Amnesia

Колыбель Ньютона мирно стояла на огромном рабочем столе. Блестящие шарики медленно раскачиваются, оказывая эффект гипнотического воздействия, при этом тихо постукивая. Погода за окном была достаточно пасмурной, серые тучи нависали над городом бетонной стеной, ведь не было не единого пробела, через который смог бы пробиться солнечный луч. Арей, сидя в кабинете, перебирал документы, которые стоило бы перечитать. Напротив альфы говорил дурацкий телевизор-плазма в двести дюймов. Пульт, который ранее лежал на самом краю стола, оказывается в руках Чона, им брюнет прибавляет звук, ведь начинается то, ради чего, собственно, он и включил цветной ящик. На экране транслируется журналист, стоящий возле всем известного отеля Gold. — Вчера, в самом дорогом отеле Нью-Йорка нашли мертвое тело Хван Рина, — оповестив о случившемся, запись меняется. Теперь зрителям показывают большой светлый балкон, обмотанный сигнальной желто-черной лентой, указывающей, что здесь произошло убийство. Среднее панорамное окно испачкано засохшими каплями крови вместе с алым отпечатком руки, который тянулся к самому низу. На полу лежит молодой омега, веки которого были прикрыты навсегда. — Арей, это же омега Джина, — удивленно произносит напарник, закрывая крышку ноутбука, полностью переключая внимание к телевизору. — Так сложилось, — пожав плечами отвечает Чонгук, продолжая слушать новости. — Труп парня заметил юноша, работающий в клининге. Он рассказал нам как все произошло. На экране показали довольно бледного юношу, который всячески пытался не заикаться при репортерах. Микрофон с красной насадкой для защиты от ветра был прямо возле потрескавшихся губ бедняги, яркие вспышки фотоаппаратов ослепляли, вызывая неприятный зуд в глазах. Руки, на которых до сих пор были надеты желтые резиновые перчатки нервно мяли подол спецформы. А ноги и вовсе не стояли на месте словно под ними раскаленные угли рассыпались. Парнишка вкратце исповедовался о случившемся, ведь на детальный рассказ у него просто не хватало сил. «Меня попросили прийти в тот номер, потому что посетители заприметили грязное пятно на окне», — с дрожью в голосе начал говорить работник. Когда он снова вспоминает кровавый отпечаток руки на стекле, недавний завтрак просится наружу. «Когда я пришел, дверь в номер была открыта. Еще из прихожей я почувствовал неприятный запах, а когда прошел чуть дальше то... » — договорить рабочему не дают — объективы перемещаются на рядом стоящего полицейского, который докладывал о возможных причинах смерти. А еле стоящего парня провожают к ближайшей полицейской машине, пихая его туда, словно тот ничего не весит. — Бедный парниша, такое повидал, — с сожалением произносит напарник, мотая головой в разные стороны. — А ведь он еще мал, наверняка только учится. — Бедный, бедный,— сухо соглашается Арей, меняя расположение рук. — Вот только бедный он будет, если его обвинят в убийстве, которое он не совершал. — Разве мир настолько слеп? — разворачиваясь к альфе спрашивает мужчина. — Мир может и нет, а вот двуногие обитающие в нем — вполне, — вставая с кресла, выносит вердикт Арей, одевая на себя черный пиджак, ведь рабочий день подошел к концу, напарник последовал его же примеру. Как только Чонгук выключил телевизор, в дверь постучались. Гость, решивший повидаться с ним, крайне непунктуален, или имеет в запасе еще несколько жизней. Альфа смеряет напарника злым взглядом, молча спрашивая, не его ли это рук дело? Тот выражением лица дал понять, что совершенно здесь не при чем. Долгой интриги не поступило, ведь дверь открылась, и в проёме оказался отец Чонгука. — Босс, я, наверное, пойду,— вежливо произнес мужчина, и, поклонившись старшему Чону в знак приветствия, вышел, закрывая за собой дверь. Хиро, заняв удобную позу на диване, осуждающим взглядом посмотрел на сына, давая ему понять, что он тоже может присесть — они тут надолго. Арей в свою очередь сел в рабочее кресло и покрутившись развернулся к окну, не желая говорить со «стариком». — Вот как мы с отцом обращаемся, — со вздохом говорит старший, аккуратно укладывая пиджак на спинку дивана. Атмосфера в кабинете стала накаляться еще с первых минут его нахождения. — Разве мы с папой тебя так воспитывали? Услышанное обращение отца до боли смешит Арея. Тот, кто сейчас сидит позади него утверждает о его воспитании, якобы он участвовал в нем. Смешно. Настолько сильно, что хочется плюнуть этому наглому мужчине в рожу, чтобы он заткнулся и больше ни слова не говорил. Все детство альфа провел со своим дедушкой, которому он очень благодарен. Пусть сырая земля будет ему мягче любых перьев, а душе — вечный покой. Вегас, так звали этого столь прекрасного мужчину, умер, когда ему было пятьдесят пять лет. Страшная неизлечимой болезнь СМА настигла альфу в старости, погубив его, не оставляя ни единого шанса на спасение жизни. — Чонгук, не молчи, когда я к тебе обращаюсь. И развернись, имей уважение, в конце-то концов! — раздражённо приказывает мужчина, плотно стиснув зубы до скрежета. — Мне кажется, ты ошибся кабинетом, старик, — последнее слово прозвучало из уст Арея настолько ядовито, словно и правда плюнул в рожу. Альфа медленно разворачивается к отцу и сложив руки на груди, смеряет его убийственным взглядом, в котором сверкают молнии. — Сынок, мы с папой переживаем за тебя. Ты что-то не договариваешь, скрываешь, — начинает альфа излагать нотации. — Я же в конце-то концов не слепой. — Поэтому ты решил усыновить второго сына, испачкав его имя нашей фамилией? — поинтересовался брюнет, вздёрнув одну бровь к верху. — Чонгук! Во-первых, не оскорбляй нашу фамилию, — строго произнес старший. — Во-вторых, ты правильно мыслишь, ведь я пришел поговорить по поводу Джина, —продолжил альфа, усмирив гнев внутри себя. — Тогда нам точно не о чем разговаривать, — зарываясь рукой в волосы твердит Арей и переключает внимание на декоративную колыбель, которая все также равномерно раскачивала металлические шарики. Она же создана успокаивать и расслаблять, так пусть развеет, или хотя бы усмирит злость альфы, потому что его стальная струна терпения сильно натянута и вот вот грозится порваться. — Ты что-то замышляешь против Джина? — все же осмелился спросить старший, поскольку догадки были, но сомнительные. Младший сын не присутствовал на похоронах Рина, что очень насторожило мужчину, так как даже Джей, лучший друг Чонгука и по совместительству его правая рук, удосужился приехать, чтобы проводить омегу в иной мир. «Заебал», — думает Арей, мечтая щёлкнуть пальцами и раствориться в кабинете подобно сигаретному дыму. Почему его это волнует? Почему появилась притворная забота, от которой выворачивает наизнанку. Почему он сейчас не дома, не на диване как обычно, а тут, читает скучные, абсолютно никому не нужные нотации? «Точно старик умом тронулся», — делает вывод брюнет. — Ты не отвечаешь на мой вопрос, с точки справедливости я не намерен отвечать на твой, — холодно пояснил альфа. То, что в планах у Арея, не должно волновать отца, ведь если он вмешается, то Чон не сможет гарантировать ему безопасность. Он пойдет на все, и если брюнету придётся на пути погубить сотни душ, он это сделает. Коль старший считает себя бессмертным, пусть испытает судьбу, Чонгуку такое зрелище даже к кайфу, пробуждает некий азарт. — Сынок, мы же как-никак семья, — как только отец произнес столь неизвестное и неведомое для Арея слово «семья», у того сорвался нервный смешок, а на лице появилась сумасшедшая улыбка. Сколько раз мужчина будет наступать на те же грабли? Сколько раз он упомянет то, чего на самом деле не существует между ними? Разве это называют семьей? Смешно, уже в который раз Чонгук устал считать. — Я не желаю продолжать этот цирк, поэтому, отец, будь добр, покончим с этим, мои уши попросту не выдерживают лживых слов, которыми ты так легко разбрасываешься, — бесцветно молвит брюнет, покидая уже нагретое им место в кресле, и накинув на себя пиджак, направляется к выходу. — Чонгук! — вдогонку кричит старший, заставляя сына временно остановиться. — Ах да, если ты забыл, то я тебе напомню. Джин тоже твой сын, который сейчас подобен мертвецу. — Я думаю, ему будет очень приятно, если ты с ним поговоришь. Ведь мы же семья? — ядовито интересуется альфа, видя полное замешательство в лице напротив. Ответа не послышалось, а дверной хлопок, который взрывной волной раздался в ушах мужчины, привел его к злости, поэтому пиджак, прежде лежавший на спинке дивана, летит в то место, где ранее сидел младший сын, раскидав при этом множество бумаг, которые старший даже не удосужился поднять. И выругавшись под нос также покидает кабинет, сильным ударом двери заставляя свалиться висевшую на стене фотографию, где маленький, ярко улыбающийся Чонгук вместе с Джеем приставляют какому-то симпатичному мужчине к вискам игрушечные пистолеты, а тот, подняв руки вверх, смеялся, как бы говоря «Сдаюсь». 🌧️🌧️🌧️

Утренний туман встречает кортеж из семи машин, и двух дополнительных, в самом конце. Арей паркует свой черный BMW М5. За ним же останавливается Lamborghini Aventador Джея. Альфы не спешат выходить из авто. Чонгука как всегда до боли смешит охрана отца. Семь шавок следующие за стариком, у которого боязнь за собственную шкуру превыше всего, отдельное цирковое представление для глаз Арея. «Старый маразматик и вправду умом тронулся», — в который раз убеждается Арей. Приоткрыв матовое окно он следит за выходившим из белого Rolls-Royce Phantom отцом. Дверь ему любезно открыли, и как только дорогие оксфорды ступили на асфальт, мужчину мигом окружили четыре телохранители, которые словно коршуны взяли альфу в круг, сопровождая аж до особняка. Джей в это время уже сидел на корточках перед огромным серым псом, который очень рад был его видеть. Марио — так звали столь прекрасного пепельного четвероногого друга, который казался добрее всех в этом доме. Пёс необычайно умён, а его характер подобен человеческому. Вот только не тех, у кого вместо сердца ледяная глыба, он относится к столь редкому виду, у которого оно живое. Марио умеет чувствовать хороших людей, даже сам альфа доверяет больше выбору хвостатого, чем своему. — Долго прятаться будешь? — с лёгкой насмешкой обращаетса Джей к Чонгуку, который все также сидел внутри машины. Указательный палец брюнета заинтересовано крутил брелок с ключами, разрезая их концами зажатый воздух дорогого кожаного салона. Саламандр же тем временем просит лапу у пса, и тот без какого либо труда выполняет команду, довольно виляя хвостом. — Разве ты не чувствуешь запах древесины? — выходя с BMW спрашывает Арей, легонько хлопнув дверью. — Это ты к чему? — не понимает куда клонит друг. — Мой отец уже рассыпается, вон, из него опилки сыпятся, — указывает взглядом Чон на дорожку, где ранее проходил старший. И опершись о свое авто, смотрит на Джея. Саламандр заливается громким смехом, хватаясь руками за живот. А когда резкий приступ радости отпускает, то встречается с укоризненным взглядом напротив. — Не злись, — выставляет руку Джей к уже злому Чонгуку в знак мира, на что Чон недолго сканирует его косым взглядом и с усмешкой произносит: — Негоже, Джей Саламандр, над старостью человека смеяться, — равнодушно отчитывает альфа друга, оборачиваясь на резко раздавшийся грохот открывающихся ворот. — Хиро не такой уж и старый, — договаривает Джей, вглядываясь в яркие фары знакомого серого Maserati. Марио, который ранее сидел рядом, сорвался к приехавшему автомобилю, громко лая в знак приветствия. Джин, выходя сразу же обнимает пса, и, почесав его за ушком, поднимает взгляд к двум альфам. Джей не гордый, поздоровался с ним, а вот Чонгук развернулся, не желая видеть. — Я уж думал, ты не приедешь, — не понятно к кому обращается Джин, глядя вниз, на свою обувь. Арей не присутствовал на похоронах Рина, даже в шатком состоянии, но альфа заметил его отсутствие, да и как не заметить, если все присутствующие гости спрашивали о нем, не давая забыть о «брате». — Я не мог не приехать, — безразлично отвечает Чонгук, словно он делает ему одолжение, тем самым насмехаясь над «братом». Арей прекрасно понял, к кому обратился Джин, лёгкий намек в его вопросе ни капельки не задел Чонгука, а наоборот рассмешил. Его присутствие на похоронах ничего бы не изменило, Рин от этого не воскрес бы. А стоять там с немым выражением лица и слушать плач остальных, стараясь при этом не блевануть в рядом растущий любезно выстриженный садовником декоративный кустарник, отсутствовало желание. Саламандр молча наблюдал за перепалкой братьев, чувствуя сильное напряжение между этими двумя. Кажется, они сейчас вцепятся друг в друга и поднимут огонь. Свист пуль будет неприятно резать уши альфы. Джей успел насладиться этим звуком еще с прошлого задания, а пиджак, который он поленился снять, до сих пор находится в химчистке — пугает работников кровавыми пятнами, которые вряд ли получится вывести. Вдобавок патроны погубят много охраны особняка, оставляя некоторых семей без отца, обрекая омег на клеймо вдовы. — Ты ведь что-то задумал? Ты такой предсказуемый, — нарушает повисшую тишину Джин. Их вражда необъяснима. Братья должны держаться вместе, поддерживать. Но не сводные, такого вселенная не примет. Чонгук с детства не любит братика, и виной этому отец, который, кажется, специально усыновил Джина, чтобы позлить родного сына. Арей не верит в его доброту, мол у него чувство жалости проснулось. Не поверит, не в этой жизни точно, если только в следующей, и то это под сомнением. Усыновить ребенка из приюта чтобы показаться сердечным перед народом? Хороший ход, но слишком мелкий. Здесь крылся, возможно, гораздо более глубокий смысл. — Вот как, — раздумывает Чон над словами Джина, поднимая голову к небу и встречаясь глазами с серыми тучами, в которых казалось спокойней. — Что ж, пусть даже так, но это тебя не касается, — размяв затекшую шею руками, Арей направился в сторону дома, махая Джею следовать за ним, ведь один он там не сможет находиться. Здравый смысл альфы всегда проигрывал внутреннему зверю Чона. Старик что-то задумал, не зря он примчался к нему в офис, играя роль хорошего отца, но Арей быстро развеял воздушные замки, не дав мужчине их построить. Но все же он не сдался, резко объявил о «семейном обеде», якобы это привычное дело. Нутро брюнета чует неладное и как же он надеется, что ошибается. Неспроста здесь и Джин, который, видимо, тоже не в курсе коварных планов отца. Джей медленно пошел следом, незаметно меняя обойму пистолета — перестраховался, ведь и его чутьё ощущает подвох. Вечер обещает быть веселым.

***

Серая огромная тушка встречает двух альф на диване, так как Джин решил остаться во дворе, а родителей пока что не видно, похоже, они находятся на втором этаже. — Марио, когда ты успел? — Джей снова садится перед псом, поглаживая по голове. Его глаза смотрели за спину альфы, где находился уже накрытый стол. Прислуги не прекращали нести экзотичные блюда, вызывая у пса лай возмущения. — Похоже, ты ему неинтересен, — говорит Арей, присаживаясь на диван и призывая Джея присоединиться. — Ты прав, — тихо смеясь соглашается друг, но резко умолкает, так как ощутил чье-то присутствие и профиль ему был довольно знаком. Звук каблуков привлек и внимание Чонгука. К альфам модельной походкой по лестнице спускался красноволосый омега. Парень был одет в нежно-белую блузку и коричневые брюки, которые были зафиксированы черным ремешком, подчёркивающим тонкую фигуру юноши, на плечах расположилось бордовое пальто. Парень демонстративно поправляет очки с тонкой позолоченной оправой, словно играл роль учителя, соблазняя выходкой лишь одного альфу, увидеть которого здесь — неожиданность. Саламандр с появлением омеги напрягся, к его счастью, внезапно появившийся гость не замечает этого, в отличие от Чонгука. — Приветик, мальчики, — ликующе приветствуется парень, вешаясь на шею Джея. Альфу словно током пробирает. — И тебе привет, Наён, — протягивает руку Арей. — Каким ветром занесло тебя сюда? — интересуется, закинув голову назад, скрыто наблюдая боковым зрением за недышащим другом, который все также держал хладнокровие на лице. — Да так, кое-что с твоим папой обговаривали, — кокетливо отвечает Наён. — Но я не ожидал, что встречу здесь тебя, — тонкие пальчики цепляют острый подбородок Джея, прося того посмотреть на него. Карие глаза альфы встречаются с медовыми напротив. Наён словно раздевал его взглядом, язык омеги уже не первый раз облизывает верхнюю губу, смачивая слюной, чем еще сильнее пробуждал у Саламандра уже давно спящую похоть. Ну точно змей искуситель. — Наён, не забывай, что Джей теперь моя правая рука, не твоя, — последние слова были сказаны настолько остро, что омежка даже растерялся, но виду не подал. — Ты прав, — сухо соглашается парень, меняясь в лице. Он еще раз сканирует Саламандра с ног до головы, и попрощавшись, покидает гостиную, оставляя за собой лёгкий шлейф апельсина, который сразу же въедается в нос Саламандру подобно токсичному яду. — Вот же хренов соблазнитель, — зарываясь руками в каштановые волосы, со вдохом произносит Джей, и любезно принимает протянутый стакан воды от слуги, которого вызвал Арей. — Да у тебя чуть не встал, — хохочет Чонгук, толкая Марио, чтобы тот подвинулся. Ничего у Чона не вышло, ведь пес даже глазом не моргнул, поскольку был победно захвачен крепким сном. — Вот же ж, — не сдается брюнет, толкает тушку чуть дальше, получая в ответ громкий лай осуждения. — Характер свой мне не показывай! — грозно кричит Арей, прогоняя пса с дивана. — А потом я удивляюсь, почему он тебя недолюбливает, — присаживается Джей, провожая взглядом удаляющегося в сторону двора пса. — Пусть наверх идёт, там тоже диван для его высочества найдется, — театрально высказывается Чонгук, делая глоток воды с того же стакана что и друг, отдавая уже пустую кружку рядом стоящему слуге. — Понятия не имею, что на меня нашло, но блять, еще немного и я бы скрутил ему его очаровательную шею, — прикрывая лицо руками, грозно шипит Джей, словно себе самому внушает. — Он и вправду это заслуживает, но вот только ты, мой друг, увы, не сможешь это сделать, — кладет руку на плече альфы Арей, слегка похлопывая по нему в знак поддержки якобы: «Держись». Саламандр до сих пор чувствует запах цитруса, и обладателя перед глазами видит, мотает головой в разные стороны, стараясь стереть красные волосы омеги. Но все впустую. Как и время, которое они проводят в особняке. «Семейный обед» уже перекатывает к вечеру, а значит теперь их ждёт «семейный ужин». Хотя слово «семья» сюда никак не вписывается. Время Арея любезно потрачено без толку, что и требовалось доказать — отец непунктуален. Но что это за срочное дело, которое истекает к покрову ночи, настораживает долгим ожиданием. Что же такого интересного им поведают в кругу притворной семьи, именно так может её называть Чонгук и никак иначе, ведь обычно родители зовут гостей, но в двор особняка, как ни странно, больше никто не заезжал. Сами папа и отец тоже внушают подозрение своими прятками на втором этаже. Чонгук чувствует неладное, словно родители что-то скрывают, или же замышляют, тут одно из двух, но что именно — Чон не знает, и это чертовски выбешивает.

***

По окну стекали осенние капли дождя, подтверждение тому — пожелтевшая листва на улице. Вихрь играется с деревьями, покачивая в разные стороны, оставляя их оголенными. Багровый листок, который сорвался из-за сильного порыва ветра проделал огромный путь, заканчивая его на одном из окон домов, припечатываясь к нему подобно печати. Минсо стоит у окна выресовывая пальчиком силуэт того же самого багрового путешественника, вызывая у старшего на лице улыбку. Хоть кто-то радуется осени, ищет в ней хорошее, детская невинность настолько светла. Сам же Юнги не видит той красочной красоты, которая вызывала раньше восторг. Прошло уже два года, после смерти их родителей, а омега все также держит обиду к обладателю запаха озона. И сейчас он снова здесь, пусть и за окном, но все равно напоминает, заставляет парня еще больше ненавидеть стихию. Мин все же не выдерживает и резким движением руки закрывает окно синими шторами, надеясь, что плотная ткань как щит спрячет его и брата от предателя. Взъерошив волосы Минсо, парень отправился на кухню ставить чайник — к ним должен был приехать Хоби. Разложив любимые кексы друга, омега услышал сигнал машины во дворе, а потом и громкие крики младшего, который уже нёсся ко входной двери встречать альфу. На пороге он встречает радостного Хо, который подхватил на руки Минсо. Младший как всегда просит альфу покататься у него на плечах, а брюнет не в силах отказать и выполняет просьбу омежки. — Привет, — радостно здоровается Хоби не смотря на паршивую погоду на улице и протягивает свободной рукой пакет с угощением. — Привет, — безэмоционально приветствуется Юнги и сложив руки в районе груди, подходит впритык к этим двоим. По его лицу было видно, что ему что-то не нравилось. — Ты моего брата избалуешь, — с укором произносит Мин. — А ты, дьяволёнок, сделаешь молодого альфу старикашкой, вон, и так вечно горбится, — тычет палец в нос омежки. — Но ты же его не перестанешь считать своим альфой? — непредсказуемо громко вопит младший, тыкая указательным пальцем в ответ Юнги, чем вызывает у Хоби нервный смешок. Альфа чувствует что сейчас ему хорошенько влетит. — Это он тебе сказал, что он мой альфа? — интересуется Мин у брата, медленно обходя друга вокруг, подобно хищнику перед добычей, и натянуто улыбаясь. — Там чайник кипит, нужно разобраться, — быстро переобувается брюнет и несётся в сторону кухни, оставляя злого Юнги в коридоре. — Чон Хобби ! — кричит Мин, кидая вдогонку свой домашний тапок, который так и не успевает долететь к «мишени», ведь альфа благополучно увернулся. — Что ж, повезло, — театрально закатывает глаза омега и, повесив куртку друга, плетется на кухню, мысленно себя ругая за забытый богом чайник. Альфа присаживается на широкий подоконник, наслаждаясь хрупким профилем Мина. Омега бережно наполняет кружки жидкостью, которая напоминала растопленный мед. Минсо тем временем со скучающим видом сидел на плечах брюнета, перебирая его каштановые волосы, сильно их запутывая, из-за чего старший неожиданно вскрикивает. — Ай, Минсо! — твоему брату не нравятся лысые парни, не делай так. А то обречёшь меня на вечного холостяка, — смеясь, говорит альфа, снимая проказника, так как плечи уже немного ныли. — Я найду тогда себе другого, — ехидно подшучивает Юнги, ставя кружки на стол. — Я так не играю, — вдыхает Чон, усаживая младшего за стол. Они дружно едят, общаются. Альфа рассказывает о своем рабочем дне в тату-салоне, упоминая об одном клиенте, который просил набить тату-имя своего истинного. Юнги на это несдержанно прыскает в кулак, но когда глаза напротив просят объяснений, то переключает внимание к ромашковому чаю, громко говоря о превосходном вкусе, упоминая о полезных его веществах. Минсо ни во что не вникает, омежка сидит уплетает сладкие кексы, запивая их теплым молоком, которое брат ему любезно подогрел. Позже Мин делится своей рабочей неделей в издательстве новостей Сеула, хвастаясь, что не ходит в офис, а работает на дому, ведь так проще, ему сделали одолжение, зная о случившемся. Коллектив даже передал Минсо сладкие угощения, так как все относились к Мину с уважением. — Похоже, он засыпает, — шепчет альфа, указывая взглядом на дремлющего дьяволёнка. — Я его отнесу, — еще тише говорит брюнет, прося жестом руки сидеть Юнги на месте. Омега не возражает, лишь молча провожает взглядом Хоби, который бережно несёт спящего брата на второй этаж. Допив чай, парень принимается мыть посуду, ведь сидеть сложа руки не его принцип. Когда брюнет возвращается, то застаёт расстроенного Юнги у окна. Альфа тихо подкрадывается сзади, заключая омегу в теплые крепкие объятия, чтобы тот не вырвался. Мин никак не отреагировал на поступок друга, он все также смотрел на пасмурную погоду за окном, выглядывая из-за отодвинутого края штор, боясь полностью открыть, ведь за тканью чувствует себя увереннее, защищеннее. — Ты ведь понимаешь, что так будет лучше? — брюнет приближает свое лицо так близко, что дыхание шею щекочет. — Нет, не понимаю, — честно признается Юнги, медленно оборачиваясь к Хоби не покидая объятий, плотно сжимает руками футболку друга, устремляя голубые глаза вверх, ведь альфа был намного выше омеги. В них не читалась злость на друга, лишь глубоко спрятанная внутренняя обида на недавние слова альфы, которые при воспоминании, ржавыми иглами стают поперек горла. Флешбек — Юнги, так будет лучше, — строго объясняет Хоби рядом стоящему омеге. Пора это все заканчивать, пока оно едва не началось. Чувствует альфа себя предательски паршиво, ведь у Мина снова болезненный вид, ну просто выжатый лимон, от которого в душе просыпается раздирающее волнение. Ему вовсе не хочется ссориться с Юнги, поднимать уже и так заезженную тему, которая лично Хо уже осточертела. В который раз объяснять, доказывать, приводить примеры столь упрямому омеге не хочется, но все равно он это начинает против своей воли, так как здоровье Мина превыше всего для альфы, и если понадобится, он пойдет на самые крайние меры. — Ничего не лучше! — кричит Мин хватая лежавшую рядом подушку и швыряя четко в брюнета. Юнги распирает злость, внезапная, едва контролируемая. Ему хочется крушить все подряд, сметать все на своем пути — от бессилия, от резкого предложения друга, от невозможности его переубедить хоть чем-нибудь прямо сейчас. — Ты не высыпаешься, часто болеешь и при всем при этом также стоишь на своем. Неужели ты думаешь, что тебя надолго хватит! — не сдержавшись повышает голос альфа. — Я и так иду тебе на уступки, выполняю твою просьбу, хотя давным-давно мог бы удалить комикс! — Разве так можно! Неужели ты так легко можешь убить всех? — срывает голос омега. — Ты сам создавал этот комикс вместе со мной. Хоби, мы с ним уже три года, для тебя это ничего не значит? — уже хрипит Мин, так как сорвал голос. — Мне ты дороже! Я не могу молча смотреть как ты на глазах чахнешь. Каждый раз, вместо того, что бы спать, ты пишешь комикс, а я утром как болван получаю благодарность читателей за главу. — Хотя я не знал о ней, и нечего не писал или рисовал, чтобы получить благодарность от фанатов, — Хо отрывается на подушке, которую кинул в него Мин, нервно сжимая, отказываясь что-либо делать Юнги, за это он себя не простит. — Мне хватило смотреть на то, как близкий мне человек гробит себя и долбаным привидением ходит на роботу, отказываясь даже поесть нормально, — альфа смотрит на совсем поломанного омегу, хочет взгляд опустить, отвести — что угодно — ведь Юнги смотрит в ответ так, словно вдоль ребер режет брюнета, не боясь при этом замарать руки в крови. — Почему Джин? — накрывает хрипящего парня истерика, в добавок заставляя голос дрожать. — Почему ты хочешь именно его с..! — омега отказывается произносить последнее слово, от которого проходит холод по спине, прикосновение той самой косой, холодным лезвием, от которого на утро останутся лишь сухие царапины, все это будет доказывать, что она приходила. — Потому что Джин и есть пуп земли, на котором весь сюжет держится! — сильно вздыхает Хоби, опираясь об подоконник обеими руками, также продолжая смотреть на Мина. — Тебе Минсо нужно поднять, самому выучиться, а не над неживым персонажами свечку держать, — уже спокойней говорит альфа ведь видит и вовсе убитое лицо омеги, словно тот сейчас растворится. Юнги резко хватается за край стола, потому как в ушах раздается неприятный шум, подобно неработающему старому телевизору. Он опирается рукой о стену и смазано усмехается. Перед глазами плывет. Горечь сказанных ранее слов мажет прямо по сетчатке, оседает пеплом на дне зрачков. Мин не сразу понимает, что его ловят руками поперек туловища. Крепко очень к себе разворачивают. Юнги сам стоять хочет, но не может — лишь корчится из-за так и не прекратившегося в ушах звука. Из-за шума, который, кажется, сейчас сведёт Мина с ума, он уже не слышит друга, стоящим перед ним словно в густом тумане, и Юнги даже сказать толком ничего не мог — все силы покинули его. Хоби ловко подхватывает Юнги на руки и бережно кладет на кровать, укрыв его мягким персиковым пледом. Телефон быстро набирает номер скорой, которая через пять минут была уже на месте. — У него кахексия, — выносит вердикт врач, покидая комнату, оставляя альфу с маленькой бумажкой в руках, на которой жирно выведен более понятный диагноз омеги — сильное истощение.

***

Джей тайком берет со стола маленький жареный стейк ягненка, который был ещё теплым. Убедившись, что Арей ничего не замечает, опускает руку с лакомством, подзывает к себе пса, полностью контролируя ситуацию вокруг. Угощение быстро пропадает с руки. Марио на радостях съедает его в одно мгновение, довольно облизываясь. — Ты меня за кого принимаешь? — злорадно обращается к другу Чон, отрываясь от экрана телефона. — По-твоему я ничего не видел? — Во всяком случае, ты мне не помешал это сделать, — победно улыбается Саламандр, поправляя воротник черной атласной рубашки, поблескивая своим Ролексом на руке, как раз в идеальном ракурсе для друга. Арей четко видит время на дорогих часах и не сдержавшись сильно выражается. — Где их, блять, носит?! — на повышенном тоне ругается Чонгук. — Да еще и он здесь, — не может не упомянуть Джина, который так и не зашел внутрь дома. — Может, щенок что-то знает? — Мне кажется, он в таком же непонимании как и мы, — спокойно отвечает Саламандр, прекрасно видя как сейчас злится друг, ведь Чон не любит, когда он защищает его брата. — И Джей абсолютно прав, — слышится с лестничного пролета неожиданный ответ вперемешку с отдающимся эхом тихих шагов. Джин неспеша спускается вниз, встречаясь с недовольным выражением лица брата, который прожигал его испепеляющим взглядом. Альфа успел за это время переодеться. Вместо блузки с пиджаком на нем обычная черная футболка, а на ногах серые спортивки. В руках зажата бутылка воды, в районе висков и лба была видна испарина. Отрабатывание ударов на боксерской груше — самое то, чтобы отвлечься от грызущихся мыслей в голове. — Верить тебе я буду в последнюю очередь, — сухо произносит Арей. Мысленно ненавидя лестничный проем, с которого сегодня появляется одна «нечисть». — Да брось это, я имею право подозревать тебя, — злорадно напирает Джин, вызвав у Саламандра, который стоял напротив, наигранное удивление. — Разве это не к тебе отец утром примчался в офис? — На что ты намекаешь? — еле сдерживая себя выдает Чонгук. Руки уж больно сильно чешутся достать собственный пистолет, чтобы засунуть его в глотку любимому братику, заставив задыхаться, а потом и вовсе спустить свинцовую пулю, которая любезно прекратит его мучения. Кроме того, оставит после себя на любимых винецианских стенах папы кровавые пятна в виде цветов. На них Чон будет готов лицезреть вечно. Красные ликорисы навсегда впитаются в бетонную стену, каждый раз напоминая о произошедшем. Не зря их прозвали Цветами смерти, Хиганбана еще одно их название, они традиционно отдают почести мёртвым. Вот и Арей привык соблюдать древние традиции, опуская тот факт что это даже не в их стране. Чонгук не заметил как его рука сама уже тянется к стволу, но вовремя подоспевший Джей останавливает мысленное кровопролитие друга, от чего получает от Чона короткий кивок благодарности. — Я вижу все в сборе, — вырывает каждого из раздумий бархатный голос только что вошедшего омеги. Он был одет в нежно-белый вязаный мягкий свитер, на котором блистала белого золота брошь в виде морской ракушки, в меру была украшенной маленькими бриллиантами. Угольные пряди длинных волос красиво завивались возле его уха в котором поблескивали серьги-гвоздики. Черные брюки плотно обтягивали круглые ягодицы, на которые не стыдясь пялится охрана, наплевав на все приличия, чем очень сильно расстраивают Дилана. — Джей, как же я давно тебя не видел, с каждой встречей ты становишься выше меня, — смеясь здоровается Дилан, цепляя свои тонким пальчиком острый подбородок альфы, в который раз убеждаясь, что о него и вправду можно порезаться. — Мы виделась не так уж и давно, — решил не озвучивать день похорон Рина Саламандр. — Ты прав, но каждый раз я не чувствую на тебе запаха омеги, — с наигранным вдохом произносит омега. — Наён до сих пор одинок, не забывай, — сильно надавливает пальцем в накаченную грудь Дилан, чем вызывает у Джея короткий смешок. — Чонгук, Джин как добрались? — отходя от Саламандра интересуется омега, подмечая между двумя сильное напряжение. Чонгук стоял облокотившись о мраморный камин, запрокинув голову назад, открывая вид на пульсирующую на шее жилку, которая выдавала злость альфы, в отличии от лица, сохраняющего равнодушие и спокойствие. Джин отыгрывался на бутылке с водой, в который раз её подкидывая вверх, Дилан, признаться честно, устал уже считать. — У меня был бы потрясающий день, если бы не твой муж, приехавший так невовремя, — подаёт голос Чонгук, растягивая каждое произнесённое слово, надеясь что отец сверху это слышит. — Не забывай, он твой отец, — расстроенно говорит Дилан, прекрасно понимая неуважение сына к собственному отцу. Хиро не лучший семьянин, Чонгук рос далеко не с ним. Джин попал более старшим в их семью, чем парню больше повезло, ведь сразу как ему исполнилось четырнадцать, Хиро начал брать с собой приёмного сына в свой офис, где он присутствовал на важных совещаниях отца, тем временем как Чонгук таил на него большую обиду. С шестнадцати Джин впервые оказался в порту, огромные корабли вызывали дикий восторг у подростка, а спокойное море, которое и является главным проводником наркоторговли, проституции, нелегального оружия и прочего, в детских на то время глазах казалось столь прекрасным и невинным. Парень мог насладится им только ближе к вечеру, так как днем они ездили на склад, чтобы лично проверить товар. По вечерам в безоблачную погоду море особенно завораживающе. Заходящее солнце окрашивало темнеющий небосвод во весь спектр цветов от лилового до ярко-алого. Немногие облака разбавляли эту картину, смазывая цвета. А водная гладь под ними вбирала в себя всю яркость закатного неба. Семья Чон официально курирует благотворительные фонды, под прикрытием которых они легализуют доходы от торговли наркотиками, нелегального оружия и меньшей части продажей органов. У них тесные связи с правительством. Почти все больницы, детские дома, пансионаты, школы протежирует Хиро, прикрываясь чрезмерной добротой, что очень хорошо скрывает его киберкриминал. — Папа, где отец? — обрывает резкую тишину Джин, продолжая и дальше сжимать уже и так скомканную бутылку, в такт потрескавшимся дровам в камине, которые успели разжечь за это короткое время слуги. — Он на верхнем этаже общается по скайпу со своей правой рукой и тремя главными помощниками. Просил не беспокоить и ждать его внизу, — Дилан протягивает руки к разгоревшемуся костру, что бы погреться. — А встречаться вживую у нас уже не актуально? Или ноги отказывать стали на старости лет? — не сдержал язвительное произношение Чонгук. — Они все за границей, а рейс туда заберёт немало времени, — безэмоционально отчитывается Дилан вместо мужа, увлеченно разглядывая кольцо на пальце и делая вид, что ему абсолютно плевать. — А мы как раз новый пансионат открыли, жаль, не протестирует, — наигранно расстраиваться Арей. — На своих псинах тестируй, скоро Ким доберется к тебе и падёт твой клан, бетонной плитой раздавит вас как мелких насекомых, — с хрипотцой слышится ответ с лестничного проема, на котором, облокотившись одним локтем о деревянные перила, стоял Хиро, мирно попивая чашечку заваренного кофе. «А вот и главный упырь вылез», — мысленно усмехается Арей. — Я старых маразматиков не слушаю, а предлагаю им от чистого сердца помощь в виде лечения, — стреляет колкость в ответ Чонгук, забавляясь нарастающей на лице Хиро злостью. — Джей, расскажи ему, кто такой Ким, уж кому как не тебе хорошо знаком майор полиции, — задевает по больному месту Хиро, прекрасно понимая, что ходит по лезвию ножа, пока что вспарывая лишь чужие воспоминания, которые лучше было бы не затрагивать, иначе без бойни не обойтись. Но альфа не глупый, сам прекрасно понимает что сегодня его особняк покажут по новостям, а припрятанный ствол в его пиджаке наверняка спустит за ночь курок далеко не один раз. Спецгруппировка сидит в гараже — в случае объявленного секретного слова они будут тут. Дилан не зря одет в белый свитер, под плотной вязкой спрятан бронежилет, про который никто не догадался, по крайне мере так думает альфа. Сегодня Хиро сделает ответственный шаг в будущее их семьи, он наконец-то передаст власть тому, кто носит его фамилию. Власть передается от отца к кровному старшему сыну, так было задумано еще с самого начала, но никто не ожидал, что Хиро посмеет пойти против правил, более того, сам же установит новый закон, который очень сильно изменит ход событий. — Отец, прошу, не тяни интригу, ты у каждого из нас забираешь время, — серьезно обращается Джин, чувствуя неладное, ведь как только объявился отец, вся прислуга покинула особняк, вдобавок одна из них силой прогоняла Марио из-под стола, они словно желали скорей покинуть дом. Дилан, который не смог скрыть панику на лице как только явился отец, тоже внушал подозрение, а когда омега нагнулся, чтобы пригладить свои лишенные гладкости штаны Джин замечает на тонких ключицах серые шлейки бронежилета. Изнасилованная сильными сжиманиями за это время бутылка воды отлетает в сторону, рука тянется к пистолету, который он, конечно же, припрятал под футболкой, прикрепив оружие в районе правого бока за счет плотно застегнутой на торсе кобуры. Он прекрасно понимал, с какой семей его свела жизнь. — Ты прав, сынок, — согласно кивает Хиро, аккуратно ставя чашку с кофе на перила. — Я слишком долго тянул время, внимательно следя за действиями некровного сына. После объявления наследника, которому передастся основная его власть, правая рука и три главных помощника долго отказывались от проговоренного решения Хиро. Так как после всего может случится вражда, хуже всего — война с кланом, которому никто не желает перегрождать путь, особенно их главарю. — Джин, на твой день рожденья я собираюсь передать всю свою власть тебе, — громко объявляет альфа, чтобы каждый услышал наследника. — Объявим всем уже при праздновании. Чонгук на это лишь молчит, криво улыбаясь, пока Дилан успокаивающе гладит его по спине, смотря на стоящего напротив Джина, у которого хорошо наигранный шок на лице. Не сказать что альфа этого не ожидал, он и вправду старался войти в доверие к приемному отцу, но Джин даже предполагать не мог об той должности, которая сегодня деликатно досталась ему несмотря на то, что он не является кровным сыном Хиро. Таким достижениям он рад намного больше, чем достигнутым ранее. — Я горжусь твоими партнёрскими отношениям с майором, это достойная победа — иметь хорошие связи с полицией, — не прекращал хвалить сына Хиро. — Но твои чересчур, я бы сказал, ласковые методы наказания наших конкурентов нужно менять на более жестокие. Учти, ты новенький в криминальном мире, и на тебя сразу двинут со всех сторон, несмотря на то, что главный борец с коррупцией твой партнёр. Поверь, найдутся другие «люди чести», и не только, большинство захотят подчинить под себя, кто-то попытается уничтожить. Чонгука я назначаю твоей правой рукой, это будет самое верное решение с моей стороны, он уж точно не даст пасть клану Чон, — намного строже произносит Хиро, не отводя взгляд от родного сына, давая ему понять всю серьезность его решения. — Мразь, — шипит Арей, злясь на решение отца. Назначить родного сына правой рукой приёмыша — это все равно, что объявить Чону рабство. Пока Джин будет заключать сделки с разными кланами, Чонгук тем временем должен быть на складе, принимать товар, а в случаи паленки хорошенько преподнести урок тому, кто считает себя бессмертным. Арея за такое собственный клан засмеет, не таким они представляли своего боса. Чон не так недавно вырос в глазах своих людей, все-таки к старому боссу они имели больше уважения. Но и Арей не отстал — за шесть лет он успел заключить статус-кво со многими могущественными кланами, которые поддерживают с ним общую контрабанду, давая доступ к многим портам в море. — Ты ведь знал, — произносит Чонгук смотря в глаза Джину, который даже не удосуживается посмотреть в ответ. Чону не нужно ничего объяснять, внезапный визит отца в офис был наверняка затем, чтобы задобрить его перед передачей власти Джину. Сам же приёмыш довольно хорошо играет, вжился в роль невинной овечки превосходно. Арей отдает должное — актерская игра потрясающая, но все актеры плохо заканчивали, то ли хроническими болезнями, которые не вовремя приводили с собой смерть, то ли несчастные случаи во время выступления, после которых на весь мир кричит пресса. Со здоровьем у крысеныша все в порядке, иначе б он не смог дожить до этих дней. Значит, Чонгук найдет человека, который перережет толстый трос, на котором как казалось изначально крепко держится декорация к следующему выступлению. Она неожиданно для всех оборвется, и в мгновение ока погубит жизнь его брата, на что Арей будет хлопать в театре стоя. — Встаю на защиту Джина, — спокойно излагает Хиро. — Он правда ничего не знал, — выставляет руки перед собой. Это решение я принял сам, обсудив его лишь со своими самыми доверенными людьми. Для него это такое же потрясение как и для тебя. — Ты сейчас так гордо объявляешь, что встаешь на защиту Джина, но увы лишь на словах, — делает два широких шага Чонгук, что бы ближе рассмотреть самовлюбленную рожу своего отца, в которую сегодня уже не раз просыпалось желание врезать и не только. — Вот только защита — это когда ты плечо о плечо стоишь с человеком, не боясь при этом предназначенную ему пулю принять на себя, — резко достает пистолет Арей, четко целясь в рядом стоящею чашку с кофе, возле которой расслабленно стоял Хиро. Оглушительный выстрел пугает только Дилана, омега в панике падает на колени прикрыв руками голову, тем временем как ни один альфа в доме даже бровью не повел. Джей стоял также как и раньше, засунув руки в карманы своих черных штанов, молча наблюдая за происходящим. Джин мигом оказался возле папы что бы как можно скорее вывести его во двор для его же собственной безопасности, на что получает лишь мотание головы омеги в разные стороны в знак отказа. Арей удовлетворённо смотрел на отца разглядывая темно-коричневое пятно на его белоснежной рубашке, которое появилось с момента недавнего выстрела. И жаль, что это лишь пятно от кофе, ведь Чонгук желает там когда-то увидеть и алый цвет. Фарфоровая чашка с нарисованной Эйфелевой башней разлетелась на мелкие осколки по всему лестничному проёму, а темный, теплый, крепкий кофе стекает с перил, капая маленькими каплями на белый ворсистый ковер, предательски его пачкая. — Чонгук, сынок прошу не надо, — Дилан надломленным голосом молит прекратить, все также сидя на коленях и крепко обнимая ногу рядом стоящего Джина. — Отдаю должное Вегасу, сукин сын и вправду хорошо тебя выдрессировал владеть оружием. Вот только в цель попадать, увы ты так и не научился, — издевательски произносит Хиро растягивая последнее слово в произношении настолько, насколько это возможно. — Не смей чернить этого человека, ты и рядом с ним не стоишь! — Арей снова поднимает ствол на уровне вытянутой поднятой руки, только теперь целясь в Хиро. — Я могу сейчас исправиться, все равно от тебя не будет никакой по... — договорить заключительное слово Чону не дало строгое обращение в его сторону альфы, который в состоянии в данный момент остановить Арея, любым путем, иначе войны с кланами не избежать. — Чонгук, он провоцирует тебя, ты же сам прекрасно понимаешь, к чему это может привести, — очень серьезно говорит Джей, чтобы вразумить вспыльчивого друга. — Война с кланом Чон нам не нужна. — Саламандр дело говорит, сынок, лучше слушайся своего босса, а то и он тебя высокой должности лишит, — подливает масло в огонь Хиро, прекрасно понимая, что это затронет Арея. — Вы ошиблись. Я — правая рука Чонгука. И у него есть собственный клан, — подходит Джей к другу, кладя руку на плечо, тихо произнося лишь одно слово: «Пойдем». У Арея внутри сейчас что-то вроде вулканического осадка, лавы, растекающейся по венам. Голова наполняется свинцом и тяжелеет от приступа ярости. Зверь Чонгука вопит, он выпускает когти и скребётся, требуя нового подношения, того, кто только что унизил, впихнул контракт рабства, а теперь заставляет подпись поставить. Не к такому стремился Арей, и планы свои менять он не намерен. — Отец, прошу прекрати! — педантично обращаетса Джин к отцу, подходя ближе, из-за чего ехидная улыбка Хиро сразу же пропадает с лица. Он прекрасно видит его самодовольную ухмылку, которая так и говорила сама за себя: «Все идёт по плану», вот только Джину интересно — это его умелое самовнушение, или все же это просто еще не все карты раскрыты, а сейчас был лишь ход шестерки. — Тебе лучше уехать, — медленно подходит Джин к Чонгуку. Перестрелка нам выйдет не в пользу. Я скину тебе адрес, куда приехать, там мы все обговорим насчёт дальнейших планов клана, — спокойно говорит Джин, встречаясь с недовольным взглядом Джея. — Пока что я не имею никакой власти и я не в праве тебе указывать. Мне её передадут лишь через три дня, поэтому приедешь ты или нет — выбор будет за тобой, но я бы хотел кое-что важное с тобою обсудить, — альфа поднимает руку вверх, прося Хиро, у которого челюсть от злости дрожит, не вмешиваться. — Не притворяйся добреньким, — раздраженно произносит Чонгук, резко вскинув кулак, который бьет Джина по скуле. Альфа вовсе не отодвигается и не защищается, молча принимает еще один удар, и снова по лицу. Отдает должное Арею, челюсть будет еще долго ныть, напоминать об их так и несостоявшемся семейном ужине. Джей никаких замечаний не делает другу на его выходку, лишь сканирует Хиро убийственным взглядом, так как тоже зол на оскорбление в сторону Вегаса, поэтому пусть «маразматик» — припоминает прозвище, которое дал ему сегодня утром Чонгук, — не удивляется внезапному пожару на его складе, который так красиво скрасит темную ночь в порту. Едкий дым с оранжево-красными языками поднимется вверх к черному небосводу, чем привлечет внимание только что прибывших кораблей, которые будут возвращаться под сопровождение множества операторов и суетящихся на берегу репортёров. Дилан сильно плачет, вытирая рукавами свитера потекшую подводку на лице, при этом пачкая белоснежную вязку. Джин стоит, криво улыбаясь, обнажая покрытые красным зубы, выплевывает кровь на ворсистый ковер, провожая взглядом удаляющихся Джея и Чонгука, после которых сразу же покидает лестничный проем и сам отец, наплевав на своего разбитого на осколки сидящего на полу супруга. — Больно? — заботливо интересуется Дилан, который уже выплакал все слезы и теперь лишь тихо мычит от несправедливости. — Совсем нет, — искренне улыбается Джин папе, в кровавой улыбке протягивая ему руку, чтобы помочь подняться.

***

Луна возвышается над небоскрёбами, озаряя своим светом спящий город. Рёв спорткара отражается от стеклянных зданий, умело дрифтуя под музыку сожжённой резины. Это звучит крошка Джея — Lamborghini Aventador. Альфа с особой лёгкостью маневрирует, сливается в одно целое с машиной. Саламандр всегда имел большую тягу только к спорткарам. Эта машина единственная любовь альфы. Ее изгибы будут получше омежьих, а рёв двигателя затмит самые сладкие стоны. Она превосходит каждого и никто не победит ее в битве за сердце альфы, оно давно во власти чёрной пантеры, что каждый раз сотрясает город, устремляя за собой множество полицейских серен, как всегда не даёт себя приручить никому кроме него. Личный кайф Джея. Именно это вызывает у него некий азарт, исступление, зависимость, которая прочно связывает альфу стальными цепями. Омеги его интересуют в последнюю очередь, разве что бы снять напряжение после тяжкого дня, не более. У Саламандра нету определенного фаворита, как например у Арея. Он всегда берет новых, оценивая у каждого умения в постели, в очередной раз слушая новые стоны, которые ближе к разрядке альфы заканчиваются сорвавшимися голосами. Он не привык быть нежным, так как предпочитает БДСМ. Приковывать жертву с закрытыми глазами, с кляпом во рту, в наручниках к стене, а потом жестоко хлестать по оголенному телу кожаным хлыстом, после чего разъяренно трахать чуть ли не до потери сознания — вот это вызывало больше удовольствия чем стандартный, нудный, обыденный секс. Обычно такие игры Джей устраивает довольно редко, однако в их моменты отыгрывается по полной, не оставляя ни одного живого места на телах секс-партнёров, уродуя их синяками, которые словно полуостровы проясняются на утро окрашиваясь в более насыщенные цвета. В основном альфа успокаивает себя именно скоростью, которую довольно часто превышает. На данный момент в таких резко пробудившихся фетишах Джея виноват один красноволосый омега, которого он никак не ожидал увидеть сегодня, особенно в особняке Чонов. Встреча с Наёном, как оказалось, стала сильным потрясением для Саламандра, а его умелый флирт почти что пробудил давно спящего зверя. С этим парнем у него был роман и именно он познакомил Джея с извращёнными играми BDSМ, из-за которых альфа испачкал себя в грязи и похоти, затопивших его разум подобно черному мазуту. Джей понятия не имеет, почему этот мелкий сученыш сегодня приезжал к особняку, и становится даже как-то смешно думать, каким образом Наён смог так подгадать, что бы столкнутся с ним. Намеренно? Или все же случайность? Стоит лишь вспомнить как омега блядски смачивал свои губы слюной, и разряд возбуждения проходился по телу, вызывая в паху Джея некий дискомфорт. В тот момент он бредил их жаркими ночами, как горячо было внутри красноволосой бестии, когда он его жестоко втрахивал в кровать, за каждый стон наказывая хорошим ударом кожаной плеткой. Внезапно Джей ощущает, как от солнечного сплетения по всему телу на смену возбуждению расползается колючая, затягивающая вакуумом, ярость. Она бередит старые запрятанные на все замки хорошие воспоминания с Наёном, которые так сильно походили на ядовитую змею, ту самую, потревоженную и давно гниющую под сердцем змею, заваленную тоннами сажи и пепла от всепоглощающей лжи и ненависти, выжегшей его под самое основание, ведь все чувства, которые он проявлял были лживыми, это все стало ясно, когда он увидел омегу не на его стороне, чем нанес альфе удар ножом в спину по самую рукоять. Еле видна из-за морского тумана тонкая кисть руки, которую Джей моментально узнает, ведь боготворил, каждый её пальчик целовал и украшал различными украшениями, умирал от прикосновения. Эта самая рука сейчас уверено держала ствол, направляя его четко в парня. Утонченный пальчик без колебаний спускает курок любимого Colt SSP Джея, заставляя мир вокруг альфы остановится. Пригвожденный к полу яхты Саламандр даже не шевельнулся, он лишь еще внимательнее вглядывался в лицо напротив, надеясь увидеть там незнакомца, чтобы доказать свое лживое чувство, убедиться, что обознался, ведь там не может стоять он. И, как оказалось, судьба сыграла с ним злую шутку. Сильный порыв ветра скидывает с головы незнакомца капюшон, вдобавок прогоняя густой туман и на палубе, и в голове у альфы делая картину намного чётче, чтобы в этот раз Саламандр не смог оправдаться очередным лже-чувством или что ему показалось. Красные пряди показались из-под темной, ранее прикрывающей голову ткани, развеваясь на ветру. Джей не успевает ничего сообразить, как кто-то становится перед ним, а потом и вовсе падает на колени угрожающе шипя, тем временем как остальные, наведя стволы покорно ждали приказа. Наён окидывает безразличным взглядом захлебывающегося в собственной крови мужчину, который принял на себя чужую пулю, уже чуть ли не у ног Саламандра лежит, и развернувшись, удалился прочь. Попадание в сонную артерию — у него нет шанса на спасение. Поначалу Джей ехал по небольшим кварталам города на средней скорости, но как только выехал с поворота на сплошную — вдавил педаль газа в пол, мысли-воспоминания взрываются яркими кровавыми вспышками, грозясь разнести череп Саламандра на части, и тут же сжимаются вакуумом, концентрируются пульсирующей точкой где-то в центре сознания, и если её кто-то тронет, то здравомыслящего альфу перекосит на желающего неконтролируемой мести зверя. В салоне бешено мчащегося автомобиля раздается звонок с прикреплённого к панели телефона. Саламандр начинает криво улыбаться — экране мобильника высвечено до боли знакомое ему имя, которое прояснилось как раз на моменте бита с выстрелом из песни, играющей в салоне, будто и вправду автоматная очередь прошла сквозь грудь Джея. Притворная улыбка альфы из-за непрекращающихся звонков постепенно пропадает, на смену ей появляется неконтролируемая злость. При каждой мысли об их близости хотелось сильные бить хлыстом покладистое тело, которое держалось на ногах благодаря прикрепленным к потолку цепям. Чтобы юная, светлая кожа трескалась, лопалась от сильных ударов, чтобы по ней стекали теплые струйки крови, чтобы каждый раз, когда хлыст, отходящий от кожи, забирал с собой клочок плоти парня, вырывая с любимых раньше губ нечеловеческий вопль боли. Он тоже должен ощутить ту пытку, которой наградил альфу в ту ночь в порту, Джея словно кипятком облили, ошпарили, оставили на сердце пульсирующие ожоги, в которые втерли соль, те теперь зажить не могут, загноились, оставаясь уродливыми шрамами. Это вынесло мозг по щелчку, Саламандр попросту не следил за дорогой, давя на газ, разгоняясь до ста восьмидесяти на спидометре, не заботясь о том, что нарушает, тем самым одним нелепым движением и себя на асфальте расквасить может, а потом глупо с небес на самого себя посмотрит и у виска покрутит, а машину чтобы в норму привести, воскреснуть у высшего на коленях молить будет. А ведь дальше уже виднелся пешеходный переход, который как назло не освещался, лишь рядом находящаяся заправка делилась капелькой света ярко-неоновой вывеской, которая как назло еще и раздражающе мигала через раз от сильного напряжения, по крайней мере так это оправдывал владелец, несмотря на то, что она еще и криво висела, держась на волоске. *** — Вот же ж урод! — зло пинает камушек парень, попадая им в рядом находящееся болото, которое образовалось благодаря частой мойке машин на заправке. Погода на улице под стать настроению — сплошное дождливое дерьмо. Омега имел надежду, что хоть вечером неспеша насладится погодой, но все ожидания накрылись темными тучами, которые в напасть появились буквально недавно, закрыв собою яркую луну, на которую так часто любил смотреть Тэхён, загадочно мечтая. Утром, на первой же паре, омега получил замечание от учителя из-за того что был увлечен рисованием и совсем не слушал его нотации — учитель при всех обратился к Тэхёну, прервав урок, на что омега его игнорировал, и получил за это двойку по химии, которая теперь может испортить весь его зачёт. После колледжа Тэхён отправился на подработку в кафе, где очень сильно устал. Клиенты как назло вели себя неприемлемо: тому то не нравилось, другому вообще не угодить, а острый язык Ким контролировать не всегда мог, поэтому не удержался и нагрубил столь высокомерному омеге, который вел себя уж больно язвительно. — Пубертатная язва! — в голос высказывается парень ступая ногой на зебру. Убеждает себя, что говорит верно. Будучи погруженным в свои мысли, Тэхён не слышит дикий рев автомобиля, на смену которому следом приходит свист шин. Но все же его привлекают громкие сигналы, неприятно режущие слух. Повернув голову, Тэхён встречается с ярким белым светом фар, после чего получает резкий болезненный удар по телу.