Сто вопросов

Два дня в ожидании вечеринки в честь возвращения путешественника и бывшего капитана кавалерии прошли спокойно для всех, кроме Дилюка. Итэр и Кэйа, по понятным причинам, не знали о ней и возмущались тем, что Рагнвиндр, можно сказать, держал их в плену на винокурни, однако, услышав объяснения молодого человека, быстро успокоились. По его словам, бездна может ожидать того момента, когда они уйдут и лучше чуть переждать. Вспомнив ту страшную ночь, они сочли аргумент Дилюка довольно логичным и перестали развивать эту тему. Рагнвиндр же, в свою очередь, постоянно размышлял над мероприятием. Он понимал, насколько сильно вымотаны его друзья, потому хотел сделать всё на высшем уровне. Дилюк каждый день ходил в таверну и сам всё контролировал, раздавая поручения, несмотря на то что делать-то особо ничего и не надо было. Лиза и Джинн будут украшать, Венти, который позже был приглашен Розарией, возьмет на себя привычную роль уличного барда. Дело оставалось за малым, но довольно важным пунктом-алкоголь и еда. Все финансовые вопросы Дилюк решил взять на себя, несмотря на желание многих расплатиться поровну. «Джинн, всё что от вас требуется-присутствие и хорошее настроение, затраты будут на мне» — отвечал Рагнвиндр действующему магистру на её возмущения. До праздника оставалось чуть меньше суток и Дилюк, сидя в своем кабинете, решил разобраться с документами. — Хей, я что, больше тебе не интересен? — спросил Кэйа, отворяя дверь. Рагнвиндр понимал, к чему был этот вопрос. Эти два дня Дилюк перекидывался с Альберихом лишь парой слов. — Успокойся, у нас есть еще целая неделя, я тебе надоесть успею. — Если все пойдет хорошо, у нас будет целая жизнь, мастер Дилюк. Не засиживайся тут. Спокойной ночи. — Спокойной, — проронил Дилюка понимая, что из-за фразы Альбериха теперь он точно не сможет уснуть. И его мысли были правдивы. Приняв душ и зайдя в свою комнату, молодой человек до самого утра не мог сомкнуть глаз. «Если все пойдет хорошо…целая жизнь». Что, мать твою, хотел сказать этим Кэйа? Что значит «если все пойдет хорошо»? Скорее всего, все пойдет хорошо, если Альберих ни разу не соврет. Неужели правда настолько тяжело ему дается? Но почему? Что такого хранит в себе Кэйа? Подобные вопросы витали в голове Дилюка до самого рассвета. Проснулся он около двенадцати часов дня, чему сильно удивил многих слуг, ведь обычно Рагнвиндр вставал чуть ли не самым первым. — Утро доброе, — сказал ему Итэр, сидя у камина на первом этаже. — Добрый день скорее, — зевнув, ответил Дилюк, — Кэйа где? — Эх, вот помирились и все, ты про меня забыл, даже не спросил ничего, все о своем Кэйе думаешь, — с наигранной обидой в голосе произнес путешественник, вставая с дивана, — прогуляться вышел. — Ты уверен, что отпускать его куда-то одного-хорошая идея? — взволнованно спросил Рагнвиндр, проигнорировав фразу про «примирение». — Я ему тоже самое говорил, но он твердит, что хочет побыть один. — Давно он ушел? — Минут сорок назад где-то. Дилюк напрягся, и чтобы скрыть это, медленно сжимал и разжимал кулаки. — Хей, успокойся, — тихо проговорил Итэр, аккуратно подходя к Рагнвиндру, — все с ним хорошо будет. — Куда он пошел? — лживо-спокойным голосом спросил Дилюк. Он не хотел, чтобы путешественник видел его переживания и потому максимально пытался держать себя в руках. — Сказал, что пойдет на пруд неподалеку. Не волнуйся, я уверен, что летним, солнечным днем бездна не тронет его. Они не так действуют, понимаешь? — Они и в людных местах не появляются. Та ночь исключение? А где вероятность, что и сейчас не будет никакого исключения? Итэр пожал плечами, чем еще больше разозлил Дилюка. — Почему ты, черт возьми, отпустил его? — уже переходя на крик спросил Рагнвиндр. — А мне его на цепь посадить надо? Ты Кэйю что ли не знаешь? Он, если захочет, уйдет куда ему вздумается. — Я же вас предупреждал, что сейчас выходить куда-то, тем более по одиночке-опасно, — проговорил Дилюк, надевая свое пальто и отворяя дверь. — Ты блять предлагаешь нам всю жизнь просидеть на винокурне? — раздраженным голосом спросил путешественник, — мне вообще-то все еще хочется с сестрой встретится. — Если ты умрешь-хуй с ней встретишься, — сказал Рагнвиндр напоследок и пулей вылетел из дома. Он никогда в жизни так быстро не добирался до этого злосчастного пруда. В голове Дилюка одна картина гибели Кэйи сменяла вторую. Однако, дойдя до места назначения, Рагнвиндр узрел Альбериха живым и невредимым. — Что-то ты долго, меня уже раз сто могли расчленить, — проговорил бывший капитан кавалерии с довольной улыбкой на лице стоя у самого берега. — Ты идиот. Мы же договаривались, — сердито ответил Дилюк, подходя ближе. — Я помню. Потому и решил уйти. Хотелось проверить, не все-равно ли тебе на меня. — Спасибо, что просто не веришь мне на слово. — Мы игнорировали друг друга пять лет, поэтому извини, но первое время доверять тебе сложно. Рагнвиндр понимал, что Кэйа прав и ответить ему нечем, однако внутренне возмущался. Раньше они были близки и не нуждались в доказательствах чего-либо, но сейчас многое поменялось, и Дилюк осознавал это. Ему просто хотелось вернуться туда, в детство, где всё было проще, где единственные проблемы в их взаимоотношениях - спор, куда пойти гулять, кто будет выпрашивать у Аделины разрешения выйти на улицу ночью и другие, ребяческие дилеммы. Во взрослой жизни всё трудно, да и плюсом, реальная взрослая жизнь наступила у каждого из них намного раньше, чем можно было подумать. — Что призадумался? — спросил Кэйа, выводя Дилюка из мыслей. — Да так, в последнее время я слишком часто философствую, — с легкой улыбкой на лице ответил Рагнвиндр. — О чем же? — Обо всем. Давай не будем сейчас об этом. Ты мне лучше скажи: тебе совсем не страшно? На тебя бездна вообще-то охотиться. — А чего бояться? — Смерти как минимум. Кэйа холодным взглядом окинул Дилюка. — А она страшна? — Для нормальных людей да. — А кто говорил, что я нормальный? — абсолютно спокойным голосом проронил парень, — Да и у меня глаз Бога вообще-то есть, так что я даже имею возможность стать Высшим Божеством. — Стать тем, кто в свое время уничтожил твоё государство, так себе идея. — Ай, ты прям по больному бьешь, — проговорил Альберих с наигранной обидой, — однако я согласен с тобой. Повисла пауза, во время которой каждый погрузился в свои размышления. Дилюк пытался понять, что значит смерть для Кэйи? Почему она не пугает его? — Ради чего тебе не страшно умереть? — спросил Рагнвиндр, смотря на Кэйю, который, подставив своё и без того загорелое лицо под теплые лучики раннего летнего солнца, беззаботно улыбался. — Ради тебя, мастер Дилюк, — абсолютно легко ответил Кэйа. Молодой человек недовольно цокнул языком. — Ладно, не зазнавайся, — с ухмылкой на лице произнес бывший капитан кавалерии, отойдя от берега и встав спиной к Дилюку. — Я серьезно спрашиваю. Кэйа тяжело вздохнул. — Ради идеи. — Поясни. — Ты указывать мне будешь что ли? Дилюк закатил глаза и, подойдя к Альбериху, встал прям перед ним. — Я жду. Рагнвиндр прекрасно понимал, что Кэйа сейчас может просто улыбнуться и, ничего не ответив, уйти, однако в нем горела надежда. — Не знаю, как объяснить. Наверное, классно, когда люди живут, а не существуют, когда понимают, чего хотят и почему. Если подобное появится в моей жизни, я с радостью погибну ради этого, — всё-таки уточнил Альберих, устало подняв голову к небу, — а тебе? Дилюк, услышав вопрос, на секунду будто бы перестал дышать. Несмотря на тот факт, что он множество раз находился на грани жизни и смерти, молодой человек никогда не задумывался над этим. — Я не знаю, — честно выпалил Рагнвиндр и отвернулся. Кэйа вопросительно изогнул бровь. — Ты серьезно сейчас? В твоей жизни было столько ситуаций, когда ты мог погибнуть, и ты даже не понимал, ради чего это… Да ты ненормальнее меня оказывается. Дилюк, не нашел что ответить и лишь пожал плечами. — Если человек не знает, ради чего он готов умереть, то тогда он и не знает, ради чего живет и живет кое-как, плывя по течению. Да, он, возможно, добивается каких-то высот, уважения, внимания и тому подобное, но это не принесет ему никакого удовольствия. Подумай над этим, — спокойным тоном проронил Кэйа и направился прочь, в сторону винокурни, по пути специально, но аккуратно задев плечо Рагнвиндра своим, как бы призывая его идти, — нас Итэр заждался уже. Сейчас надумает там себе всяких пошлостей, так что не стой столбом. Однако Дилюк не мог сдвинуться с места. По неясной для него причине слова Кэйи сковали его тело, впились, будто бы тысячи веревок, что приколочены к земле на самые крепкие гвозди самым крепким молотком и не дают уйти. — Эй, ты в этой вселенной вообще? — спросил Альберих, щелкая пальцами возле лица молодого человека. Всё, что смог сделать Рагнвиндр – поднять задумчивый взгляд своих темных, с отблеском красного глаз. — Не в этой. В твою пытаюсь проникнуть. — Не нужно, —голос Альбериха был напряжен, — здесь нет ничего интересного. Пошли. Однако Дилюк всё ещё не мог сойти с места. — Ну мне тебя за ручку что ли взять? — Нет, — резко ответил молодой человек, сразу отрезвившись и двинувшись с места. Из-за подобной реакции на губах Кэйи красовалась ехидная улыбка. — Не думал, что мои прикосновения стали для тебя столь неприятны. — Не в этом деле, — отмахнулся Дилюк, — пошли. Альберих лишь непонимающе покачал головой и отправился вслед за братом, не понимая, что дело было действительно не в «неприятности». Просто раньше, в то время, когда Крепус был ещё жив и Дилюк не знал правды про Кэйю, его прикосновения были чем-то вроде дома, в который возвращается человек, когда ему нужна поддержка и помощь. Сейчас касания будут чужды Рагнвиндру. Ему страшно представлять, куда он может попасть, если снова дотронется до Кэйи. До винокурни они шли неспеша и молча. Дилюк всё ещё не мог выкинуть слова Кэйи из головы. Наверное, ему не страшно погибнуть так же героически, как и отец. Но насколько процентов это его «идея», а не попытка расплатиться за то, что не смог родного человека? Дилюк часто думал о том, что все его «достижения» это лишь попытка доказать отцу, что его жертва не напрасна. В погоне за этим он напрочь забывал о собственных желаниях. А были ли они когда-нибудь у него? Подобные размышления вызывали у Дилюка далеко не самые приятные эмоции, от которых он обычно прятался в кипе документов или какой-нибудь книге. Однако сейчас ничего подобного рядом не было. Поблизости находилась лишь протоптанная тропинка, сосны и Кэйа. Рагнвиндр кинул мимолетный взгляд на последнего. Ему стало интересно, как часто бывшего капитана кавалерии посещали такие же мысли. В том, что они его посещали, Дилюк не сомневался. — Ну спрашивай уже, — не смотря на молодого человека, проговорил Альберих, — я мысли, к сожалению, читать не умею. Дилюк быстро отвел взгляд от Кэйи и неловко откашлялся. Готов ли бывший капитан кавалерии ответить на столь откровенные вопросы? Он еще раз посмотрел на Альбериха. Его лицо не выражало беспокойства, наоборот. Он был расслабленным и даже радостным. — Боюсь, что своим вопросом испорчу тебе настроение, — полушепотом промолвил Рагнвиндр и нехотя отвел глаза от искренней улыбки Кэйи, — а этого я не хочу. — Даже если и так, без этого никуда. Откровенные разговоры часто портят настроение, — спокойный голос Альбериха смешался с легким летним ветерком, и Дилюк тяжело вздохнул. — Что ты чувствовал, когда решил пойти наперекор отцу? Кэйа практически не изменился в лице. Лишь на секунду поднятая бровь и прикушенная щека выдавали его напряжение. — Что-то вроде стыда, но далеко не перед «отцом», — проговаривая последнее слово Альберих усмехнулся, — а перед своим народом. Чувствовал, что предал их. — Ты всё ещё веришь в то, что их можно спасти? Кэйа посмотрел на Дилюка своими небесно-голубыми и задумчивыми глазами. — Спасти? Нет. Это надо было делать тогда, пятьсот лет назад. Но отомстить никогда не поздно. Дилюк изумленно открыл рот и вроде бы хотел что-то сказать, но не знал, что. — А ты думал, отец отправил меня сюда, чтобы я нашел какое-то «лекарство»? Он жил идеей мести. Как и я. До определенного момента. — До какого? — Пока не попал сюда. Пока не увидел тебя, Крепуса, ваши взаимоотношения. Пока не увидел нормальную семью. После этого я начал многое переосмысливать и пришел к тому, к чему пришел. — Как вы вообще собирались мстить? Кто был ответственным за это? Кому ты вообще докладывал информацию, которую добывал? — Дилюку за раз хотелось узнать всё. — Так, тише, слишком много вопросов, — Кэйа чуть засмеялся, поднимая руки перед собой, как бы защищаясь от такого наплыва, — давай по порядку. Месть заключалась в разрушение всех семи регионов. Отец считал, что Архонты как-то к этому причастны, не понимая, что они лишь пешки. Да и во время катаклизма присутствовал лишь Электро Архонт, но и то с целью остановить разрушения. Ответственным был как раз-таки мой не многоуважаемый папаша, — Альберих даже не пытался скрыть своё предвзятое отношение к отцу и понимая это, на секунду замолчал. Рагнвиндр, всё это время внимательно слушающий рассказ, чуть коснулся его плеча. — Ты чего? — обеспокоенно спросил молодой человек. — Да так. Тебе, наверное, странно слышать от человека такие слова по отношению к родителю, — Кэйа тяжело вздохнул. От воспоминаний искренняя улыбка сползла с лица. — Нисколько, ему недостаточно было просто переспать с твоей матерью, чтобы называться отцом. — Согласен, ему еще нужно было… — Любить тебя. Воспитывать, — прервал Кэйю Дилюк, останавливая его пошлое уточнение. — Ну, и это тоже, — чуть улыбнувшись согласился Альберих. На время их диалог прервался. Кэйа думал об отце. Всё своё детство он пытался ему угодить, но в ответ, кроме оскорблений и обвинений, не получал ничего. Альберих постоянно думал, что это с ним что-то не так, что это он «слабый», «тупой» и «бездарный» и лишь со временем понял, что все эти слова относятся к отцу. Однако легче от этого не становилось. Всё-таки подобные выражение отравляли жизнь Кэйи хуже всякого яда. Дорога от пруда до винокурни была недолгой, и братья уже видели её, однако, никому из них не хотелось продолжать беседу в стенах дома. — Пройдемся еще или отложим беседу? — спросил Кэйа, смотря вдаль и чуть прищуриваясь от солнца. — Пройдемся, — кивнул самому себе Дилюк, понимая, что он абсолютно в любой момент может вернутся к этой теме, но ему почему-то именно перед вечеринкой захотелось так, можно сказать, открыто поговорить с Альберихом Кэйа, ожидающий такого ответа, удовлетворенно улыбнулся и, развернувшись, отправился в сторону пруда. — Опять? — Тебе чем-то не нравится то место? Дилюк что-то пробурчал себе под нос, но всё же пошёл в ту же сторону. — На чем я остановился? — На плане, если можно так выразится, — подсказал Рагнвиндр, понимая, что бывший капитан кавалерии и так прекрасно об этом помнит. — Точно, — Кэйа зачем-то щелкнул пальцами, — в общем, мой отец хотел, чтобы я добился почета и доверия в городе и благодаря этому раздобыл информацию о тайных подземных проходах. Потому и бросил меня у вас. — В Мондштате есть тайные проходы? — искренне удивился Дилюк, — я о них не слышал даже во время работы рыцарем. — Кхенриах хоть и игнорировал божеств, но в припасах нуждался. Под землей, без солнечного света мало что растет, сам понимаешь, а одной магией или алхимией не наешься. Мондштат за помощь получал оружие. В этом деле нам не было равных. — Мондштат находился ближе всех, — не спросил, а констатировал Дилюк. — Зришь в корень. Но не нужно думать, что от Мондштата до Кхенриах подать рукой. Путь занимал около недели. Рагнвиндр молчал, пытаясь верно сформулировать вопрос, а Кэйа лукаво улыбался, смотря на него, ведь уже прекрасно понимал, о чем он хочет узнать. — Шли через Храм Тысячи ветров. Видел же там решетки? — А закрыли их после катаклизма. — Какая проницательность, мастер Дилюк, — Кэйа чуть хохотнул, — однако, как и кто это сделал я не знаю. — Барбатос скорее всего. Чтобы защитить город от нападения всякого бездновского отродья. Дилюк понял, что только что сказанул и, впечатав себе рукою в лоб, остановился. Кэйа серьезно посмотрел на него. — Прости, не так выразился, — попытался исправить своё положение Рагнвиндр, на что Альберих лишь устало покачал головой. — За что извиняешься? Сейчас от людей там не осталось и следа, так что ты прав, — кивнул сам себе Кэйа, — отродье, не более. О том, что бездна существовала и до падения Кхенриах, Альберих решил не уточнять. Возможно, позже. — Кому ты доносил информацию? — Дилюк решил перескочить с неприятной темы. — Ты удивишься, если узнаешь правду. Никому. Рагнвиндр вопросительно изогнул бровь и неверующе покосился на Кэйю. — Я серьезно. Отец сказал мне собирать информацию, а он придет за ней, когда она ему понадобится. — Пришел, — в этом молодой человек почему-то не сомневался, — когда? — За день до моего ухода из Мондштата. А за день до этого я сжег блокнот, в котором всё хранил. Дилюк, — лицо Кэйи было непонятным. Он то ли злился, то ли грустил, то ли всё вместе, — с чего ты взял, что я выберу Мондштат? — Я уже отвечал тебе на этот вопрос. — Ты понял это раньше меня. Как? — В детстве ты был слишком зашуган. В нормальной семье дети не должны быть такими. Тебе не за что было держаться. — А как же преданность? Месть? — Эти вопросы ты должен задавать не мне. Кэйа задумчиво взглянул на Дилюка и, отвернувшись, присел на небольшой камень, что находился у пруда, до которого они снова дошли. Рагнвиндр присел на траву. — Испачкаешься, — едко заметил Альберих. — Постираю, — спокойно ответил Дилюк и взглянул на воду. — Ты, оказывается, не такой педант как я думал. — Слов-то каких понабрался, — усмехнулся Рагнвиндр. И они погрузились в молчание. Каждый думал о чем-то своем и одновременно не думал ни о чем. Им просто хотелось ничего не говорить и быть рядом. Как раньше. Как в детстве. Расслабляющую тишину нарушал лишь шепот листвы. Кэйа, на собственное удивление, ещё ни разу не соврал. Да, он недоговаривал, но и то, только про бездну, и только потому, что сам особо ничего не знает про неё. Рано или поздно Дилюк спросит про это. — Ты говорил про магию в Кхенриах, — почему-то шепотом сказал Рагнвиндр, — но в книгах о ней ничего не сказано. Упоминается лишь ваше мастерство в алхимии. — Неудивительно, — Альберих, хмыкнув, покачал головой, — вот представь: живешь ты свою жизнь и, допустим, готовишь только в кастрюле и ничего кроме неё не используешь, просто потому что нет выбора. И вот из какой-то книги ты узнаешь о существование, допустим, сковородки. Нереально удобной сковородки. И тебе естественно хочется её опробовать, испытать, изучить. Но тут ты узнаешь, что Высшие Божества лишили тебя такой возможности. Согласись, ты будешь не в восторге. Также и с магией. — Они её боялись. Но почему? — Даже Боги боятся того, что находится за гранью их сознания. — Сейчас в Тейвате не осталось магии, так? Кэйа не отвечал на вопрос. Он думал, может ли он доверить это Дилюку. Решившись, тяжело вздохнул. — Во время катаклизма Хранительница небесного порядка направила свою силу прямо на меня. Мать встала под Божественную волну. Спасая меня погибла, — каждое слово, каждая фраза давалась Альбериху нелегко, и он постоянно то жадно глотал воздух, то жмурился, то щелкал пальцами. Дилюк терпеливо ждал, — однако, я не знаю как, но часть её силы до меня всё-таки долетела, но не убила. Я помню, как отец схватил меня и бросился со мной в какой-то проход. Он был таким ярким. И мы очнулись здесь. В прямом смысле, у этого пруда. Папаша, естественно, сразу начал кричать. Обвинять меня во всем. Во время его воплей я не смотрел на него. Помню, что просто отвернулся и прятал слезы. Потом он крикнул, что я виноват в гибели матери. У меня случилась истерика. Простая, детская истерика. Я резко повернулся к нему, и он заорал пуще прежнего. Но не от злости. От боли. Из его глаз текли не слезы. Кровь. Кэйа прикрыл лицо руками и часто задышал. Он вспомнил лицо отца, которое достаточно часто снилось ему в детских кошмарах, но сейчас оно снова будто бы оказалось перед ним. Кэйа чувствовал тот страх, который окатил его тогда, слышал тот крик. — Сигарета есть? — не убирая с лица руки, спросил он. Дилюк молча протянул ему пачку. Дождался, пока Альберих сможет закурить. — Потом, — голос Кэйи дрожал, и он глубоко затянулся, — потом он в ужасе прикрыл мне глаз. Все прекратилось. Я не знаю, магия это или что-то другое, но знаю, что оно опасно. — Черт, Кэйа, — Рагнвиндр был в ужасе от рассказа и не мог подобрать нужных слов, — Это просто пиздец. Иначе не скажешь. — Согласен. С тех пор ношу повязку. Возможно, это магия, возможно, проклятие. Не знаю. — Ты учился как-то это контролировать? — Сам. Отцу было не до этого. Он жаждал мести, — Кэйа снова затянулся, — больной. Дилюк осмысливал всё сказанное Альберихом. «Как же тому ребенку было тяжело» — промелькнуло в его мыслях. Рагнвиндр посмотрел на Кэйю. Он сидел, весь съежившись и дрожал. Из глаз ручьем текли слезы. Бесшумно. «Как же тяжело этому ребенку сейчас». Он молча встал и, подойдя к Кэйи со спины, обнял его. — Не нужно. — Нужно. — Ты меня сегодня даже за руку не хотел брать. — Заткнись, а. Альберих ещё чуть-чуть, ради приличия, повозмущался и полностью растворился в объятиях Дилюка. Он всё-таки был прав. Сейчас, после такого откровения, они ему нужны как никогда. «Сам на это согласился, так что терпи» — подумал Кэйа, имея ввиду то ли себя, то ли Дилюка. — Ладно, хорош, я успокоился, — сказал Альберих через пару минут, поднимаясь с камня и накинув свою привычную улыбку, — спасибо. — Не за что. Абсолютно. Кэйа размялся и, по-хозяйски достав ещё одну сигарету из пачки Дилюка, закурил, подойдя к берегу. Молодой человек последовал его примеру. — Ты сказал, что сам учился это контролировать. Я уверен, что твоя сила способна не только разрушать, но и создавать, и уверен, что ты сам это осознаешь. Альберих кивнул, понимая намек. — Отойди назад. Дилюк выполнил просьбу. Кэйа, докурив, снял повязку с глаза и, смотря на пруд, чуть поднял руку. Вода, что спокойна текла, от одного его движения заморозилась и устремилась ввысь, за секунду превратившись в ледяную статую. Это был непонятный для обычных людей иероглиф. — Кхенриах, — с восхищением проронил Дилюк, не в силах отвести глаза от творения Кэйи, — что он значит? — Спасибо, — шепотом ответил Альберих, уверенный в том, что Рагнвиндр это услышал, и также легко создав статую, разрушил её, лишь поведя свою руку вниз. Вода вернулась в исходное положение и продолжила свой путь. Они еще постояли на берегу, выкурили по сигарете и молча пошли домой. В словах никто из них сейчас не нуждался.