а под звездами на крыше тепло

please, stay out of my life stay out of my life baby let me go baby let me go I’ll be strong but I feel like something's wrong

       Мысли моментально растворились под влиянием происходящего, и мужчина прикусил тонкую кожу, прежде чем, наконец, отстраниться и взглянуть в зеленые глаза, что тут же ошарашенно раскрылись, вглядываясь в ответ.        В глазах напротив застыло так много чувств, что распознать хоть одно из них не представлялось возможным, в то время как в собственной голове бурный поток мыслей и вопросов разбивался о черепную коробку, не позволяя вникнуть в действительность происходящего. Ничего не могло сформироваться в предложение, что сорвалось бы с ещё горячих губ преподавателя и не представляло собой набор случайных нецензурных слов, что заполонили большую часть мыслей Арсения.        Мужчина не отрывал взгляда от изумрудов чуть выше него, почувствовал, как кожа под его рукой содрогается от нервного глотка парня впереди, отчего к Попову приходит осознание, и он отрывает руку от теплой кожи на шее Шастуна.        Этот жест заставляет его оторвать ладонь от холодной поверхности бетонной стены и сделать шаг назад, после чего тут же рвануть из кабинета, неосознанно хлопнув деревянной дверью, из-за звука которой Арсений вздрогнул, медленно спускаясь вниз по стене.        Дрожь проходит по всему телу, руки немеют от того, что вся кровь отступает от них и разливается по лицу, шее, заставляя чувствовать невыносимый жар, трепет, волнение, тревогу, шок и что-то необъяснимое, что-то, чего Попов не чувствовал уже очень давно, что-то давно позабытое, спрятанное в глубоких недрах подсознания подальше от своих, а тем более чужих глаз.        Мысли так и кишат в лохматой голове Арсения, что пытается унять дрожь в конечностях. Мужчина проводит руками вдоль волос, пытаясь прийти в себя, встает и выпрямляется, продолжая свои старания вернуться в прежнее состояние и терпит неудачи. Попов идет к столу и садится за него, игнорируя разбитую на полу кружку и растекшиеся разводы чая, который наверняка уже успел остыть, в отличие от некоторых.        Арсений усаживается на кресле, ставит локти на деревянную поверхность и медленно, неуверенно касается своих губ подушечками пальцев.        Мягкие.        Непривычно мягкие после весенних ветров, не пощадивших арсеньевские губы.        Он вспоминает ощущение пухлых мягких губ на своих, жадные прикосновения, смешанные со злостью и необъяснимым влечением, разжигающие огонь внутри, совершенно игнорируя идеи о здравом смысле, что, кажется, давно угас на фоне разгоревшегося пламя.        В голове звучит вопрос, на который он не может дать внятный ответ, который удовлетворил его принципы и убеждения, сложившееся мнение об ученике, что так внезапно перевернул весь мир с ног на голову.        Почему Арсений ответил на поцелуй Шастуна Антона?        Измученное мычание исходит от преподавателя, что так и не смог оторвать пальцы от своих непривычно мягких губ.

***

       Дыхание сбивается с каждой ступенькой, а то и тремя сразу, так как хотелось просто сбежать, выбраться из этого проклятого места, в котором вечно происходит какая-то чертовщина.        Конец апреля радовал не только теплой погодой, но и отсутствием необходимости надевать верхнюю одежду, из-за чего Антону не пришлось задерживаться в школе на несколько мгновений. Вдохнув свежий весенний воздух, парень чувствует, как он заполняет прокуренные легкие, заставляет бежать с новыми силами все дальше и дальше, пробегать через калитку, стремительно достигать перекрестка, перед которым приходится остановиться из-за сигнала "стоп" на светофоре.        Парень чувствует, как вены на висках пульсируют, он жадно глотает городской воздух, пытаясь собрать все мысли хотя бы в кучу, что уж там говорить о том, чтобы разобраться в них. Постепенно сердечный ритм приходит в норму, Антон переходит дорогу и идет по улицам, блуждает в попытках сбежать от самого себя и осознания того, что он натворил и позволил себе сделать.        Шастун плутает по переулкам, будто бы заворачивая в те места, в которых он никогда не был даже не смотря на то, что парень родился и повзрослел в Санкт-Петербурге, где он, собственно, сейчас и находился.        Это вам не какая-нибудь Сортавала, где из известного есть только надписи на дорожных указателях.        Постепенно тревога отходит на второй план, получается подумать о совсем недавнем происшествии, вспомнить и визуализировать ситуацию, почувствовать тактильные ощущения и пережить нападение мурашек на собственное тело. Антон проходит в сторону небольшого сквера, достает сигареты из внешнего кармана сумки и спустя некоторое количество махинаций, вдыхает горький дым, чувствуя сладкое послевкусие от фильтра на губах        — "Что это было?" — возникает вопрос, поиски ответа на который тут же игнорируются.        Выдыхая сизый дым, мальчишка поднимает голову вверх и приглядывается к деревьям вокруг, на которых уже вовсю ищут свое местечко зеленые листья, сквозь которые пробивается теплое весеннее солнце, что пытается ослепить Шастуна и заставить его позабыть обо всех переживаниях.        Он продолжает свой путь, неспеша уходя вглубь сквера, в котором, на удивление, было совсем немного людей, проходящих в одиночестве или дуэтами с колясками, где мирно посапывали дети; с собаками, что радостно виляли хвостом в солнечных лучах, когда видели других посетителей зеленой зоны.        Внутри возникает осознание того, что Шастун не понимает, откуда, в общем-то, возникает этот порыв. Поцеловать собственного учителя, надо же! Наверняка так поступал каждый примерный ученик, получающий лишь "отлично" по многим предметам, имеющий огромные успехи в различного рода олимпиадах. Каждый день такое бывает.        Определенно возникает понимание, что этот бездумный поступок был неспроста, что-то заставило Антона именно коснуться этих губ напротив даже в такой момент, когда о какой-либо романтике и речи быть не могло. О романтике ли?        Парень останавливается и вновь возвращает свой вздор наверх, где меж свежих листьев возник пробел, через который золотой свет падал в кудри парня, отражался в его глазах, заставляя сиять бликами. Солнце слепит зеленые радужки, пока парень понимает, что совершенно не жалеет о содеянном.

***

       Внутри становится очень неуютно от дороги на второй этаж гимназии, в кабинет русского языка и литературы, которые и стояли в расписании первыми двумя уроками. Девяносто минут в классе, в котором вчера Антон Шастун прижимал своего преподавателя к стене и пошло, мокро целовал, совершенно не думая о последствиях.        Вид у мужчины, сидевшего за столом, был, в прочем-то, как и у Антона — потерянный. Тот, явно не выспавшийся, потирал переносицу, слегка опустив очки на носу, изучал какую-то информацию на бумаге, но услышав то, как в кабинет вошел ученик, он поднял голову, его глаза нервно забегали и на приветствие Шастуна он отреагировал кивком.        Смутившись, парень поспешил пройти к последней парте третьего ряда, где, ожидаемо, уже сидела Витовская, заинтересованно поглядывая на друга.        — Доброе утро. Всё в порядке? — спросила та, пока Антон вытаскивал вещи из сумки и усаживался на свое место.        — Доброе. Да, а что? — он повернул голову к Еве, делая непринужденный вид.        — Выглядишь помято, — примечает девушка, возвращая свой взор к открытой тетради по русскому языку.        Шастун лишь молчит, оглядывая класс и случайно замечая Арсения Сергеевича, что, вот не задача, именно в этот момент поднял взор и встретился им с зелеными глазами ученика. Они оба резко перевели взгляд на абсолютно случайные объекты, когда неловкое происшествие тут же перебил звонок, что означал начало урока.        Поднимать руку во время урока Антон не решался — лишний контакт с преподавателем не сулил ничего хорошего, даже если это и было возможностью получить очередную хорошую оценку, которая обязательно порадует любимейших родителей, что так "пекутся" об учебе собственного сына. Когда первый урок наконец-таки закончился, Антон пулей выскочил из кабинета и направился в школьный туалет, дабы потешить свой организм необходимой порцией солевого никотина.        Делая затяжку за затяжкой, Антон пытался унять собственные нервы, что разыгрались не на шутку за прошедшие сорок минут. И что же делать следующие сорок минут на уроке литературы, где ему наверняка предстоит ответить, так как он сдает этот предмет. Этот Арсений-немудак-Сергеевич же точно его спросит, может даже и назло парню, упрекнет его в чем-нибудь, а может даже и завуалированно напомнит о вчерашнем происшествии, к которому привел сам Антон.        Ладно, может он все же мудак-Сергеевич, все еще.        Из-за того, что телефон Антон оставил в классе, он прикидывает время, решает, что стоит вернуться в класс, дабы не опоздать на урок и не спровоцировать беседу с учителем, от которой станет еще более неловко. Он заходит в класс и садится за свою парту.        — Антон, ты точно в порядке? Ты так выбежал, что-то случилось? — слышится тихий девичий голос слева и парень поворачивает голову.        — Да там... С Поповым кое-что, потом расскажу может быть... — выдавливает из себя ученик, уткнувшись в телефон, что лежал на парте.        Девушка кивает и отворачивается, понимая что ни она, ни он не готовы сейчас к разговорам.        Поддерживая негласный договор об избегании, Арсений так и не спросил Антона даже на литературе.

***

       Пятничный день, как в общем-то и всегда, шел до ужаса медленно, будто специально оттягивая такие скорые выходные, вынуждая посильнее помучаться напоследок, прежде чем вкусить, наконец, сладостный плод двухдневного отдыха. Прокуривая перемены в школьных туалетах и просиживая свободные минуты на подоконниках, двое подростков все же изнеможённые молча шагали на последнее занятие — даже общаться сил уже не хватало.        — Урок с Арсением. Вывезешь? — с легкой ухмылкой тихим голосом прервала тишину Витовская, и юноша в наигранном непонимании приподнял одну бровь.        — А что такого? Арсений как Арсений, — подросток уверенно выпрямил спину и ухватился ладонью за правую лямку черного рюкзака.        Девушка одобряюще кивнула и чуть поспешила, дабы не отставать от широкого шага товарища.        — Здравствуйте, — не глядя на преподавателя, бросил Антон, и мужчина, не отрываясь от бумаг хрипло ответил:        — Добрый день, Шастун.        Ева скорчила слегка недоумевающую физиономию, но, решив не придавать значения обычному приветствию двух ее друзей, быстро заняла принадлежащую испокон веков ей заднюю парту второго ряда.        — Сегодня будет проверочная по русскому? — вдруг ни с того, ни с сего вопрошает юноша, копающийся в сумке в поисках тетради, и мужчина отложив в сторону проверенные работы других школьников, включает телефон, отслеживая минуты до звонка.        — Решил перенести, но могу для тебя составить персональную. Хочешь сочинение на тему "Какого быть самым противным учеником"? — шутит Попов, и подросток ложится головой на парту, продолжая бубнить.        — Только если Вы проведете презентацию на тему "Как стать самым противным учителем", — послышалось в ответ, отчего мужчина слегка улыбается, все также не поднимая взора, а после чего встает возле доски и говорит, обращаясь уже ко всем.        — Я отойду на минут пять, делайте пока упражнение из файла, который я скидывал, — взгляд голубых глаз пробегается по всем ученикам, занявшим свои места, кроме одного. Один лишь только ученик лишался данной привилегии, и лишал ее своего преподавателя.        Арсений покидает кабинет, тихонько прикрывая дверь, и Витовская с ошарашенной физиономией сидит, не зная как унять себя, чувствуя абсолютное непросвещение в происходящее.        Сложив руки на груди, девушка пыталась разобраться что к чему и сложить все кусочки пазла, однако сие задание, по всей видимости, было нерешаемым. Всего сутки назад парни без особых усилий делали вид, что ни одного из них друг для друга не существует, словно призраки пролетая мимо при каждой встрече, а на следующий день нежданно-негаданно объявилось перемирие несчастного дуэта, и Ева, не зная даже причин происходящего, должна лишь хлопать глазками, когда два глупеньких товарища обмениваются фразочками, но ни разу друг на друга не посмотрят.        — Так вы?.. В ссоре или дружите в итоге?.. — нахмурив брови, вопрошает девушка, когда ее сосед по парте клацает по экрану телефона, пытаясь отыскать необходимый файл с заданием.        Антон улыбается и поворачивается налево, строя максимально беззаботную физиономию.        — Все нормально, мы просто ученик и учитель, это наши профессиональные социальные роли, — юноша отвернулся, скрывая резко потускневший от воспоминаний взгляд, и вновь уткнулся в тетрадку.        — Пф... Душнила, — буркнула подруга, в очередной раз решая не лезть в темный неисследованный омут необычайно странных взаимоотношений этих, так сказать, профессионалов.        Шастун нервно сглотнул — тревога внутри возрастала от любого приближения к преподавателю, и это притворство школьника отнимало немало сил. Невероятно сложно делать вид, что все в порядке, артистично-заинтересованно вопрошать о проверочной по русскому и почти что дрожащим голосом здороваться, сидеть за партой этого кабинета, когда в голове все беспрестанно всплывают воспоминания о произошедшем, о невероятной ненависти к Арсению, о том, что он ему наговорил, и, черт его побери, вкус чужих губ, впивающихся в ответ.        Мужчина вновь очутился в помещении, тихонько прикрывая деревянную дверь, и бросил несколько бумаг на стол, спрашивая школьников о том, кто закончил делать тестовое задание.        И вот Антон, вздохнув и невероятно сильно прокусив губу, оставляя на ней кровавую рану, вновь скорчил беспечную гримасу и медленно приподнял руку вверх.

***

       Антон и Ева медленно шагали по уже позеленевшей аллее прямиком к дому парня, желая отдохнуть немного, прежде чем отметить вечером наступившие выходные, и громко смеялись, обсуждая одно из школьных происшествий.        — Меня точно пустят в этот бар? — с искренним переживанием вопросила школьница, и юноша с полной уверенностью кивнул.        — Меня пускали год назад, да и к тому же я теперь совершеннолетний, а ты со мной. Если еще и смена моего знакомого там будет, так вообще никаких проблем.        — А если нет?        — А если нет, договоримся, — бросив на Витовскую самоуверенный взгляд, ответил парень и ухмыльнулся.        — Господи, сколько напыщенности. Ты у кого этого набрался? — недовольно скривив лицо, пробурчала девушка и ускорила шаг.        — У твоего бывшего, — пошутил Антон, за что тут же получил легкий удар по плечу и захихикал.        Пролежав пару часов в кровати в домашней одежде Шастуна, школьники листали социальные сети каждый в своем телефоне.        — Чего-то мне так лень куда-то идти... — пролепетала девушка, когда стрелка часов приближалась к семи вечера, и юноша тут же сменил положение на сидячее.        — Ева, когда мы в последний раз тусили? — строго вопросил молодой человек, и Витовская потянулась руками в разные стороны.        — Да-авно... — медленно протянула она и тоже присела. — Ладно, ты прав. Я пойду краситься. Ты мне дашь что-нибудь надеть, да?        — У тебя же есть одежда, — склонив голову набок и скорчив недовольную гримасу, утверждая, выдал Антон.        — А мне нравится твой новый синий свитер, — с улыбкой бросила девушка и, затянувшись электронной сигаретой, направилась к ванной комнате.        Шастун закатил глаза, мысленно прощаясь с заранее продуманным на сегодня нарядом, в который включалась та самая недавно купленная кофта, и вытащил из шкафа черные классические брюки и бело-зеленый хлопковый лонгслив в полоску.        — Ты долго еще? — спустя полчаса крикнул из спальни юноша.        — Еще минут двадцать, я волосы укладываю.        — Я пойду покурю, — чуть тише пробормотал школьник в надежде, что подруга расслышит его фразу, и направился через гостиную к балкону, открывая окно и плюхаясь в кресло.        Поджигая сигарету с виноградным фильтром, Антон включил смартфон и, долго затягиваясь, зашел в "инстаграм", листая ленту и разглядывая обновления друзей.        Новый пост Арсения вынуждает остановить скроллинг, и юноша вглядывается в изображение делая затяжку все дольше. Черно-белая картинка, на которой его преподаватель стоит в длинном светлом пальто на фоне какого-то деревянного здания и смотрит в сторону, открывая обзор на профиль его лица.        Пальцы будто инстинктивно тянутся к экрану, и Шастун переходит на страницу мужчины, рассматривая пост за постом, вглядываясь в изображения и продолжая курить, не делая даже перерывов между выдохами.        Его это гложет, это же Антон. Человек, что бесконечно нуждается в определенности, понимании происходящего. Он переживает, его тревожит, что сказанное все никак не обговаривается, но не предпринимает никаких попыток дать ситуации хоть немного однозначности.        Шастун уверен, что и Арсений не может выкинуть из головы произошедшего, обдумывает и засыпает с мыслями об этом, но они оба, словно опозоренные, желающие поскорее забыть этот срам, отыгрывают свои роли обычных недо-друзей, учителя и ученика, которых связывает только школа.        Увы и ах.        Молчат и пробегают мимо, иногда шутят, насмехаются, обмениваются фразами, избегая зрительного контакта. Улыбаются друг другу, но печально отводят взгляд.        Говорят, но не обсуждают.        — Что смотришь там? — резко раздается позади, и парень мгновенно выключает телефон, нервно сглатывая.        Кабинет. Стена. Горячее дыхание. Поцелуй.        — Курю.        — Поехали? Мы сразу в бар или прогуляемся сначала?        — Поехали сразу. Выпить хочется, — строго выдал Антон, и, потушив сигарету, быстро пошагал к коридору.        Девушка, слегка пошатнувшаяся от удивления с резкой смены настроения друга, последовала его примеру, все также недоуменно глядя ему в спину. "Сумасшедший какой-то", — в очередной раз пронеслось в женской голове, пока Витовская накидывала на плечи черное пальто.        — Ты чего? — испуганно спросила Ева, хватаясь за плечо товарища, что держался за голову, слегка склонившись.        — Укачало в такси, все нормально, пройдет. Пошли.        Школьница поджала губы и, кивнув, пошла ко входу в заведение.        — Документы ваши можно, пожалуйста? У нас тут строго с восемнадцати... — любезный охранник в черном одеянии на входе добродушно улыбнулся, и Антон вытащил паспорт из кармана, раскрывая его пред мужчиной. — А дама?        — У нее нет с собой, — ответил юноша вместо замешкавшейся подруги, и работник раздосадовано покачал головой.        — Ну я же не могу так пропустить... — будто расстроенно выдал он, и тут чуть поодаль от пары школьников вдруг раздалось:        — О, Антон! — молодой парень лет двадцати подошел ко выходу в бар и лучезарно поднял уголки губ. — Пропусти их, Виталь. Я их знаю.        — У девушки документов нет... — промямлил охранник, и незнакомый Еве парень махнул рукой.        — Так это же Вика! Она в моем университете училась. Пусти, Виталик, нормально все.        — Ладно, проходите, — слегка отошел мужчина, и Антон благодарно кивнул.        Немного передвинувшись подальше, ближе к толпе, троица остановилась и Витовская захлопала глазами.        — Я не Вика.        — Я знаю, Викуль. Но надо было тебя как-то сюда просунуть. Я Дима, если что, Журавлев, — пред девушкой стоял высокий, но пониже Антона, полноватый парень с легкой щетиной и светлыми выбритыми волосами.        — Ева... — пробурчала девушка, и Дмитрий еще шире улыбнулся.        — Приятно познакомиться, Ева. Как жизнь, Шастун?        — Да нормально, теперь законно выпивать могу, вот.        — А, у тебя же недавно день рождения был. Прости, забыл поздравить, работы уйма! Давай выпивка твоя сегодня за мой счет, и даже не спорь. Знаю я тебя, вечно отказываешься.        — Спасибо, — еле слышно сквозь орущую музыку ответил юноша, и Журавлев пару раз похлопал его по плечу.        — Ладно, я работать. Удачного вечера! — школьники попрощались, и некий товарищ Антона направился в другую сторону.        Ева, присев за столик, сняла пальто, оставаясь лишь в черной короткой юбке, сетчатых колготках и том самом синем свитере, и выложила на темную деревянную поверхность смартфон.        — Это кто вообще? Он очень экстравертный и громкий...        — Да бухали пару раз вместе, друг Позова. Да, он такой... Шабутной, — парень поджал губы и припустил их уголки, показывая тем, что не все такие тихие, как ему хотелось бы. — Я за напитками. Тебе что взять?        — "Голубую лагуну" давай, — юноша кивнул и пошагал к бару, поправляя лезущие в глаза кудри.        Витовская огляделась по сторонам: заведение выглядело хоть и ярко, но приятно глазу, со своей эстетикой. Кирпичные стены были увешаны различными плакатами с изображениями алкоголя и нарисованных людей, пробковыми досками с прикрепленными к ним фотографиями бара и развеселых посетителей, и несколькими картинами в деревянных рамках. Вдоль стен размещались различные растения в горшках, которые непонятно почему еще не были снесены, и деревянные столики с кожаными коричневыми диванчиками. Посреди было большого размера пространство, немного превращающее помещение в ночной клуб, судя по танцующим поддатым ребятам, а чуть поодаль огромная барного стойка.        Не будь тут неонового розового освещения и танцующей посередине толпы, казалось бы, что это обычное кафе, но громкая музыка оглушала, и все вокруг выглядело словно нарко-трип из-за бесконечно мерцающего света.

now it's three in the mornin' and I'm tryin' to change your mind left you multiple missed calls and to my message, you reply "why'd you only call me when you're high?"

       Витовская схватила телефон, чтобы запечатлеть на камеру красиво развешенные плакаты, но в кадре вдруг появилось что-то неожиданное.        Антон вернулся к занятому им столику, держа в руках два коктейля: заказ подруги и свой банальный "мохито", и оторопел, когда помимо подруги рядом стояла еще парочка.        — Ой, какие люди! — протянула женщина, и парень ошарашенно улыбнулся, явно не ожидая встретить здесь свою классную руководительницу и своего учителя по русскому вместе с ней.        — Здравствуйте, — ответил Шастун, бросая взгляд на сложившего на груди руки Попова, и аккуратно поставил бокалы на стол, умоляюще о помощи глядя на Еву, но в ответ лишь то же недоумение.        — Я надеюсь, оба коктейля тебе? — с игривой улыбкой пролепетала Настя, аккуратно прибирая прядь темно-коричневых волос, и Арсений загадочно хмыкает от никому не известных мыслей в голове.        — Э-э... Да?.. — неловко пробормотал Антон с чего-то совсем расклеившийся от неуверенности и краем глаза заметил не спадающую улыбку Попова, молча поглядывавшего на двух персон.        — Порассказывай мне сказки. С каких пор малолеткам пить разрешено, а? — преподавательница хихикает и опирается ладонями о край стола, уставившись на Витовскую, что от страха уже почти что проткнула длинными ногтями вельветовую ткань кресла.        — Да я ж так... Немного...        Лазарева вдруг резко засмеялась, прикрывая ладонью лицо, и махнула свободной рукой.        — Да шучу я! Вот вы испугались, — сладким голосом выдает она, и Арсений вновь усмехается, покачивая головой.        Подростки натягивают улыбку, и в компании повисает неловкое молчание, отчего Антон нервно сглатывает и садится за столик лицом к преподавателю.        Девушки переглядываются, глядя то на Шастуна, то на Попова, что и взора друг на друга не бросили, лишь молча отворачивали головы, не желая наткнуться на чужой взгляд.        Настя приподнимает бровь и легким кивком пытается выудить из Евы какой-то ответ, почему уровень дискомфорта в воздухе возрос выше необходимого, но Витовская лишь также почти незаметно пожимает плечами, недоуменно хмуря брови.        — Ну... Приятного отдыха, в общем. Много не пейте! — напоследок выдавила из себя Лазарева, не находя больше слов для разряжения обстановки, и подозвала за собой Попова, который все последние минуты только молчал, что, по мнению всех окружающих, крайне необычно для него.        Антон прильнул к бокалу лаймовой жидкости, уткнувшись взглядом в одну точку на столе, и светловолосая повторила за ним, кивая головой в такт звучащей музыки.        — Сама судьба нас всех сюда свела... — попытка начать диалог показалась девушке такой необычайно глупой, что она поморщилась и приподняла брови от своего собственного изречения.        — Ага. Минус пятьдесят процентов комфорта, — пробормотал Антон, отпивая из стеклянной емкости. — Кстати, че думаешь насчет вчерашней ситуации?        — Да это пиздец! — воскликнула, девушка, когда услышала интересную тему, и разговор, наконец, пошел.        Еще несколько часов друзья лепетали друг с другом о всяком, то смеялись, то моментами печалились от депрессивных разговоров, обсуждали все и всех, попивая алкогольные напитки разных видов и изредка подпевая некоторым песням, кричащим из колонок. Шастун то и дело отвлекался, выпадал из дискуссии, задерживая взгляд на сидящим за соседним столиком Арсении, но тут же отводя его, когда мужчина, чувствуя это, поворачивался в ответ.        Они не раз посматривали друг на друга, залипали на шелковистые волосы или аккуратные красиво подобранные наряды, и сидящие подле них подруги улавливали это, хмурились и дожидались, пока внимание будет вновь приковано к ним.        — Я в туалет схожу и поедем, наверное? — спустя еще примерно час пролепетала опьяневшая Витовская и товарищ кивнул, допивая последний стакан "Маргариты".        Девушка, слегка покачиваясь, удалилась в сторону дамской комнаты, и парень остался один на один с сидящим неподалеку преподавателем русского и литературы, которого тоже покинула подруга, где-то исчезнув.        То ли, наконец, собравшись с мыслями, то ли от ударившего в голову алкоголя. Антон набрался сил и приподнялся с кресла, хватая бокал и подходя к столику напротив.        —Я подсяду? — негромко спросил он, и Арсений молча кивнул, попивая напиток. выбор которого заставил школьника усмехнуться — излюбленный самим Шастуном "Мохито".        Ева стояла у раковин, глядя в отражение и нанося пальцами на губы помаду, а подле нее находилась Настя, поправляющая растрепавшиеся волосы и подтирая растекающуюся стрелку на глазах.        — Что с ними? — спросила опьяневшая преподавательница, вдруг отвлекаясь от своего отражения в зеркале. — Глядят друг на друга и молчат вечно.        — Самой бы хотелось знать. Их эмоциональные качели очень странные... А Антон ничего не рассказывает, говорит все нормально, — в медленном темпе отвечает Витовская, опираясь спиной о стену и складывая руки на груди.        — Арсений тоже. Мы будто дурочки какие-то и ничего не видим. Что-то произошло у них, и мне хотелось бы знать, что именно. Честно говоря, невероятно любопытно, когда они уже успокоятся, — Лазарева фыркнула и скорчила недовольную гримасу.        — Их общение сплошной прикол какой-то... Сама не знаю, что думать уже.        — Если что-то выяснишь, жду информацию, — преподавательница улыбнулась и подмигнула. — Интересно мне. А то они меня уже скоро в могилу сведут со своими эмоциональными качелями.        Шастун сел напротив мужчины и, приняв беспечный вид, вдруг заговорил с выжидающе глядящим на него мужчиной.        — Мы обсудим?        Объяснять, что именно не было смысла — Арсений понял, зачем юноша подсаживается к нему еще с первой секунды.        — Не знаю, Антон... — преподаватель выдохнул, прикрывая глаза. — Нужно время.        — Время для чего конкретно? — без какой-либо злости, скорее с неким пониманием спросил школьник.        — Обдумать. Я понятия не имею, что говорить, если честно...        — Вы жалеете о произошедшем? — один-единственный вопрос, который парень хотел задать Попову был произнесен, но не успел мужчина даже подумать над ответом, как их прервали.        Две недоумевающие девушки стояли подле столика, глядя на парней.        — Опять друзья что ли, господи... — пробурчала Настя, усаживаясь возле своего друга, оставив Еву выжидающе стоять.        — Мы едем, Антон? — спросила Витовская, и молодой человек кивнул, отодвигая стакан.        — Посидите пару минут с нами, — загадочно улыбаясь, пролепетала Настя, и школьники переглянулись.        Анастасия отчего-то всегда выглядела так, будто в ее голове есть какой-то доподлинно неизвестный никому план. Казалось, на самом деле, все вокруг — ее марионетки, а ее таинственные взгляды и ухмылки значат что-то невероятно важное, что-то что никому из простых обывателей не дано понять.        — Ладно... — решив не отказывать, присела за столик Ева, и Лазарева тут же начала разговор о всяком.        Около четверти часа они говорили о каких-то мелочах, касающихся школы и идущих у каждого дел. Арсений вдруг в процессе диалога подозвал ладонью Антона к себе и, приподнявшись, прошептал ему что-то на ухо, отчего юноша тут же захихикал, прикрывая лицо руками.        Девушки ошарашенно взглянули друг на друга, приподнимая брови и широко раскрывая глаза от данного жеста странного дуэта, сидящего подле них, а после чего в недоумении поджали губы, не зная, что дальше и сказать.        — Поедем уже, устал, — спустя еще несколько минут выпалил пьяный юноша, и Ева, взор которой уже мутнел от выпитого, согласно кивнула, вставая из-за стола и надевая пальто.        Шагая к подъехавшему такси, Витовская, у которой беспрестанно кружилась голова, смогла выдать лишь одно:        — Господи, что это был за вечер, блять...

***

       Антон распахивает глаза от звенящего вовсю телефона и моментально хватается за голову, присаживаясь на край кровати.        — Кто-о это?.. — сквозь сон протягивает Ева, и юноша раздраженно отбрасывает телефон на пол.        — Да ебанная реклама, — вырывается из его уст, и он вновь падает на постель, приобнимая черное пуховое одеяло.        — Сколько время? — бормочет, уткнувшаяся в подушку девушка, и мальчишка зевает.        — Уже три.        — Ахуеть... — Витовская еле расклеивает слипшиеся от не смытой косметики веки и приподнимается из лежачего положение. — Как же голова раскалывается, сука-а...        — Это было твоей идеей после бара поехать за вином. Я тоже умираю, — повторно зевая, парень тоже все-таки встает, открывая ящик тумбочки и доставая из него несколько таблеток аспирина, и бросает лекарства подруге.        — Спасибо. Я больше никогда не буду пить.        Мальчишка посмеялся и взглянул на свою одежду — не домашняя.        — Мы что, не переодевшись, не умывшись, легли спать? У меня вся кофта мятая.        — Блять, посмотри на это! — Ева указала пальцем на растеки туши под глазами, и Антон пожал плечами.        — Бывает. У меня нет еды. Погнали в кафе через дорогу.        — Ага... С похмелья ужасно есть хочется, конечно. Только можно я в душ схожу, умоляю?        — Понятно. Этот процесс еще на час растянется. Иди уже, я пока переоденусь.        Девушка благодарно кивнула и покинула юношу, который, умывшись на кухне, так как ванная была занята, сменил наряд на более чистый и выглаженный, а после вновь плюхнулся на кровать, подбирая с пола телефон.

арсений пидор сергеевич. 00:12 Вы добрались? Все нормально?

       Антон глубоко вздохнул — Попов о нем переживает. Точнее о них. Почему сразу о нем?.. В голову тут же стукнули фрагменты вчерашнего вечера, недо-разговор и вопрос, что так и остался не отвеченным.        Вы жалеете о произошедшем?        В груди неприятно заныло, и он принялся печатать ответ, только несколько позднее, чем было необходимо. антон. 15:22 сорян, вчера спать завалились, не видел сообщения. все норм.        Ответ пришел моментально.

арсений пидор сергеевич. 15:22 Хорошо. Ты как?

       Нет, все-таки переживает. Переживает именно о нем. В душе появилось странное облегчение, и Антон поджег лежащую рядом сигарету. антон. 15:24 все нормально, голова побаливает выпил таблетку, должно полегчать

арсений пидор сергеевич. 15:25 Поешь.

антон. 15:25 хорошо щас, вы тоже поешьте        Юноша отложил телефон и укрылся с головой, складываясь в позу эмбриона. Живот крутило от непонятно от чего взявшейся тревоги, и школьник прикрыл глаза, пытаясь привести в порядок мысли, что суматошно крутились в разуме, не складываясь ни во что. Он сам уже не понимал, что он чувствует и что должен чувствовать.        Арсений Сергеевич перестал раздражать. Теперь же он стал тревожить, заставлять размышлять и переживать. Так сразу и не скажешь, что же лучше: прошлое или настоящее.        Спустя некоторое время Ева вернулась, и молодые люди, собравшись, направились в кафе, что было в соседнем здании через дорогу от кирпичной одиннадцатиэтажки Антона. Пиная камни, они молча думали о разном: Ева о том, чем бы ей перекусить, а Шастун о другом. О своем преподавателе.        Девушка, выбрав лазанью и шоколадный раф, и парень, решивший позавтракать салатом и крепким американо, быстро управились с яствами и в этот раз пошли уже к дому светловолосой — парень решил проводить ее.        — Мне уже намного лучше. Жить хочется, — выдала девушка в процессе разговора, и юноша тепло улыбнулся.        — Я очень рад за тебя. Верю, ты проживешь прекрасную жизнь, полную счастья, — искренне пролепетал товарищ, хватаясь ладошкой за лямку шоппера.        — Я тоже очень хочу, чтоб так и было. И ты проживешь ее со мной. Тебе тоже станет лучше.        — Надеюсь, звездочка. Покурим в нашем дворе?        — С удовольствием, — приподняла уголки губ Ева и взглянула на родного друга.

***

       Света от фонарного столба еле хватает для того, чтобы разглядеть дорогу, по которой девушка возвращалась после спешной прогулки в аптеку с целью покупки необходимых лекарств, что так некстати закончились утром. В одном ухе вставлен наушник с ненавязчивой музыкой, чтобы, так сказать, идти не было скучно.        Девушка удерживала на плече шоппер с подаренным ее подругой Кариной брелоком с фигурками которые с каждым шагом бились друг о друга с забавным звоном, сопровождая мелодию.        Однако, помимо этих звуков, позади начали слышаться чужие шаги, отчего Витовская едва напряглась, понимая, что кто-то идет за ней уже продолжительное время, не сворачивая с пути и, по всей видимости, не планируя это делать.        Тревога дает о себе знать — девушка в темное время суток совсем одна, перцовый баллончик остался в рюкзаке, а до дома идти еще несколько минут быстрым шагом. Остается лишь надежда на то, что ничего страшного не произойдет.        Ускоряется шаг, ускоряется и сердцебиение, когда приходит осознание того, что её верный спутник повторяет темп за ней, не думая о том, чтобы пойти своей дорогой.        Мысли не успевают сориентироваться, когда всего за несколько мгновений что-то сдавливает шею девушки и не позволяет выбраться, игнорируя попытки побега. Витовская кричит и чужая рука тут же закрывает ей рот. Девушка извивается в чужих объятиях, пытается сделать все, что угодно, лишь бы чужое тело не было так близко, чтобы запах спирта от незнакомца не морочил голову, она кусает чужую руку и слышит хрип мужчины, что тут же убирает ладонь, матерясь.        Хватка ослабляется и Ева делает рывок, выбираясь из оков и игнорируя лежащий на асфальте шоппер, бросается вперед.        Вот оно — спасение.        Остается только бежать вперед, искать людей вокруг, к которым можно обратиться за помощью, чтобы не приводить врага в собственный дом.        — Стой, сука!        Чувствуется хватка на волосах, отчего девушку резко дергает назад, а сама она вскрикивает от боли и падает от неожиданности.        Спину пронзает резкая боль, которая тут же сменяется слабостью и неким жжением. Её ударили кулаком?        Девушка падает на бок, стирая кожу ладоней о крошку асфальта. Перед ней открывается вид на мужчину среднего возраста, что пораженно глядит на Витовскую и пятится назад. Еву окутывает непонимание и она медленно, насколько ей это позволяют силы, поворачивает голову в правую сторону.        Из поясницы торчит рукоять ножа.        Слышится тихий, пораженный всхлип, а осознание режет не хуже холодного оружия.        Незнакомец стремительно подходит к девушке и одним движением вырывает нож и бежит прочь. Еву пронзает острая боль, как только лезвие покидает ее тело, а кровь начинает выливаться из открытой раны.        Витовская жмурится, пытается дотянуться до сумки, что лежит не так далеко, как ей кажется, вытягивает телефон из неё.        — Здравствуйте, — хрипит она, — меня ударили ножом, — сообщает Ева по телефону скорой помощи и говорит адрес, после чего трубку сбрасывают, консультируя по оказанию первой помощи.        Девушка, как и объяснили на том конце провода, надавливает на ранение так сильно, насколько ей это позволяет самочувствие, и остается лежать на асфальте, надеясь на то, что ей удастся выжить.        Не так должны проводить время семнадцатилетние девочки. Совершенно не так.        Они должны готовиться к экзаменам, общаться с друзьями, думать о поступлении и переезде, любви, своей жизни и будущих планах. Они должны гулять по пятницам, выпивать несколько бокалов шампанского у подруги на кухне, звонко смеяться, плакать в плечо лучшего друга, зачитываться книгами, обсуждать новый, только вышедший сериал, где освещаются проблемы женщин в современном обществе, они должны жить, а не лежать на асфальте посреди позднего вечера в городе, что является культурной столицей, где живут миллионы людей, которые могут проходить мимо нее, такой одинокой и брошенной на произвол судьбы.        Ева вновь включает телефон и открывает диалог. Не с мамой, не с отцом, а с другом, что заменил ей всех в трудную минуту.

ева. 22:13 антон, я люблю тебя

       Приезда скорой Витовская так и не дожидается.