а под звездами на крыше тепло

love is lost on you, I keep my lips red. they seem like cherries in the spring... darling you can't let everything seem so dark blue.

       Антон распахивает глаза, еле хлопая тяжелыми веками, опирается ладонью о пол, дабы принять сидячее положение и сквозь помутненный взор пытается рассмотреть окружающий его мир.        Когда зрение немного фокусируется, парень приподнимает взгляд и видит пред собой троих очень знакомых ему людей: с ошарашенными физиономиями на него глядят Арсений Сергеевич, Анастасия Константинова и Ева, протягивающая ему бутылку с наполовину отпитой водой.        — Спасибо, — еле выдает охрипшим голосом Шастун, принимая от подруги помощь и тут же осушает жидкость полностью.        — Что это было? Ты на минут пять отключился, — спрашивает Попов, складывая руки на груди, и Антон пожимает плечами, не имея действительного понятия.        — Переволновался, — предположил подросток и попытался встать, однако попытка успехом не увенчалась, и мужчина протянул ладонь, предлагая источник опоры.        Мальчишка кивнул, безмолвно благодаря учителя, и приподнялся на ноги, прислоняясь спиной к стене.        — Тебе анализы надо что ли сдать... — послышалось от классной руководительницы, когда Шастун пытался прийти в себя, потирая прикрытые глаза.        — Ты завтракал сегодня? — спросил Арсений, все также нахмуренно поглядывая на ученика.        — Да не переживайте... — тихо проговорил юноша, все еще не отошедший от потери сознания. — Простое волнение.        — Конечно, отсутствие нормального сна и еды к этому и приводит, — недовольно пробурчала Витовская, подходя к товарищу. — Я тебе такси вызову.        Анастасия с взволнованно взглянула на Попова, и тот, поняв скрытый контекст, что она пыталась выразить выражением своего лица, кивнул.        — Я все равно Настю... Боже, Анастасию Константиновну собирался подвезти, она сегодня без машины, — проговорил Арсений и пошагал к деревянному шкафу подле стены у выхода из кабинета, — возьмите вещи свои, и на парковке встретимся.        Подростки, соглашаясь за неимением выбора, покинули помещение, пока полуживой Антон чуть ли не висел на светловолосой подруге, что несла сразу две сумки — свою и товарища.        — Вот до чего доводят детей эти экзамены! — раздосадованно утвердила Настя, взмахивая руками, и нахмуренный мужчина молча кивнул.        Видение того, как Шастун теряет сознание, падает на пол, лишаясь чувств, вызывало в разуме Арсения неприятные, настораживающие мысли и переживания, которые оправдывались тем, что он переживает за простого ученика, даже если он не такой уж и простой.        Совсем не простой.        — Собрались? Садитесь сзади, — слегка приказным тоном выдал обеспокоенный Попов, указывая ладонью на двери задних сидений, и уселся на водительское кресло. — Пристегнитесь, а то мало ли. Антон, если будет плохо, то скажи, и я открою окно.        — Спасибо, все нормально, — пролепетал парень, обыскивая сумку в поисках наушников, что он, по всей видимости, оставил дома.        Скорчив недовольную гримасу от того, что придется ехать без любимой музыки, подросток уселся ровно и застегнул ремень безопасности, когда автомобиль тронулся с места.        — Чего угрюмый такой? Я могу свою музыку поставить, — спросил преподаватель, глядя на школьника в отражении зеркала заднего вида.        — Даже не представляю, что Вы можете включить. Шопена, Бетховена? Может, Моцарт?        Анастасия тихонько хихикнула, оценивая шутку и видя наигранно-возмущенный взгляд от мужчины слева.        — Ха-ха. Даже умирающим язвить будешь, да? — Арсений тепло улыбнулся, держась двумя руками за руль.        — Без этого никак, — ухмыльнулся Антон, укладывая ладони в карманы черного пальто, — не надо музыку, спасибо. Уже не хочу, голова болит.        — Дать лекарство? — заботливо спросила классная руководительница, но гордый Шастун уверенно отказался от предложенного.        — Еву тогда первую домой довезем, — предложил Попов, останавливаясь на светофоре.        — Спасибо, — пробормотала полусонная девушка, лежащая головой на стекле автомобильного окна, и преподаватель кивнул.        — Забавная компания у нас... — высказалась Настя, хитрым взглядом поглядывая то на Арсения, сидящего слева от нее на водительском кресле, то на Антона, чье отражение виднелось в зеркале.        — По-другому и не скажешь. Мы как будто детей приютили, — усмехаясь, выдал учитель русского и литературы.        — Да нет. Анастасия Константиновна будто лет на пять моложе Вас, скорее Вы наш дед, — подколол мужчину Шастун, и женщина самодовольно приподняла уголки губ.        — Вот видишь, я же тебе говорила. Я навечно молода, — обратилась учительница к Арсению, и тот недоуменно приподнял одну бровь.        — Боже, мне двадцать шесть, а не шестьдесят два. Почему тут все решили, что я старик, а?        — По Вашим манерам и не скажешь, что не шестьдесят два... — прошептал Антон так, чтобы все в машине услышали его слова.        — Господи... Спасите меня от этих людей... — сказал Арсений, и остальные три человека тихонько засмеялись, поглядывая в окно и отворачиваясь от обиженного мужчины.

***

       В заведении раздавалась приятная современная музыка, в такт которой Антон постукивал по деревянному столу, что затаился в углу помещения. Напротив парня сидели две девушки — Витовская и Романова, попивавшие один ванильный раф на двоих и изредка покусывавшие небольшое, но нежнейшее шоколадное пирожное. Антон отвлекся от их линии повествования, задумавшись о том, что наконец-то он может выдохнуть со спокойной душой — все пробники, несмотря на один конфуз, произошедший во время некоторого из них, были написаны на высокое количество баллов, что значило лишь одно — в ближайшие несколько недель ему предстоит лишь закреплять свои знания и оттачивать навыки, не сильно переживая насчет реальных экзаменов.        В их излюбленной кофейне было не так уж и много людей в обед пятницы, однако те, что были, разместились за столиками вместе со своими ноутбуками или планшетами, книгами и блокнотами, с задумчивым, все как один, видом уставившись на свой объект внимания. Кто-то усердно выписывал на листы бумаги какую-то информацию, быстро набирал текст на клавиатуре, а кто-то неспешно потягивал свой напиток из бумажного стаканчика, почитывая книгу.        — Антон? Антон! — одергивает Шастуна Аня, притрагиваясь к его руке и возвращая в реальность. Парень приковывает свой взгляд на девушек, предварительно проморгавшись, дабы сфокусировать внимание на подругах. — Мы, вообще-то, о твоей терапии говорим, а не о своей.        — Да, а она же у нас присутствует, — с напускной язвительностью добавляет Ева, делая глоток еще не успевшего остыть напитка, после чего передает стаканчик подруге, что сидела по правую руку от неё.        — Да что говорить о терапии, есть и есть, вроде работаю, вроде получается, — слегка неуверенно отвечает парень, продолжая машинально постукивать по столу. Сказать честно, тема его восстановления Антона смущала — внимание близких чувствовалось чужим, особенно после таких происшествий в его жизни, когда ему пришлось оставить их всех позади. Шастун не понимал, почему несмотря на то, что он самым настоящим образом просто бросил друзей, оставив их один на один буквально ни с чем и заставив их переживать насчет его судьбы, его окружение осталось с ним и продолжило поддерживать его, волноваться насчет его успехов в становлении лучшей версией себя и просто-напросто быть рядом.        — Я рада, что у тебя всё получается, — тепло улыбается Романова в своей привычной манере — поджав губы.        — Антон, ну какое «получается»? — огорченно вздыхает девушка напротив, что чуть ли не улеглась на столе, подложив под подбородок кулаки. Она приподнимается и, чуть склонив голову в сторону, проговаривает — Ты ведешь себя противоречиво. О каком восстановлении идет речь, если ты вроде бы в ремиссии, а вроде бы всё ещё продолжает не спать по ночам и не есть нормально? — голос слегка дрогнул на последних словах, а обеспокоенный взгляд карих глаз блуждал по фигуре Антона.        Тот потупил взгляд, тут же принявшись покручивать кольца на длинных пальцах. Парень пожевывал нижнюю губу всего мгновение, раздумывая над тем, как парировать реплику подруги, однако его прервала Романова:        — Это нормально, Ев. Путь восстановления тяжелый и мы все это прекрасно знаем и понимаем, по крайней мере должны, — расслабленно выдыхает девушка, поправляя темную прядь длинных волос, что выбилась из-за уха. — Кстати, Антон, что тебе дарить на день рождения? Ты вообще праздновать будешь?        Антон, благодарно кивнув девушке за то, что она объяснила и ему самому, и Витовской особенности ремиссии, переключился на мысли о том, что, оказывается, ему совсем скоро исполнится восемнадцать лет — наконец-то сигареты можно будет покупать легально, какая прелесть. Однако идея того, что ему, вероятно, придется проводить этот день в большой компании его друзей, почему-то тяготила.        — Да нет... Не нужно ничего дарить, а насчет праздника... Не хочется особо, если честно, — вздыхает парень, мысленно проклиная себя за свой надуманный эгоизм. И когда он успел стать таким... Чувственным? — Да и все заняты подготовкой к этой залупе ебаной...        — Пиздец, – выдыхают девушки в унисон и переглядываются, мило улыбаясь друг другу из-за забавного совпадения. — Я вроде бы написала пробники более-менее нормально, а все равно стремно пиздец, — продолжает уже Ева, возвращая взгляд к Антону, что понимающе кивает.        — Да я тоже, если честно, очень тревожусь, — поджимает губы Романова, тут же делая последний глоток напитка. — Думаю о переезде, так сразу не по себе становится.        — А ты куда собираешься? — вопрошает Шастун.        — В Казань на менеджмент, — усмехается Аня, тут же незаметно делая затяжку электронной сигареты, что удобно спряталась в рукаве черного худи.        — Серьезно? Из Питера в Казань? — неверяще переспрашивает Антон. — Зачем?        — Ну, ты же зачем-то съебался на месяц из пятикомнатной квартиры в Питере в чертову Сортавалу, где у тебя никого и ничего нет, — саркастично выдыхает девушка, тут же помахивая перед собой ладошкой, чтобы на всякий случай не оставить пар в кофейне.        — Справедливо, — смеется Витовская, тут же дуя перед собой и Аней, чтобы помочь подруге избавиться от пара электронной сигареты.        Шастун поджимает губы, задумчивая оглядывая девушку, что так мастерски ушла от ответа на заданный ей вопрос.        — Ну, я тебе все равно подарю подарок на день рождения, балбес, — тепло улыбается Аня, забавно подмигнув парню.        Антон мотает головой из стороны в сторону, искренне не понимая, почему люди продолжают относиться к нему, как к человеку, а не к какому-то мусору, в то время как он сам поступил с ними именно так, словно его близкие — всего лишь куча барахла на всеми забытой помойке.

***

i don't know what to do without you, i don't know where to put my hands. i've been trying to lay my head down, but I'm writing this at three am.

       На светлом полу отчего-то расположились два подростка, восседавшие у тарелки, на которой красовался аккуратный торт небольшого размера, на котором был нарисован очаровательный котенок, стикеры с которым Антон часто использовал, когда общался в мессенджере со своими друзьями. Обложив себя пледами и подушками, ребята то и дело поглядывали на часы, а если быть точнее, парень пытался осадить девушку, пока та нервно пыталась открыть упаковку со свечами, вытащить одну и аккуратно вставить в бисквит, дабы не смазать рисунок.        Старания Шастуна не увенчались успехом — хоть он и говорил, что ему не важна эта формальность в виде загадывания желания, подруга шипела на него и стояла на своем. До двенадцати часов оставалась минута, когда Витовская, наконец справившись с трепетом от дня рождения друга и успев проклясть себя за то, что не спохватилась за сие действие ранее, сидела в ожидании и глядела на то, как секунды заменяют одну за одной, пока Антон с улыбкой смотрел на эту, по его мнению, нелепую картину.        — С днём рождения! — радостно восклицает Ева, как только на часах появляются заветные "00:00". — Ура-ура!        Парень тепло улыбается, глядя на подругу, но тут же переводит взгляд на торт пред собой. Огонек от свечи расплывается в комнате, которая, несмотря на большое количество включенных гирлянд, оставалась в полумраке, отчего невероятное, уже давно забытое чувство праздника загоралось где-то внутри. Кажется, последний день рождения, что был проведен в похожей атмосфере, граничил в воспоминаниях то ли как какой-то давний, из далекого детства, когда иллюзия счастливой семьи ещё держалась перед зелеными глазами мальчишки, то ли как и вовсе незнакомый, имеющий смысл только лишь в грезах и снах, обреченные на возможное существование только из-за просмотренных когда-либо сериалов.        Кажется, нужно загадать желание, которое, как помнит парень, ни в коем случае нельзя никому рассказывать — иначе не сбудется. Проскальзывает небольшая горькая усмешка от осознания того, что в свое восемнадцатилетие он лишь познает такие мелочи, однако Шастун мысленно осаждает себя сразу же — сейчас не время для самоиронии. Проходит, наверное, целая вечность, пока Антон соберется с мыслями и задует эту чертову свечу в виде забавной спирали, предварительно пожелав:        — "Все неопределенности останутся в прошлом..."        Сизый дым вздымается вверх, оставляя приятный аромат после себя, а девушка напротив радостно подскакивает к другу в объятия, стараясь не раздавить торт, что уместился на полу между ними.        На телефон Шастуна начинают приходить уведомления и тот, осторожно прижимая к себе Еву, краем глаза замечает загоревшийся экран, на котором аккуратной полосочкой высветился баннер: арсений пидор сергеевич. 00:00 Новое уведомление.        Сердце пропускает один удар, а в коридоре раздается трель дверного звонка.        Сердце пропускает и следующий удар, по ощущениям рискуя остановиться в одно мгновение.        — Э-э, — отстраняется Витовская, тут же замечая потерянный взгляд Антона. — Пойдем, посмотрим, кого занесло... — бормочет она, поднимаясь с пола и протягивая руку другу, что хватается за девичью ладошку, думая о том, как бы не свалиться от своей внезапно подступившей тревоги, вызванной странными опасениями.        Не может же так быть.        Подростки выходят из комнаты парня, двигаются к входной двери, проходя по большому коридору. Антон, даже не посмотрев в глазок, открывает дверь, думая лишь об одном человеке.        А встречает несколько.        — С днём рождения! — в унисон пищат друзья Витовской и Шастуна, что решили, по-видимому, устроить приятный сюрприз. Да, так и есть — Дима и Серёжа стоят с гелиевыми шариками в руках, Лиза, Карина и Катя ослепляют ребят улыбками, держа подарки, упакованные в пакеты и коробки, а Аня, в руках которой лежит большая коробка, предположительно с тортом, тепло смотрит на парня прямо пред собой.        Антон выдыхает — то ли от облегчения, то ли наоборот, от непонятной тоски. Он смущенно улыбается, будучи полностью сбитым с толку. Впервые с ним случается что-то таких масштабов, отчего парень теряется и не понимает, как ему реагировать.        — Спасибо, — лишь выдыхает тот и поджимает губы, пытаясь справиться со смущением. — Правда, спасибо, мне очень приятно. Вы так заморочились, жесть просто...        — Да ладно, — улыбается Романова, — ты же знаешь, нам несложно. Мы же друзья. — она протягивает торт Антону, а тот, взяв его в одну руку, прижимает к себе девушку, после чего пытается обнять всех по очереди.        — Спасибо всем большое, правда, — от улыбки уже начинают болеть щеки, а руки слегка потряхивает от количества эмоций, испытываемых в один момент.        Слышатся поздравления от каждого, а затем, крепко обняв Шастуна, Дима говорит:        — Ну, все, Тох, ты не хотел праздновать, но сюрприз-то мы тебе устроили. Теперь по съебикам, ради твоего комфорта, — он хлопает парня по худому плечу и ловит ответный кивок.        — Спасибо, ребят, вы лучшие.        Спустя некоторое время Антон и Ева все-таки вновь оказываются в комнате, поедая бенто-торт, что ему подарила подруга.        — Мне кажется, что я не заслуживаю таких хороших друзей, — жалостливо протягивает парень, забывая про свою привычную маску "не такого как все" и откидывая в сторону весь свой холод и отстраненность. — Я, не знаю, так тронут этим всем...        — Антон, ты не должен никого заслуживать. Мы — твои друзья, ты же сам поздравил бы так кого-то из нас, я уверена, — Ева склонила голову набок, успокаивающе улыбаясь и глядя на друга.        Шастун понимающе кивает, почти не задумываясь, и берет в руку свой телефон, тут же натыкаясь на то же уведомление. Он снимает блокировку с смартфона и читает сообщение: арсений пидор сергеевич. 00:00 С днём рождения, Антон. Всего хорошего, стабильности и здоровья. Надеюсь, скоро случится чудо и ты наконец-таки перестанешь быть таким бессовестным. :)        Шастун пытается подавить предательски лезущую улыбку, но не сдерживается, позволяет себе тихий смешок, отчего Ева заинтересованно спрашивает:        — Что там?        — Попов поздравил, — засиял Антон, — это... Приятно. Я в приятном удивлении, — тихо смеется он, пока Ева несколько раз медленно кивает, будто бы подчеркивая для себя что-то определенное.        — И что такого? — заинтересованно спрашивает она, слегка развернув голову.        — Да не знаю... Необычно, что ли... Прямо, вау... — пораженно бормочет парень, выключая телефон, про себя отмечая то, что с утра ему нужно будет ответить на все поздравления, которые он успел получить.        Лишь одно сообщение он успел отправить пред тем, как убрать гаджет в сторону.

антон. 00:34 спасибо! надейтесь, арсений сергеевич, надейтесь... :P

***

       Толпа школьников на втором этаже одного из корпусов гимназии кричала во весь голос: кто-то поддерживающе, кто-то, в свою очередь, наоборот, унижая зеленоглазого одиннадцатиклассника, что стоял посреди коридора отбиваясь от одноклассника и занося руку над чужим лицом с целью ударить в ответ.        Слышались хлопки в ладони и вскрики высоких женских голосков, когда один из двоих соперников валится на плитку, опираясь ладонями о холодную поверхность и свирепо глядит на безэмоциональную физиономию напротив.        — Я в последний раз предупреждаю — не лезь ко мне, — хриплым голосом произносит Антон, когда парень вскакивает с пола и валится на него, разбивая пухлую губу, по которой в сию же секунду начинает стекать совсем небольшая капля ярко-алой жидкости с железным привкусом.        — А то что? — с ухмылкой вопрошает самодовольный подросток, Александр, что не первый год беспрестанно подшучивает над каждым из возможных учеников параллели, имея при этом довольно огромную фанбазу, состоящую не только из таких же самоуверенных агрессивных парней, но и миловидных девушек, лелеющих фантазии об отношениях с хулиганом.        Одна из таких дам резко вскрикивает, разводя руками:        — Саша, осторожнее!        Но потерявший контроль парень не успевает среагировать, когда его резко переворачивают, прикладывая лопатками о жесткую поверхность пола и бьют увешанным серебряными украшениями кулаком по щеке.        — Прошлого раза не хватило? — шипит Шастун, норовясь ударить еще раз, однако нежданно слышит слева от себя громкий возглас подруги.        — Антон, перестань! — кричит Ева, и Антон поворачивает голову, глядя на стоявшую у стены толпу, состоящую из ошарашенных друзей из его компании, и двоих учителей — Попова и Лазаревой.        Арсений хмурится, начиная шагать в сторону дерущихся школьников, и за ним тут же бежит Анастасия, печально поглядывая на кудрявого подростка, что сидит на другом ученике, на щеке которого красуется красного оттенка след от сильного удара.        — К завучу оба, живо! — разъяренно вскрикивает преподаватель русского и литературы, и Шастун принимает стоячее положение, чувствуя как уже увеличившаяся в размерах капля крови щекочет его подбородок, а в глазах резко темнеет — атака пришла прямо в голову.        — За мной, — недовольно поджимая губы, произносит Анастасия, и подростки, косо поглядывая друг на друга, слушаются только из уважения к женщине.        Толпа учеников в коридоре медленно начинает рассасываться, когда Попов громко выдает:        — Все по кабинетам.        Ева и Дима, прислоняясь спиной к стене, потирают лоб, не находя даже слов, чтобы высказать то, что они думают о действиях Антона, и первая напряженную тишину прерывает Карина:        — Ну, Саша заслужил...        — По факту, — кивая, соглашается Аня, и Сережа пожимает плечами, неясно что выражая этим жестом.        — Заслужил или нет, в любом случае Антон пиздец как на проблемы нарывается, — выдает Витовская, и слышит позади себя взрослый мужской голос.        — Это точно, нарывается, — рассерженный Арсений, резко вышедший из своего кабинета, где оставлял папку с бумагами, быстрым шагом удаляется в сторону лестницы, и Позов недоуменно приподнимает брови.        — И че это было?        — Злится. Опять собачиться будут месяц, — высказывается Ева, и остальные усмехаются, когда их разговор резко прерывается звенящим звонком на урок.        Анастасия стоит подле двери, складывая руки на груди, и поглядывает на двоих учеников с разбитыми лицами и гематомами, что начинали проявляться на коже парней.        — Вы понимаете, как вы меня подставляете, а? Моего увольнения хотите? — чуть истерично вопрошает преподавательница, печально опуская уголки накрашенных губ.        — Извините, — находит в себе сил ответить Антон, и женщина закатывает глаза, глубоко вздыхая.        — Ну, месяц остался учебы, оставьте же вы меня в покое, — жалобно просит Лазарева, когда дверь учительской вдруг приоткрывается.        — Заходите, — любезно предлагает секретарша, и трое людей входят в небольшой зеленый кабинет завуча по воспитательной работе, которую в школьных кругах все до невозможности ненавидят вследствие многих ее действий.        — Объяснитесь? — противным высоким голосом протягивает женщина, сидящая за столом, и ученики послушно отвечают.        — Я сегодня же звоню вашим родителям, пишу докладные и ставлю Александра на школьный учет. В прошлый раз, Александр, Вы отделались тем, что выставили себя жертвой. Сейчас отмазаться не получится. Также вы оба очень подставили свою классную руководительницу, и ей придется отчитываться перед директором. — Настя неслышно цокает, когда женщина неприятного вида продолжает говорить. — Александр, можете идти. Антон, останьтесь.        Темноволосый парень покинул кабинет, не специально хлопая дверью, и Шастун взглянул на завуча, медленно моргая и ожидая, что та скажет дальше.        — Вы, Антон, уже на школьном учете. У вас кучи докладных и пропусков. Вы хоть понимаете, насколько вы проблемный ученик? — вопрос был риторическим, поэтому дама не дала возможности ответить на него. — Я изучила Ваше обучение. Оценки у Вас, на удивление, замечательные. Пробники написаны прекрасно. В чем тогда проблема?        — Не знаю, — честно признался подросток, даже не поведя глазом.        — Что ж, чудесный ответ, — саркастично протянула женщина, вздыхая. — Еще одна такая выходка, и Вы покинете эту школу за месяц до конца обучения.        — Что ж, чудесная угроза, — съязвил Шастун, и Настя ошарашенно поджала губы, ожидая реакции завуча по воспитательной работе. — Только что-то мне подсказывает, я запросто куплю свое место здесь заново.        — Что, извините?        — Шутка. В любом случае, я Вас понял. Можно идти?        — Идите, — недоуменно и непривычно тихо ответила женщина, удивленная колкостями школьника, не зная даже, что ответить, ведь в словах подростка была некая доля правды.        Парень перешагнул порог вместе с классной руководительницей и остановился, желая что-то сказать:        — Извините еще раз. Я пошел.        — В медпункт зайди хоть, все лицо разбитое.        — Нормально все. В туалете дождусь следующего урока.        — С электронкой своей только на глаза никому не попадись, а то точно тебя сегодня из этой школы выкинут.        Шастун тепло усмехнулся, глядя на любимую учительницу, и повернулся, шагая в сторону уборной, дабы просидеть оставшиеся двадцать минут урока в одной из кабинок.        Оставшийся учебный день пролетает незаметно, всего несколько уроков, что Антон прилежно конспектировал, не отвлекаясь даже на возможность посидеть в телефоне во время учебного процесса или поспать на жесткой поверхности парты.        Ева любезно заклеила своими пластырями с изображениями котят разбитые губу и бровь подростка, на что тот недовольно фыркал, не жаля быть обклеенным, однако заботливая девушка его капризам не поддавалась.        — Я сегодня на курсы не иду, мне к врачу надо, — после седьмого урока выдает девушка, и парень обиженно хмурит брови.        — Только сейчас сообщаешь?        — Прости-прости. Увидимся завтра, — обнимая на прощание, улыбается школьница, и Антон отвечает тем же, хватаясь одной ладонью за лямки шоппера.        Подросток медленно переставляет ногами, направляясь в кабинет русского и литературы. Распахнув дверь, он замечает, что ни один из других учеников еще не успел подойти, а Арсений, вместо привычного времяпровождения в столовой за обедом, сидит за своим столом, что-то записывая на белых листах бумаги.        — А где все? — вопрошает школьник, оглядываясь по сторонам, однако ответа на заданное не отвечает.        В классе стоит удручающая тишина, и парень недоуменно склоняет голову.        — В чем дело?        — Ты меня раздражаешь. Меня выводит из себя твое глупое поведение. Сколько можно вести себя, как идиот, и прикрываться деньгами родителей? — видимо Попов узнал о шутках Антона в кабинете завуча от Анастасии Константиновны. — Что у тебя в голове вообще?        — Вы так из-за драки что ли? — без особых эмоций спрашивает Шастун и опирается спиной о угол деревянного шкафа.        — Что ты творишь вообще? Совсем крыша съехала? — разъяренно вскрикивает мужчина, и юноша корчит недовольную физиономию.        — Чего? Вам-то какое дело? Че вы докопались опять-то? — завалил вопросами подросток, складывая руки на груди.        — Такое мне, блять, дело.        — Строите опять из себя хуй пойми кого. Накинулись с претензиями, будто я Вас избил.        — Ты психически больной, не хочу с тобой даже говорить.        — Боже, кто бы говорил. Вам бы самому свою агрессию полечить, валерьяночки попейте, ненормальный. Самый умный тут нашелся. Вы даже причину драки не знаете, а уже говном меня обливаете.        Шастун, громко топая, быстро пошагал к выходу и вышел из помещения, громко хлопая дверью. Внутри бушевала буря.        Что за чрезмерное внимание к его поведению побудило преподавателя устраивать такие сцены из-за дела, которое его вовсе и не касается? Эго Антона явно было пошатано после услышанных в свой адрес слов.        "Только ли он психически нездоровый, если взрослый мужчина не может сдерживать своих порывов, срываясь на людей вокруг?" — такой вопрос твердо стоял в голове ученика, когда он бежал вниз по лестнице, желая поскорее покинуть это злосчастное учебное заведение.

***

       — Арсений! — раздается на весь кабинет строгий женский голос.        — Да что, Арсений?! Я не могу так больше, что за дебилизм происходит вечно вокруг этого несносного мальчишки?! — вскрикивает Попов, расхаживая по прямой линии в своем кабинете, пока девушка стояла у двери, скрестив руки на груди.        — Ты сам не лучше, разве не видишь? Как дети собачитесь из-за каких-то мелочей, я не понимаю, почему ты вообще взъелся на него, его проблемы тебя не касаются, — проговаривает Лазарева, усаживаясь за первую парту, что была ближе к дверному проему.        — Моя-то вина здесь в чем? В том, что его родители не смогли воспитать приличного и ответственного парня? — Арсений останавливается у своего стола, положил на него руки, оперевшись всем телом и пытаясь отдышаться.        — Я сейчас говорю о твоем поведении, а не о его, — бросает Настя.        — Ах, так ты ко мне в мамочки устроилась? Давай, расскажи мне о правилах поведения! — мужчина поворачивает голову к подруге, ловя взгляд карих глаз.        — Ты не умеешь контролировать свою агрессию и выливаешь её на людей вокруг, лезешь к подростку, хотя сам в молодости был не лучше, — холодно произносит она, не отводя от голубых глаз своих.        — Да какого чёрта ты вообще его защищаешь?! — Арсений выпрямляется и поворачивается к девушке корпусом, вопросительно поднимая обе руки в воздух. — Вы тут все сговорились что ли?        — Арс. Ты сам не лучше, слышишь меня, нет? — Настя приподнимает одну бровь. — То дружишь, то отдаляешься, самому не надоело эти качели устраивать?        Арсений, не находя слов, чтобы ответить, лишь громко выдыхает и снимает очки, тут же потирая переносицу. Голова раскалывается от перенапряжения, а прислушиваться к чужим словам совершенно не хочется — собственная гордость душит. Возможно, Настя и была в чем-то права, может, даже почти во всем, но признавать этого очень сильно не хотелось.        — Позже поговорим, я домой, — бросает Лазарева и встает из-за парты, после чего тут же выходит из кабинета, оставляя Попова один на один в помещении со своими разбушевавшимися чувствами, что он так долго держал под замком.

***

       Даже спустя половину суток, после довольно долгого сна, что удивительно для Шастуна — обычно он обходится четырьмя-пятью часами, но никак не восемью, ему не удается отпустить злость и обиду на преподавателя русского языка и литературы.        Почему он лезет туда, куда не должен? Почему его это заботит?        Раздражение накатывает по новой и, к сожалению, почему-то это чувство — первое, что постигает его по пробуждении. Парень нащупывает телефон подле своей подушки и глядит на время — первый урок начинается через полтора часа.        А третий урок начнется через три часа.        Невероятная мысль посещает Антона и тот, едва ухватившись за неё, тут же откладывает телефон и закрывает глаза, проваливаясь в дрему.        Раскрыв веки уже к половине девятого, парень выключает будильник и глядит на уведомления на телефоне, среди которых красовались сообщения Евы, парочка из общей беседы друзей и, самое интересное, несколько от Анастасии Константиновны, что явно была взвинчена, судя по тону, с которым она обращалась к своему ученику.

антон. 08:28 я подойду к третьему уроку.

       Ответ на заставляет себя долго ждать: анастасия константиновна. 08:29 Перед третьим уроком ко мне в кабинет.        Антон выдыхает и падает вновь на кровать, бросая телефон где-то подле себя.        Разборок с классной руководительницей ещё не хватало.

***

       — Ты хотя бы предупреждай, когда уроки прогуливать собираешься. — раздраженно выдыхает девушка, что сидела за своим столом, пока ее ученик стоял рядом, оперевшись на парту. — Тем более по таким глупым причинам. Злился он, ну же.        Антон закатывает глаза, но ничего не отвечает.        — Не знаю, прогулял бы тогда русский и литературу твою, но не математику же! Я устала уже выгораживать вас всех перед этими... Учителями, — давит в себе оскорбление коллег Лазарева. — Чтобы сегодня после седьмого урока как миленький стоял у Арсения Сергеевича в кабинете и решил эту проблему, раз уж она на вас обоих так влияет!        — Не повышайте на меня голос, — угрюмо бормочет парень, отчего Анастасия Константиновна усмехается.        — Что хочу, то и делаю, Шастун. Вы хоть рассорьтесь уже, окончательно позабыв друг о друге, но я уже не могу вас терпеть! Ты же умный парень, сделай так, чтобы ваши терки на твою учебу не влияли. — сбавляет пыл девушка. — Понял меня?        — Понял, понял, — бросает парень, скрещивая руки на груди.        — Свободен.        — Благодарю, — едва слышно отвечает Антон, тут же подскакивая с парты и двигаясь в сторону выхода из кабинета.

***

       Звонок с последнего урока беспощадно бьет по ушам, вырывая Антона из крепкого сна, что поглотил его прямо на классном часу, где такая же измученная Анастасия Константиновна показывала всем предоставленную ей руководством школы презентацию по технике безопасности.        Шастун распахивает крепко слипшиеся веки и потирает глаза, пытаясь выбраться из дремы, не желающей отпускать его с жесткой поверхности деревянной парты, но уже собравшая сумку Ева недовольно что-то пробурчала:        — Вставай уже, тебе еще к Арсению идти.        Услышанное мгновенно заставило школьника пробудиться, и он раздраженно цокнул, не желая выполнять договоренное.        Несмотря на все, разговор с преподавателем был действительной необходимостью, ведь произошедший ни с чего конфликт в очередной раз мешал мужчинам ответственно выполнять свои обязанности, да и в целом, мысли друг о друге плотно заседали в головах обоих, не позволяя отвлечься от этого ни на минуту.        В любом случае, Антон был уверен, что все именно так. Якобы не только он не видит в своем сознании никого, кроме своего преподавателя, и так уже долгое-долгое время. А глупая ссора лишь усилила этот эффект, добавив ко всему прочему еще и лишних переживаний.        По его мнению, у Арсения Сергеевича все также: первая мысль с утра — Антон, последняя мысль перед сном — все тот же Антон. Либо же юноша сам желал только в это и верить, дабы не казаться самому себе поехавшим идиотом, ведь эта странная необъяснимая тяга к учителю почему-то до ужаса пугала, тревожила и удивляла одновременно, не поддавалась уже никаким из дурацких объяснений и оправданий.        Но мысли заполонившие сознание вовсе не были приятными, теплыми или дружескими, все наоборот.        Попов невероятно его бесил.        Каким бы интересным человеком он ни казался, ни являлся, ни старался быть, Шастун будто видел в нем каждый из раскрывающихся недостатков, и эти мерзкие черты характера были полностью противоположны Антону.        Слишком яркий, слишком звонкий, слишком повсюду — вот, что школьник мог сказать о своем преподавателе. Мужчина с неуправляемой агрессией, гиперопекой и желанием контролировать не самого себя, а всех вокруг.        От этого становилось тошно, и все легкие побуждения стать близким другом Арсения Сергеевича вмиг развеивались, как только юноша все это замечал, анализировал и чувствовал.        Анастасия Константиновна сказала сегодня "...хоть рассорьтесь уже, окончательно позабыв друг о друге...", и именно эту неполную цитату Антон выставил пред собой, как цель, пока медленно шагал в кабинет Попова, дабы серьезно побеседовать о всем происходящем.        Постучав в дверь, парень даже не дождавшись ответа, перешагнул через порог и запер дверь изнутри, не желая быть услышанным или замеченным другими школьниками, пришедшими на дополнительные занятия.        — Чего тебе здесь надо? — не отрывая взгляда от заваривающегося в чашке чая строгим голосом спросил Попов.        Мужчина стоял в черного цвета рубашке и такого же оттенка строгих брюках подле стены у парты, заливая пакетик кипятком, и сейчас "забавная" кружка с котятами уже не казалась Шастуну смешной или милой, напротив, хотелось выбросить ее в окно от раздражения.        — Анастасия Константиновна сказала мне решить нашу проблему, — Антон медленно пошагал в сторону преподавателя и остановился в полуметре, складывая руки на груди, будто готовясь словесно нападать.        — Какую же проблему? — с легкой усмешкой выдал Арсений, мешая чайной ложкой зеленоватую жидкость.        — Я призадумался и понял, что наша проблема — не наша ссора, а наше общение.        — Что ж... Ты явно прав, не вижу смысла вести дружбу с такими психами, — разгорячившись, бросил преподаватель и вызывающе взглянул на юношу.        — А я с такими напыщенными высокомерными идиотами, как Вы, — с наигранной улыбкой ответил подросток, и легко воспламеняемый Арсений стукнул по столу так, что чашка с кипяченной жидкостью тут же упала на пол, с громким звоном разбиваясь.        Несколько капель тут же полетели по сторонам, а Антон истерично засмеялся, кидая свою сумку на рядом стоящий стул.        — Ты сюда пришел всю эту хуйню нести? Сил у меня нет терпеть твой бред, твой идиотизм, ты самый глупейший из всех, кого я когда-либо встречал, — в порыве эмоций высказал мужчина, и Шастун шагнул вперед, а потом снова и снова, оставляя Попову только одну возможность — впиться лопатками широкой спины в бежевую стену.        — Ну что, каково, когда Вас к стенке прижимают? — с легкой ноткой истерики в голосе вопросил Антон, опираясь рукой по правую сторону от шеи мужчины, оставляя меж ними буквально несколько сантиметров. — Посмотрите, какой я ебанный псих, давайте. Поговорим о моем психическом здоровье?        — Что ты делаешь? — чуть поубавив тон, ошарашенно задает вопрос Арсений, не пытаясь даже вырваться из хватки. — Совсем из ума выжил? Я твой учитель, а не ровесник. Ты мне лицо тут не раскрошишь.        — Ой, какой вы смелый! — прозвучало наигранно-любезно. — Да мне плевать, кто Вы. Тупой самовлюбленный эгоист, строящий из себя хуй пойми кого.        — Замолчи, пока хуже не стало, — послышалась угроза, но мужчина не отлипал от поверхности, на которую был приложен спиной, — отъебись от меня, оставь в покое.        — А то что? Вновь отчитаете?        — Антон, блять, — прошипел Арсений, который почему-то от нынешнего положения не мог концентрироваться на конфликте, — уйми нахуй свое эго.        — Ненавижу Вас. Боже, никто меня так не бесил, как Вы, терпеть Вас просто не могу.        — Не переживай, — вновь повышая громкость голоса, заговорил Попов, — наши чувства взаимны.        — Кретин, — тихо выдавил из себя Антон, и сознание вдруг помутнело.        Время, кажется, остановилось, а шелестящие за окном листья позеленевших деревьев прекратили свой шум, оставляя кабинет в полной тишине.        Резкий порыв.        Шастун потянулся вперед и впился своими губами в столь притягивающие губы напротив. Дыхание остановилось, когда Арсений вместо ожидаемого отстранения вдруг поддался и ответил на поцелуй.        Язык Антона бесцеремонно проник в чужие уста, и сердце мгновенно забилось в несколько раз чаще, когда мужчины сминали пухлые манящие губы друг друга. Юноша был напористым и смелым, несмотря на то, что ноги становились ватными и вот-вот подкашивались.        Голова закружилась от перевозбуждения, и стало тяжело дышать, но не от нехватки воздуха, а от того, что теплая ладонь преподавателя вдруг легла на бледную шею школьника, который в свою очередь опирался своей рукой о стену, вызывая на чужом теле пробегающий табун мурашек.        Мысли моментально растворились под влиянием происходящего, и мужчина прикусил тонкую кожу, прежде чем, наконец, отстраниться и взглянуть в зеленые глаза, что тут же ошарашенно раскрылись, вглядываясь в ответ.