а под звездами на крыше тепло

I could win, I could lose but that's a look I can't refuse I could win, I could lose but that's a look I can't refuse stop waiting

       Будто бы с возвращением в Санкт-Петербург к Антону вернулась глупая привычка не высыпаться перед тем, как идти в школу в утро понедельника, отчего весь школьный день подросток проходил в полудреме, изредка получая замечания учителей, когда оставалось всего пару мгновений до того момента, когда Шастун заснет.        К сожалению, мартовский понедельник оказался двадцатым днем в месяце, что значило — день рождения никого иного, кроме как Попова Арсения Сергеевича. Большая часть класса обсуждала то, как они собираются поздравить его на последних двух уроках русского языка и литературы, пока Антон старался держаться в стороне, не терпя бесконечного шума и лепета, в котором то и дело мелькало имя преподавателя.        На протяжении нескольких часов по всей школе слышались обрывки словосочетания "день рождения", отчего раздраженный Шастун жаловался Витовской, которая совершенно не понимала, что парня не устраивает в том, что их преподаватель настолько хорош, что его поздравляет чуть ли не вся школа.        — Да я просто не понимаю, чем он это все заслужил. Сколько ему там? Двадцать пять? Двадцать шесть? — возмущенно расспрашивал Антон, сидя на подоконнике школьного туалета, пока Ева рядом списывала что-то из его тетради. — Как в таком возрасте можно стать таким авторитетом в своем месте работы?        — Антон, человек заслуженно получает уважение за свои заслуги, что ты бесишься? — выдыхает Ева. Девушка закинула ручку в свою сумку, закрыла тетрадь и положила ее следом, а затем протянула чужую тетрадь её владельцу.        — Не заслуживает он этого уважения, выебистый еблан, — ворчит парень, забирая тетрадь и кидая ее в рюкзак. Ева лишь закатывает глаза на реплику друга, после чего выходит вслед за ним из туалета.        Спускаясь на урок русского языка, подростки разминулись на лестничном пролете между третьим и вторым, так как Ева убежала, предварительно сказав, что ненадолго отойдет к Ане и Карине, на что Шастун лишь кивнул и продолжил свой путь по лестнице.        Парень прошел по коридору, в котором толком и не было людей, потому что перемена не такая уж и длинная, и принялся ждать начала урока и подругу у подоконника, оперевшись на него. Антон вытянул из рюкзака тетрадь для рисунков и принялся чертить случайные линии, дабы справиться с раздражением. Карандаш в руке ощущался чужим, так как последний раз он рисовал еще до отъезда, отчего где-то внутри стало по-странному холодно: не то тревога, не то тоска окутала его, вследствие чего в голову пришла мысль вернуться к рисованию с новыми силами.        Задумчиво уставившись в тетрадь, Антон продолжал выводить грифелем карандаша незамысловатые линии, которые складывались в случайные фигуры, пока боковым зрением парень не увидел движение справа.        — Что, даже не поздравишь? — ухмыльнулся Попов, остановившись у ученика. Его нахальный вид — белоснежная рубашка без единого залома, классические черные брюки и жилет — так и кричал о том, что сегодня его день, сегодня все внимание — ему, поздравления — ему, цветы — ему, подарки — ему, стихотворения — ему, и никто не может быть не согласен, потому что Арсений Сергеевич действительно этого заслуживает.        От осознания этой мысли в голове ядовито щелкает, отчего парень нервно сглатывает.        — "Чертов нарцисс", — пронеслось в мыслях парнишки, как только он услышал вопрос преподавателя.        Антон бросил взгляд на мужчину и усмехнулся:        — Вы стали на один год ближе к смерти, какая радость!        — А ты так беспокоишься за мою жизнь? Как это трогательно с твоей стороны, — продолжал язвительно улыбаться Попов.        — Я больше за свою беспокоюсь. Сколько лет мне еще терпеть Ваше существование, — парень закрыл тетрадь и, отложив ее на подоконник вместе с карандашом, продолжил глядеть на преподавателя.        — Буквально пару месяцев, и я, дай боже, твою печальную физиономию больше не увижу, — проговорил мужчина и скрестил руки на груди.        — Какое счастье! — Антон с наигранной улыбкой захлопал в ладоши. — Спасибо, что Вы мой главный повод побыстрее окончить школу!        — Тебе не надоедает так часто язвить, а? Ходишь тут, как клоун над людьми издеваешься.        — А Вы отцепитесь от меня, и увидите, какой я спокойный бываю.        — Господи, скатертью дорожка подальше от меня. Не порти мне праздник, — раздраженно прошипел Арсений Сергеевич и, будто бы противореча своим же словам, двинулся от Шастуна в сторону своего кабинета.        — Надеюсь, мой уход станет для Вас самым лучшим подарком! Только не заплачьте тут от радости, — саркастично воскликнул подросток ему вслед, не понимая, зачем преподаватель в итоге к нему пристал. Хотел поиздеваться? Как очаровательно и глупо.        Как только дверь за преподавателем закрылась, послышался громкий хлопок и лепет одноклассников, отчего парень поморщился.        Вскоре к Антону вернулась Витовская, которая тут же выслушала историю о стычке между своим другом и преподавателем, рассказывая которую Антон активно жестикулировал и всем своим видом показывал недовольство, вызванное Поповым. Девушка лишь скептически прокомментировала сие событие, оставаясь на нейтральной позиции, и повела Шастуна в кабинет, где их класс уже успел поздравить мужчину.        В помещении все сияло — 11"Г" за время отсутствия преподавателя в кабинете успел повесить гирлянды и поставить на учительский стол симпатичный шоколадный торт, а на полу валялись конфетти, предположительно из хлопушек, звук которых парень слышал несколькими минутами ранее.        Витовская и Шастун спешно прошли к своей парте и заняли место, наблюдая за тем, как их одноклассники продолжали говорить бесконечное количество однообразных пожеланий и комплиментов своему учителю, пока тот светил своей белоснежной улыбкой и переговаривался с подростками.        Антон нахмурился, раздумывая о том, насколько эта улыбка искренняя и действительно ли Попову так приятно слышать каждое слово, что ему говорят в очередной раз. Неужели ему настолько сильно не хватает внимания, что он продолжает общаться с назойливыми людьми, которые идеализируют его и восхваляют. Осознание того, что его действительно есть, за что хвалить, больно резало изнутри, заполняя ядом все внутренности, однако парень пытался внушить себе то, что ему это всё безразлично.        Стараясь отогнать от себя мысли об Арсении Сергеевиче (что было довольно-таки проблематично, так как он постоянно мельтешил перед глазами), Антон все же дождался конца седьмого урока, во время которого он только и делал, что писал строчки из любимых песен на полях тетради, дабы скоротать время, и наконец-то мог выдохнуть — больше никаких упоминаний об этом нахальном учителе, о котором практически кричали из каждого угла элитной гимназии.        Парень поднялся из-за парты, поспешно собрал вещи, в то время как Витовская не особо то и торопилась — складывала принадлежности в сумку, то и дело оглядывая класс.        — Давай шустрее, я домой хочу, — вздохнул Шастун, перенеся вес на одну ногу и стоя в ожидании.        — Да подожди ты, — шикнула подруга, повесив на плечо сумку и вытягивая небольшой сияющий пакетик из нее. Ева двинулась в сторону учительского стола, у которого стоял Попов, складывая какие-то бумаги. В классе уже никого толком не осталось — одноклассники Евы и Антона поспешили к раздевалкам, наконец-таки пережив этот понедельник и надеясь поскорее попасть домой.        Не заметив, как Витовская вытаскивает пакет из сумки, Антон пошел за ней в сторону двери, однако увидев то, как девушка подходит к преподавателю, парень недоуменно уставился на то, как она протягивает пакет мужчине, улыбаясь.        — С днём рождения, Арс! — воскликнула Ева.        Мужчина тепло улыбнулся и поблагодарил ученицу, пока лицо Антона, наблюдавшего за этой картиной, искажалось гримасой пренебрежения. Выходит, что пока Антон говорил своей близкой подруге о том, как ему неприятен этот чертов учитель, она готовила ему подарок, совсем не задумавшись о том, как на это отреагирует Шастун?        — Фу, — вырвалось у Антона, что заставило Еву и Арсения Сергеевича взглянуть на него и увидеть, как парень покидает кабинет.        Витовская выдыхает и опускает голову, никак не комментируя ситуацию, произошедшую прямо у нее на глазах, пока мужчина ошарашенно глядит на закрывшуюся дверь класса.        — Фу?! — недоуменно вздыхает Арсений Сергеевич, подняв одну ладонь в воздух. — Кто так вообще реагирует на это?!        — Шастун Антон Андреевич, — усмехается Ева, глядя на преподавателя. — Ладно, я пойду. До свидания, Арсений Сергеевич, — формально прощается девушка и направляется к выходу из кабинета.        Попов глядит ей вслед и прощается в ответ, все еще пребывая в состоянии аффекта. Складывается такое чувство, что этот мальчишка сведет его в могилу, причем своими собственными руками.

***

       Антон врывается в свою квартиру, одним движением срывает с себя пальто, для носки которого было все-таки довольно холодно в мартовском Санкт-Петербурге, хотя мальчишку это не особо волновало — любой дискомфорт для своего собственного тела чувствовалось как что-то, что ему жизненно необходимо. Парень разувается и широкими шагами добирается до своей комнаты, где ищет что-то, чем он может себе навредить.        Ярость кипит в венах, хотя объективной причины для нее не было — парень и не пытался разобраться в том, что именно вызвало у него такую реакцию. Возможно, слишком много всего навалилось в один день, и выходит довольно комично, но все события были связаны ни с кем иным, как с Поповым Арсением Сергеевичем. От этой мысли парень усмехнулся, продолжая рыскать в ящиках в поисках лезвий или чего-либо колюще-режущего, однако его прерывает телефонный звонок, который эхом разносится у него в ушах.        Рингтон перемешивается с гудящими в голове навязчивыми мыслями нанести себе глубокие порезы, рассечь кожу и наблюдать за тем, как кровавые капли росой выступают на бледном полотне, выкурить несколько сигарет и потушить одну за другой о свои запястья, оставив аккуратные, круглые краторы, ударить себя несколько раз так, что синяки бы заживали ещё пару недель, впиться зубами в нежную кожу рук, на которой остались бы вмятины от ровной улыбки парня. Хочется напиться, вернуться к тому образу жизни, который изрядно потрепал его состояние в феврале. Появляется желание гулять, курить дешевые сигареты и косяки каких-то незнакомок, угощать их же алкоголем, а потом проводить с ними ночи, каждый раз снимая один и тот же номер, в одном и том же отеле, работники которого уже наизусть выучили данные Шастуна.        Парень пятится от ящиков стола, пытаясь восстановить дыхание и сосредоточиться на том, что происходит сейчас. Стандартный рингтон телефона давит, словно непрекращающийся шум дрели, отчего Антон морщится и возвращается в коридор, где в кармане брошенного на пол пальто трезвонил смартфон. Антон вытаскивает его и видит, что звонящим абонентом оказалась Ева, которую слышать не очень хотелось. Шастун выдыхает и нажимает на кнопку блокировки телефона, выключая звук и возвращаясь в свою комнату.        Несмотря на то, что парень сетовал на Еву, сейчас он был ей в какой-то степени благодарен, ведь та своим звонком погасила его порыв повредить себе, когда он находится "в завязке". Антон бросил взгляд на проснувшегося от его метаний Кексика, что лежал на незаправленной кровати, и поспешил отвлечься от гнетущих мыслей о своем порыве.        Парень помыл руки, переоделся в домашнюю одежду и, не решившись на полноценный прием пищи, заварил себе зеленый чай без сахара, уселся за письменный стол и вытащил из рюкзака ту самую тетрадь, в которой он сегодня вырисовывал неопределенные формы от скуки и ожидания. Антон задумчиво оглядывает изрисованную страницу и переворачивает её, открывая пред собой чистое полотно, на котором он мог творить всё, что ему вбредет в голову.        Парень берет со стола карандаш и начинает вырисовывать первое, что придёт в голову, постепенно привыкая к ощущениям снова, не пытаясь нарисовать сразу что-то стоящее. Даже не включив музыку, чтобы заглушить собственные мысли, Антон продолжает водить карандашом по плотной бумаге, втягиваясь в процесс.        Желание себя наказать за импульсивное решение избегать свою близкую подругу нарастает, но парень пытается подавить его тем, что занимает себя рисованием, и вот уже весь лист изрисован случайными эскизами таких же случайных людей и забавными котами, которые чем-то напоминали Кексика, снова успевшего задремать, но уже на подоконнике подле парня.        По прошествии некоторого количества времени Антон понимает, что во время сего процесса он то и дело возвращался к ситуации, которая добила его сегодняшним днем, отчего штрихи на бумаге становились все темнее, карандаш больше вдавливался в бумагу, а аккуратные, длинные пальцы сильнее сжимали дерево. В какой-то момент парню пришло осознание, что он слишком зациклен на Арсении Сергеевиче, который, впрочем, толком ничего ему и не сделал. Антон слишком бурно реагирует на любые события, связанные с этим мужчиной, он слишком тревожится из-за него в дни после его возвращения, а ведь между ними произошла только стычка, которая, так-то, случилась по вине Шастуна.        Незнакомое чувство, которое парень не понимает, как определить, оседает внутри, тревога подступает, отчего Антон бросает карандаш на стол и, положив локти на деревянную поверхность, обхватывает голову ладонями, запуская пальцы в кудрявые локоны. Кажется, стоит написать Еве и извиниться перед ней за свою импульсивность и игнорирование.        В последнее время Шастун сам себя не узнавал — откуда-то появились ярко выраженные эмоции, которые словно кто-то включит с помощью специального переключателя, а в основном они проявлялись из-за чертового Арсения Сергеевича. Никто не мог повлиять на Антона так, как это делал он одним взглядом голубых глаз.        Парень сильнее сжимает голову, тянет себя за волосы, но вовремя останавливается, вспоминая о том, что вообще-то, он в ремиссии. Больше никаких самоповреждений, только любовь и забота о себе.        Усмехнувшись от своих мыслей, Антон дотягивается до телефона, который лежал на углу стола и проверяет уведомления. Пропущенный звонок от Евы, еще два сообщения от неё и несколько сообщений в беседе компании. ева :)). 14:10 ты куда? ева :)). 14:35 ты собираешься меня игнорировать или просто не можешь ответить? если первое, то сам знаешь, как я отреагирую. мне кажется, что тебе пора что-то решать со своей реакцией на обыденные поступки. я — не ты, и у меня нет никаких обид на попова.        Антон поднимает брови и выдыхает, понимая, что сильно задел подругу своим импульсивным поведением. Он переходит в чат, нажимая на уведомление и принимается печатать сообщение:

антон. 16:58 прости, я не знаю, что со мной в последнее время. реально, я странно поступил. извини, что так вышло.

ева :)). 16:58 я хочу побыть одна, потом поговорим        Антон выдыхает, понимая, что серьезно задел подругу. Он автоматически кусает губу и сжимает телефон в руках.

антон. 16:59 окей

       Парень откладывает телефон в сторону и возвращается к рисованию, однако берет в руки уже свой скетчбук, который давно не пополнялся новыми иллюстрациями. В руку ложится карандаш и Антон выводит грифелем аккуратные локоны подруги, стараясь запечатлеть каждый завиток и пытаясь совладать с мыслями. В голову все равно лезет преподаватель, которому девушка дарила сегодня подарок, отчего раздражение так и норовит повлиять на итоговый результат. Штрихи становятся небрежными, а всё, о чем думает Шастун — лишь Арсений Сергеевич.        — Да сука... — шипит он и отбрасывает карандаш в сторону.        Почему он продолжает думать о мужчине, когда он только-только повздорил со своей подругой?        Ебланище.

***

       Собравшись с мыслями, парень выдыхает горький дым и тушит сигарету о школьный забор. Ему предстоит привыкнуть снова к школьной рутине, подъемам в пол седьмого утра, ночной зубрежке, кислым гримасам людей вокруг. Опять каждый день будет начинаться и заканчиваться одинаково, есть лишь надежда на то, что выходные пройдут так, чтобы забыть всю эту неделю напрочь.        Парень поправил полы пальто и двинулся в сторону калитки, дабы пройти на территорию учебного заведения, в окнах которого постепенно загорался свет. Утренний ветер неприятно забирался под одежду, отчего Антона пробирало дрожью снова и снова.        В голове выстраивается расписание уроков, которое Антон еле вспомнил, учитывая, что он особо-то и не старался его выучить месяцами ранее. Ему предстоит вытерпеть семь уроков, в число которых входили и русский язык с литературой.        Вчерашняя ситуация всплыла в воспоминаниях, отчего на входе в школу Шастуна пробрала дрожь. Кажется, он достаточно прорефлексировал свое отношение к Попову Арсению Сергеевичу, однако внутри всё равно что-то отдавало ядом. Обида затаилась внутри, мчась за Антоном по пятам, пытаясь схватить его, заставить поддаться ей и навредить каждому, кто попадется этому дуэту на пути.        Шастун, сняв с себя пальто в раздевалке, направился в сторону класса математики, где уже находилась Ева за их излюбленным местом, опять что-то дописывая в своей тетради.        — Привет, — прохрипел парень, усаживаясь за парту.        Девушка вздрогнула, не заметив того, как к ней приблизился друг, взглянула на него и поморщилась:        — От тебя сигаретами пахнет, привет, — Витовская приобняла его за спину и вернулась к списыванию домашнего задания по алгебре.        — Так похуй, если честно, — выдохнул Антон, ложась на парту и заглядывая в тетрадь к подруге. — Помочь?        — Нет, я сфоткала у Маши, — отмахнулась она, не отвлекаясь от вырисовывания каких-то буковок и циферок.        — Окей, — кивнул парень, — прости меня за вчерашнее. Мы так и не поговорили.        — Да забей, все в порядке. Просто... Тебе не кажется, что ты слишком радикально относишься к Арсению Сергеевичу? Он, все-таки, реально беспокоился за тебя, а вы в первый же день так посрались. Может, стоит нормально поговорить?        Шастун выдержал небольшую паузу, уставившись в стул перед партой, который еще никто не успел занять. До звонка оставалось ещё около семи минут, однако в классе многие парты всё ещё пустовали. В открытое окно попадал холодный воздух, отчего парня продолжало знобить.        — Не знаю. Ну, в плане, я с тобой согласен и это реально пиздец, но что-то все равно вызывает у меня такие... Неопределенные чувства. — задумался он.        Витовская закрыла тетрадь, предварительно дописав последнюю строчку уравнения, и взглянула на друга.        — Надеюсь, что твои чувства определятся, — она скептически оглядела Шастуна и, положив локти на стол, положила на руки голову.        Следующие четыре урока прошли спокойно, невзирая на то, что назойливая учительница английского, вышедшая в этот день с больничного, не прекращала уделять внимание Антону, постоянно говоря о том, как она соскучилась по своему способному ученику, которому срочно нужно зарабатывать оценки, иначе она не сможет его аттестовать. Парень, надеясь на то, что его мучения скоро прекратятся, лишь мило улыбался и поддакивал женщине, дабы та поскорее от него отстала.        Впереди его ждали любимые уроки, во время которых парню придется вновь слушать его преподавателя, записывать то, о чем он говорит, и смириться со своей неприязнью к этому человеку, ведь в первую очередь он — учитель, а Антон — ученик, который сдает экзамены по предметам, которые Попов преподает.        Приходится забыть о своей нерасположенности к Арсению Сергеевичу и учиться так, как это делают все нормальные люди.        Забыть.        Звенит звонок с урока и Антон смотрит на Еву, которая дописывает предложение, продиктованное Арсением Сергеевичем, который остался в кабинете вместе с ними и парочкой учащихся 11"Г" класса.        Перед уроком литературы преподаватель проходит по рядам, раскладывая по партам распечатанные на листах А4 тесты, и наконец, останавливается перед последней партой третьего ряда, за которой расположились два подростка, которые уткнулись в один телефон, читая сообщения в беседе с друзьями.        — Ну что, Шастун, сможешь после своего перерыва написать работу так, как делал это раньше? — с нахальной улыбкой вопрошает Попов.        Антон отвлекается от смартфона и поднимает взгляд на мужчину.        — Господи, как же мне удастся написать ваши неповторимо-сложные задания? Вот так сел в лужу... — вздыхает Антон, приподнимая брови.        — Сколько паясничества в одном маленьком человеке, я поражен...        — Ой, простите, очень сложно не вестись на Ваши провокации, Арсений Сергеевич, — склоняет голову набок Шастун.        Девушка, сидящая по правую руку от Антона, тяжело вздыхает, покачивая головой с недоуменным выражением. Кажется, парень напрочь позабыл о том, что он говорил сегодня утром своей подруге.        — Провокации? Забавно, что ты воспринимаешь обыденные слова за провокации.        — Вы несколько раз повторили одно и то же слово. Это тавталогия, — улыбается Антон, пока наблюдает за тем, как брови мужчины поднимаются в скептическом выражении.        — Уймись, — кидает мужчина и возвращается к своему столу.        Антон, все так же самодовольно улыбаясь, возвращает свой взгляд к Витовской и понимает, что та осуждающе уставилась на него, положив голову на кулак.        — Ну Ев, — полушепотом говорит парень, — разве ему не надоело? Еблан. Это же я себя ебланом считал из-за того, что считай ни за что бесился на него, а он сам не лучше.        — Ты заебал о нем говорить. Всё, о чем мы с тобой разговариваем в последнее время — Арсений. Тебе не кажется, что это странно? Может, не знаю, вам стоит поговорить, чтобы такого не было.        Антон хмурится, кидая взгляд на изрисованную им несколькими месяцами ранее парту.        — Я не буду с ним разговаривать, пока он сам не успокоится. Тем более, зачем ему это? Я просто назойливый ученик, хотя, если честно, он больше лезет в мою жизнь, чем я в его, — раздраженно подмечает подросток, возвращая взгляд на подругу.        — Как знаешь, — выдыхает Витовская, как только звенит звонок на урок, — но на твоем месте я бы точно поступила по-другому.        В класс заходит опаздывающая часть учеников и стремительно занимает свои места, пока Арсений Сергеевич рассматривает что-то на своем столе, стоя рядом.        Антон бросает взгляд на мужчину и поднимается из-за парты в знак приветствия и глядит на подругу, которая повторяет те же действия.        — В мире есть еще миллион вещей, помимо него. Если не хочется исправлять то, что сейчас происходит, то найди другой объект внимания, — язвит Ева полушепотом.        — Боже, — закатывает глаза Шастун, ловя взгляд преподавателя, который с насмешкой уставился на них с Витовской.        — Садитесь, — разносится эхом по кабинету голос мужчины и ученики послушно присаживаются за свои парты.        Внутри закипает досада, которая сливается с неприязнью к Арсению Сергеевичу и заставляет сжать ручку в руке сильнее. Почему Ева не может понять того, что чувствует Антон? Неужели это так сложно? Будто бы она сама никогда не испытывала того, что переживает сейчас Шастун.

***

       Было ли то решение импульсивным действием под влиянием вечно накрывающих с головой триггеров и желаний вскрыться, либо же являлось последствием советов лучшей подруги, однако Антон в один день проснулся после дневного сна лишь с одной мыслью — ему нужна помощь профессионала, и как можно скорее, иначе сам он из этого утягивающего омута не выберется.        Да, он вышел в ремиссию. Так он сказал себе и Еве, пытаясь убедить в этом свое же сознание, однако радость от пропущенных приемов пищи никуда не пропадала, а случайные раны на теле приносили только приятное облегчение, которое всегда желалось восполнять все снова и снова.        Когда цифра на весах увеличивалась на один килограмм, то мгновенно начинало тошнить, то ли от съеденного, то ли от самого себя. А капля кипятка, попадающая на худощавые ладони в процессе заваривания чая ощущалась как самое приятное из возможных осязаний.        Обычно Шастун не ложился спать после школы, но сегодняшняя среда вымотала его настолько, что полуживой организм настоятельно требовал отдыха, не смотря на то, каких последствий это бы понесло. Мысль о том, что Антон придет в учебное заведение с недоделанной домашней работой, конечно, очень тревожила, но парень вместо того, чтобы метнуться прямо сейчас за рабочий стол, присел на край постели и, погладив Кексика по голове, свободной рукой потянулся к телефону.

антон. 18:12 к психологу хочу записаться

антон. 18:12 посоветуешь что?

       Отложив смартфон, парень встал с кровати и потянулся в разные стороны, дабы размять затекшие мышцы, и после чего направился к кухне, заваривая чашку зеленого чая с мятой. Облизнув высохшие после сна губы, он схватил горячую кружку и понес обратно в свою комнату.        С тех пор, как родители Антона переехали, и вся пятикомнатная квартира осталась в его распоряжении, он спокойно мог выбрать себе спальню побольше и пользоваться кабинетом отца, однако его родная уютная коморка более всего и являлась для подростка комфортной зоной.        Ему и дела не было до других больших и вычурных комнат, только его родная спаленка, где он сам выбирал себе мебель и обустраивал ее под свой уют, аккуратно развешивая каждый черно-белый плакат и гирлянды желтого света.        Оказавшись вновь у своей кровати, Шастун схватил с тумбочки мобильный и открыл диалог, нуждающийся в прочтении. ева :)). 18:20 нихуя себе смелое решение ева :)). 18:20 горжусь тобой ева :)). 18:20 но посоветовать ничего не могу ева :)). 18:21 лучше напиши ане, у нее есть парочка знакомых

антон. 18:23 понял, спасибо

       Парень тут же смахнул диалог и открыл другой, находящийся в папке, которую он назвал "друзья ⭐".

антон. 18:24 ань можем встретиться поговорить?

аня. 18:25 что-то срочное?

антон. 18:25 ну нет

аня. 18:26 тогда через часа два, я щас за дз

антон. 18:26 ок, приду к твоему дому

       Мальчишка отпил немного крепкого чая и теперь уже направился к письменному столу, включил свой ноутбук, на обоях экрана которого стояла совместная фотография всех друзей, сделанная на одной из питерских крыш, и открыл школьный журнал, дабы ввести себя в курс дела, сколько домашнего задания ему предстоит сделать за этот вечер.        Выбрав наиболее легкое письменное упражнение по французскому, парень принялся за выполнение работы, которую он, в целом, мог и списать, чтобы не засиживаться сегодня слишком долго, но в его принципы это не входило. Задано — сделано, а не списано, и все на этом.        Когда же стрелки часов начали приближаться к восьми вечера, Антон, отложив кипу бумажек и тетрадей, встал из-за стола и насыпал в маленькую черную мисочку сухого корма для котенка, после чего все же схватил свой шоппер и, накинув пальто, спустился на лифте к первому этажу.        Шастун отчего-то решил дойти до дома подруги пешком. Может, он хотел сжечь несколько сотен калорий, может, просто прогуляться и развеяться под дуновением мартовского ветерка, в любом случае парень слишком сильно об этом не задумывался и сейчас шагал по одной из аллей в центре города, переставляя свои тяжелые черные ботинки с грубой подошвой и покуривая сигарету с шоколадным фильтром.        Набрав себе в коллекцию пару листовок по пути, что ему так любезно предлагали работающие по вечерам подростки, Антон, наконец, к половине девятого все же дошел до места встречи, усаживаясь на скамейку подле необходимого подъезда.        — Привет! Извини, мама задержала, — с улыбкой выдала Аня, приобнимая товарища. — Я покурить хочу, может, отойдем в соседний двор?        — Привет, — парень ответил на объятия и встал, — да, пошли, конечно.        — Так о чем ты поговорить хотел? — держа руки в карманах широкой черной куртки, вопросила девушка, когда они уже подошли к рядом стоящему дому.        — Мне психолог нужен. Ева сказала к тебе обращаться.        Романова хихикнула и подожгла тонкую сигарету с ягодным фильтром.        — Это точно ко мне. Есть парочка контактов. Сейчас скину тебе номера.        Девушка полезла в смартфон, отыскивая необходимые наборы цифр, свободной рукой поднося никотиновую палочку к накрашенным красным тинтом губам.        — Поделишься, если не секрет?        — Чем? — непонятливо вопросил Антон, хотя подсознательно прекрасно понимал о чем речь.        — Знаешь же, о чем я. Состоянием, — Аня выключила телефон, убирая его в карман и спасая от легкой прохлады, которая моментально разряжала аккумулятор. — Я скинула тебе контакты. Обе психологини работали с моими подругами, хорошие дамы.        — Спасибо, — кивнул Шастун, пряча ладони в широких рукавах пальто, — не знаю даже, чем делиться. Хочу хотя бы немного избавить от проблем, а то уже крыша едет, кажется.        — Ну, если быть честной, а я всегда честна, — девушка тепло улыбнулась, — по твоим действиям видно, что все совсем плохо.        — Это точно, — парень одарил подругу ответной ухмылкой, — но тяжко самому справляться. Это Ева сказала обратиться за профессиональной помощью. Я есть нормально не могу, каждый кусок пищи — триггер.        — Понимаю. И искренне сочувствую. Надеюсь, тебе помогут, — Романова потушила остаток сигареты о лавочку, — но не забывай, у тебя всегда есть друзья, которые выслушают и поддержат.        — Верно, — подросток печально улыбнулся и взглянул на экран смартфона, — домой надо идти, уроки доделывать.        — Давай, мне тоже. Сил тебе, Антон. Ты справишься, — Аня встала со скамьи и обняла друга, помахав рукой на прощанье. — Пока-пока!        — И тебе удачи. Увидимся в школе.        Парень развернулся и направился в обратную сторону, к метро. Идти пешим шагом сил уже не хватало, а по возвращении и так ждала куча обязательных к выполнению дел.

***

       Арсений сидит в водительском кресле своего автомобиля, крепко сжимая ладонями руль и утыкаясь в него лбом, пытаясь отыскать в себе силы поднять голову и ехать.        Ехать в пустую квартиру, заезжая по в магазин по пути, дабы купить каких-то полуфабрикатов, греть еду в микроволновке, пить сладкий кофе, проверять работы школьников, принимать горячий душ и ложиться спать, чтобы утром снова ехать, ехать, ехать в эту школу и учить таких же замученных детей.        Эта рутина стояла уже, как ком в горле. Ему двадцать шесть лет, а единственное, что у него есть — это работа. Может, и любимая, на которую он сам осознанно пошел, но все же осточертевшая, ассоциирующаяся лишь с отсутствием отдыха и бесконечно заливающимся кофеином.        Рука тянется к пачке сигарет, припрятанной в бардачке, но мужчина все же останавливается, глубоко вздыхает и трет глаза ладонями, не решаясь поддаваться соблазну так глупо расслабляться.        Каждая подожженная Арсением сигарета напоминала ему о кудрявом зеленоглазом одиннадцатикласснике, мысли о котором постоянно просачивались в и так забитую голову Попова. Несмотря на все то негативное, что преподаватель испытывал к Шастуну, беспокойство о нем и интерес к его жизни никуда не улетучились, отчего в процессе проживания всей своей рутины в сознании преподавателя беспрестанно возникал облик проблемного подростка.        Не было ни малейшего желания возвращаться в свою одинокую каморку, поэтому мужчина схватил смартфон и принялся печатать сообщение, ответ на которое не заставил себя долго ждать.

Арсений Попов. 14:58 Можно к тебе?

Настя. 14:59 Сегодня не пятница, только среда. Все в порядке?

Арсений Попов. 14:59 Приеду — поговорим. Так, можно?

Настя. 15:00 Приезжай. Еду закажу. Готовить не хочу.        Отложив мобильный, преподаватель завел автомобиль и направился по знакомым улицам в сторону одиннадцатиэтажного дома, посещение которого у Арсения в последнее время стало слишком частым действием. Проще было уже собрать свои вещи и переехать к Лазаревой, но мужчина все продолжал еженедельно ездить к подруге, дабы пообщаться и приятно скоротать время. Все лучше, нежели проводить часы в одиночестве.

Арсений Попов. 15:07 Ты пить будешь?

       Напечатал сообщение мужчина, стоя у прилавков большого супермаркета и рассматривая разноцветные этикетки стеклянных бутылок. Настя. 15:08 Завтра на работу. Настя. 15:08 Арсений пьет посреди недели, совсем из ума выжил. Максимум один бокал выпью. Хлеба захвати.

Арсений Попов. 15:09 Водку из бокалов не пьют.

Арсений Попов. 15:09 Шучу. Возьму вино.

Настя. 15:10 Идиот.        Расплатившись на кассе за бутылку красного полусладкого и батон белого хлеба, преподаватель вновь вернулся к своему автомобилю и сейчас, наконец, окончательно поехал к знакомому зданию.        Хватая пакет с переднего сиденья, Арсений хлопнул дверью машины и закрыл ее, а после чего пошагал к подъезду с темно-серой железной дверью, нажимая указательным пальцем на необходимые циферки, набирая номер квартиры своей подруги.        Забежав в лифт в последний момент, когда он вот-вот норовился закрыться прямо перед физиономией учителя, Попов взглянул на парня, стоящего слева и ошарашенно отпрянул.        — Вы следите за мной? — послышался холодный голос, и мужчина недовольно вздохнул.        — Больно ты мне нужен, нахуй ты мне не сдался, — кажется, соврал Арсений и взглянул на свое отражение в зеркало, поправляя растрепавшиеся густые волосы.        — Вы в моем лифте, — строго упомянул парень, непринужденно затягиваясь из электронной сигареты.        — И несомненно, я приехал к тебе. В этом доме же не живет моя подруга, — отчего-то открыто отвечал Попов, и мальчишка усмехнулся, выходя вместе с учителем на лестничную площадку.        — У Вас запой? — подросток кивнул в сторону пакета со стеклянной бутылью, и мужчина закатил глаза.        — Не лезь во взрослые дела. А еще в лифте камера и за курение штраф.        — У меня много денег, не переживайте.        — Сам, наверное, заработал? — ответил Арсений, и Шастун ехидно улыбнулся.        — Хватит мелькать передо мной вечно. Хоть в моем доме оставьте меня в покое, — бросил парень, не позволяя мужчине ответить и прячась за дверью своей квартиры.        Попов переступил через порог, раздраженно поджимая губы.        — Боже, что за недовольная физиономия, — сказала Настя, складывая руки на груди и опираясь спиной о стену напротив входа.        — Ты меня тут поджидала, чтобы это сказать?        — Я в глазок подсматривала за вами. Забавные. Вместо того, чтобы разойтись по квартирам, стоите и собачитесь.        — Настя, уймись. Меня этот Шастун уже так заебал, это последнее, о чем я хочу говорить.        — А ты поменьше о нем думай, словно ты ему не учитель, а отец, — хихикнула девушка и, выхватив пакет из рук мужчины, моментально исчезла с коридора.

***

       Мужчина, отбросив в сторону кипу бумаг, с непониманием посмотрел на подругу, что стояла подле одной из первых парт, умоляюще-наигранно поджимая губы.        — Ну, Арсе-е-ений, ну пожа-а-алуйста, — протянула девушка, — это что, так сложно?        — Насть, сегодня пятница, я хочу побыстрее закончить с работой и убежать отдыхать, как любой нормальный человек, а ты просишь меня разбирать тебе шкаф в кабинете? Ты серьезно вообще? — Попов недовольно-недоуменно приподнял одну бровь, хлопая глазами.        — Да. Я к тебе даже помощника отправлю, у него наказание, — Лазарева вытянулась и продолжила говорить, — а потом поедем ко мне и выпьем немного под какой-нибудь сериал.        — Класс, еще и с каким-то непослушным ребенком этим заниматься. А ты где будешь в это время, прошу прощения? — девушка по-детски скорчила обиженное лицо, хмурясь и поджимая губы.        — У меня тоже дела, Арсений, — Настя скорчила гордую физиономию и приподняла вверх подбородок. — Не хочешь — не надо. Сама справлюсь. Нашелся тут.        Преподавательница развернулась на пятках и пошагала в сторону светлой деревянной двери из кабинета, скрещивая руки на груди. Замедлив шаг у самого выхода, девушка услышала позади себя мужской голос:        — Стой. Ладно, помогу. Но на тебе должок висит.        — Спасибо, родной, — Анастасия радостно улыбнулась, кивая.        Закончив с парочкой последних бумаг, Попов откинулся на спинку кресла, снимая с покрасневших от усталости глаз очки, потирая виски. Поднявшись из сидячего положения, Арсений захватил мобильный, аккуратно укладывая его в карман черных брюк, и направился в другой корпус — к кабинету француженки.        Шагая по опустевшим коридорам, школьники из которых уже благополучно разбежались либо по домам, либо по кабинетам, мужчина будто заранее чувствовал, кто именно ожидает его у шкафа подруги, разбирая с того коробки и стопки залежавшихся месяцами контрольных, грамот и журналов.        То ли интуиция, то ли развитая годами дедукция подсказывала ему, что в необходимом помещении сейчас сидит кудрявый одиннадцатиклассник, потягивающий электронную сигарету и смотрящий своими холодными зелеными глазами на неразобранные полки и кактусы в белых горшочках, присыпанные землей.        — Что Вы здесь забыли? — растерянно вопросил Антон, видя на пороге кабинета своего преподавателя русского и литературы.        — Пришел помочь Насте разобрать шкаф, — сухо выдал Арсений, мгновенно понимая в чем дело.        — Вообще-то я здесь за этим, — приподнял одну бровь школьник.        — Настя хитра... — задумчиво произнес мужчина, потирая подбородок.        — Так, Анастасия Константиновна специально? Боже... — парень закатил глаза, задавая риторический вопрос. — Вокруг меня все с ума посходили что ли?        Мужчина пожал плечами, то ли не зная, что ему ответить, то ли мысленно соглашаясь со своим учеником.        — Ладно, меньше слов. Быстрее разберемся с этим — быстрее освободимся.        Арсений подошел к шкафу, принимаясь разбирать кипу старых учебников, что уже давным-давно нуждались в том, чтобы быть отнесенными в библиотеку гимназии, что мирно покоилась на первом этаже и пригождалась школьникам только ради печатания своих текстов для докладов.        Шастун, последовав примеру "старших дяденек", вскочил с деревянного стула и подошел к полкам с противоположной стороны стеллажа, аккуратно перетаскивая папку каких-то проверочных на одну из последних парт.        — Как поживаешь? — вдруг послышалось в кабинете, и школьник испуганно дернулся в сторону.        — Что, простите? — выдал мальчишка, отвлекаясь от ненужных документов.        — Я спрашиваю, как жизнь твоя.        — Да нормально?.. — подросток недоуменно взглянул на преподавателя.        — Ясно, — мужчина вновь принялся за бумаги, неряшливо сложенные на полках, но вновь резко остановился, будто желая что-то сказать.        Антон, заметив раздосадованный взгляд напротив, тоже вдруг прекратил работу, заданную ему классной руководительницей в качестве наказания за количество докладных за последние месяца учебы.        — Я хотел сказать... — замялся Попов, пытаясь побороть свою гордость, — извини меня за то, что произошло. Мне жаль, что я не могу понять то, что ты чувствуешь.        — Вы снова шутите надо мной? — недоверчиво вопросил Шастун, доставая из кармана электронную сигарету и затягиваясь.        — Нет, я серьезно, прости меня, — Арсений вновь сделал паузу, — в последнее время я все сильнее беспокоюсь за тебя.        Антон ошарашенно раскрыл глаза, не шевелясь, оставляя ладони в том же положении — с никотином подле пухлых губ.        — Наверное, это было довольно резко... — начал Попов, но его вдруг перебили.        — Нет, — резко выдал Шастун, пытаясь собраться с мыслями.        — Что? — спросил преподаватель, не выдержав слишком долгой паузы.        — Спасибо, — мальчишка вдруг вновь замолчал, не решаясь продолжать, — спасибо, что сказали это.        Антон спрятал электронную сигарету вновь в карман и подошел вновь к шкафу, хватая гигантский кактус, который нежданно стал цвести в последних числах марта.        — Вы тоже простите. Я просто не принял того, что Вы можете не понять меня.        Арсений поджал губы, кивая. Слова никак не находились, терялись в помутненном от неловкости сознании, в горле стоял ком из расстройства и непонимания, что стоит сказать дальше, а что будет казаться лишним.        — Я очень переживаю, — вдруг резко выдал учитель, накаляя и так обостренную обстановку, — и хочу знать, что ты в порядке.        — Со мной все нормально. Постепенно стараюсь решать свои проблемы. Записался к психологу.        — Ты молодец, Антон.        Мужчины вновь осознанно отвлеклись друг от друга, принимаясь за положенную им работу, стали раскладывать картонные бежевого цвета коробки, переставлять с места на место одни и те же предметы, слепо ища смысл в бессмысленных действиях.        — Знаешь, мне было бы лучше, если бы ты изредка делился со мной своим состоянием.        Шастун опешил, собираясь с мыслями.        — Зачем?        Арсений лишь, глубоко вздохнув, бросает печальный взгляд на Антона, оставляя его вопрос висящим в воздухе.

запутались в полной темноте, включили свои огни обрушились небом в комнате, остались совсем одни