух.. вот так, дочка.- тихонько прокряхтев и сморщившись, Катаяма-старшая закончила внедрение трубки в свое тело и аккуратно присела на стул так, чтобы шланг не мешал ей, вальяжно откинуться на спинку.- Алле оп! И ничего не мешает! Мияко, внимательно следившая за своей матерью, еще немного постояла в раздумьях, а потом проделала то же самое. Правда, как и ожидалось, проникновение шланга в девичью попку не было слишком уж приятным, даже немного болезненным, но все-таки терпимым. Особенно по сравнению с теми ощущениями, которые довелось перенести Катаяме-младшей вчера, в душевой кабинке. Осторожно приземлив свое юное тело на сиденье, Мияко немного поерзала на нем, слегка скривившись от того, как гуляет внутри нее толстая резиновая трубка. И не успела она толком привыкнуть к этому ощущению, как ее мама начала тренировку. Со словами «тепленькая пошла», игриво хихикнув, Сора на полную открыла два водопроводных крана с присоединенными к ним шлангами, пустив поток жидкости с максимально возможным скоростью. По правде говоря, водичка оказалась вовсе не тепленькая. И в первое мгновение, Мияко подумала, что ее пронзает насквозь огромных размеров сосулька. Холод моментально объял тело юной японки, так же, как и страх. К тому же сила, с которой вода выходила из шланга была столь непривычно велика, что могло показаться, будто упругая струя покидающая шланг запустит дочь и ее маму прямиком в космос. Но так лишь казалось. Ибо на самом деле утробу Катаямы-младшей, как и утробу Катаямы-старшей, неудержимо наполняли литры прохладной, бурлящей воды. Вскоре девушка успокоилась, привыкнув к новым ощущениям, и сосредоточилась на своем неумолимо растущем пузе. А росло оно с небывалой скоростью, всего за несколько минут достигнув размеров крупного спелого арбуза. От столь быстрого наполнения, его поверхность энергично пульсировала, и по всей окружности большущего живота ритмично прокатывались едва уловимые глазом волны. Стремительно натягивающаяся кожа скрипела, будто стенки раздуваемого сверх меры воздушного шарика и потихоньку вибрировала от постепенно возрастающего напряжения, истончаясь и превращаясь из белоснежной матово-бархотной в глянцево блестящую бледно-розовую. Внутреннее давление также увеличивалось в умопомрачительном темпе. Оно неистово распирало утробу молодой японки, с каждой секундой все больше округляя ее наполняемое жидкостью брюхо. Все происходило так быстро, что боль не поспевала за всем этим и потому, не смотря на внушительное по своим размерам, бурлящее пузище, юная азиатка не ощущала каких-либо неприятных последствий. И пусть вид неудержимо раздувающегося, тугого и тяжеленного шара, грузно разлегшегося на коленях, немного пугал Мияко. Пускай она невольно подумала, что ее маме не стоило пускать сразу столь сильный напор воды. Но вскоре все это отошло на задний план. Запаздывавшие чувства неожиданно нахлынули на студентку, будто девятый вал, разбив вдребезги ее взбудораженный разум. Возникшая из ниоткуда, словно луч фонаря, разрезавшего тьму тупая боль, вырвавшееся, словно зверь из клетки, неистовое возбуждение, а вместе с ним вскипевшая, будто лава страсть, мгновенно овладели девушкой. Настигнутая столь внезапно этими ощущениями Катаяма-младшая не могла произнести ни звука. Она лишь широко раскрыла рот и округлила свои раскосые глаза, устремив обезумевший взор в небо. Судорожно напрягшиеся руки девушки крепко обхватили шар распухающего во всех направлениях пуза, тщетно пытаясь удержать его стремительный рост. Живот Мияко неудержимо увеличивался, громко булькая своей утробой и периодически сотрясаясь от утробного, гулкого рева, вырывавшегося из его переполненных недр. Постепенно он приобретало форму идеальной, твердой как камень и совершенно неподъемной сферы, выдававшейся своим блистающим на солнце куполом намного дальше колен прекрасной шалуньи. Однако все это время рядом с девушкой находилась ее мама. И маму, также как и дочку, непрерывно накачивало громадным количеством воды. Ее живот также неумолимо увеличивался в размерах, и все больше подпирая красивую, объемную грудь Катаямы-старшей, превращался в гудящий от напряжения, колыхающийся своей упругой поверхностью, бурлящий, словно кипящий чайник, необъятный по своим габаритам баллон. Но Сора не зря так часто делала акцент на опыте. У нее его и вправду было предостаточно. Раздуваясь подобным образом уже много раз, женщина спокойно наблюдала за своим пухнущим, неподъемным животом и, тихонько постанывая от удовольствия и чувства неизмеримой полноты, поглядывала на Мияко. И в особенности на то, как растет ее пузо. Какую форму оно приобретает, насколько отличается от хорошо натренированного, способного на «большие подвиги», маминого брюха. Вот живот дочки превысил полуметровую отметку. Он такой тугой, такой круглый, почти не сплющивается под собственным весом. Его кожа такая упругая, еще совсем неразработанная. Она так соблазнительно поскрипывает от напряжения и поблескивает на солнце, будто натертая маслом. Прям не пузо, а громадный бильярдный шар. А вот живот Соры напротив, повидал в жизни всякое. Он не раз наполнялся своей хозяйкой сверх всякого разумного предела. Не раз находился в состоянии, близком к разрыву. За все те годы, что Катаяма-старшая увлекалась раздувом, ее брюхо натренировалось так хорошо, что теперь могло вместить по-настоящему гигантский объем. И потому, идя вровень с животом Мияко, оно не казалось таким уж твердым и полным. Пузо женщины не было идеально круглым, а представляло собой расползшийся в стороны, вальяжно разлегшийся на коленях бурдюк. Он все еще довольно легко продавливалось пальцем, а его натянутая кожа при этом не издавала хоть сколько-то уловимых ухом звуков. Заливаемая водой утроба Соры угрюмо урчала от собственной наполненности, но места внутри нее было еще предостаточно. Давление не достигло предельных величин и не стремилось разорвать изнывающую от наслаждения женщину на части. Катаяма-старшая могла вместить, по меньшей мере, еще столько же жидкости. А как в это время обстояли дела у Мияко? Раздутая до нельзя японка продолжала понемногу сходить сума, ощущая невероятную тяжесть и распирающую ее нутро сильнейшую боль. Она громко постанывала, чувствуя сладостное, обволакивающее ее взбудораженный рассудок возбуждение и задыхалась от бушевавшей в ее груди огненной страсти. Измученная процессом, во всех смыслах этого слова, молодая азиатка испытала уже не один оргазм. Стул под ней был мокрым от похотливо благоухавших девичьих соков, а сердце безумно колотилось от бурлящего внутри него неописуемого желания. Живот девушки вырос настолько, что, похоже, вплотную приблизился к достигнутому днем ранее максимуму. Став необычайно тугим, круглым и совершенно необъятным шаром из плоти и воды, он дрожал от невероятного по силе напряжения, с трудом раздуваясь еще больше и вмещая новые порции неудержимо нагнетаемой внутрь него жидкости. Постепенно теряющая связь с реальностью Мияко, сидела, безвольно запрокинув голову, и все громче подвывая по мере того, как с протяжным скрипом и недовольным урчанием распухало ее громадное брюхо. Лишь невыносимо рвущееся наружу внутреннее давление и разрывающая переполненную утробу боль не позволяли Катаяме-младшей, окончательно потерять сознание, давая тем самым понять, насколько она близка к своему абсолютному пределу. От всего этого трудноперевариваемого сочетания чувств и эмоций, пузатая шалунья никак не могла решить, стоит ли ей остановиться или же продолжить. А вдруг она сможет достичь желаемого ею одного метра? Или же наоборот, лопнет, так и не добившись нужного результата? Не имея возможности принять решение своей опьяневшей от безудержного раздува головой, Мияко лишь громче заливалась страстными стонами, продолжая принимать новые порции воды. Продолжала раздуваться и Сора. Постепенно приближаясь к метровой отметке, ее живот стал-таки приобретать шарообразную форму, подбираясь по бокам и все больше выкатываясь вперед. Держать на коленях такой необъятный, налитый до краев водой груз, было, мягко выражаясь, тяжеловато и потому женщина начала постепенно разводить в стороны свои бедра, позволяя своему пузищу со скрипом проскальзывать между ними, грузно провисая своей бурлящей, упруго колышущейся громадой. Наслаждение, испытываемое Катаямой-старшей, было велико. Она ощущала всепоглощающую похоть и неусмиримое желание получить гораздо больше, раздуться намного сильнее, чем сейчас, сделать свое брюхо по-настоящему полным, тугим, готовым лопнуть от одной единственной лишней капельки воды. Только в таком состоянии мама Мияко могла испытать сильнейшее, словно взрыв сметающее все на своем пути удовольствие. Соре не нужна была серия оргазмов, какую испытывала ее дочь. Она хотела испытать всего один единственный, мощнейший оргазм, который заставил бы накаченную сверх всякого предела, пузатую женщину сходить с ума, беспомощно дергая своим неимоверно отяжелевшим телом и сладостно вскрикивая, срывать голос. Однако Сора все-таки испытывала беспокойство. И виной тому была Мияко, сидевшая подле нее. А точнее вполне конкретная часть ее тела. Живот девушки не был способен на столь сумасшедшие деяния и явно был залит под завязку. Он вибрировал от напряжения и громко бурлил своим переполненным нутром, представляя собой твердый словно камень, покрытый горячей испариной шар. Сама его обладательница, явно поглощенная обуявшими ее чувствами, была не в состоянии остановиться, когда это действительно станет нужно. Поэтому Катаяма-старшая взяла на себя инициативу и, кое-как поерзав своим неподъемным, раздувшимся телом, дотянулась до крана, медленно повернув вентиль. -Ты в порядке, дочка?- с некоторой тревогой спросила женщина, перекрыв воду и в своем кране.- Ты выглядишь впечатляюще полной.- она внимательно осмотрела порозовевшую от напряжения поверхность пуза Мияко, убедившись, что то находится в целости и сохранности. -О-о-ох… А-а-ах… О-о-о-ой!- только и смогла ответить юная азиатка, выпучив одуревшие глаза, тяжело пыхтя и натирая дрожащими руками скрипящий купол своего живота. -Дорогая моя? Ты как? Тебе не слишком больно?- Сора стала выглядеть заметно обеспокоеннее, вновь получив в ответ лишь нечленораздельные всхлипывания. Если бы она могла пошевелиться, если бы не была настолько сильно раздута, то обязательно попыталась помочь Мияко, привела бы ее в чувства. Впрочем, возврат к подвижному состоянию лишь вопрос времени. Катаяма-старшая с трудом просунула руку за спину и, нащупав садовый шланг, собиралась уже вытащить его из своей попы, но тут ее дочь начала подавать признаки разума. -Ох… как же меня распирает… о-о-ох… не могу больше.- молодая японка скривилась от приступа боли, разрезавшего ее перекаченное брюхо пополам.- Спасибо, мам… что остановила воду. У-у-ух! Еще бы немного и я точно лопнула бы… ох… сама уже не могла остановиться. -Я заметила.- усмехнулась Сора, почувствовав душевное облегчение.- Стонала ты громко. Небось, соседи все слышали. -Только не это!- спохватилась Мияко, мгновенно покраснев от стыда.- Я же такая пузатая… и голая! -Да никто нас тут не увидит.- поспешила успокоить свою дочь Катаяма-старшая.- А если подслушивают, то пусть идут куда подальше, извращенцы.- она снова хихикнула и от этого ее живот, вздрогнув, пружинисто закачался из стороны в сторону. Мияко заметно успокоилась и, бережно обняв свое пузище, стала осматривать его, нежно поглаживая его твердую, звенящую от прикосновения поверхность. -А я наверно сегодня смогла раздуться немного больше?- с некоторым сомнением спросила девушка.- Чувствую я себя полнее. Но внешне разницы почти не вижу. Наверно на пару сантиметров всего больше стала. -Я думаю больше.- подмигнула мама.- Гляжу вот, со стороны, и сразу понятно становится, что ты куда сильнее вчерашнего смогла раздуться, дорогая моя. Прям, как бомба стала. Живот скрипит без перерыва. -И то правда.- согласилась Мияко, внезапно осознав, что и вправду перестала обращать внимание на тихий постанывающий звук, издаваемый ее переполненным брюхом.- Надо измерить его. Посмотреть, каким оно стало. -Давай, давай, родная моя. Мне и самой интересно узнать.- подхватила Сора, жадно блеснувшими глазами разглядывая дочкин живот. Катаяма-младшая взяла в руки заранее подготовленную рулетку. Еще перед самым началом раздувания, девушка предусмотрительно опоясала себя измерительным полотном, пропустив один его конец себе за спину, а другим, опутав колени. Теперь же, находясь в крайне накаченном состоянии, пытливая японка могла без труда накинуть петлю себе на живот, чтобы узнать его охват. -279… почти 280 сантиметров.- озвучила результат Мияко, закончив свои измерения.- Всего 10 сантиметров по сравнению со вчерашним? Это же в диаметре всего…- она с минуту посидела молча, прикрыв глаза и что-то беззвучно произнося.- Не больше 90 сантиметров. Так мало! Я почти не выросла, мам.- девушка выглядела крайне разочарованной. -Не все сразу, дорогая. Надо тренироваться почаще и глядишь, вскоре станешь как я.- Сора звучно хлопнула по своему пузищу и то, угрюмо побулькав, снова заколыхалось подобно желе. -А ты можешь раздуваться еще больше?- удивленно спросила юная японка, озадаченно глядя на упруго раскачивающееся, необъятное мамино брюхо.- Я думала, что ты остановилась потому, что больше не можешь. -Что? Я не могу больше?- засмеялась Катаяма-старшая.- Девочка моя, я тебе уже не раз говорила, у меня большой опыт в раздуве и поверь, это далеко не мой максимум. Катаяма-младшая посмотрела на живот своей матери с некоторой долей зависти. И невооруженным взглядом было понятно, что он не настолько полон, как живот молодой студентки. Под ладонями Соры его поверхность легко проминалась, а кожа выглядела не такой уж натянутой и блестящей. Она даже практически не порозовела от напряжения. И вообще мама Мияко выглядела очень бодрой, нисколечко не обремененной своим крайне раздутым положением. «Тебе до нее, похоже, еще расти, и расти»,- разочарованно сказала себе девушка, еще раз посмотрев на опоясывающую ее круглый живот рулетку. И тут внимание, японки привлек тот факт, что конец измерительного полотна сполз с отметки 280 сантиметров, причем в большую сторону. Теперь охват раздувшегося пузища прекрасной шалуньи составлял почти 283 сантиметра. Мияко машинально ощупала тугой непроминающийся купол, прислушавшись к своим ощущениям. За разговором она почти перестала обращать внимание на сильную ноющую боль, разрывавшее на части ее многострадальное брюхо, и огромное внутреннее давление, до краев наполнявшее ее чрево. Но теперь, вновь сконцентрировавшись на чувствах, девушка с ужасом поняла, что эти самые чувства обострились. А в сочетании с увеличившимися показателями на рулетке, это могло значить только одно, живот Мияко продолжал потихоньку расти, незаметно, миллиметр за миллиметром. Тяжелея грамм за граммом. Становясь еще тверже, полнее и ближе к своему абсолютному пределу. Катаяма-младшая испуганно посмотрела на свою мать и, увидев в ее глазах торжествующее удовлетворение, бросила взгляд на кран, к которому был подключен ее шланг. Вентиль был повернут в позицию «выкл», но не до самого конца. Выходит, что все это время и так накаченная до отказа утроба Мияко, продолжала наполняться водой, бежавшей из шланга тоненькой струйкой. -Мам, что это значит?!- возмутилась юная японка, ощущая, как ее все сильнее распирает изнутри.- Я думала, что ты выключила воду. Что ты делаешь? Я же так лопну! -Не лопнешь, дорогая моя.- спокойно с улыбкой ответила Сора.- К тому же, мы же тренируемся. А чтоб эффект был лучше, нужно не просто наполниться до самого предела. Надо этот самый предел попытаться перешагнуть. Вот только резко этого делать не стоит. Понемногу, медленным темпом, чтобы животик растянуться успевал. Вот потому я и наполнила тебя до упора по-быстрому, дав сильный напор, а потом уменьшила его до минимума. Ты ведь даже ничего не поняла, пока не посмотрела на рулетку. Боль росла постепенно, давление тоже. И живот рос медленно. Твое тело успевало привыкнуть, подстроиться к своему новому состоянию. Все было бы хорошо. Незачем так волноваться. Я опытная в этом деле. Знаю, когда надо будет остановиться. -Откуда ты можешь знать?- фыркнула Мияко.- Знаешь, как на самом деле больно и тяжело? -Знаю! И должно быть так. А иначе результата не добьешься.- Сора неожиданно начала сердиться.- Ты ведь знаешь, доченька, что без труда самурай мечом овладеть не сможет. Так и ты своего желанного метра не получишь, а вместе с ним и твоего обожаемого Тошиюки. -Но мое пузико лопнет!- закапризничала девушка.- И тогда мне точно Тошиюки не достанется. Хватит, мам! Я вправду уже не могу. Живот на части рвет. -Терпи!- грозно произнесла Катаяма-старшая, качнув своим необъятным пузом и нахмурив брови. -Да не могу я! Больно очень. Правда мам.- скорчила плаксивую физиономию Мияко.- Уже 285 сантиметров в обхвате. Не могу я терпеть больше.- девушка попыталась просунуть руку за спину, чтобы достать до шланга и вытащить его из своей попы. -Ну ладно. Бог с тобой, дочка!- разочаровано произнесла Сора, дотянувшись до крана и перекрыв подачу воды полностью.- Смотри, как надо! Мать сейчас покажет! А потом Тошиюки твоему покажет. Вот он в восторге будет. Такое пузище потискать. А то, что я намного старше его, да ну и пусть! Я женщина еще хоть куда! В самом соку. Да и опыта у меня предостаточно. Причем не только в плане раздува.- Катаяма-старшая бросила в сторону дочери презрительно-самодовольный взгляд, и открыла на полную свой кран. Послышался приглушенный шум струящейся по шлангу жидкости, сопровождавшийся низким гудением и утробным бурлением громадного живота Соры. В следующий момент, вальяжно откинувшаяся на спинку стула сорокалетняя японка издала протяжный стон и, блаженно зажмурившись, обхватила руками тугой купол собственного, накачиваемого сверх меры брюха. Это самое брюхо угрюмо заклокотало, принявшись лениво пульсировать, постепенно увеличиваясь и подрагивая своей упругой поверхностью. И чем больше оно делалось, чем сильнее выпирало вперед, чем круглее и тверже становилось, тем громче и возбужденнее вопила мама Мияко. -Ох... Смотри, моя дорогая... О-о-ох, гляди, как надо раздуваться! - восклицала одуревшая от безмерного наполнения Сора, самозабвенно натирая распухающее пузище. - Уууух, как меня пучит! У-у-ух, как надувает! Прямо как шар... Тяжело-то как!.. О-о-ох! - женщина попыталась сильнее развести в стороны свои мясистые бедра, и необъятное, угрюмо бурлящее пузо со скрипом проскользнуло между колен, пружинисто закачавшись в нескольких сантиметрах от земли. -Мам, может быть хватит? Твой живот уже слишком большой!- с выпученными от испуга глазами, произнесла Мияко, косясь на гудящий от напряжения бледно-розовый шар, которым являлось перекаченное брюхо ее матери. Продолжая наполняться водой в безудержном ритме, оно явно превысило один метр в диаметре и, не смотря на нереальные по меркам Мияко, чудовищные размеры продолжало расти, вмещая в себя ежеминутно десятки литров жидкости. -Хватит?! - борясь с вырывающимися из груди страстными стонами, прохрипела Катаяма-старшая. - Не-е-ет, я еще не подобралась к своему пределу... О-о-ох, видел бы меня сейчас Тошиюки... Сразу бы понял, за кем ему ухаживать нужно... А-а-ах! Вот оно настоящее пузо!... О-о-ох! Громадное! Необъятное! - изнывающая от невозможного раздува женщина, принялась хлопать ладонями по гудящей поверхности своего живота, заставляя то упруго колыхаться и приглушенно булькать наполненным до предела нутром. А тем временем, нижний край пуза Соры достиг-таки твердой поверхности, упершись скрипящей от натяжения кожей во влажную, заросшую травой почву. Одновременно с этим непомерно распухшее брюхо Катаямы-старшей начало протяжно урчать, сигнализируя тем самым о своей неописуемой полноте. Раззадоренная происходящим женщина, ощущала необычное по силе внутреннее давление, рвущее ее распираемую во всех направлениях утробу и приступы острой режущей боли, раскалывавшее твердокаменную сферу ее живота на части. Однако вместе с этим Сора чувствовала и отзвуки надвигавшегося, колоссального по своей мощи оргазма. Словно спускающаяся с вершин лавина, он грохотал вдали, предвещая раздуваемой до неприличного состояния японке неудержимую волну сокрушающего наслаждения. Неистово стеная и умоляюще причитая, потерявшая от пылающей в сердце страсти рассудок женщина срывающимся голосом выкрикивала лишь одно слово: -Еще! .. У-у-ух еще! О-о-ох еще! - изнывая от желания, восклицала Катаяма-старшая. Позабыв о том, насколько сильно заполнено ее чрево, бедная женщина мяла дрожащими от вожделения руками свое громадно пузо, которое стало скрипеть также громко и непрерывно, как и живот Мияко, который к слову говоря, выглядел теперь довольно скромно на фоне непомерно вздувшегося, клокочущего и бурлящего водяного баллона, коим стало тело обезумевшей Соры. И, в конце концов, в один прекрасный момент, испытываемые сорокалетней японкой чувства, стали настолько резки и отчетливы, что мать Мияко не выдержала и, издав громкий протяжный вопль, всецело отдалась фантастическому, умопомрачительному и головокружительному оргазму, по силе сравнимому с взрывом целой вселенной. И пока придавленная своим переполненным чревом женщина безумствовала от обуревающих ее чувств и ощущений, ее непрерывно наполняемое бурлящей водой пузо продолжало медленно раздуваться, становясь с каждой секундой тверже и полнее. В какой-то момент оно начало заметно подрагивать своей гладкой, блистающей на солнце поверхностью, принявшись издавать при этом едва уловимый треск. От этого звука Мияко сделалось действительно не по себе. Девушка не на шутку встревожилась, ибо гигантский живот ее матери казался ей заполненным до предела, готовым лопнуть в любой момент водяным дирижаблем. Однако глядя на его вибрирующий, медленно вздымающийся, пульсирующий купол, молодая японка впадала в совершенно непонятное оцепенение. В глубине потаенной, темной стороны своей души, Катаяма-младшая искренне восхищалась тем, насколько сильно смогла раздуться ее мать и, в то же время, завидовала по-черному, прекрасно понимая, что подобных успехов, в ближайшем будущем, ей достичь точно не удастся. -Мия-я-яко!.. До-о-о-очка!- до девушки донесся надрывный стон Соры. С трудом оправившись от последствий сильнейшего оргазма, чрезмерно накаченная жидкостью женщина наконец-то вернулась с небес на землю и, осознав реальный масштаб предпринятого ею раздува, почувствовав то, насколько она действительно близка к разрыву, начала бить тревогу. -Оста-а-ано-о-ови это-о-о!- прохрипела Катаяма-старшая, выпучив обезумевшие глаза.- Живо-о-от… о-о-ох… порвет сейчас… о-о-о-о-ох! Не могу больше!.. Та-а-ак много-о-о! Живот сорокалетней японки и вправду уже был настолько заполнен водой, что держался из последних сил, не взрываясь лишь каким-то непостижимым чудом. Достигнув не меньше полутора метров в диаметре, он сильно покраснел, покрывшись сеточкой вздувшихся сосудов. Его поверхность дрожала от неописуемого напряжения, звеня, будто натянутая гитарная струна, а распираемое сверх всяких разумных пределов чрево, протяжно рычало, сотрясаясь от приступов сильнейшей боли. Услышав мольбы о помощи, замечтавшаяся Мияко пришла в себя. Она испуганно посмотрела на побагровевшее лицо матери, а потом на ее непомерное, распухшее от десятков литров воды пузище. Нужно было незамедлительно действовать, иначе могло случиться непоправимое. Пузатая девушка начала неуклюже ерзать на своем стульчике, пытаясь дотянуться до вентиля. Но это было не так легко сделать. Катаяма-старшая явно не хотела, чтобы ее дочка могла так просто перекрыть подачу жидкости. По всей видимости, опасаясь, что та не выдержит и сдастся прежде, чем достигнет своего предела. Однако мама Мияко не смогла предугадать то, что ей и самой понадобится помощь. Прижатая своим колоссальным животом, Сора не могла теперь пошевелиться, не могла остановить процесс наполнения, зашедший слишком далеко. -До-о-очка… я уже не могу-у-у!- ревела от ощущения безмерной полноты сорокалетняя японка, обнимая насколько это возможно, свое громадное, готовые лопнуть в любой момент брюхо. -Я сейчас… э-эх… сейчас, мам.- Мияко кряхтела, пытаясь приподняться со стула и пододвинуться ближе к крану. Ее живот хоть и был гораздо меньше по своим размерам, но все равно представлял собой весьма увесистую, почти неподъемную ношу. Лишь перенеся вес тела вперед и, по сути, улегшись на него, девушка смогла немного переместить себя изрядно отяжелевшую на достаточное расстояние, чтобы достать-таки до вентиля. Опираясь на тугую сферу своего упруго колыхающегося пуза и стиснув зубы от усилившейся боли, Катаяма-младшая выключила подачу воды. Процесс наполнения остановился, а необъятное, громадное, протяжно скрипящее брюхо Соры замерло всего в каких-то миллиметрах от неминуемого взрыва. Катаяма-старшая сидела на стуле, закатив одуревшие глаза и высунув язык. Ее нутро горело от неусмиримой боли и чудовищного давления жидкости, а скрытая от посторонних глаз громадным пузищем киска непрерывно источала влагу и похотливый сладостный жар. Бедной женщине казалось, что она сейчас все-таки не выдержит и лопнет. Настолько сильно было накачено ее чрево, настолько сильно истончилась ее дребезжащая, напряженная кожа. И в то же время изнывающей японке хотелось продолжения. Хотелось раздуваться без остановки, пока живот не превратится в необъемлемую сферу величиной с небоскрёб, либо пока он не разлетится на мелкие кусочки, оставив после себя лишь искрящиеся на солнце брызги. Глупышка Мияко! Не знает, что теряет. А ведь всего-то нужно было потерпеть, как следует. -О-о-ох... А-а-ах... Звони своему... Тошиюки, дочка... Он должен такое увидеть.- мама Мияко судорожно хватала ртом воздух, стараясь лишний раз не дергать своим перегруженным брюхом. - О-о-ох, как же меня раздуло... Давно так не раздувало... У-у-ух! Даже вздохнуть страшно... лишний раз.- женщина бережно потерла возвышающийся напротив ее лица, твердый как камень, купол. В ответ тот жалобно застонал, и будто зловещее эхо, из глубин переполненного живота Соры послышалось угрюмое, недовольное бурление разрываемой на части утробы. -Мам, ты в порядке? Может вынуть шланг? Спустить воду? - Мияко с беспокойством посмотрела на мать и, в особенности на то, как при каждом глубоком вздохе начинает трястись ее перекаченный сверх меры живот. -Погоди... Дай попривыкнуть... О-о-ох, надо дать пузику растянуться... чтоб потом больше вместить мог. - Сора в очередной раз томно простонала, ощутив, как ее чрево содрогается изнутри, пытаясь не лопнуть от переполнения. - Ох, как бы я хотела сейчас секса... Ощутить большой горячий член... О-о-ох внутри.. Чтоб он заполнил меня... У-у-ух, чтоб проникал глубоко, глубоко... -Мам, хватит.- недовольно поморщилась Мияко.- Ты говоришь такие непристойные вещи. Но Сора, будто не слышала свою дочь и продолжала говорить со страстным придыханием, поглаживая свое скрипящее от напряжения пузо. -Интересно, а у твоего Тошиюки большой?.. Думаю... О-о-ох, он не прочь был бы продемонстрировать его мне. - женщина самодовольно усмехнулась, отчего ее живот заходил ходуном, громко затрещав своим перекаченным нутром.- О-о-ой!.. А-а-ах!.. Звони ему... Пусть едет сюда скорее, пока я не лопнула! -Мам, не говори ерунды! - возмутилась Мияко. - Не буду я никому звонить. -Давай... Давай... О-о-ох, звони ему. Скажи, что его ждёт суперпривлекательная, готовая на все женщина. - Катаяма-старшая легонько хлопнула по животу, в очередной раз скривившись от сильной боли. В ответ ее дочь лишь демонстративно отвернулась, обиженно нахмурив личико. -Да ладно, дорогая моя… Успокойся. Не надо никого звать. - умиротворяюще улыбнулась Сора.- Какой может быть секс с таким брюхом!.. Так что, давай сдуваться будем... Сначала ты. Тебе легче... А потом мне поможешь. Об этом Мияко долго просить уже не пришлось. Грузно поворочавшись на стуле, студентка кое-как завела руку за спину и, нащупав шланг, с силой потянула его. Раздался звук вылетевшей из горлышка бутылки пробки, а вслед за ним протяжный девичий стон, полный неизмеримого наслаждения и безумного счастья. А чуть погодя, с заднего двора дома семьи Катаяма послышалось "чпоканье" второй пробки и серия надрывных женских всхлипываний, сопровождавшихся шумом льющейся воды и тихими причитаниями удовольствия. Позже, лежа у себя в комнате, вернувшаяся к своему первоначальному, стройному состоянию Мияко напряженно размышляла о поведении своей матери. Почему она говорила так? Зачем дразнила свою дочь, угрожая увести у нее молодого человека? Неужели причина только в тех ощущениях, какие овладели Катаямой-старшей в процессе раздувания? Или же сорокалетняя японка и вправду вознамерилась завладеть сердцем Тошиюки? Девушку внезапно осенило: вот почему ее мать до сих пор не нашла себе спутника жизни. Просто она хочет найти кого-то моложе, кого-то, кто любит женщин в возрасте, способных раздуваться до невероятных пределов. И если это правда, если это действительно так, то у матери Мияко есть все шансы исполнить задуманное. Еще бы! Уметь раздуваться до такого непомерного состояния! Тем более что для своего возраста Сора выглядела и вправду прекрасно. Тут, пожалуй, не только Тошиюки, но и все его друзья сходить с ума начнут! От таких размышлений сердце юной азиатки начинало взволновано биться в груди, а душой овладевал страх навсегда остаться одинокой девчонкой. Раз за разом, прокручивая в голове события воскресного дня, девушка так и не смогла ночью сомкнуть глаз. Однако к утру в ее голове все-таки созрели определённые мысли. Ну, во-первых, обозначенный ранее предел в один метр уже не был столь актуален. Для успеха требовалось умение раздуваться куда больше установленных ранее границ. А, исходя из этого, во-вторых, вряд ли в ближайшее время Мияко смогла бы добиться результатов, хоть сколько-то близких к маминым. Но поводов опускать руки не было. Молодая японка обязательно попробует добиться максимума от своего тела. Она попытается раздуваться настолько сильно, чтобы ее мать поняла одну вещь: Катаяма-младшая так просто сдаваться не собирается. И приняв в итоге это важное решение, Мияко незамедлительно приступила к действиям. В первую очередь ей требовалось увеличить максимальный объём живота. Для этого девушка стала накачивать себя насосом каждый вечер после занятий. Делать это она старалась до тех пор, пока ее пузико не начинало потрескивать от натуги. Но даже после этого, студентка не останавливалась. В таком, крайне раздутом виде, облаченная лишь в трусики и тонкую маечку, задравшуюся под самую грудь, она ходила по дому, вызывая своим видом не малый интерес со стороны мамы. Округлившаяся, словно шар и, при этом, легкая как перышко, Мияко гордо выпячивала свой тугой живот, демонстрируя тем самым свои серьезные намеренья. Не смотря на то, что она едва не застревала в дверных проемах, целеустремлённая студентка не забывала периодически возвращаться к себе в комнату для того, чтобы лишний раз подкачаться, делая свой живот еще тверже, полнее и немного больше. В итоге, устав бегать туда-обратно, Катаяма-младшая попросту перестала вынимать трубку насоса из попы, расхаживая по дому прям в таком виде, с зажатой в руке резиновой грушей. Такое поведение дочери приводило в восторг Сору. Наблюдая каждый вечер за тем, как сидящая рядом с ней за столом, раздутая Мияко украдкой нагнетает в свою заполненную до краев утробу новые порции воздуха, как она поскуливает, с трудом сдерживая нахлынувшие эмоции, как громче и громче начинает скрипеть медленно распухающий шар ее живота, сорокалетняя японка и сама не на шутку заводилась. Временами она хваталась за насос, припрятанный у неё в спальне, и тогда тихий семейный ужин превращался в настоящее соревнование, итогом которого становились два непомерно раздутых пузища, звонко трещащих от неимоверного давления, закаченного внутрь их воздуха. Более того, регулярными стали и воскресные спаринг-тренировки. И пусть в искусстве наполнения водой Сора все еще намного опережала собственную дочь, но раз за разом, разница между пузищами Катаямы-старшей и Катаяма-младшей становилась все менее заметной. Постепенно, проявляя немалое упорство и силу воли, Мияко смогла не только достичь отметки в один метр, но и заметно превзойти ее. Однако однажды воскресный водяной раздув пришлось отменить. И поводом тому стало день рождение мамы Мияко. И пусть гостем праздника должен был стать лишь один человек, но при посторонних заниматься своим новым увлечением девушка не решилась бы ни при каких условиях. Особенно если этим посторонним была ее обожаема тетя Шизука.