Бросай курить, Юнги.

Чимин проснувшись сразу потянулся ко второй половине кровати, рукой по ней проведя, чтобы коснуться талии, которую ночью сжимал и целовал. Но та сторона едва хранила тепло Юнги. По всей квартире Чимин с утра пораньше не планировал поиски, да и было то не утро, а почти час дня. Чимин, когда опять глаза тёр, глянул в сторону любимого балкона Юнги и пошёл туда. Он видел, как парень стоя спиной, что-то поднёс к губам, а потом немного подержав обернулся. — Проснулся? А я тут решил немного занять себя, как мне и советовали. — Юнги показывает леденец в руках и в шутку вертит его как сигарету. — Вообще, я подумал… Давай ты переедешь ко мне? Или я к тебе? Я что-то только с тобой уверен в этом, да и без тебя я точно не справлюсь, сорвусь. А я ведь на мировой рекорд иду, три недели уже без сигарет. Чимин его обнимает крепко, ладонью по затылку ведёт и целует куда-то в шею. Слишком уж он влюбился. — Я только за, — он отстраняется, всё ещё обнимая за шею, — потому что мне нравится проводить с тобой время. А ещё мне нравится, что ты следишь теперь за своим здоровьем. — Я б так не сказал, — Юнги опять крутит леденец в руках, — У меня потом будет зависимость от сладкого. — От леденцов ещё никто не страдал. — Я не про них, — Юнги смотрит с какой-то загадочностью, а после опускает взгляд на губы Чимина и тянется к ним. С Юнги поцелуи долгие, мокрые, но такие вкусные. Порой даже с зубами, но Юнги объясняет это тем, что у Чимина слишком сладкие губы. Трудно удержаться, но он старается на самом деле. А то бы уже давно всего бы искусал. Какое-то внутри такое живое чувство, какое-то возбуждающее, когда он порой думает о Чимине. Тэхён говорит, что это буквально высшее проявление любви, когда человек хочет покусать любимого. Юнги охотно верит, но контролирует себя. — Ты сводишь меня с ума, — Чимин шепчет, опуская руки на талию парня, — Юнги… — М? — А если я стану зависимым? От тебя зависимым. Что мне тогда делать? — Не у того спрашиваешь. Я тоже без понятия, что мне делать с этой одержимостью тобой. Чимин руками водит выше, задирая футболку, и опускается к шее, зубами цепляясь за тонкую бледную кожу, то целуя, то кусая. — Я хочу тебя всё время, — он притягивает рывком Юнги к себе, буквально вжимается, а тот усмехается над ухом, чуть низко постанывая от таких действий и слов. С ним так ещё никто не обращался, не говорил таких слов, не одаривал такими прикосновениями, что аж внутри всё от возбуждения полыхает. С Юнги так нежно и в то же время страстно не обходились. Всегда только он, и никакой отдачи. А с Чимином он наконец-то ощутил себя в отношениях, когда не только ты, но и тебя любят. Когда и о тебе заботятся и уделяют внимание. — Мне кажется, ты немного замёрз, — Чимин цепляет пальчиками за подбородок парня и целует так тягуче, хоть и коротко. — Ты своими выходками сделал так, что мне стало слишком жарко. — Я не виноват, что не могу насытиться тобой, малыш. — Перебор, — Юнги цокает, потому что не привык к новому прозвищу. Чимин из-за этого немного смеётся, дразнит его, но всё равно как-то особенно это произносит, делает так, что Юнги это совершенно не раздражает. Чимин слишком милый, чтобы как-то злиться и запрещать такую малость, как дразнить. — Как дела у вас, голубки? — Хосок ставит перед другом бутылку пива и кидает на стол сигареты, толкая Юнги в бок, чтобы тот обратил на него внимание, потому что сейчас Юнги смотрит в другую сторону. Там танцевал Чимин. Опять в своём бежевом свитере, который так понравился Юнги, и опять с оголёнными ключицами, на которых были видны лёгкие покусы и немного засосы. Это так по особенному отдавалось в груди у Мина, что тот не мог оторвать глаз. У Чимина опять плавные движения, опять невероятная отдача музыке и опять красивая до безумия улыбка. Юнги кажется, что он снова влюбился. — Всё отлично, насколько я понял, — Хосок хмыкает, когда видит, как Юнги смотрит и куда. Он забивает на друга и берёт сигарету дабы закурить, но Юнги останавливает его. — Хо, давай хотя бы не здесь? — Ой, нашёлся праведник Иисус Христос, — Хосок возмущался в стиле старых бабок у подъезда, — тоже мне ЗОЖник. Хули из-за ваших шур страдаю я? — Что за кипиш? — Чимин ловко усадился на колени Юнги, кидая мимолётный взгляд на алкоголь и сигареты. Он даже и не думал спрашивать, потому что был уверен, что это не Юнги. — Не обращай внимания, он просто пьян, — Юнги кладёт руки на бёдра Чимина, влюблённо рассматривая чёрты его лица и всё ещё восхищаясь его красотой. Чимин снова ластится, снова лезет целоваться, неосознанно ёрзая на бёрдрах парня. — Это бабушкино кресло, извращенцы! Поебитесь мне ещё тут. — Думаешь, нам слабо? — Юнги ухмыляется, а после слышит смех Чимина и сам смеётся. — Бесплатная программа на этот вечер не предусмотрена. Поэтому надеюсь вы не устроите её тут. Чимин уже не особо смеётся, Юнги замечает то-ли усталость в его глазах то-ли грусть. Он даже заметно напрягается и переводит сердитый взгляд на Хосока, думая, что это его неудачная шутка. — Я пойду домой, наверное, — шепчет на ухо, — Ты можешь остаться. — Я пойду с тобой. Чимин потихоньку слезает с колен, ничего не отвечая. Юнги коротко прощается со всеми и идёт за ним к выходу, где они быстро одеваются. — Что-то случилось? — Юнги берёт его за руку, обеспокоенно оглядывая. Чимин действительно выглядел так, будто что-то произошло. А может всё-таки просто усталость. — Если это из-за Хосока, то я заставлю его извиниться. — Нет! — Чимин держит его крепче, дабы Юнги не ушёл устраивать скандал, — Не из-за него. — То есть что-то действительно случилось? Юнги накидывает его курточку, пока спрашивает и внимательно смотрит, ожидая ответ, пока сам уже и шары натягивает на парня. — Давай не здесь, хорошо? Может пойдём к тебе? Я просто устал. Пока они спускались, Чимин всё был в своих мыслях, крепко держа Юнги за руку, будто действительно чего-то боялся. Что-то явно тревожило его, только Юнги не знает что и почему так резко. — Ты раздевайся, я пойду обратно, а то забыл твою шапку. — Давай потом, — Чимин опять крепко сжимает его ладонь, возвращает парня обратно, и только когда дверь закрывается, он как-то по-другому совсем начинает смотреть. Голова его опускается, прямо на грудь Юнги. Чимин будто обессиленный стоит и слышит, как сердце у него начинает безумно биться. — Ты пугаешь меня, — Юнги обнимает его, целует в затылок, а после усаживает, чтобы снять ботинки. Чимин всё смотрел так опустошённо, одной рукой не желая расставаться с Юнги, которому было тяжеловато так снимать обувь. — Ты расскажешь мне, что произошло? — Ты хочешь это услышать? — с хрипотцой в голосе спрашивает, — ты готов услышать то, что стало причиной моего беспокойства и моих переживаний? Это ведь может как-то отразится на тебе…такое бывает. Когда тебе рассказывают о своих переживаниях, ты потом сам это всё пропускаешь через себя. Я не хочу, чтобы ты пропускал мою боль через себя. — А я не хочу, чтобы ты один проходил через это. Ты можешь делиться со мной всем, Чимин. Ты всегда меня поддерживаешь, ты буквально спас меня… Но я даже не знаю о твоих проблемах. Ты многое скрываешь от меня, наверное, раз думаешь о таком. — Это не совсем так, — возмущается, — Я не рассказываю только о чём-то плохом. Не хочу, чтобы ты думал об этом. Это мои проблемы. — Разве в отношениях не должны делиться всем и проходить через всё вместе? — Юнги пытается заглянуть в глаза Чимину, но тот чуть отворачивается. — Ты прав. Чимин тяжело вздыхает, всё никак не поднимая голову. Он нервничает, и чтобы хоть как-то успокоить, Юнги поглаживает его по руке, взглядом давая понять, что всё в порядке. — Перед тем, как мы пошли к Хосоку, мне написала мама. Она написала о брате… Юнги этого было достаточно, чтобы понять, о чём сейчас пойдёт речь. Он только мягче поглаживал, пытался как-то показать, что рядом, что сейчас он не один это переживает, с ним Юнги… Юнги, который всегда будет рядом. Обещает. — Фотку он мне скинул, — смеётся буквально сквозь слёзы, — Сказал, что всё в порядке, что врачи дают утешительные прогнозы… А мама сказала, что это не так… На последних словах голос дрогнул, а сам Чимин сильно зажмурился, пытаясь остановить слёзы. — Тише, всё в порядке, — шепчет Юнги. Он притягивает его к себе и чувствует, как Чимин мотает головой. — Всё не в порядке. — Это только начало, Чимин, никто не знает, что будет завтра. У него есть шансы, мы должны верить только в лучшее, — Юнги за плечи немного отстраняет Чимина, аккуратно пальчиками вытирает с щёк слёзы, которые видит всего второй раз в жизни, — Ну же, солнце, посмотри на меня. — Юнги, прости меня за это, — он снова опускает голову, не сдерживая слёз, — И прости за то, что порой я перегибаю…я очень боюсь, что и ты…да я люблю тебя, я на самом деле очень люблю тебя, и я боюсь потерять тебя. Боюсь, что с тобой что-то случится. Мне страшно терять кого-то, страшно за любимых. Я всегда был таким. Я волнуюсь за них, волнуюсь за их здоровье… Случай с Чэвоном на самом деле сильно травмировал меня. Мой глупый старший брат всегда заботился обо мне, а сам… Чимин всё сильнее плачет, всё больше и больше заставляя сердце Юнги сжиматься, обливаясь кровью. В груди действительно так сильно болит, так сильно хочется забрать или облегчить боль любимого… Чимин всегда улыбался, всегда был спокойным, никогда не показывал, что его что-то тревожит, беспокоит, пугает… Чимин был рядом, Чимин был единственным, кто одаривал Юнги заботой, пока ему самому это нужно было больше всего. — Почему ты решил пойти? — неожиданно спросил Юнги, когда они сидели в полной тишине, после того, как Чимин успокоился, — Сказал бы, мы бы остались дома… — Надо было развеяться. Я думал, что если потанцую, может даже немного выпью, то всё будет в порядке, но это не так. Надо было просто выговориться. — Надо было, — Юнги поглаживал его по спине, пока тот сидел на его коленях, слабо обнимая за шею, — И я надеюсь, ты это сделал… Не скрыл что-то ещё. — Юнги… Ты точно ничего говорить не будешь… Не надо, хорошо? Я не хочу говорить об этом. — Не буду, так уж и быть. — Спасибо. — Не за что благодарить. Чимин фыркает, целуя коротко в шею. — Если благодарю, значит есть за что. Пак на секунду отвлекается, когда замечает прямо в углу кровати что-то блестящее. Он слезает с Юнги и ползёт туда, сразу узнавая свой браслет, который потерял и о котором давно не вспоминал. — Это после нашей первой ночи? Я его потерял и даже не заметил. — Я оставил, потому что говорят, что если забыть где-то вещь, то обязательно вернёшься туда. Я думал, ты придёшь. — Но в итоге пришёл ты, — Чимин оборачивается на него. — Ничего страшного, ты всё равно потом вернулся сюда. Чимин разворачивается к парню, обнимает одной рукой за шею и целует глубоко. Он падает на спину, утягивая Юнги на себя, не давая ему даже понять, что происходит. — Никогда не смогу насытиться тобой, — Чимин отстраняется, укусив за губу Юнги. — Да ты одержим. — Проблемы? — выгибает бровь, обхватывая ногами талию Юнги. — Никаких проблем. Я тоже сильно зависим, и от этой зависимости не избавиться. Да и не хочу я. — Я люблю тебя, — впервые так откровенно говорит. Впервые так волнительно и желанно. Чимин смотрит и понимает, что это его человек и он не упустит его, ни за что. — Люблю, — отвечает поцелуем.