Букет белых гортензий

      17:00.       Столько времени показывали его наручные часы, и он усмехнулся. В ресторане, должно быть, уже все готово, и Аня с приглашенными на празднование ребятами сидели за столиком. Без него. Рома злился. Злился на ситуацию и на самого себя больше всего. Он просто сдался, как самый настоящий трус. И почему? Потому что она, соврала, что любит другого.       А любила ли Аня его вообще? Может, она просто прикрывалась мнимым счастьем, чтобы не думать о том, о ком действительно болело сердце? Может, она все еще жадно любила его самого и все ждала, пока он, как настоящий рыцарь, придет и освободит ее от оков той «лживой» любви Андрея, которую она сама себе и навязала? Ведь если бы ей действительно было плевать на Рому и на то, что было между ними, стала бы она обижаться? Нет.       Фотография Анюты, стоявшая на прикроватной тумбе, словно бы так и говорила: «Кравцов, не тупи! Я жду тебя»! И он послушался внутренний голос. Вскочил с кровати, как ужаленный роем пчел, стал судорожно собираться. Лучший костюм — черный. Он сидел на нем идеально. Лучший парфюм, чтобы она запомнила этот запах и всегда вспоминала о нем, когда бы ощущала тот. Идеально вычищенные ботинки, и последняя деталь — платок в нагрудной карман под цвет ее изумрудных глаз.       Дорога показалась бесконечной, Рома мечтал, чтобы она кончилась как можно скорее. Ему не хотелось опоздать. Он любил ее. Всем сердцем. Сейчас это было ощутимо более всего. При одной только мимолетной мысли о том, что она грустила из-за его отсутствия, в нем все разрывалось на части от боли. Он не имел никакого права портить ее день! Не имел права доставлять ей грусть. Кравцов хотел ее радовать, делать самой счастливой и видеть в ответ улыбку до ушей — ту самую, которую он любил в ней больше всего.       Машину мужчина оставил у ресторана, вошел через черный вход, предварительно заплатив персоналу, чтобы устроить маленькую авантюру. Девушки ведь любят сюрпризы? Аня любила. Удостоверившись в том, что любимая рыжуля все еще была в ресторане и не сбежала оттуда, пробивался дальше через персонал. Заплатил одному, второму, пока счет не перевалил за десять человек, и ему не предоставили возможность управления музыкальным центром. Когда все манипуляции были совершены, он, взмолившись всем богам, кивнул человеку, отвечавшему за музыку в ресторане.       Заиграла их с Аней песня. Та самая, которую она любила больше всего, и под которую они как-то раз танцевали на ее выпускном, потому что Рома был ее кавалером. И он очень надеялся, что сейчас это подействует, разбудит все то былое, что когда-то творилось между ними.       Аня уже не надеялась, что Рома придет. Часы показывали половину шестого, когда она в очередной раз на них посмотрела и грустно вздохнула. Ей уже не нравился ни ресторан, ни люди, окружавшие ее, ни Андрей, что-то говорящий в ухо и держащий за руку, ни даже брат, понимавший, в чем дело. Ей нужен был Рома. Никто больше. Она просто хотела, чтобы он чудесным образом появился в ресторане, взял ее за руку и, закружив в танце, признался в любви сам. Но его не было.       — Я отойду, — вырвала руку из крепкой хватки Андрея и вошла в уборную.       День рождения — целый праздник, а у нее лицо такое, словно бы ее целую неделю морили голодом, и сейчас ей настолько плохо, что она вот-вот помрет. Орлова все вспоминала его слова, и слезы наворачивались на глаза. Почему? Почему он так с ней поступал? Не надо ее отпускать! Она точно не желала быть очередной жертвой правила «любишь — отпусти».       Снова посмотрела на часы. Прошло ещё пятнадцать минут, последние капли надежды растворились в воздухе, подобно растаявшему в кипятке сахару. Аня покинула уборную и медленно вошла в зал. Сердце остановилось.       Песня, игравшая на весь ресторан, была до боли знакомой. Это их с Ромой песня. Ее первый вальс с мужчиной, вальс, который она танцевала с ним. Желание упасть и больше не вставать от осознания, что сегодня она без Ромы, захватило ее с ног до головы.       — Иди сюда, — слишком четко прозвучал голос Ромы в ее голове. Она обернулась на звук и расплакалась от счастья. Он пришел! — Ты чего, рыжая? Как я мог тебя оставить? Перестань.       Руки на плечи, его — на талии. Глаза в глаза. Не надо было слов, чтобы она поняла, что не может без него. Совсем не может… Кравцов долгое время был для нее всем, и сейчас, даже сейчас, когда внутри ещё жгло от обиды, она не могла позволить себе злиться. Любила его сильнее, чем это было возможно.       — Как же тебе идёт, — прошептал в ухо Рома, заметив на шее девушки свой подарок.       — Лучший подарок, — опустила голову на его плечо, совершено наплевав на находившегося за столом и наблюдавшего за происходящим с чувством смятения Андрея. — Ром, пожалуйста, не уходи насовсем. Я не справлюсь…       — Не уйду, — уверял ее Кравцов. — Я тоже не смогу без тебя. Рыжуль, я все сказать хотел… Я понял, понял, как же чертовски сильно тебя люблю.       Слова Ромы проникли в самое сердце Ани. Больше она ничего не различала. Ощущала его руки, ведущие ее под музыку, как два маяка, и его голос, шептавший нежности, самые искренние нежности, в ухо. Ей было плевать на то, что кто-то видел и думал о том, как плохо она поступала — танцевала с другим, когда ее парень сидел в зале и смотрел. Прожигал взглядом.       Песня подходила к концу. Рома аккуратным движением притянул к себе Аню еще ближе и едва слышно произнес:       — Пойдем со мной, сейчас, пожалуйста, — буквально молил он. Понимал, что от этого выбора зависели их дальнейшие отношения, а именно — статус. Он предлагал ей уйти с ним, чтобы остаться навсегда.       — Куда? — испуганно посмотрела на друга.       — Со мной, ко мне. Анют, я скучал, я хочу, чтобы ты была со мной, сегодня, сейчас, всегда.       Он не торопил ее, дал ей несколько секунд, чтобы она хорошенько подумала, однако руки не отпустил. Аня посмотрела в сторону стола, где сгорал от злости Андрей, сжимая кулаки, потом на брата, хитро прищурившегося и одобрительно кивавшего. И на Рому. На ее Рому. Сейчас он был как никогда красив, и Орлова ощущала в нем то родное, что не ощущала еще никогда. Разве нужно было думать, когда его сильная рука держала крепко, и она была готова идти с ним хоть на край света? Нет.       — А что мы скажем остальным? — только и спросила Аня, когда они быстро покидали ресторан.       — Ничего, Артема предупреди, что со мной, а Андрей… Он хороший, простит, — помог сесть девушке в машину, и когда, тронувшись, отъехали на несколько километров вперед, Кравцов дал волю эмоциям.       Съехал на обочину, отстегнул ремень безопасности сначала у Ани, а потом свой. Ловко пересадил девушку на свои колени и поцеловал, выбив весь воздух из ее груди. Она его. Теперь точно его. Больше не отпустит. Рома целовал, как только что вышедший из темной пещеры странник, не евший и не пивший несколько лет, — жадно и не отрываясь. Руки хаотично блуждали по любимым изгибам Ани, и он сходил с ума. Хотелось ее всю и разом.       Она была слишком желанна и красива. Кто бы сказал ему, что Аня — та самая Аня, которую он помнил еще ребенком, спустя столько лет будет объектом его тайных желаний, он бы точно не поверил. Но такова была реальность. Нет, реальность была еще лучше. Потому что Аня была изумительна, ее губы нежно прошлись дорожкой из поцелуев по его шее, а руки спустились к пуговицам рубашки. Она нетерпеливо ерзала на коленях, знала, что это возбуждало его еще больше, и ничего не могла с собой поделать.       Изумрудное платье улетело куда-то назад, и Рома не сдержал стона восторга. Кружевное черное манило еще больше. Хотелось сорвать его, освободить Аню от этой скрывающей все прелести одежды и оставить отметки по всему телу. Он опустил спинку кресла, поймав благодарный взгляд девушки.       — Ты точно… Ну, ты хочешь? — нарушил момент, но понимал, что это было необходимо, потому что однажды он уже все испортил. Больше не хотел.       — Я люблю тебя, Ром, — расстегнула одну пуговицу, — всегда любила. — вторая и третья тоже вышли из петель, остальные разлетелись по салону, ибо сегодня она слишком нетерпелива. — Ты идиот, козел, мудак, но ты только что сказал мне, что любишь меня. Я хочу тебя, всего, полностью, всегда. И, пожалуйста, не спрашивай, а бери, просто бери меня. Я твоя.       И он взял. Всю. Бюстгальтер и стринги улетели в разные стороны, а сама Аня оказалась под Ромой. Дрожащими руками она стянула с него рубашку, потом низ. Ладонью нарочито медленно сделала несколько движений вверх-вниз по члену и хитро улыбнулась. То, как он закатил глаза, было идеальным зрелищем. Но еще идеальнее был он сам. Сильный. Нежный. Она буквально ощущала в каждом поцелуе, прикосновении, слове, насколько была ему важна.       Он вошел, она вздрогнула. Воздух кончился. Чуть ли не задыхаясь, Орлова простонала имя Кравцова, и он несильно сжал ее горло, зная, как ей это нравилось. Не просто имел, а любил: целовал губы, лоб, щеки, глаза. Шею и ложбинку меж грудей. Играл языком с сосками и двигался то быстро, то медленно, делал так, чтобы ей было хорошо. А когда хорошо ей, ему тоже.       Стекла в машине запотели, следы ладоней красноречиво намекали о том, что же творилось в салоне, а чуть потряхивающаяся иномарка подтверждала происходящее. Он довел ее дважды, и когда она в последний раз, сидя уже верхом, содрогалась от оргазма, сводящего ее с ума, пришел к пику и сам. Сгреб Аню в охапку, крепко прижав к себе. Они оба тяжело дышали.       Говорить не хотелось. Все ясно и без слов. Рома снова целовал ее, только теперь волосы. Все не мог поверить, что это не сон, что она с ним, и никакой Андрей не заберет ее себе. Аня прикрыла глаза, наконец-то наслаждаясь моментом. То, о чем она мечтала, теперь было ее реальностью, и слезы счастья самопроизвольно покатились по ее щекам. Она не пыталась их скрыть, была так счастлива, что просто проживала момент.       — Анют, я тебя чем-то обидел? — ощутив ее слезу на своей груди, встрепенулся и обеспокоенно взглянул.       — Нет, — улыбнулась широко. Вот дурочка — плакала и улыбалась. — Я просто так счастлива, ты не поверишь. Это от счастья.       — Дурында, — ласково поцеловал любимую в рыжую макушку. — Кто ж плачет от счастья? Ты лучше смейся.       — Смеяться я потом буду, а сейчас мне хочется поплакать на груди у своего мужчины, — уткнулась носом в теплую кожу и действительно улыбнулась.       Через полчаса пара прибыла в квартиру к Кравцову. Рома сообразил небольшой праздничный ужин, сегодня ведь был праздник, а его необходимо отметить как следует. Расставил на столике в гостиной бокалы, корзинку с фруктами, нарезал несколько видов колбас и сыров, а еще разогрел приготовленную им вчера рыбу. Аня с восхищением наблюдала за тем, каким внимательным вдруг стал Рома. Именно такой, каким она его и видела в своих мечтах.       Чуть выпили, не переставая улыбаться и ощущать себя счастливыми. Неужели для того чтобы осознать свои чувства в полной мере, им было нужно сначала все испортить? Видимо, да. Зато, каким ярким получилось воссоединение, и Рома уверен, что теперь их отношения выйдут на новый уровень — тот, о котором оба мечтали всегда. Любовь до гроба, взаимопонимание и счастье. Вечное счастье. Потому что никто ему не нужен был, кроме этой рыжей засранки, уже в третий раз ворующей с его бутерброда сыр.       — Бери с тарелки! — наигранно возмущался он.       — С твоего бутерброда вкуснее и интереснее, — своровала кусок колбасы следом за куском сыра, а потом откусила и от ломтика хлеба.       — Невыносимая, боже, как я буду с тобой жить? — по-доброму смеялся Рома, на самом деле только радуясь тому, какая у него Аня замечательная.       — Мы будем вместе жить?       Как настоящая женщина, Орлова выцепила из предложения важную только ей информацию и акцентировала на ней внимание. Кравцов усмехнулся. Женщины — удивительнейшие существа, никогда он не поймет их склада ума.       — Ага, завтра вещи твои перевезем, чего кота тянуть за яйца? Знаем друг друга давно, любим, к чему эти ночные разлуки, отдельное времяпрепровождение дома? Я с тобой отношения хочу сразу настоящие, а не ждать еще полгода, пока мы, в очередной раз ища отмазки, как это обычно делают люди, боясь перемен, решимся хоть на что-то. Если ты, конечно, готова. Я не хочу тебя торопить и не хочу давить, это должно быть совместным решением.       Рома был серьезен как никогда. В его глазах читался страх, он боялся отказа Ани, боялся, что выстроенные им в голове события случайно окажутся не такими в реальности, и карточный домик из представлений рухнет. Но он все равно давал ей право выбора, потому что отношения — это двое, и Рома усвоил это еще давно. Не будет верным то решение, которое принял один из партнеров, все решения должны обсуждаться.       Задумавшись, Аня бросила случайный взгляд на телефон. Сорок восемь пропущенных от Андрея. Ей вдруг стало стыдно и противно от собственного поступка. Она ушла, ничего ему не сказала, еще и, будучи пока в отношениях с Бабуриным, переспала с Кравцовым, признавшись второму в любви. Андрей был прекрасным молодым человеком, всегда о ней заботился, делал ей сюрпризы, дарил цветы и просто говорил нежности, а она ценила его действия, конечно, но любви не было. Она любила Андрея как друга, но ее сердце принадлежало всегда только Роме. И Ане, конечно же, хотелось жить с Ромой. Быть рядом с ним столько, сколько это возможно.       — Я не против, я очень хочу с тобой жить вместе, но…       — Что не так, рыжуль? — не дослушал, перебил, нервно сжав руки в кулаки. Неужели она ему откажет после всего того, что между ними было сегодня? После всех его слов?       — Я должна объясниться перед Андреем, — решительно настроилась Аня. — Прямо сейчас. Ром, мне ужасно стыдно. Я не имела права так поступать, он все-таки был в тот момент моим парнем. Это все равно, что измена. И плевать, что все это время, пока я была с ним, я любила тебя.       — Просто поговоришь с ним? — все еще боялся, что их разговор может привести к его разбитому сердцу.       — Да, просто скажу, что я хочу быть с тобой. Извинюсь за все свои грехи и все. Я не хочу делать ему больно, не хочу обманывать. Так будет правильнее, — Аня перехватила ладонь Ромы и вдохнула ее аромат, успокаивая себя.       — Я с тобой могу поехать?       — Да, — Аня улыбнулась краешком губ. Она прекрасно видела страх в его глазах, и это ее немного умиляло. Влюбленный в нее Рома — новый наркотик, он очень милый и чувственный, таким она его еще не видела. — Ты не переживай, я с тобой буду, мне не нужен Андрей. Я тебя люблю.       Перезвонив Андрею, Аня сказала, что приедет через полчаса. Переодевшись и приведя себя в порядок, Рома вызвал такси. Выпил он немало, и в таком состоянии вести машину было бы сущей глупостью. Автомобиль подъехал через назначенные пару минут, и они двинулись в сторону дома Бабурина. Говорить предстояло Ане, но нервничал больше Рома. Он знал Орлову и знал ее совесть, под воздействием этого чувства она могла натворить глупостей.