глава первая.
9 августа 2022 г., 18:05
Сердце все быстрее и быстрее сокращалось от каждой новой затяжки, впускающей дым в легкие, озноб пробегал по телу, словно пробираясь внутрь, под кожу, в каждую клеточку его тела, от тревоги конечности тряслись, живот скручивало, мурашки пробегали каждую секунду с новой силой, новым наплывом, а ногти свободной руки со всей силы впивались в широкие выпуклые полосы, в эти ёбаные шрамы прошлого.
На кровати в позе эмбриона лежал высокий кудрявый парень, который затягивался сигаретой, совсем не жалея своего организма. Создавалось впечатление, что кислорода в его легких не осталось — лишь дым заполонил все свободное пространство. Тревожные, пугающие мысли заполонили голову мальчишки, заставляя морщиться его от собственной абсурдности, несуразности.
Раздумья его прервал ярко засветившийся экран телефона, который парень схватил, потушив о стеклянную пепельницу, лежавшую недалеко от парня на кровати, почти закончившуюся сигарету.
Димка. 01:23
Слушай, Антох, меня завтра в школе не будет. Передай этому ебучему Арсению Сергеевичу, что сочинение я ему сдам, НО ПОЗЖЕ.
пидора мужчины он желанием не горел. — Ну, что ж, подойдете после седьмого урока, обсудим нашу с вами общую проблему.
— Уебок, — тихо-тихо прошептал Антон одними губами, но соседка тут же снова толкнула его в бок.
— Эй, не смей, — нахмурив брови, произнесла Витовская, после чего вновь посмотрела на препода горящими глазами. Парень слегка улыбнулся.
Ева ему нравилась. Очень даже. Светлые волосы, красивейшая внешность, небольшой носик, карие глаза, которые она всегда очень удачно подводила тенями. Ее огромная белая рубашка, заправленная в темные широкие брюки, лишь подчеркивала ее болезненно-красивую худобу. Бледная кожа, тонкие руки с выступающими синими венами всегда украшал однотонный маникюр, потресканные губы. Витовская была олицетворением слова "хрупкость", казалось, ее можно надломить одним легким прикосновением. Девушка, так же как и Шаст, не очень любила своих одноклассников, общалась лишь с подругами с параллели — Кариной и Аней, но с Шастуном она сразу нашла общий язык, как только он подсел к ней первого сентября. Мальчишка даже хотел позвать ее погулять пару раз, но все стеснялся и уходил посреди диалога, выискивая электронную сигарету в кармане шоппера.
Учебный день прошел как всегда в туалете. Антон курил в кабинке, спрятавшись от чужих глаз, а подле него стоял Сережа — его друг из параллельного класса, заучивая что-то перед каждым следующим уроком. Изредка они перебрасывались парой фраз типа "Какой же Арсений Сергеевич уебок!" или "Блять, да когда вернется Димка уже!", на что оба либо усмехались, либо закатывали глаза.
Шастун, как и было положено, после седьмого урока стоял у двери кабинета учителя русского и литературы. Постучав в дверь и услышав "Зайдите!", парень вошел в кабинет и бросил взгляд на до жути счастливую и раскрасневшуюся Витовскую, но, решив не обращать на это внимания, уселся на стул около нее и посмотрел на преподавателя. Вокруг сидело немногочисленное количество его одноклассниц, точно не все из тех, кто поднимал руку на первом уроке, еще какой-то парень из социально-экономического профиля, хуй знает зачем решивший туда пойти, раз уж сдает литературу, и, к удивлению Шастуна, девушка из технического профиля. Ебланы какие-то.
— Итак, дополнительные занятия по литературе будут у нас после седьмого урока каждые вторник и среду... — мужчина задумчиво потер подбородок, будто пытаясь вспомнить что-то еще. — Вот, запишите мой номер телефона, — он вывел своим небрежным почерком номер телефона на доске, с которой парень перепечатал цифры, — занятия будут по часу, прошу выполнять все задания и не пропускать. ЕГЭ это не шутки.
Подростки начали расходиться, а кудрявый парень лишь кивнул и передал учителю, то, о чем просил Дима ночью: сочинение его друг принесет после болезни и не нужно его тревожить. Попов кивнул точно так же, как и Антон до этого, после чего пробормотал: "Можешь идти, Шастун".
— А ты, Ев? — Как всегда негромко пролепетал парень, но услышав от одноклассницы смущенное: "Я еще задержусь", он удивился и поплелся к выходу.
антон. 01:23 лан, передам
Отбросив мобильник, Шастун уже было закрыл глаза и начал выпадать из реальности, погружаясь в сон, как вдруг тишина разрывается новым уведомлением, из-за которого у парня вырывается раздраженный выдох. Димка. 01:26 Ты как? Все в порядке? Глубоко вздохнув, парнишка быстро набирает сообщение на экране и, наконец, отправив лживый ответ, все-таки начинает погружаться в дрему.антон. 01:27 да ок все, живу
Экран мобильника снова освещается и слышится еще одно уведомление, но Антон даже ухом не ведет, а лишь посильнее кутается в белое теплое одеяло. Димка. 01:27 Врешь же. Ладно, спокойной ночи. Утро Шастуна всегда начиналось одинаково: парень просыпался в шесть утра и некоторое время сидел на краю кровати, насыщая свой организм никотином и пытаясь проснуться. Только лишь после этого ритуала он умывался, выпивал стакан воды, изредка закидывал несколько книжек и тетрадок в однотонный черный шоппер и выбирал одежду, которую наденет в школу. Неспеша он шагал в свою ненавистную гимназию, слушая какие-то песни по типу группы "Найтивыход", перебирая кольца на длинных тонких пальцах. Всегда доставал подушечку мятной жвачки и приходил всегда ровно за десять минут до урока, не больше и не меньше. Но только не сегодня. Антон раскрывает глаза и смотрит по сторонам: сначала на светящуюся на экране ноутбука вкладку с видеоуроком по литературе, затем на черно-белые плакаты на стене, пару лет назад скачанные из пинтереста и распечатанные, а потом в окно. И очень-очень долго и усердно потирает глаза, когда понимает, что на улице темень, и нет даже намека на утро. Схватив телефон, он угрюмо глядит на экран, поглаживая расчесанные шрамы. 9 сентября. 04:38 — Сука, — тихо шепчет он, едва раскрыв слипшиеся ото сна губы. "И что, блять, делать еще полтора часа?" — проносится в мыслях, когда парень резко срывается с кровати и плетется к деревянному светло-бежевому столу, стоящему напротив. Антон садится на мягкое черное кресло и пододвигает к себе белый ноутбук, открывая страничку вконтакте. Листает, листает, листает эту, ну, пиздец, какую скучную ленту новостей, а потом, уже не выдержав, включает на ютубе видео-урок по подготовке к ЕГЭ по литературе и спустя двадцать минут вырубается, удерживая электронную сигарету в руках, купленную на случай необходимости покурить прямо в школе. Когда парень повторно открывает глаза, то часы яростно и неумолимо приближаются к половине восьмого, и Шастун, опять тихо проматерившись, вскакивает и бежит к ванной, встречаясь в коридоре с явно невыспавшейся старшей сестрой. — Блять, Алис, ты че меня не разбудила, — негромко бормочет он, пробегая к раковине в ванной комнате и начиная умываться так быстро, как только может. — Ты ненавидишь, когда я тебя бужу, — вздохнув сказала она и кинула взгляд на худощавого парня. — Завтракать будешь? Шастун-младший лишь осуждающе посмотрел на нее, отчего девушка закатила глаза и медленно пошагала на кухню, хватая с подоконника полуспящего рыжего котенка. Внешность девушки была так чудна, что младший брат иногда сомневался, что они родственники: большие голубые глаза, аккуратные черты лица, пухлые губы, прекрасная фигура и каштановые волосы до плеч. Алиса была общительной и интересной, училась на втором курсе факультета медиакоммуникации, хорошо готовила и пыталась заботиться о непутевом братишке, хотя он всегда яростно отбивался от ее помощи, как мог. Потратив минут семь на то, чтобы умыться, расчесаться и закинуть в сумку все, что попалось на глаза, парнишка заказал такси, рассеянно смотря на ценник "Эконом. 254 рубля." и раскрывая шкаф. Взяв все три вещи в одном черном цвете: водолазку, широкие брюки до щиколоток и огромную толстовку, в которую поместились бы два таких Шастуна, он переоделся, нацепил все украшения на тонкие руки и, схватив сумку, побежал к входной двери, натягивая такие же черные, как и все остальное, кроссовки на высокой подошве. Как назло, водитель такси ехал невероятно медленно, словно специально попадая во всевозможные пробки. Наушники в ушах Шастуна разрывала громкая ритмичная музыка, в такт которой парень раздраженно бил указательным пальцем по своему колену. Наконец, доехав до школы, Антон помчался ко входу в нее, вытягивая со дна шоппера карту-пропуск, который он, к счастью, не забыл. Наплевав на сменную обувь, что Шастун в принципе всегда и делал, он побежал так быстро, как только мог, ведь звонок прозвенел минуты две назад. Парень постучал в дверь кабинета, когда с момента начала уроков прошло около трех минут. — Здравствуйте, из... — Парень сильно прокашлялся, прикрывая рот ладошкой, увешанной серебряными украшениями, — извините за опоздание. Могу?.. Могу войти? — Шастун держался одной рукой за стену, а второй за грудную клетку, пытаясь успокоить прокуренные легкие. — Привет, шастунишка, — усмехнувшись, произнес преподаватель русского и литературы, поправляя темные волосы и прожигая своими голубыми глазами опоздавшего ученика так, словно заглядывал в его душу и вычитывал в нем все его чувства. Ох, как же парень ненавидел это прозвище, от которого его одноклассники как один хихикали, поглядывая на мальчишку вместе с учителем, как он ненавидел почти всех этих одноклассников, как ненавидел то, что стоял сейчас в дверях и выглядел так, словно он клоун, пришедший развлекать публику из этих глупых одиннадцатиклассников и статного молодого мужчины во главе. — Ну заходи, Шастун, садись. Опаздывай сколько угодно, Шастун. Делай, что хочется, Шастун. Антон закипал все сильнее каждый раз, как учитель произносил его фамилию, противно растягивая в ней вторую гласную. Он уселся за последнюю парту третьего ряда, кивнул соседке и вцепился взглядом в начавшего что-то рассказывать препода. Весь такой "серьезный", Арсений Сергеевич ходил у доски, что-то говоря. Поправлял круглые очки в черной оправе, облизывал губы, когда они пересыхали от долгого объяснения смысла произведения русской литературы, что они недавно проходили. Шастун совсем не слушал мужчину, только злобно разглядывал его черные длинные широкие брюки, заправленную в них белую рубашку с расстегнутой верхней пуговицей и накинутый на нее оверсайз пиджак под цвет штанов. "Какой же он чересчур... Напыщенный." Очнулся он только когда соседка по парте легонько толкнула его в бок и кивнула на учителя, чтобы мальчишка вернулся в реальность. Ева посмотрела на него, приподняв одну бровь в недоумении, и вновь вернула взгляд на место — на Арсения Сергеевича. — Итак, золотые мои, — от этого обращения от учителя Антон закатил глаза, — ЕГЭ по литературе у нас через девять месяцев, курсы никто не отменял. Ручки поднимаем те, кто будет мой замечательный предмет сдавать. Множество рук в классе приподнялись, что было неудивительно для лингвистического профиля, вот только заметив две с последней парты третьего ряда, Попов хмыкнул, почесывая затылок. — Так, ладно Витовская, но ты-то, Шастун, на что мне сдался, а? — парень в мгновение пожалел, что именно литературу он решил сдавать в этом году, ведь лишние часы проводить в компании этого высокомерного***
— На кого поступает Шастун? — вполголоса произнес Попов, запуская руку в золотистые волосы своей ученицы, перекладывая ее пряди с места на место, а свободной ладонью придерживая ее за тонкую талию. Девушка сидела на учительском столе, свесив ноги и болтая туда-сюда черными конверсами. — На дизайнера... Вроде? — на секунду призадумавшись ответила Витовская и сложила аккуратные худые пальчики на шею преподавателя, придвигаясь ближе. Нежное, легкое прикосновение губ, и сильные мужские руки уже исследовали весь периметр женского тела, легко прикасаясь кончиками пальцев к чуть ли не белой коже и вызывая на ней табун мурашек. — Ты невероятно красива, Ева, — в запертом кабинете раздается хриплый шепот.***
Ливень тарабанит по крышам, крыльцам и автомобилям, когда кудрявый парень шагает, еле переставляя ноги. Он не ел уже дня четыре, и организм яростно давал ему понять, что так существовать отказывается. В глазах темнело, порезы на ребрах, злостно расчесанные прошлой ночью, больно щипали при соприкосновении с тканью водолазки. Спрятавшись под укрытие на крылечке магазина, мальчишка достал зажигалку и поджег никотиновую палочку с вишневым фильтром. Несколько затяжек, и Шастун, наконец, успокоившись, поплелся дальше, все увеличивая расстояние до дома. В наушниках на всю громкость проигрывались песни разных жанров, то успокаивая, то наоборот сильнее расстраивая паренька. Антон был полностью погружен в свои мысли, не обращал внимания на происходящее вокруг, на эту угрюмую погоду "под настроение". Начало последнего учебного года означало, что детство, которого у мальчика особо не было, скоро закончится: сдача экзаменов, от результатов которых зависит его дальнейшая судьба, трудные отношения с родителями, не появляющимися дома из-за плотного рабочего графика и постоянных развлечений, да и в конце концов, ненависть к самому себе, которая с каждым годом становилась все сильнее и сильнее, постепенно загоняя парня в рамки собственных комплексов и недостатков. За лето, которое Антон пытался провести со своими лучшими друзьями — Серёжей Матвиенко и Димой Позовым, парень сбросил около восьми-девяти килограммов всеми возможными нездоровыми способами: голод, рвота, таблетки... Он считал, что если похудеет как можно скорее, то все его проблемы исчезнут волшебным образом, но, увы, за последние месяца четыре Шастун ни разу не был доволен тем, что видел в отражении зеркала. Его раздражало в своем теле всё: несуразно длинные конечности из-за высокого роста, недостаточно выпирающие рёбра, будто «разукрашенные» свежими порезами, неприлично большие уши и пухлые губы, которые парень вечно кусал из-за волнения. Помимо этого, он всегда находил новые поводы для ненависти к себе, постепенно убивая себя изнутри. У Антона определенно были склонности к самоповреждению — парень много курил, пил по выходным, а во время срывов бил себя и резал свои рёбра, надеясь, что эти шрамы и гематомы останутся его маленьким секретом. И они оставались; всегда оставались секретом для всех, кроме переживающих друзей и сестры, что готовы были пойти на все, дабы вытащить мальчишку из этой бездны, в которую он бросался сам, разрушаясь все сильнее. Шаст прогулял так около пяти часов, шарахаясь по дворам и изредка качаясь на каких-то качелях, он курил то обычные сигареты, то электронные. Но все же пришел к дому, с опаской проходя мимо больших компаний мужчин и сжимая в кармане раскладной ножик. Как-то моментально доехав на лифте до одиннадцатого этажа, он вошел в квартиру, словно в тумане. Из глубоких раздумий его вывел знакомый голос. — Тоша, ты чего плачешь? Что случилось? — Взволнованная сестра кинулась к нему в объятия, слегка приподнимаясь на носочках, чтобы дотянуться до шеи. От нее пахло так приятно, корицей и какой-то выпечкой, что мальчик невольно закрыл глаза и вдохнул поглубже. — Все хорошо, — он попытался улыбнуться и чмокнул перепуганную сестру в щеку, — я пойду, — произнес он также со слегка приподнятыми уголками губ и уже высохшими на щеках слезами. Плюхнувшись на постель, он открыл социальные сети и пролистал все непрочитанные диалоги. В группе класса все спорили о том, кто пойдет на субботник завтра, в общем чате с Сережей и Димой ребята обсуждали последний просмотренный футбольный матч, чуть ли не ссорясь, а в беседе из четырех участников под названием "Семья" Алиса в очередной раз печатала список нужных продуктов. Мальчишка нажал пальцем на один из закрепленных, но полупустых диалогов и, глубоко вздохнув, начал клацать по клавиатуре.антон. 19:18 слушай, привет...
Шастун резко дернулся, когда на сообщении появилась отметка "отправлено".антон. 19:18 может погуляем? завтра
антон. 19:19 или не завтра. когда ты хочешь?
Парень отбросил телефон и вцепился взглядом в ноутбук, пытаясь не думать о том, что сейчас сделал. Несколько раз проверив уведомления, он уже отчаялся и возненавидел себя за свою навязчивость, но в воздухе резко повис звон пришедшего сообщения. ева :)). 19:34 давай! можно завтра вечером
Примечания:
хехехе
