настоящие чувства

улицы Питера были сырые после недавнего ливня, запах напоминал плесень, а вид олицетворял самую крайнюю стадию депрессии. никакие романы сартра не сравнятся с безысходностью данного места; с его мокрыми скамейками, терпким ароматом кофе, обблеванными кедами подростков и попрошайками у вокзалов. облака никогда не поднимались выше, чем было дозволено, а дым самых дешёвых сигарет словно никогда и не покидал лёгкие. лишь в определённое время город расцветал, прямо как больной биполярным расстройством во время маниакального эпизода: думает, что излечился и таблетки больше не нужны, но за летом всегда идёт осень, а потом и зима. будто сами косточки дрожат от ветра, а органы сжимаются до состояния горошины. у каждого второго тут психические заболевания, которые он весело обсуждает с собутыльниками, с которыми познакомился пару минут назад. словно от того, что жизнь каждый день нагибает тебя, мы легче относимся к проблемам, спокойно выдыхаем леденящий воздух лёгкие с мыслью «прорвёмся». чонин задумывался об этом каждый раз, сидя на скучной паре психологии у той самой нудной тётеньки, настолько абсурдной (как и большинство учителей), что такое можно было бы наблюдать только в серии south park. чонин задумывался о том, как классно было бы жить в другой стране или в абсолютно другом мире: он грезил о мифическом королевстве, где никого не волновали бы баллы твоего егэ, а в глубинах волшебных чащ не царил злостный капитализм. там бы он мог поймать гармонию с природой, находя себя под тысячелетним дубом. однако, единственная гармония с природой, которая в ближайшее время светила яну — разрезание лягушки. яркий свет ламп аудитории слепил глаза. чонин почувствовал пустоту пространства, замечая, что он остался практически один в кабинете. сегодня он планировал выпить, как и в любую субботу, желая хотя бы ненадолго освободить себя от тяжкого груза бытия. на кой чёрт ян пошёл в мед — загадка по сей день. перейдя на второй курс, чонин и не думал уходить, ведь, кому он такой нужен? он жил в тесном и сером вакууме реальности. жил. до этого вечера. по дороге в бар крапал неприятный дождь, небо и не думало показываться из-за облаков. метро, переход, прямая дорога возле старинных зданий, арка, сигарета, двор и та самая лестница наверх. вывески не было, но яну и не требовалось приглашение. он приходил сюда, словно к себе домой, замечая каждое новое лицо, и до жути изучив старые. — привет, — посыпались перекрывающие друг друга приветствия людей на выступе крутой лестницы к входу. — давно тебя тут не было. бармен подметил это с усмешкой. в кой-то мере он был прав, ведь чонина тут не было практически 3 недели из-за напряженного начала семестра. — я был занят, — ян уверенно поднимался по лестнице, невольно осматривая всех людей на перекуре. — учёба и всё такое. брюнет запустил пятерню в волосы, отряхивая их от капель, после чего сразу же потянулся в карман за вишнёвым сенатором. он их курил со средней школы, ещё когда мог позволить сбегать с уроков через окна и искать ларьки, где ему продадут сигареты. эти воспоминания создавали жгучее и тёплое чувство ностальгии, некой тоски по детской наивности. теперь проблемы не хватало глушить сухариками по скидке и просмотром летсплеев, приходилось использовать вещи подороже и повреднее. чонин упёрся локтями о балюстраду, кладя в рот тонкий фильтр и поджигая сигарету. вкус у неё приятный, мягкий, с нотками сладкой кислинки. — у нас тут, кстати, новое лицо появилось, — один бармен облокачивается спиной об ограждение, ища глазами заинтересованность постоянного клиента. яну интересно, но, разумеется, в соотношении с парой психологии. он многозначительно кивает, направляя свой взгляд через отросшую чёлку, который говорил сам за себя. — зайдёшь увидишь, — бармен задорно улыбается, разворачивается и тут же скрывается за дверным проемом помещения. сигарета быстро тлеет между пальцев, оставляя от себя лишь бычок. чонин выкидывает его в банку, после чего, аккуратно, опираясь о дверь, заходит в бар. внутри пахнет чем-то цитрусовым с нотками лесных ягод, ну и, конечно, алкоголем. стоит гул, все о чём-то увлечённо беседуют, им все равно на происходящее вокруг. тут все чужие друг другу, но и одновременно родные: у всех схожие мотивы прихода сюда. чонин подходит к уже своему привычному месту — сбоку барной стойки, лениво стягивая с себя чёрное пальто и вешая его на высокую напольную вешалку. всё становится безумно дурманющим под притупленным красно-фиолетовым светом. всё те же сюрриалистические картины, тонкая и аккуратная мебель, а также старый телевизор, на котором раньше наверняка играли в ту самую игру «пристрели уток». ян рассматривает помещение так, словно пришёл после ночёвки к себе в комнату и проверяешь на месте ли все вещи. — вот наши меню, вы хотите посмотреть или что-то сразу возьмёте? чонина дергает от обращения на «вы», которое разрушает атмосферу и он переводит взгляд на сказавшего. у говорившего яркие волосы, кажется, синие, которые под светом ламп кажутся невыносимо непостоянными; проколота губа, серебряное колечко блестит и переливается, как и серёжки в ушах. на него смотрели сверху вниз, приподняв широкие тёмные брови. — ах, ой. я буду лесной трип, — чонин продолжал рассматривать нового бармена, его мягкие, но одновременно мужественные и выделяющиеся черты лица. — я не видел тебя здесь раньше, ты новенький? яну приходилось чуть повышать голос, чтоб достучаться через шум из музыки и голосов. незнакомец, как невзначай, кивает и продолжает разливать напитки, активно что-то мешая. — да, я тут уже неделю работаю, — голос у бармена бархатный, но одновременно и довольно высокий, приятный. чонин не находил тем для разговора, заткнувшись в своём телефоне. он увлечённо хмурил брови и открывал глаза пошире, активно печатая и смахивая уведомления. вскоре в нескольких сантиметрах от него стукнулся стакан о барную стойку — желто-зеленая субстанция, пахнущая чем-то хвойным и сладким; сверху лежал листик мяты, а внутри грейпфрут. это был любимый коктейль чонина, способный привести его в нужную консистенцию практически в любой ситуации. ян дернулся от глухого звука, после чего осторожно поднял глаза, всматриваясь в лицо уже знакомого бармена. — спасибо, — чонин коротко кивает, сразу же принимаясь за алкоголь. лёгкая сладость и отголоски мяты в сочетании с едким, горьковатым и обжигающим спиртом. мужчина стоял рядом, оперевшись на стойку со внутренней стороны и осматривая небольшое количество клиентов. это был недолгий перерыв, время выдохнуть и дать отдохнуть рукам, после интенсивного смешивания напитков. — как тебя зовут, новенький? — ян устремил свой взгляд наверх, что-то решительно ища в своих карманах. алкоголь быстро вдавал в голову, особенно уставшему чонину, а особенно на голодный желудок. нет, он не был в таком состоянии, что не мог разговаривать членораздельно или прямо идти; просто ощущение лёгкости и свободы мыслей, развязность движений и слов. — кристофер бан чан, или просто крис, — крис улыбался невинно и открыто, слегка сводя густые брови домиком. — можно не так официально, — ян посмеялся, то ли от градуса, то ли чисто механически. — ты мне нравишься. — нравлюсь? — нравится твой пирсинг. сердце отдавалось где-то в венах на запястьях чонина, а к горлу подходил ком, от которого хотелось кричать и прыгать. бан чан смотрел на яна, пытаясь найти ответы на всплывающий рой вопросов, но находил лишь опьянение в стеклянных серо-карих глазах. с улицы отдавался эхом шум, голоса и рёв машин, трение шин о дорогу. чонину казалось он падает в пропасть, прохладную и освежающую пропасть. такой казалась вода на вкус, которую любезно поставил другой бармен рядом с рукой яна. казалось, что вечер длился непростительно долго, чонин не рассчитывал долго находиться в баре, предпочитая крепко вздремнуть в общаге, но лишь мысль о том, чтоб сейчас встать, отдавалась гулкой тупой болью в висках. — всё нормально? — бан чан спрашивал аккуратно, осторожно наклоняясь над чонином. — я хочу домой, — ян говорил тихо, словно читая молитву себе под нос. на удивление, чан его слышал. крис оглядывался, напряжённо сводя брови, он искал способ помочь, но все мысли тут же утекали. нужно было работать, а ещё нужно было что-то решать. — мне позвонить кому-то? у вас есть знакомые, которые могут вас забрать? — я же просил неофициально, — чонин пытался сфокусироваться на бармене, но его взгляд постоянно падал, размыливался, а веки тяжелели. — нет, то есть, да. в смысле, не нужно никому звонить. ян тёр переносицу, желая вернуть трезвость ума. казалось, прошло несколько минут молчания. — тогда подождите, я закрою смену пораньше и провожу вас. тебя. бан чан не успел вовремя одернуть себя от этой дурной идеи, но именно это детское желание помогать делало его самим собой. чонин смотрел наверх, ища других работников, лампы и стойку, что-то стабильное, на что он мог бы положиться, но находил лишь кристофера.