Amnesia

Южная Корея Солнце только-только поднялось, чтобы развеять утренний туман над спящим городом. Люди не спеша начинают собираться на работу. Машины стоят в пробке, а их хозяева, открыв окна, нервно курили в ожидании возможности нажать на газ. Маленькие детишки с рюкзаками на плечах радостно идут в сторону школы, а вот подростки, напялив на себя капюшоны, несмотря на солнечную погоду, и воткнув наушники, шли медленно и попивали энергетики, чтобы хоть чуточку снять чувство усталости. Долгие мучительные конспекты и подготовка к сессиям высосали все силы — мешки под глазами говорили о недостаточном количестве сна. И лишь жестяная баночка с допингом приводит в чувство, заставляя хоть и медленно, но идти в этот ад, то есть к зданию, именуемому школой. Уставшие подростки смотрят на первоклашек с ноткой белой зависти, им тоже хочется вернуться в младшие классы хотя бы для того, чтобы снова почувствовать, что такое сон. Первоклассники, в свою очередь, поглядывают на старшеклассников с восторгом. У них руки чешутся, им бы как можно скорее перейти в старшие классы, а громкие заявления по типу «пожалеете» или «не глупите» даже не отталкивают. Какая ирония: одни хотят вернуться в свое прошлое, другие, наоборот, переместиться в будущее, но в итоге от конечного исхода ни тем, ни другим никуда не деться. Это лишь вопрос времени, которое доказывает, что оно не вечно. Звук маленького звоночка над входом кафе оповестил о первом клиенте, из-за чего омега, выставляющий на улицу столики и стулья, сорвался к стойке, по пути надевая на себя униформу. Запыхавшийся парень быстро принимает заказ и, выпив стакан воды, снова возвращается на улицу, чтобы расставить красные огромные зонты возле каждого столика. Малыш альфа радостно сидел на руках у своего отца, в его маленьких ладошках был рожок с мороженым, которое уже подтаивало. Отец ласково попросил сына как можно скорее доесть вкусняшку, ведь солнце, несмотря на осень, припекало. Сам же альфа мило разговаривал по телефону со своим супругом — папой очаровашки, сидевшего у него на руках. Мужчина искренне просил прощения за свою оплошность, что купил ребёнку осенью мороженое, но возмущения с динамика телефона всё же не прекращались. Уши альфы уже болели от громкого крика его мужа, а прохожие тихо хохотали с неловкой ситуации. Закидав любимого ласковыми словами, омега всё же успокоился и, пожелав хорошего дня, сбросил звонок, вернувшись к работе. Альфа наконец-то смог отстраниться уже от, кажется, горячего мобильника, положив его в карман, и снова посмотрел на сына. Малыш как раз тянулся, чтобы облизать пломбир, но громкий крик пугает ребёнка, и рожок вместе с начинкой падает на асфальт. Всё-таки высшее силы услышали мольбы его папы. С недалеко находящегося двухэтажного дома не прекращались крики, которые вызывали у всех прохожих крайнее удивление и лишь у одного маленького мальчика горькие слёзы. — Да стой же ты! Отдай рюкзак! — начало дня выдалось несладким. Маленький проказник решил с утра пораньше подставить старшего. — Минсо! А ну-ка отдай! Я могу из-за тебя опоздать, — раздражённо, но уже тише проговорил темноволосый подросток, так как на крик не хватало голосовых связок. — Да что вы снова не поделили? — у входа на кухню стоял старший альфа семьи. — Когда я наконец-то высплюсь в этом доме? — рыжие волосы, которые были смешно взъерошены, доказывали, что мужчина и вправду только что проснулся. — Отец, помоги мне забрать мой рюкзак. Как-никак я опаздываю! — с просьбой произнёс Юнги, сворачивая за кухонный стол, чтобы догнать мелкого проказника, своего младшего брата. Ребёнок не ожидал такого поворота, но ловкостью омежка не обделён. Он быстро прошмыгнул под кухонным столом, оставляя Юнги в полном разочаровании. Теперь их разделял лишь дурацкий стол, который подросток грозится перевернуть к чертям. — Ты снова на работу собрался? — наблюдая за столь веселой картиной, спросил отец. Но его вопрос проигнорировали. Юнги никого не слушал, он смотрел лишь на младшего, словно кошка, которая готовится к прыжку. Минсо, в свою очередь, ведёт себя крайне спокойно и уверенно. — Юнги, нельзя себя так перетруждать, — второй раз пробует достучаться до сына альфа, облокотившись о косяк двери. А когда замечает рядом висевшее зеркало, принимается приводить свои волосы в порядок. — Я не раз замечал, как ты ночью, вместо того чтобы спать, писал свои статьи, — выносит вердикт отец, зачёсывая руками назад медно-красные пряди. Парень снова решил проигнорировать слова отца, так как этот вопрос поднимался уже не один раз, и чаще всего он заканчивался ссорой. Вместо того чтобы выяснять надоедливую для всех тему, он пытается всё-таки догнать младшего. Сегодня его ждут далеко не мрачные статьи о новостях Сеула. Этот день омега хочет посвятить комиксу, который он создал вместе со своим другом. Разве может быть что-то лучше, чем сидеть и рисовать иллюстрации к новой главе? Статьи статьями, но комикс привлекал его намного больше. Парень любит писать интересные сюжеты, вкладывая туда все силы, чтобы читатели смогли прочувствовать любую эмоцию героя. Возможно, даже очутиться в том мире и прожить жизнь каждого нарисованного персонажа комикса. Омеге не раз говорили идти на медика или экономиста, так как это элитно и престижно, а главное — прибыльно, но Юнги не тот человек, который будет слушать других и идти у них на поводу, даже у родителей не получилось переубедить подростка. В свои семнадцать омеге удалось уговорить отца и папу на небольшого размера татуировку в виде полумесяца. Полумесяц — это загадочность и невероятная сила. Считается, что данный знак притягивает к своему обладателю удачу в бизнесе и любовных похождениях. Парень не знает, что насчёт любовных дел, но, как только у него появилась татуировка, он нашёл себе постоянную работу. Совпадение ли это или всё же великая магическая сила полумесяца, омега даже не знает, но родителям с гордостью заявляет, что именно она помогла найти ему работу. — С меня хватит! — терпение омеги лопнуло. Смерив Минсо злым взглядом, он отправился быстрым темпом наверх, так и не забрав чёртов рюкзак. Мину он совершенно не нужен, ему лишь надо то, что было внутри него. Минсо не глупый, он тоже знал, что находится в рюкзаке. Юнги еще вчера забыл о планшете, ведь возвращался поздно после работы. Гаджет так и остался беззащитно лежать в портфеле, а его маленький братишка этим воспользовался. Возможно, даже если бы Юнги и выиграл эту «гонку», то всё равно победителем бы не стал. Зная своего брата, юноша может на сто процентов утверждать, что гаджет разряжен. Ведь там скаченная любимая игра Минсо, за которою он готов продать душу, и здесь подросток ни капельки не преувеличивает. «Придётся сегодня у друга одолжить планшет», — мысленно подметил омега, складывая небольшого размера блокнот в уже другой портфель. Остались лишь карандаши, которыми Юнги делает эскиз перед тем, как приступать к комиксу. Он бегает глазами по полкам и видит свой пенал в самом верхнем углу. — Не везёт мне сегодня, — отчаянно промычал омега, устремляя взгляд к разноцветным карандашам. Быстро найдя глазами стул, он поставил его напротив того ряда, где находится полка с его целью. Однако не так просто было это сделать — пришлось встать на носочки. Юнги имел маленький рост, что всегда его подводило. Друг часто подшучивал над омегой, давая тому прозвища «коротышка» или «малыш», и это крайне выбешивало подростка. Кое-как он дотянулся до цели и довольный начал быстро спускаться. Как только Юнги был полностью собран, в дверь постучались. — Если это ты, Минсо, то я не желаю играть в кошки–мышки! Мне и так придётся играть из-за тебя в догонялки с автобусом, — но в ответ была тишина. Юнги решил не тянуть интригу и смело направился к двери. Парень уже был готов отчитать за недавнюю выходку младшего брата, но перед ним стоял не Минсо. — Я подумал, ты Минсо, — у входа стоял отец, который за это время успел переодеться, и теперь вместо помятой пижамы на нём был надет фиолетовый вязаный свитер, который ему подарил Юнги на свои первые заработанные деньги. — Нет, я довольно стар, чтобы быть голубоглазым чудом вроде Минсо, — входя в комнату, произносит альфа, а когда замечает незастеленную кровать своего сына, смиряет его пронзительным взглядом. — Да ладно тебе. Я считаю, ты очень даже привлекательный, — срываясь к кровати, кричит омега, параллельно поднимая с пола учебники, тетради и даже свои запутанные наушники, которые потерял на днях. То, что творилось у него в комнате, было катастрофой. А то, что это увидел самый чистоплотный член его семьи — самый настоящий смертный приговор. — От тебя даже домовой сбежит, — уже посмеявшись, утверждает альфа, а когда обращает внимание на своего сына, который нервно бегает по комнате, то вовсе не сдерживает смеха. — По-моему, он уже сбежал, — в подтверждение своих слов мужчина проводит указательным пальцем по полке с книгами, и, когда на нем собирается пыль, тычет в сторону омеги, словно тот ревизор. — Во-первых, их не существует, — закатив глаза, твердит подросток. — Во-вторых, профессия кондитера тебе больше подходит. — Спасибо за комплимент, — благодарит альфа и, как важный аристократ, садится на диван. Его Величество похвалили, как тут не распушить свой павлиний хвост. Парень на это лишь тихо цокнул, но своей яркой улыбки все же сдержать не смог. Его отец просто создан для кино, и, как его занесло в кондитеры, омега всегда удивляется. — Я всё же ошибся, актёрство у тебя как-никак в крови, — подойдя к окну, омега открывает жалюзи, впуская в комнату солнечный свет, неприятно щиплющий глаза. — Снова спасибо, но вот только я пришёл сюда не за комплиментами. Хотя, признаться честно, очень приятно, — улыбаясь, говорит отец, протягивая сыну салатовый судочек, который ранее он прятал за спиной. — Вот, возьми, а то кожа да кости, — Юнги не сдержался и с разбега навалился на отца, чуть ли не выбивая судок с руки, он крепко-крепко обнимает альфу, из-за чего тот нервно мычит, прося сына отстраниться. Омега на это лишь ещё шире улыбается и, не сдержавшись, со всей теплотой целует отца в слегка не бритую щёку. — Ты время видел? — спрашивает альфа, подставляя свои наручные часы прямо Юнги к лицу. Глаза подростка широко распахиваются, а с мягких губ срывается нервный крик. — Ааа, я опаздываю! — слезая с кровати, подросток бежит обуваться, параллельно разглядывая себя в зеркале. Юнги был одет в чёрные джинсы и голубую толстовку. Волосы аккуратно уложены, в ушах висели маленькие серёжки в виде тоненьких цепей. Поверх толстовки он надел серую куртку с капюшоном, на ногах — обычные осенние чёрные кроссовки с мехом. — Спасибо большое! Постараюсь вернуться пораньше, — попрощавшись, омега застёгивает молнию куртки и, справившись со шнурками на ботинках, вылетает из дома. Очутившись на улице Юнги сорвался на бег. В лицо дул холодный ветер, который поднимал вверх осенние листочки, и те, словно в вальсе, кружились, завораживая взгляд. Фонтан, который стоит в центре, был спущен, и теперь вместо воды он был наполнен различными разноцветными листиками, в которых зарылся белый дворовый кот. Но выспаться снежному комку не дал громкий лай, а вскоре и сам пёс прогоняет хвостатого на дерево, из-за чего хозяйка отчитывает своего четвероногого друга. Тот виновато опускает мордочку и прикрывает её лапками, а кот, всё так же, остался сидеть на дереве для своей же безопасности. Юнги слегка смешит эта картина, ведь собака была совершенно незлой, да и маленькой — напоминала плюшевого медведя. Было видно, что щеночек хотел поиграться с котиком, никак не пугать, так ещё и выговор за это получить. В отличие от парня, все спокойно шли, наслаждаясь ярким колоритом осени, некоторые даже фотографировались. Добежав до светофора, омега смог сделать передышку, но, к счастью или к сожалению, на дорожном знаке только загорелся красный свет. Юнги этому даже немного рад, ведь сможет хоть немного отдышаться, а то, что он опоздает, было и так ясно, как белый день. Вот светофор загорается зелёным, и подросток снова срывается на бег, так как вдалеке замечает свой автобус. «Везение» сегодня на его стороне, ведь водитель решил дождаться парня. Еле дышащий Мин оплачивает проезд и тушкой плетётся к окну, занимая удобную для него стоячую позу. Воткнув один наушник, юноша включил свою любимую музыку. Все места были заняты, но это ничуть не расстроило омегу, он полностью ушёл вглубь своих мыслей, наслаждаясь красотой центра города под ненавязчивый звук пианино. Столица теперь разукрашена в ярко-оранжевые насыщенные цвета, которые в какой-то степени согревают своими тёплыми тонами, несмотря на то, что за окном пасмурная погода.

***

«Опаздывает». Возле большого панорамного окна стоит альфа, который очень часто смотрит вниз в надежде узреть знакомую ему макушку, но всё, что он видит — незнакомые ему люди и мелькающие автомобили. На настенных часах было ровно пять вечера, брюнет сидит тут уже около трёх часов. Он успел выпить целых три чашки кофе, из-за чего теперь нервно бродит по кабинету. Парень ждёт своего лучшего друга, который куда-то пропал. На звонки не отвечает, СМС не читает, волнение потихоньку начинает прокрадываться в подсознание альфы. «Что, если с ним что-то случилось? Что, если он в беде?» — ужасные мысли не прекращают лезть в голову, вызывая у парня головную боль. Он прислушается к каждому шороху вокруг в надежде услышать звук открывающейся двери, но всё тщетно. Лишь нервное звучание стрелок, подобно индикации к мощному взрыву, разрывало уши альфы, прибавляя ещё больше головной боли. Не выдержав, парень снова подходит к окну, только теперь чтобы закурить, надеясь, что никотин хоть чуточку, но усмирит его беспокойство, а свежий воздух поможет привести в чувство. Только в таком случае, он сможет детально обдумать дальнейший план действия. Ворвавшийся внутрь воздух доносит лёгкий шлейф граната, обладателем которого является лишь один омега, очень хорошо знакомый альфе. У альфы словно камень с души упал, дышать стало намного легче, а головную боль как рукой сняло. Развернувшись, он направился к двери, чтобы как можно скорее обнять пропажу и попросить больше так не делать, а то в следующий раз альфа этого не выдержит. — Привет, прости, я чуток опоздал. Но я кое-что прин… — договорить омеге не дают, ведь его вжимают в себя и крепко обнимают. Альфа чертовски рад его видеть, но больше всего рад, что с ним всё хорошо. — Эй, Хоби, пусти, кексы раздавишь! — возмущается Юнги, стараясь выбраться из крепкой хватки. Парень знает, что опоздал, но не настолько, чтобы в качестве казни его ждало удушение в объятиях лучшего друга. — Где ты был? — отпуская парня, спрашивает Хо и, складывая руки, облокачивается о рабочий стол. Его серьёзный взгляд так и говорил, мол, не томи, рассказывай, где лазил. — Прости ещё раз, — виновато опускает макушку омега и протягивает бумажный пакет со сладостями в качестве извинения в сторону друга. Хоби смеряет пакет мимолётным взглядом и снова возвращается к омеге. В кабинете стояло сильное напряжение, которое можно было прощупать, глаза альфы словно протирали дыру в маленьком тельце Юнги. — Между прочим, они банановые, твои любимые! — старался звучать более убедительно Мин. Он демонстративно складывает руки, как и его нервный друг, и дует свои пухлые губки цвета спелой вишни, которые словно магнит для глаз альфы. Поведение Юнги забавляет Хоби. Он, как маленький ребёнок, задействовал свои чары против него и тот предательски сдаётся — альфа всегда был бессилен против него. Да и времени оставалось не так много, а ему ещё стоит узнать, почему омега опоздал. И как-никак главная цель их встречи — комикс. — Я пойду кофе сделаю, — ласково говорит брюнет, словно только что ничего и не было. Юнги в это время достаёт кексы и красиво их выкладывает на блюдечке. Повесив курточку, омега садится на мягкий приятного синего цвета диван, вынимая из рюкзака самое необходимое. — Я тебя внимательно слушаю, — обращается Хоби к другу, ставя стаканчики с кофе на стол. — Во всём виноват мой любимый братишка, — театрально вздыхает парень и делает глоток ароматного кофе. Альфа последовал его же примеру и, взяв один кекс, откусил кусочек, закатывая глаза от удовольствия. — Я опоздал на автобус, потому что Мин Минсо не отдавал мне с утра планшет, а потом я и сам долго собирался. — А на звонки и смс почему не отвечал? — интересуется Хо, зачёсывая свои каштановые волосы назад. — Прости, я не мог — спешил, потом транспорт, да и телефон разрядился, — в подтверждение своих слов омега достаёт свой мобильник и протягивает в сторону друга, тыча пальцем в тёмный экран. — Я даже музыку не смог дослушать, — продолжает Мин, прижимая ноги к груди, оставляя свой гаджет в руках у альфы. Хоби долго смотрит на предательски разрядившийся телефон друга и, достав из кармана зарядное устройство, вставляет его в розетку. Мобильник мигом включается, и всплывают двадцать пропущенных от альфы. Юнги в шоке смотрит на своего друга и, сложив руки в молитве, снова просит прощения. — Да ладно тебе, — выговаривает Хо, а рука непроизвольно зарывается в чёрные, как ночь, волосы омеги. Альфа в который раз удивляется их мягкости. — С тобой же всё хорошо, и это главное! — последнее слово он произнёс по слогам, стараясь снова себя убедить в том, что с омегой всё было в порядке, ведь его зверь снова мечется, а вспомнив один день, и вовсе воет, разрывая нутро парня. — Ты же знаешь, почему я так волнуюсь, — со вздохом не спрашивает, а утверждает брюнет, оборачиваясь к омеге. — Да-да, знаю — потому что ты мой истинный и твой зверь очень сильно на меня реагирует, — повторяет Юнги уже выученные реплики наизусть. Истинность… Омега в неё ничуть не верит, это всё миф, легенда, сказка, которую выдумали. Однако его друг думает иначе. — Юнги, относись к этому серьёзно! Не заставляй моего зверя волноваться, — с просьбой говорит Хоби, открывая свой блокнот с накиданными эскизами для комикса. — То, что он один раз почувствовал опасность, ни о чём не говорит! — Говорит, — серьёзно произносит альфа, допивая уже остывший кофе. В тот день парню было плохо, перед этим бессонница, голова раскалывалась, будто её кто-то сильно сдавливал в железных тисках. Внутренний зверь не слушался альфу, он рвался к омеге, словно тому грозила опасность, и в этом он не ошибался. Брюнет, не дождавшись автобуса, вызвал такси и поехал домой к омеге, ему было крайне необходимо его увидеть. Приехав, он застал картину, как Юнги держит за руку какой-то не известный ему мужчина и громко кричит на него. Он что, спрашивал про папу Мина, где он и кем работает? Но омежка не мог и слова сказать, ведь задыхался от испуга, слёзы катились ручьём, ноги дрожали, а в глазах был виден страх. Мужчина не смотрел на то, что перед ним несовершеннолетний, ему было абсолютно плевать, но когда его рука поднялась, чтобы ударить Юнги, ему не позволили. Хоби мигом оказался рядом и не дал нанести вред, как оказалось, его омеге. Зверь альфы грозился разорвать мужчину напротив, а сам брюнет желал ему смерти. Мин, забежав за спину друга, сильно прижался к нему и молил скорее бежать, ведь незнакомец был намного крупнее него. Хоби просил не волноваться и закрыть глаза. Всё произошло уж слишком быстро: раздаётся звук битого стекла, мужчина навпротив начинает истошно мычать, цепляясь руками за голову. Кровь стекает по его виску, в ушах стоит невыносимый шум. Альфа не удержался и решил отомстить за пролитые слёзы его омеги. Ещё с самого начала он заметил не допитое пиво, которое, скорее всего, и является вещью того самого незнакомца. Брюнет нанёс удар прямо в район левого виска, зная, что там очень чувствительная зона. Схватив Юнги за запястье, он сорвался к автобусной остановке. Поймав первый попавшийся автобус, они уехали, лишь бы не попадаться тому мужчине. После этого случая альфа напрашивался домой к омеге. Ещё с порога Хоби заявил, что Юнги является его истинным, чем крайне ввёл в шок родителей парня. Сначала они мило разговаривали за столом, обсуждая в основном учёбу и планы на будущее. Кулинарные способности отца омеги приятно удивили альфу, настолько, что он даже попросил научить его вкусно готовить, чтобы он мог обеспечивать вкусными завтраками их сына. Юнги долго возмущался по поводу серьёзных заявлений альфы о том, что они истинные, но Хоби на это лишь мило улыбался и наслаждался присутствием паренька. Он был готов ждать его, сколько потребуется, ну а зверь пусть научится терпению. Когда омега отправился наверх, потому что ему позвонили, альфа сразу поменялся в лице. Брюнет был очень серьёзен и задал долгожданный вопрос, который его интересовал. — Кем вы работаете? — серьёзно поинтересовался Хоби у папы Юнги, заставляя того чуть ли не давиться апельсиновым соком. На вопрос никто не ответил, но отец омеги вежливо попросил покинуть их дом. Брюнет даже не стал спорить — он послушно ушёл. Крикнув на прощание Юнги, он закрыл дверь, оставляя родителей в полном ступоре. — Ну как процесс? — интересуется альфа у омеги, который тщательно что-то вырисовывает на планшете. Тонкие пальчики завораживали брюнета, а губки, которые надувались при какой-то ошибке, умиляли. — Да вот, пыхчу, а у тебя? — отрываясь от планшета, спрашивает омега. — Нормально, — произносит Хо, запрокидывая голову на спинку дивана. Его татуированные руки всё никак не прекращали мять страницы несчастного блокнота, а ноги и вовсе не могли найти покоя. У парня есть одна идея, котороя вряд ли понравится омеге. Мин же, в свою очередь, даже не замечает странное поведения друга, всё так же горбатясь над гаджетом. — Юнги, — возвращаясь в прежнюю позу, обращается альфа, складывая руки в замок, и, широко раздвигая ноги и смотря в пол, произносит: — Я хочу убить возлюбленного Джина, — неожиданно заявляет брюнет, устремляя взгляд на белый ворсистый ковёр. — Мне кажется, наш герой слишком погряз в нём, тем более он у нас не святой персонаж, грешки у него есть, — решил продолжить парень, ведь никакого ответа не послышалось от омеги. — Тебе не кажется, что это неправильное решение? — довольно тихо спросил омега. Намерение альфы пугало. — Это изменит многое, и не в лучшую сторону. Сюжет станет намного депрессивнее, главный герой и так многого натерпелся. Как по мне, это жестоко, — вынося вердикт, Юнги потянулся к кексу, надеясь, что он хоть немного удовлетворит скрутившийся от слов друга желудок. — В этом есть и свои плюсы, — не переставал настаивать альфа. — Он узнает вторую, жестокую, сторону мира и поймет, кто ему друг, а кто просто притворяется им. А кто просто таковым притворяется. Юнги в словах Хоби не видел ни единого смысла, этот герой многого натерпелся, и теперь он хочет добить его, поставив на колени. Возможно, сюжет и вправду станет интереснее для читателей, но не для самого омеги уж точно. — И какому герою ты хочешь замарать руки в крови? Кто будет носить клеймо убийцы? — как будто с вызовом, спрашивает Мин, устремляя глаза на друга. Альфа достойно принимает этот взгляд, было видно, что омежка зол на его спонтанное решение, но у брюнета намерения сдаваться в планах не было. — В этом будет замешан родной брат Джина, — произносит парень, не до конца сгибая свои два пальца, указывая на слово «родной», напоминая о том, что герои не являются родными братьями. — Арей? — с шоком на лице переспрашивает омега, успокаивая себя тем, что, скорее всего, ослышался. — Именно, — добивает и так побледневшего Юнги альфа. В горле встаёт ком, дышать стало намного труднее, желание приоткрыть окно, хоть на улице и осень, вырастает в геометрической прогрессии. Омега даже боится представить, как Арей или его люди безжалостно пристрелят бедолагу. Первое, что приходит на ум — как альфа приказывает своим пустить пулю в лоб Рину, так как сам полностью откажется марать свои руки в крови, предпочитая просто наблюдать. — Абсолютно не вижу тут ничего интересного. Брат убивает твою любовь, — выходя из раздумий высказывает свое мнение омега. — Так он не узнает, что это он, — победно улыбается Хоби подходя к панорамному окну и, достав сигарету, закуривает. Татуированные руки свисают с окна, в пальцах зажата только что зажжённая сигарета, а в глазах всё также силуэт бледного, а потом и вовсе злого Юнги. Альфе следовало этого ожидать: омежка любит героев, и каждая их потеря или боль отражается на нем самом, что очень сильно расстраивает брюнета. — Не знаю, что ты задумал, — тихо говорит Юнги подходя к альфе сзади. Парень становится впритык к окну, чтобы хоть немного отойти от слов друга. На улице уже темнело, милые гирлянды в виде тыковок снова ярко светили на вывеске кафе, где Мин покупал кексы. Вот официант выносит теплый «горячий шоколад», аромат которого кажется доносится аж до сюда. С чашки выглядывают разноцветные маршмэллоу в виде мишек. Ребенок который получает напиток сразу бросается на воздушные сладости, а сам шоколад скорее всего ему и не нужен, поэтому рядом сидящий папа довольно попивает теплый ароматный напиток его сына. Хоби замечает заинтересованность омеги, мысленно ставя пункт в голове наведаться в то кафе. Волосы Юнги снова гипнотизировали альфу, ветер игрался с прядями и челкой паренька, создавая эффект волны. Сережки мило покачивались от сильного порыва воздуха. От него нос омеги начинает чесаться, а вскоре, парень чихает. Затем окно с громким хлопком быстро закрывается руками альфы. Юнги смеряет друга удивленным взглядом, желая увидеть в этих глазах ответ на один интересующий его вопрос. «Зачем?» — мысленно спрашивает омега. Хоби снова принимает взгляд обладателя нежно голубых глаз, в которых сам же рискует утонуть, опускаясь к самому дну. — Чтобы не заболел, — разворачиваясь, отвечает альфа и, возвращаясь на место, принимается к рисовке на планшете, давая Юнги понять, что тот свободен. Теперь власть над судьбой персонажей комикса у брюнета. Юнги услышал ответ на вопрос, но не на тот, что ожидался. Поздно что-то выяснять, как ни как стилус уже был зажат в руке друга, и только он вправе решать, что делать дальше. «Чтобы не заболел», — ещё раз вспоминает омега слова альфы. Заболеть можно не только от сквозняка с улицы, но и от какого-то увлечения, которое, словно наркотик, затянет тебя в безумный кайф. Азартные люди имеют зависимость от игры: человек полностью уходит в игру, которая становится центром его жизни, семья и работа отходят на второй план. На данный момент брюнет видит то же самое и в написании комикса, омега им живет, проживает каждую главу, забывая обо всем на свете. Те самые «наркоманы» — такие прозвища привыкли давать азартным людям. У них появляется порочный круг: вступить в игру — проиграть — залезть в долги — скрыться — снова начать играть, чтобы отыграться. И так постоянно. Вот и у омеги почти такие же пункты, только они совсем в другой интерпретации: начать писать — не переставать писать — жить эмоциями персонажей — пропускать все сквозь самого себя — недосыпать — снова писать, чтобы снова ходить с мешками под глазами. Это своего рода зависимость, только некоторые получают кайф от зелёных банкнот, а некоторые от обычного творчества, которое высасывает все силы, оставляя после этого пустой сосуд.

***

Первые звёзды начинаю проявляются в уже ночном небе. Яркие фары автомобилей, словно прожекторы, освещают темный квартал. И то самое чудовище, которое якобы стояло в углу, оказывается обычным старым деревом, а его светящийся глаза — это маленький клубочек рыжий шерсти, который как ни странно мяукает. Юнги все это время сидел и накидывал разные сюжеты для комикса, но подросток настолько увлекся, что даже не заметил как солнце передало эстафету луне, и теперь она возвышается и наблюдает за уже спящим городом. Омега в спешке подлетает к телефону, а когда видит предательское время — десять часов вечера, то громко вскрикивает. — Автобус, — пища, парень начинает в спешке складывать всё в портфель, в надежде успеть на свой рейс. — Слушай, может ко мне поедем? — зевая, предлагает альфа, наконец-то снимая противные очки, которые все это время сильно давили на переносицу носа. — Идея неплохая, но мне нужно спросить у родителей, — ставя рюкзак на стол, Юнги набирает отца. Звонок долго не принимали. Паренек уже думал, что никто не возьмёт, но на последних двух гудках вызов всё же приняли. — Алло, отец. — Да, Юнги. Извини, Минсо телефон не отдавал. Проказник, — ласково ответил родной уставший голос. — О, да, Минсо ещё та заноза, — решил пошутить омега, вызывая у Хоби тихий смешок. — Отец, я немного засиделся, но в итоге мы с Хо так ничего и не успели, — аккуратно говорит Юнги, тщательно подбирая слова, чтобы звучать более убедительно. — И я б… — договорить ему не дают, ведь отец не глупый, сам договаривает то, что хотел ранее произнести омега. — Пожалуйста, можно я поеду на ночёвку к Хоби-хену, — с ноткой издёвки выговаривает альфа. — Да, — единственное, на что хватает парня, ведь все его мысли только что любезно озвучили за него, а ему остается лишь молиться на то, чтобы отец дал разрешение. — Я позволю. Но, — на эту реплику Хоби подходит к омеге и, прислоняя ухо к динамику, ждёт вердикт этого мужчины. — Хоби, я же знаю, что ты слышишь, — казалось, что в этот момент отец Юнги улыбался словно чеширский кот, который на даный момент виляет хвостом в знак неодобрения, ведь его сын-омега поедет домой к альфе! — Да, отец самого прекрасного омеги во всей вселенной, — лащась к телефону, приветствуется брюнет. Мин моментально краснеет, а его маленькая ладошка даёт альфе хорошего подзатыльника, на что парень только улыбается. — Если ты хоть что-то сделаешь моему сыну — я тебя кастрирую! — последнее слово альфа произнёс по слогам, чтобы слышно было чётко, а главное понятно. — Не переживайте, я вашу кроху в обиду не дам, даже сам буду от него на расстоянии, — более серьезно произнес парень, стараясь внушить полное доверие к себе. — Ты мальчик неглупый, — с динамика телефона роздаетса тежолый вздох, в подтверждение того, что альфа смог убедить отца в том, что омежка будет в полной безопасности. — Юнги, — теперь отец обращается к сыну. — За тобой должок. — Какой? — интересуется парень, надевая курточку. Друг, помахав своими ключами от машины, дал понять — не медлить и собираться. Затем альфа спустился в машину, чтобы ее прогреть. — Завтра вы с Минсо отправляетесь в его любимый парк аттракционов, — тихо произносит мужчина, чтобы младший сын ничего не услышал, пусть для него это будет сюрприз. Сам проказник в это время сидел в гостиной, аппетитно чавкая мандаринками, которые отец любезно ему почистил. — Ну так что, согласен? — уже громче спрашивает мужчина, ведь слышит, что Минсо добавил громкость телевизору, скорее всего нашел какой-то мультфильм. — Конечно, — радостно крикнул омега. Выходя с кабинета, он пугается собственного эха, поскольку больше никого не было в здании. — Я с радостью, — продолжает Мин, уже топая к огромному и довольно светлому лифту. Каким бы Минсо не был, он все равно любит своего братика. Иногда ребенок может быть просто невероятным чудом, а иногда сущность дьяволёнка просыпается в маленьком тельце и на макушке прорезаются рожки. — Хорошо, только долго не сидите, а то распугаешь всех детей в парке своим личиком мертвеца, — решил упомянуть отец о сильном недосыпе сына, приводящего подростка к сильному истощению. — Угу, — сказал Юнги на последок и сбросил звонок. На улице его ждал Хоби. Альфа настолько сильно был рад, что даже не скрывал своей победной улыбки. Омеге смешно представить, что в это время делает его «зверь». Скорее всего, он качается как маленький котенок или не прекращает вилять хвостом. Парень уже хотел сесть в машину друга, как ему протянули теплый напиток горячего шоколада, в котором аппетитно плавают разноцветные маршмэллоу в виде котиков. — Они напомнили мне о тебе, — указывая взглядом на сладости, произносит альфа, паралельно открывая дверь переднего пассажирского места автомобиля. — Спасибо, мой друг, — благодарит омега, садясь внутрь. Он, как будто специально, добавил последнее слово, чтобы альфа нечего себе не надумывал. И это подействовало. То слово, которое услышал альфа, красной вывеской мигало у него в голове на протяжении всей дороги к дому. В который раз омега называет его другом, он уже устал считать. Зверь внутри поскуливает, а сам брюнет включает музыку, надеясь, что она немного отвлечет его. Юнги не был против музыки, может она и правда хоть немного развеселит хмурого друга, который сосредоточенно крутит руль, устремляя взгляд лишь на дорогу. Сам омега прислоняется головой к стеклу и наблюдает за вступившей в свои права ночью. Машина выезжает на почти пустой мост и Мин принимает решение, что разговаривать или что-то доказывать альфе не стоит. Он зациклен на истинности, слушает своего зверя, который якобы реагирует на омегу. Юнги считает, что все должно быть по-другому — это зверь должен подчиняться альфе, но никак не наоборот. Хоби был все такой же мрачный, словно над ним нависала дождевая туча. Юнги всё же осмелился посмотреть на друга, тот сразу чувствует на себе взгляд и, обернувшись в сторону омеги, одаривает его улыбкой. Мин не глупый — сразу видит, что улыбка эта выдавленная, далеко не искренняя, но свои предположения альфе не озвучивает.

***

— Полотенце на диване. Одежда ждёт тебя в ванной, — произносит альфа, выходя из душа в одних шортах. С его темно каштановых волос капельками стекает вода, котороя завораживающе попадает на торс брюнета, очерчивая каждый кубик пресса. Юнги в это время успел сладко уснуть в сидячей позе, чем очень-очень сильно умелил друга. Хоби наслаждался дремотой омеги: он выглядел настолько по-домашнему, что хотелось просто подойти и обнять паренька, прижать к себе, погладить по волосам, прошептать на ушко слова любви, ведь только так альфа сможет выразить свои искренние чувства к омеге. Если брюнет скажет это, когда Мин будет в сознании, то ему прилетит маленький кулачок в живот, из-за которого останется не синяк, а гематома на самом сердце располагаться будет. Альфа очень тихо подошел сзади к спинке дивана и, не удержавшись, опустил голову чуть ниже к черным как смоль волосам омеги, вдыхая запах спелого граната, от которого у зверя просыпается чуство голода, а у самого брюнета вздуваются венки на шее. Хоби рассматривает лицо Мина: маленький носик, пухлые губки цвета поспевшей вишни, густые реснички и невероятного цвета кожа — белая словно снег. — Юнги, — шепотом зовёт альфа омегу, продолжая наклоняться ещё ниже. — Юн-ги, — по слогам выговаривает парень почти в губы Мина, одаривая их теплым дыханием. Глаза омежки начинают жмуриться, а яркий и насыщенный запах грейпфрута, окутывает его со все сторон, заставляет парня резко открыть веки. Ярко голубые глазенки встречаются с темно зелёными глазами, в которых непонятное чувство разростается. Когда он проводит взглядом чуть ниже, то начинает визжать словно увидел что-то постыдное. — Блять, Хоби, оденься, — первое, что попадается под руку летит в друга. Это оказалась куртка самого Юнги. Альфа ловит её одной рукой и, закинув на плечо, уходит в свою комнату, не желая больше смущать Мина, хотя признаться честно, ему это чертовски понравилось. Красное личико омежки вызывало у брюнета какое-то неведомое чувство, которое слегка настораживало. Когда Хо вернулся, первое за что он взялся был планшет. Парень хотел взяться за рисовку комикса, ведь знал, что нарисовать саму смерть героя, Юнги вряд-ли сможет. Альфа оставит лишь похоронную часть омежке. Пусть эта кроха не видит как бездыханное тело лежит на полу в своей же луже крови и толпу операторов, которые своими объективами фиксировали лежащий труп, при этом ни капельки не стыдясь. Когда альфа дорисовывал приехавший во двор, где стояло много знатных людей, Катафалк, дверь в ванной открылась. Юнги смиряет друга недолгим взглядом, видя у альфы в руках планшет. Ему не нужно долго думать, чем именно тот занимается. Омега на это лишь молчит и позволяет другу затянуть петлю вокруг шеи Рина. Разрешает надеть на ствол глушитель, чтобы не привлечь внимание выстрелом окружающих. «Минус один»,— мысленно прощается Юнги, полностью смирившись. А ведь у Рина была цель жить, он бы мог стать хорошим супругом, любящим папой, но что поделать, его судьба держится чужими руками, трескается, а потом и вовсе рассыпается на тысячи мелких осколков, которые уже не склеить. — Позволь, — Юнги становится напротив альфы, прося планшет. Хоби покорно отдает гаджет и, сняв очки, провожает омегу взглядом до самого окна. Хрупкое тельце влазит на подоконник и, прижав ноги, удобно устраивается. В тонкой руке Мина держался стилус, который вырисовывал плавные линии. Юнги не стал интересоваться у альфы, кто же все-таки носит клеймо палача бедного омеги, стоит ли он сейчас в кругу родных? Или вовсе не присутствует? Он смотрит на плачущего Джина, который на коленях перед гробом сидит, просит прощения, что не уберёг, наотрез отказываясь от протянутого пластмассового стаканчика с успокоительным. — «Прости», — просит прошения Мин у альфы, обещая ему, что нарисует для его так и не состоявшегося супруга самые красивые цветы, и первые, про которые подумал парень, были лилии. Омега красиво их вырисовывает прямо у хрупких рук Рина. Джин взял один опавший цветок и аккуратно вплетает его в белоснежные пряди Рина, последний раз наслаждаясь его красотой. На этом моменте рука Юнги дрогнула. Проморгавшись, Мин чувствует во рту солоноватый вкус, чувствует, как жжет под веками, а на языке образовывается горький привкус разочарования, вместо непролитых слез.

***

— Ох, я устал, — томным прокуренным голосом проговорил омега, выгибаясь словно кошка, еще сильнее окольцовывая своими тонкими руками шею мужчины, сидя при этом у него на коленях. — Зато доброе дело сделал, — победно улыбается альфа, затягивая хрупкое создание в жесткий поцелуй. Он безжалостно мнёт его ягодицы, лижет шею, кусает, оставляя багровые засосы. В руках у альфы тлеет сигарета, он уже тянется, чтобы снова затянуться, как вдруг слышит стук в дверь. — Входите, — прорычал мужчина, выпуская дым вверх, и, усадив омегу поудобней, встречает гостя. — Не помешал? — с издёвкой в тоне интересуется второй, подходя ближе к альфе. — Джей, если бы это был кто-то другой, то он бы получил пулю в лоб, — победно улыбается Арей, любезно протягивая другу стакан с виски, ранее стоявший на деревянном подлокотнике кожаного дивана. — А ты вип-персона, — продолжает мужчина, приспуская почти что прозрачную блузку парня, открывая другу напротив взор на тонкие ключицы. — Выпивка или сперва десерт? — не дав ответить Джею, Арей слегка прикусывает ушко сидящего на нем паренька, из-за чего тот сладко постанывает. — Я за рулём и, прости, у меня совсем другой вкус, — коротко отвечает друг, ставя виски обратно, параллельно одаривая омегу безразличным взглядом. — Ну-ну, не обижайся, малыш, — увидев расстроенное личико «куколки», альфа оставляет лёгкий поцелуй на его плече. — У него просто встаёт на красноволосых, — ещё сильнее вжимая маленького омегу в себя, произносит Арей. Джей на это лишь закатывает глаза. Оценив издёвку друга, он подходит впритык к панорамному окну, цепляясь взглядом за умершего Рина, который буквально утопал в цветах. Джин все это время стоял рядом, ни на шаг не отходя от возлюбленного, цепляясь пальцами за края самого гроба, ведь не смог смириться с потерей. — Только ты можешь трахаться во время похорон, — ехидно улыбнулся Саламандр, даже не обернувшись к другу, продолжая следить за происходящим внизу. — Для этой сучки смерть была избавлением, — злобно выговаривает альфа, сжимая в руках стакан с янтарной жидкостью внутри, не боясь, что тот треснет. — Он столько врал моему брату, а тот дурак верил, — делает глоток Арей и, запрокинув голову назад, спускает кожаные штаны омеги до самых колен. Массивные ладони альфы накрывают ягодицы маленько паренька, с громким шлепком оставляя на половинках горячие следы, от чего омежка не сдерживает крика, но вспомнив, что их могут услышать, вонзается зубами в свое запястье и уже на втором шлепке мужчины истошно мычит, прокусывая свою же плоть. — Я пришел тебя позвать, чтобы ты хотя бы проводил его на тот свет, — произносит Джей, уже оборачиваясь к «парочке». — Твои родители интересуются где ты, — намеренно продолжает Саламандр, складывая руки в районе груди. — Скажи, что я занят, — кратко отвечает Арей, наблюдая за омегой, который блядски сосет свои пальцы, словно является самой элитной шлюхой этого города, чем очень сильно возбуждает альфу. Вскоре парнишка приставляет свои пальцы к сжавшемуся колечку мышц, и с пошлым хлюпающим за счет слюны звуком проталкивает их внутрь, чтобы растянуть. — Как знаешь, — бросает Джей на последок. Альфа уже собирался выходить, ведь не желает видеть эту анархию, как вдруг его останавливает обращение в его сторону. — Джей, положи цветы вместо меня, — Саламандр так и стоит, держась за ручку двери не проворачивая ее. — Нарциссы, — уверенно выносит Арей, продолжая насаживать омежку на его же пальцы, ведь терпение альфы на приделе. — Эта выскочка была гордой и уж сильно самовлюбленной только эти цветы подходят ему. — Хорошо, — на последок соглашается Джей, выходя как можно скорее из комнаты, ведь слышит пошлые шлепки оголённых тел, и тихие всхлипы бедного омеги. Бедолагу после секса пристрелят, хуже отдадут на органы, Арей таким не занимается, а вот его будущий супруг вполне.

***

Юнги удобно устраивается на диване, перед включенным другом телевизором, укутавшись в мягкий персиковый плед. Тот копошится на кухне, похоже ставит чайник. В отличие от омеги, у альфы прекрасное настроение. Он радостно бегает по кухне вприпрыжку, при этом напевая какую-то непонятную мелодию, которая уже въелась в голову Мина. — Чай или кофе? — задаёт вопрос Хоби, выглядывая с входа кухни. Улыбка все ни как не сходит с его лица, а глаза светились детской радостью. — Хотя к чему я спрашиваю, выбор очевиден, — посмеявшись, он вновь вернулся к напиткам все также напевая уже раздражающую мелодию для Юнги. Парень все думал о смерти Рина. Казалось бы, нарисованый персонаж, а так сильно задел своей смертью, словно он и вправду живой, такой же человек как и все. Должно быть, у него тоже было сердце, он также умел чувствовать, дышал как и остальные, мог познавать боль. Ведь он точная копия человека и разница лишь в том, что он нарисован. Так почему от потери персонажа в какой-то книге или в том же самом комиксе читатели плачут? Это же всего лишь выдуманный персонаж, который создан от руки живого человека. Почему становится больно от потери того, кто даже не существует? Омега много раз себя корил этим вопросом. Ответ на который так и не нашел. Возможно, если бы убили кого-то другого, Мин бы смог ответить, ведь Рин не являлся его персонажем, этот омега был создан руками Хоби и тот, кто его создал тот и вправе был погубить его. Но даже от этой потери у Юнги неприятно колет в районе груди, а вспомнив безэмоционального Джина, словно тот и сам в мертвецы записался, и вовсе истерика накрывает, заставляя Мина падать на колени, чтобы показать персонажу комикса, что ему искренне жаль. И к сожелению парня, Джин его вопль не услышит. Потому что он лишь проекция фантазии самого омеги, и, увы, омега этого принять не смог, да и вряд-ли сможет. А чувство вины будет пожирать его изнутр, и словно дикий зверь, который не питался много лет. Мысли все никак не давали покоя уставшему за день парню. Кое-как он все же смог развеять бледное лицо бедняги перед своими глазами, полностью переключая внимание на рядом лежащий пульт. Со скучающим видом, юноша щёлкает каналы один за другим, останавливаясь на новостях, и именно в этот момент пульт перестаёт реагировать на команды. Мин слегка похлопал по нему, совершенно не вникая в суть новостей, так как не особо интересовался проблемами современного общества. А в который раз убеждаться в том, что мир где он обитает вовсе прогнил не хотелось. Он всегда был жестоким в глазах юноши и виной этому человек. Двуногие сами его таким сделали. Забавно, ведь люди людей называют зверьми. А Мин готов поспорить, что звери в сто раз лучше человека. Ведь люди предают свои мечты и друзей, каждому сотому человеку рабство свободы дороже. А звери гораздо умней, их чертов доход не тревожит. Не смотрят другу в кошелёк, не пресмыкаются перед кем-то, кто может тот бежит, кому удастся сбежит, но не сдаются так просто. Сильнейшие отважно дерутся, не боясь при этом умереть. Ведь даже им знакомо чувство свободы. А человеку понять этого, увы, не суждено. Двуногие слишком жестоки ведь жадны, завистливы и мелочны. Но не одно животное не испытывает зависть к друг другу. Что удалось раздобыть — тому и рады, какое получилось найти жильё — тому и благодарны. Людишки умеют от мнений зависеть чужих и идей, и разве это не пытка? Неужели заяц и белка будут спорить между собой какой у кого хвост? У белки он гораздо длиннее, у зайца слишком короток, но им не важно это, а человеку наоборот. Волку тепло от волчицы своей, а людям от золота в слитках. И разве это не доказывает, что люди хуже зверей ведь совершают ужасные ошибки. Оставаться на этом канеле Юнги очень не хотелось. Парень ещё некоторое время пытался «починить» резко сломавшийся пульт, пока не услышал знакомый адрес, что заставило его наконец обратить внимание на источник звука. Глаза его в миг расширились, уставившись в экран. Омега потерял дар речи. В который раз убеждается, что мир и вправду жесток. Глаза неприятно шипят, а сердцебиение эхом раздается в ушах. Не теряя ни минуты, он срывается с места в прихожую, быстро натягивая обувь, не разбираясь в том, его ли она. Картина, которую он увидел, не может быть правдивой, ему хочется верить, что это сон, но ноги, которые срываются на бег, убеждают омегу в том, что это явь. — Юнги, ты куда? — отвлекаясь от напитков, задаёт вопрос уже вернувшийся альфа, не понимая, что так переменило настроение друга. Но вместо ответа слышит лишь дверной хлопок. Пожав плечами, Хо ставит две кружки на столик, лишь после этого поднимая взгляд на новостной канал. «Нет. Как же так? Не может такого быть…» — парень чуть ли не пулей вылетает следом. Юнги бежит, не разбирая дороги, слёзы пеленой застилают глаза, боль в груди не унять, сердце колотится как бешеное, пусть это будет мираж, ему показалось, всё не так. Он спешит как может, бежит не чувствуя как ноют ноги, спотыкается, но удерживает равновесие, продолжая бежать. От этого зависит его жизнь. Холодный воздух продувает все тело, но ни капельки не останавливает. Истерика накрывает с новой силой, когда он в дали видит пылающий дом — его дом. Парень смотрит перед собой, но ничего не видит, будто ослеп, по щекам льются слёзы, а в глазах отражается пламя. Время остановилось в этот самый момент, всё надежды канули, оставили его. После долгого бега ноги подкашиваются и он падает на грязный асфальт, истошно рыдая. Громкий крик больше похожий на рёв дикого зверя проносится по округе, но ему всё равно, плевать на всех, его семья. Её больше нет, она там в тонне пепла, сгорела заживо в собственном доме, что делать, как теперь быть — отец, папа их больше нет. Минсо. А как же он? Неужели. Юнги снова кричит, что есть мочи зовёт брата, отца и папу, не теряя надежду докричаться и наконец ощутить родные объятия любимой семьи, он не может их потерять, нет, он не сможет жить. Зачем ему такая жизнь, которая в один миг станет существованием. — Отец! Папа! Минсо! — он продолжает кричать, срывая голос до того момента пока он не начинает хрипеть, зовёт их ища глазами по всюду. Все, что видит подросток это языки горящего огня, которые так предательски забрали самое ценное в его жизни. Омеге кажется, что ему мерещатся голоса людей, но когда слышыт звук сирены бежит туда, словно этот звук его проводник, так как сам ничего не видит из-за слез, остается надеется лишь на инстинкты слуха. И он надеется. Добежав к источнику, парень быстро протирает глаза, чтобы понять где он, расплывающаяся картина становитсч уже видимой. Перед Мином стояла карета скорой помощи, в которой внутри кто-то был.Там лежал маленький омежка. Парень узнал в этом мальчике своего брата. — Минсо, — дрожащим голосом позвал он брата. Глаза снова ничего не видят, а ноги почти не держат, поэтому Юнги в спешке хватается за плечи рядом стоящего доктора чтобы не упасть. — Кем вы приходитесь мальчику? — уже усаживая Мина в кресло, спрашивает врач. Второй надевал кислородную маску на маленькое личико омеги, которое было все в саже. — Я его родной брат, — со всхлипом отвечает Юнги. — Что с ним? — дрожащие руки подростка хватаются за кисть доктора, ища в них опору. Врач смотрел с сожалением на подростка. Омега был одет лишь в тонкую футболку и, видимо, спальные шорты. Для осени такой прикид приведет бедолагу к высокой температуре. Запястья и колени его содранные. Глаза безжизненные и потерянные, словно в густом тумане. — С ним все будет в порядке, — решил не травмировать парня доктор и, укутав своей рабочей курткой, попросил водителя как можно скорее ехать в больницу. Ведь в отличии от старшего, младшему нужна была срочная помощь. — Ты как, парень? — доктор легонько бьет омегу по лицу, прося того очнуться. Но Юнги ничего не отвечал, так и лежал на плече мужчины поломанной куклой, которую теперь вряд ли можно починить.

***

Очнулся подросток в машине на заднем сидении. По запаху горького грейпфрута Юнги сразу догадался где он. — Хоби, где Минсо? — охрипшим голосом спросил омега. Губы были все потрескавшиеся, а дорожки засохших слез были очень сильно видны на бледном лице. Хоби сидел на своем водительском месте. Он очень сильно переживал за состояние друга, ведь Юнги иногда говорил во сне, он звал своих родителей, он просил отдать Минсо. Что именно снилось омеге, страшно представить. — Все хорошо, он в больнице. О нём позаботятся, — старался звучать убедительнее альфа, протягивая руку к худой коленке Мина, на которой живого места не было. Поэтому брюнет положил руку в районе бедра, невесомо поглаживая и стараясь успокоить омежку. — Юнги, будь сильным, — заботливо обратился Хо, не отводя глаз от личика Мина. — Я хочу его увидеть, — тихо просит парень, одаривая альфу пронзающим взглядом голубых блестящих от слез глаз, при этом шмыгая носом. — Юнги, послушай с ним все хорошо, там врачи, — беря лицо Мина в руки, альфа прикасается к его лбу и начинает дышать ртом, чтобы согреть содрогающееся тело. Вот только омегу трясет не от холода, а от страха, и согреть его может только встреча с родным братом. — Я хочу его видеть, — повторяет почти что в губы выговаривает омега, умоляя. Альфа в который раз сдается. Как только брюнет открыл дверь, Юнги, чуть ли не падая, выбегает из салона, я не взирая ни на что. Брюнет лишь шел покорно за ним, поднимая голову к черному небу, убеждаясь в том, что будет дождь, ведь ни звезд, ни луны, которые обычно освещали небо, не видать, а резко раздавшийся гром в который раз подтверждает правоту Хоби. Как только омега зашёл внутрь больницы, он сразу побежал в сторону ресепшена, даже толком не отдышавшись. — Мин Минсо, — быстро проговорил парень и ждал, когда ему скажут номер палаты, пока сердце делало очередной кульбит в груди. — Семнадцатая, — семнадцать крутилось в голове омеги, как будто это число самое ценное, что есть у омеги. Так и есть, под этим номером находится его брат — а он самое ценное, что имел на данный момент Мин. Доктор долго не пускал неуравновешенного парнишку внутрь, ведь тот сам еле на ногах стоял. Но по просьбе Хоби он сдался и пропустил под ответственность брюнета. Когда омега зашёл в палату, он увидел брата, лежащего на койке без сознания. Монитор показывал, что сердцебиение в норме. Но лицо маленького омеги было всё в уже прояснившихся ожогах, которые словно проказа усеяло щеки малыша. Юнги взял аккуратно ладошку брата, держа её очень трепетно, и, опустившись, тихо произносит: — Прости. На окнах стали видны первые капли дождя. А громкий гром приглушает извинения Юнги, словно издевается над над раскаянием брата. — Прости меня, Минсо., — рыдая, омега заботливо отпустил хрупкое запястье младшего, и мигом срывается прочь, больно задевая стоящего у входа Хоби. Юнги никогда себя не простит, за то что не был в этот момент со своей семей. «Возможно, он смог бы это все предотвратить? Возможно, смог бы спасти? Возможно… Возможно», — омега уже даже не знал, что было бы возможным, а что не возможным. Брюнет стоял за спиной Мина, словно тень, которая даже не шевелилась, даже дышать альфа стал намного тише, чтобы не пугать еле живого друга. Омега в спешке спускается по уже мокрым мраморным ступенькам больницы, чуть ли не подскальзываясь. Небо захватили дождевые тучи, а когда снова раздался гром, он и вовсе падает на уже до мяса содранные колени. Дождь лишь усиливается, как кстати, самое оно для человека, мир которого рухнул в один момент. Парень смотрит перед собой, но ничего не видит будто ослеп, по щекам льются слёзы, смешиваясь с каплями дождя. Его тельце насквозь мокрое, одежда, любезно одолженная у Хоби, прилипла к телу. Ливень не щадит, лишь сгущает краски, будто издеваясь, льёт лишь сильнее, будто отражает ту бурю эмоций, что испытал подросток, потеряв самое ценное на всём белом свете. Юнги с большим усилием поднимает голову к небу, стискивая зубы, беззвучно кричит проклятья, сил взывать к небу уже нет, он устал, но что ещё ему остаётся, один вечер решил его судьбу, лишил дома, семьи, всего самого лучшего, что могло быть с ними, он ведь обещал, что сводит Минсо в парк. А сейчас его маленький братишка лежит в больнице безсознания. А его лицо и вовсе в ожогах, которые останутся жестокой памятью на юношеской коже. — Скотина, — тихо проговорил Юнги. И всё же потом предательски закричал во весь голос. – Скотина! Ты не мог пойти раньше? Не мог потушить пожар? Не мог спасти моих родителей? Наивно спрашивает Мин, ожидая услышать ответ от коварной стихии. Дождь топит улицы, топит город, топит сердца чужие. Предвестник бед убеждается омега. — Тварь! Слабак, который не смог уберечь своего брата! — всё так же голосил подросток к небу, цепляясь пальцами за свои волосы, с которых струями течет вода. Дождь словно издевается, льет безжалостно, ни на секунду не утихает. Юнги сидел так около трёх часов. Возле него стоял Хоби, как верный сторожевой пёс, который держал зонт над омегой, а сам предательски мок. Альфа ничего не говорит омеге на его не разумные обвинения, пусть бедняга затаит обиду на стихию, а сам брюнет клянётся небесам что найдет виновника пожара. Юнги ненавидит дождь. И это — чистая правда. Он ненавидит дождь. Он ненавидит его за то, что тот отнял у него, не смог уберечь. Потому что омега не знает, что с этим делать теперь? Как справиться? Как снова не упасть на колени, которые и коленями теперь не назовешь. С этого чертового дня он стал ненавидеть дождь. Оставляя не просто обиду, а вечную ненависть к стихии, хотя раньше сам радовался ей, ведь Юнги любил именно во время дождя гулять по саду, при этом ловя языком капельки небесной воды, чем очень сильно заставлял смеяться рядом стоящего отца, у которого на руках сидел маленький проказник Минсо, повторяющий за старшим братом.