Кофе с твоим именем

Димка зашёл в свой новый дом. Серёжа зашёл вслед за ним, закрыв входную дверь. — Ну-с, — начал армянин — Добро пожаловать ко мне домой. — сказал он и обвёл коридор широким жестом руки — А теперь ещё и к тебе домой. — Бля, Серый, ты представить не можешь, насколько я тебе благодарен. Ты реально просто лучший. — тихо сказал Дима, не веря, что всё происходящее сейчас действительно реально, и поставил на пол рюкзак со своими немногочисленными вещами. — Да забей! — Матвиенко положил руку на плечи Поза и немного придушил его за шею — Мне не так скучно будет, тебе есть где жить. — парень отпустил друга и разулся — Пусть со мной трудно ужиться, но всё лучше, чем в обосранной общаге, верно? — спросил армянин, посмотрев на парня со своей лучезарной улыбкой. — Верно… — согласился Дима и слегка засмотрелся на улыбку Серёжи. — Чего как столб стоишь? — сказал Матвиеныч и помахал рукой перед лицом Позова, который уж слишком долго пялился в одну точку, а именно на самого армянина — разувайся, вещи разложишь. — взгляд того упал на стоящий на полу рюкзак — Хотя, тебе и раскладывать-то особо нечего, ну да похуй. — А… — протянул Дима и потряс головой, возвращая себя в адекватное состояние — Да, пошли. Позов тоже разулся, снял ветровку, повесил её на висящую возле входной двери вешалку, взял рюкзак и наконец прошёл вглубь квартиры. Серж махнул рукой, зазывая парня за собой. Они прошли в гостиную — она была достаточно светлой и просторной, стоял достаточно большой, по всей видимости раскладной диван, на котором, на первый взгляд, могло уместиться около четырех-пяти человек. Напротив дивана стояла тумбочка под телевизор, а на ней, соответственно стоял сам телевизор. Около дивана тоже стояла небольшая тумбочка. На ней лежал пульт от телевизора, какой-то моток проводов и газета. Последнее очень удивило Диму, но лишних вопросов он задавать не стал. Из этой комнаты был выход на балкон, который был тоже достаточно светлым. Там стояло два шкафа, которые были полупустыми. Ещё был столик, а на нем стояла пепельница и снова лежала газета. Это ещё больше удивило Димку, и он подошел к столу и взял злосчастную многотиражку и ткнул ей смотрящего в окно Сержа: — Ты, вижу, любитель газетёнки почитывать, — усмехнулся Поз — Я, однако, удивлен. — он снова ткнул газетой в плечо друга. — Хах, а ты, я погляжу, внимательный! — удивился Серёжа и вытащил из рук Димы свёрток бумаги — Так, почитываю иногда. — всё-таки сознался парень и постучал свёртком по руке — Я так работу нашёл, кстати. А ещё ими мух удобно пиздить. — засмеялся он и стукнул очкарика по голове — Пошли, покажу тебе, куда вещи можешь положить. — добавил Матвиенко, выйдя с балкона и кинув газету на её прежнее место. Дима снова на несколько секунд завис, но затем вышел вслед за своим новым соседом. Тот показал ему полку в шкафу, где теперь будут лежать немногочисленные вещи Позова. Затем провёл общую экскурсию по квартире, показал, где лежат самые необходимые вещи и где Поз сможет писать. После небольшой экскурсии парни сели на кухне пить чай и болтать о вечном — о работе, об учёбе, да и в общем о планах на жизнь. Серёжа рассказал Димке, что старается содержать свою квартиру в постоянном порядке, на что Позов посмеялся и сказал, что совсем скоро нарушит этот порядок. И с тех пор стали они жить долго и счастливо… Ладно, не так уж и счастливо. У парней часто возникали перепалки как раз таки из-за порядка дома — Серый сдувал пыль со всех вещей в квартире, а Дима проходился по ней словно ураган, разбрасывал все вещи и заново покрывая всё противной пылью. Пару раз чуть ли не доходило до драки. Поз оправдывал себя тем, что очень занят на учёбе, но Матвиенко все эти оправдания пропускал мимо ушей — сказал должен быть порядок, значит он действительно должен был быть. Но Диме не то чтобы было всё равно на просьбы друга, он просто привык к бардаку у себя дома. Поэтому бардак уже являлся для него своего рода идиллией и тем, к чему стоит стремиться. Очередная их перепалка возникла под новый год. Сережа настаивал на генеральной уборке, которую они должны были провести вдвоём. Но Дима пропускал все настояния и просьбы мимо ушей — экзамены и зачёты стояли у него на первом месте, а какие-то там друзья и уборки могли бы и подождать. — Дим, ты не понимаешь! — злобно кричал Серёжа, вертя тряпку в руках — тут убрать-то всего-ничего! Поднимай зад и начинай помогать мне! — продолжал настоять армянин. — Да мне выучить надо двадцать билетов! — не менее злобно ответил Дима — уборка может подождать! — парень снова опустил лицо в тетрадь с конспектами. — Что мне сделать, чтобы хотя бы заставить тебя посмотреть на меня?! — воскликнул Матвиенко, а затем подошёл к другу и развернул его лицо к себе, оторвав от учебника и крепко сжал своей рукой — Ты сейчас же идёшь мыть ванну. Если я через пять минут приду и не увижу тебя там, пизда тебе, Позов, ой пизда. Полнейшая. — он резким движением швырнул в лицо парня тряпку, а лишь затем отпустил лицо друга, развернулся и пошёл прочь из комнаты. Но оказавшись в шаге от дверного проёма остановился, ведь ответа он так и не услышал — Дима, ты меня понял? — Да… Понял я, понял. — Поз снял со своего лица тряпку и, кряхтя встал со стула. Почему-то Дима удивлялся тому, как Серёжа командует им. Именно удивлялся, но вовсе не злился этому контролю и вечным руганям в его сторону. Эти упрёки скорее вызывали больше приятных и в тоже время непонятных чувств, чем злость или даже ярость. Им никто так не командовал, но почему-то Серёжа осмелился на это. И, как казалось, его смелость вполне себя оправдывала — Дима не просто его слушался, так ещё и наслаждался этим контролем. Наслаждался? Да, именно это слово подходит сюда идеально. Все эти приятные ощущение, возникающие у Димы можно писать всего лишь одним словом — наслаждение. Очень странное и, возможно, нездоровое наслаждение. С этими мыслями Позов стоял в ванной и уже около пяти-семи минут тер одно и тоже место на раковине. Заметил он это лишь тогда, когда со стороны дверного проёма ванной комнаты послышался возглас: — Вот стою я тут и думаю, — начал пришедший на проверку Серёжа — Тебя из крайности в крайность кидает? — саркастично спросил парень. — А… — удивленно открыл рот Дима — о чём ты? — Да вообще не о чём… — Серёжа крутил в руках тряпку и надменно смотрел на друга — Расскажи мне только, какого хуя ты трёшь раковину в одном и том же месте уже как минут пять? — Я задумался! — недовольно вскрикнул Позов — про себя билеты повторял, потому что нормально учиться ты мне не дал. — парень понуро опустил лицо вниз и начал усердно тереть белое покрытие раковины в том же месте, которое, как казалось, совсем скоро сотрется до дыр. — Да мой ты хороший! — с сарказмом ответил Сережа и умилительно сложил руки у лица — Как натирает-то! Молодец. — Спасибо большое. — Дима поднял голову и очень натянуто улыбнулся — А теперь иди… — он махнул рукой, думая, каким словом лучше послать соседа — ауру мне портишь, во. — Позов указал жестом руки, чтобы Матвиенко его покинул — Иди-иди, говорю же. Серёжа усмехнулся, но всё-таки вышел из ванной, оставив Димку наедине со своими мыслями. А таковых было предостаточно, и были они вовсе не об учёбе — все мысли парня захватил его сосед-армянин. По неясным причинам он находился в голове Поза, словно червь-паразит, въевшийся в самую подкорку мозга и не желая от неё отставать. И ладно бы мысли были самыми обычными, как, например, злость за отвлечение от важных дел или неуместные упрёки. Но нет, мысли были совсем иными. В голове вертелся стоп-кадр, когда Серёжа взял Диму за лицо и кинул в него тряпку. — «А если бы он меня поцеловал?» — про себя произносил Дима, продолжая удивляться таким вопросам — «Как бы он поцеловал? А хорошо ли он целуется?». Дима не понимал, почему задается подобными вопросами. Ладно если бы эти вопросы не были направленным на кого-то конкретного, а просто были, так скажем, любопытством или чисто человеческим интересам. Но нет — Дима задавал эти вопросы лично и по отношению только к себе: — «Как бы он поцеловал меня? Нежно или горячо? Напористо или медленно?» — подобные мысли продолжали быстрым потоком литься в голове Позова, не давя сосредоточиться на и без того ненавистной уборке. Осознание медленно проникало в разум очкастого, как бы с некой усмешкой говоря ему, что он такой умный и образованный, но до простых вещей догадаться не может. А ведь вещь, а вернее причина, из-за которой мысли Димы стали для образа Серёжи буквально домом, была до боли проста. Дима влюбился в него. И влюбился достаточно давно — ещё тогда, давно, когда увидел на стаканчике написанное красивым почерком слово «Димочка» и пририсованное рядом кривоватое сердечко. Чувства, может, появились и раньше, но именно первое их проявление показало себя в тот день, когда Позов, краснея и закрывая рот, чтобы не заорать на всю улицу, стоял за стенкой кофейни, а потом думал о Сереже добрую половину дня. И теперь, когда парни стали жить вместе, Серёжа действительно буквально поселился в голове у Димы. Казалось бы — чего такого, думать о своём соседе? И в этом бы не было ничего такого, если бы эти мысли не были о том, как Позов со своим соседом целуются. Дима благополучно домыл раковину. А что делать дальше? Он позвал Серого, дабы как раз об этом и спросить. Тот пришёл, всё разъяснил и снова ушёл. Уборку парни продолжили до конца дня. Вечером злой Дима засел за учёбу, а Сережа куда-то ушёл. Серёжа ушёл, чем ещё больше стал отвлекать Позова. Последний пытался учить материал для завтрашнего зачёта, но его мысли занимала вовсе не учёба. Их снова занял Матвиенко, крепко-накрепко засев там. Дима страдал от того, что не может сосредоточиться, страдал от своей влюбленности. Спустя битые три часа, материал был выучен. Еле-еле, но выучен. Спустя ещё какое-то время вернулся и Серёжа. Он выглядел счастливым и слегка хмельным. Разговаривать со своим новым соседом он не стал, по пути зашёл в душ и завалился спать. Дима всё это время сидел на кухне, не спеша попивая чай. Он допил этот самый чай и решил потихоньку заглянуть в спальню Серёжи. Тот, к удивлению, Позова, уже мирно спал, с головой укрывшись одеялом. Парень постоял у приоткрытой двери, попялился на спящего и тоже ушёл спать. Так и проходили их дни — Дима с головой окунулся в учебу во время зимней сессии, а Серёжа вёл разгульную жизнь, появляясь дома тем реже, чем ближе был новый год. Позов очень хотел провести этот праздник вместе с «другом», но тот, как казалось, избегал парня, постоянно являлся домой поздно и сразу ложился спать. Это расстраивало Диму. Он даже пытался пару раз заговорить с Серёжей, расспросить его о том, где он и с кем, но тот либо просто пропускал слова друга мимо ушей, либо был настолько пьян и устал, что просто махал рукой и кивал головой, продолжая держать путь в свою комнату. Так прошёл весь ноябрь и даже больше половины декабря. Оставалась лишь неделя до нового года, а дома у друзей не было готово ничего, кроме той самой злополучной уборки. Сейчас, тусклым, пасмурным, питерским вечером, парни сидели на кухне и пили чай. В полной, можно сказать гробовой тишине. Диме этот чай уже просто в горло не лез — ему хотелось заговорить с Серёжей. На любую, даже самую банальную тему. Сказать для него всего лишь пару слов рядом с Матвиенко было непосильным испытанием. — Слушай… — еле-еле смог выдавить из себя Поз — А какие у тебя планы на Новый год? — Вовремя ты, однако, спросил, — хмыкнул Серёжа — Вообще, уже никаких. А тебе-то что? — Вообще, ничего… — Димка потупил взгляд в пол — Просто интересно стало. Ты обычно куда-то уходишь. Думал, и на Новый год уйдешь. — Не… — на несколько секунд Серый показался Позову слегка подавленным — Все, с кем я ходил куда-либо разъехались. Кто к другим друзьями, кто к родственникам. Ну, а я… Да вот, думал, может ты захочешь со мной отпраздновать? Или у тебя тоже планы? Диму одновременно накрыли чувства радости и волнения — он был рад, что может провести время с «другом», но с другой стороны боялся, что не сможет сдержаться и либо со всей мочи закричит ему признание с любви, либо просто возьмет и поцелует его. Как бы абсурдно это не звучало, но Дима иной раз с трудом сдерживался — уж настолько сильными были его чувства к Серёже. — Вообще, у меня тоже нет планов. К родителям думал слетать, да вот билеты не успел купить. — на самом деле причиной того, почему Димка не поехал к родителям был Серёжа, но правду ведь ему не скажешь — мало ли что подумает. — Понятно. — сухо отрезал Матвиенко и отпил чай — Чего ж ты так проебался с билетами-то. — хмыкнул он, немного отодвинувшись от стола и сложив ногу на ногу. — Ну вот чего-то с этой сессией совсем забыл. — грустно отрезал парень — А вот если бы не та уборка!.. — задумчиво протянул Димка, тихо посмеявшись. — Вот только не делай меня виноватым, а! — с наигранным недовольство вскрикнул Серёжа, всплеснув руками — Лучше давай обсудим, как праздновать будем. Есть идеи? — спросил армянин, переведя свой взгляд с кружки на соседа. — Можно типа по-семейному. Оливье, куранты и всё такое. — сказал Дима, а затем немного странно улыбнулся, вспомнив о их «недо-елке» — Хотя, так навряд ли получиться. Этот кусок ели, спизженный тобой где-то по пьяни на новогоднюю красавицу мало чем похож, знаешь ли. — процедил парень и посмеялся. — Ой, да ну нахуй тебя! — обиженно ответил Серый, который был горд своим подвигом по краже ёлки из местного парка — Зато! А вот зато она бесплатная! Где ты сейчас найдешь дешевую елку? А, умник? — с усешкой спросил парень, понимая, что они действительно не найдут ничего лучше этого обосранного и обсосанного убитого жизнью кусочка даже не ели, а ветки новогоднего дерева. — Твоя правда. Будем думать что-то с этим ущербышем. — засмеялся Дима и встал из-за стола — Давай хоть список составим того, что купить надо. А ветку твою украсим мишурой, да и будет нам счастье. — добавил парень, выходя с кухни. Спустя меньше минуты, он вернулся с листком и ручкой в руках — Ну-с, говори, что надо. Парни действительно стали составлять список, который в большей степени состоял из простейших продуктов и алкоголя. Как сам Серёжа выразился, что покрепче — набухаться, а что полегче похмелиться. На это Дима посмеялся, но в душе понимал, что подобную попойку не вывезет/ После составления списка, парни стали решать, кто и что будет делать. Дима решил, что купит продукты. Серёжа согласился сделать из своей ущербной еловой ветки что-то более новогоднее, а также взял на себя уборку. А вот алкоголь они решили купить вместе. Близилось 31 декабря. Все было куплено, почти все блюда были готовы, а квартира украшена. От всего веяло праздником. Даже, чёрт возьми, от того куска ёлки, при виде которого Дима валялся на полу от смеха. Сейчас было довольно ранее утро для выходного, по мнению парней. Они убирали последние вещи в картере. Ну, точнее, убирал Серёжа, а Димка получал люлей от него, потому что сидел на не заправленном диване, втыкая в одну точку. — Дима! Поднимай зад! — вскрикнул Серый, кинув в парня тряпку. Тот сделал вид, что это и не тряпка вовсе и, упав «замертво» застонал якобы от резкой боли — Не смешно! Встань бегом! — не унимался армянин, желая получить от соседа хоть немного сострадания — Да я всю квартиру вылизал, можешь хотя бы пыль протереть, срака ты ленивая! — Серый, — поднявшись с положения лежа, начал Дима — сегодня праздник. Ты заебал со своей уборкой. Если я пыль не протру, мир рухнет? — недовольно спросил парень и встал, подошел к другу, посмотрев сверху вниз из-за небольшой разницы в росте. — Мир не рухнет, Поз, — начал Серый, опустив взгляд вниз — Зато ты пизды получишь! — смеясь, добавил армянин и прописал другу хорошего такого подзатыльника так, что у него почти слетали очки. — Серёжа! — вскрикнул Дима, еле-еле успев поймать свои очки — Заебал, ей-Богу. Позов, с полнейшим нежеланием вытирать пыль, взял тряпку и всё-таки прошёл ей всю квартиру. Серёжа гонял его так еще весь день, вплоть до того момента, пока они не сели за стол в зале. Он не ломился от еды, как привык Позов, а был полон где-то на половину. Казалось, что алкоголя было даже больше, чем еды. — Ну вот, а ты убираться не хотел! — сказал Сережа и широким жестом руки обвёл комнату — Зато вот какая прелесть. Чистота и порядок. — хмыкнул Серый и потянулся за первой бутылкой. Он открыл её и разлил содержимое по двум стаканам, один взял сам, а другой всучил другу — Дрогнем! Первый раз пьем вместе, ещё и под Новый год! Дима молча взял стакан, чокнулся с другом и отпил где-то половину содержимого стакана, а затем взглянул на друга. Тот выглядел на порядок веселее, чем с утра. На его лице красовалась лучезарная улыбка, он сидел на диване, расслабленно расплываясь по нему и закинув руки за голову. А вот Димка о таком спокойствии рядом с другом мог только мечтать. Ведь он ему нравился, да ещё и нравился ой как сильно. У Поза множество раз возникало желание взять и прижать в стельку пьяного Серёжу к стенке и на всю квартиру закричать: «Я люблю тебя, ты, чертов идиот!». Но он не мог. Ему было страшно, ведь чувства были, но они вовсе не «традиционно» проявлялись к женщине. Позов влюбился в мужчину. У него часто мелькали мысли о том, что всё, что он представляет и о чём думает неправильно и такого даже и быть-то не должно. Но он любил и думал. Много любил и много думал. — Ты чего такой кислый? — резко вернув Диму в реальность — Ты это из-за той тряпки? Ну сорян, не могу я по-другому. Мне нужен порядок! — Да я не из-за тебя, дурак. — сказал Дима. «Полнейшая ложь.» — про себя произнес парень, продолжая корить себя за несмелость и нерешительность — Задумался об учёбе малость. Все заебись, правда — парень натянул на себя улыбку, пытаясь казаться как можно более правдоподобным. — Ну смотри мне! — засмеялся Серёжа и, толкнув друга в плечо, протянул второй стакан. Вечер шёл своим чередом — бутылки и тарелки пустели, парни пьянели и веселели. Близились куранты. Дима, который был приверженцем традиционного Нового года, сразу стал искать канала, на котором президент произносил свою речь. Серёж же было всё равно. Он продолжал вливать в себя алкоголь. Дима включил нужный канал. Там уже началась речь, которую житель России слышат каждый год. — Не заебался одно и тоже смотреть каждый год? — спросил Серёжа, пьяным взглядом посмотрев на друга. — Нет. Пусть лучше уж так, чем как-то иначе. — ответил Дима. Его сердце почему-то забилось быстрее. Начали бить куранты. Полетел первый фейерверк. Время будто застыло. Секунда, даже меньше, всего лишь одно мгновение и вот… Дима целует ничего не понимающего Серёжу. Тот, видимо под влиянием алкоголя, не понимает происходящего и машинально отвечает на поцелуй, переводя его в более глубокий и введя Диму в ступор. А тот ожидал чего угодно, но не этого. Секунда наслаждения проходит. Приходит осознание. Дима, весь красный, сидит, потупив взгляд в пол. А до Серёжи доходит суть происходящего. — Блять, Поз, какого хуя? — резко спрашивает он, также резко ударяя сердце Димы невидимы ножом. — И-извини… Я-я не хотел. — трясущимся голосом произносит Поз. — Дим, ты из этих что ли?.. Голубой? — Сережа продолжает ранить друга словами. Он не знает про это, но ранит, до адской боли, до слез. Но Дима плачет не снаружи, а внутри. Внутри он разрывается на части. Хочется бежать, но некуда. Хочется кричать, но он не может. Хочется стать невидимым, неживым. — Я-я… Я завтра же уйду. Правда, ты меня больше не увидишь. — выпаливает парень, а его теперь уже бывший друг молчит. Обоим больно, оба больше не знают, что сказать. Сережа уходит из комнаты, а затем и из квартиры. И не вернулся он, видимо до самого утра. Дима собрал свои вещи, убрался в квартире, а затем отрубился, но ненадолго. Утром первого января. В двенадцать часов утра даже его духа в квартире Матвиенко не осталось. Единственное, что напоминало о друге это записка, на которой крупными буквами, написанными дрожащей рукой, было выведено «ПРОСТИ». С тех пор парни не виделись. У каждого началась своя жизнь. Дима помнил о своём «друге» всю оставшуюся жизнь, пусть он и женился, и у него появился ребенок. Прошло много лет. Дима стоял вместе с Антоном. Они обсуждали программу и то, о чем она будет. Парням в голову пришло создать шоу абсолютно без сценария. Они стояли, болтали и смеялись. — Должны ещё два парня сейчас подойти. Арсений Попов и Серёжа Матвиенко. — рассказал Шастун, задумавшись, перед тем, как сказать имена. Дима, услышав последнее имя, впал в ступор. Неужели он? Спустя столько лет? Парень списал это на простое совпадение, пока в студию не вошли два парня — один высокий, а другой низкий, с армянской внешностью.