Интейват
7 мая 2023 г., 02:18
Непонятно по какой причине, но Кэйа был уверен: Дилюк всё ещё в таверне. Чутьё ли это, интуиция – не столь важно. Хотя, казалось бы, он может спать у себя на винокурне, ворочаясь от кошмаров и просыпаясь каждые тридцать минут. Проблемы со сном, несмотря на разную кровь, были как и у Кэйи, так и у Дилюка.
Но Альберих уверенной походкой держал свой путь в сторону «Доли Ангелов». Однако видится с Рагнвиндром ему не очень-то и хотелось. Он понимал, что придётся объяснять, почему всё ещё находится в городе и рассказать про случайную, как минимум, по его мнению, встречу с Дайнслейфом, и понимал, что своим ночным неожиданным приходом подарит некую надежду.
Надежду на то, что не умрет, на то, что останется, на то, что всё будет хорошо. Но ничего не будет. Кэйа переждёт одну ночь и в конце концов уйдёт как и из города, так и из жизни.
Он прекрасно слышал звон летящий в стену посуды, видел мокрые глаза Дилюка во время разговора и улавливал каждую дрожь в голосе. И сейчас снова придется наблюдать всё это.
Кому тяжелее? Тому, кто чувствует боль или тому, кто её причиняет? И первый тип, и второй хотят кричать во всю глотку, рвать на себе волосы и выть от чувства безысходности. Только вот причины у каждого разные.
«Может, реально лучше на лавочке?» — подумал на секунду Кэйа, подходя к входной двери таверны. Но рука, абсолютно не обращая внимания на мысли своего хозяина, сама решила постучать.
Тук-тук. Не открывает. Тук-тук-тук. Всё ещё закрыто. Тук-тук-тук-тук.
— Написано же: закрыто. Сегодня не работаем, — недовольно буркнул уставший, вялый голос с противоположный стороны запертой двери.
— Может, сделаете исключение? — с вымученной улыбкой на лице попросил Альберих.
Дверь тут же распахнулась. Явно только что проснувшийся, растрепанный Дилюк выглядел забавно, и Альберих не смог сдержать смешок.
— Я ненадолго, — проговорил бывший капитан кавалерии, протискиваясь между братом и дверью, — ну как ненадолго... на ночь. Позволишь?
— На улице что ли тебя оставлять? — ответил Рагнвиндр, закрывая за собой и Кэйей, — пил?
— Заглушал душевную боль вообще-то.
— Значит, пил, — удостоверился Дилюк, присаживаясь на к брату, который уже расположился на диване.
«Нужно ли что-то спрашивать?» — подумал про себя Рагнвиндр, держа подбородок на напряженно скрещенных руках и краем глаза поглядывая на Кэйю.
— Завтра я увижусь с одним человеком. Если он принесёт хорошую новость – останусь. Но если всё будет так, как думаю я – уйду, — ответил на немой вопрос Дилюка Альберих.
— Какую ждёшь больше?
— Честно? Плохую. Хотя, как идиот, цепляюсь за слепую надежду. Смешно, не правда ли?
— Не думаю. Люди так устроены. Всем хочется верить в лучшее.
— Так суть-то в том, что я не верю. Просто избегаю неизбежное, — едко усмехнувшись, покачал головой Кэйа, доставая пачку сигарет, — поможешь?
— Избежать неизбежное? С удовольствием, — ответил Дилюк, щелкая пальцами и поджигая сигарету.
— Даже окно не откроешь?
— Зачем? Отца больше нет, так что запаха табака можно не бояться, — грустно вдохнув, заверил Дилюк, — почему к Итэру не пошёл?
— Ну, зачем ему меня терпеть?
— Он сказал, что терпел тебя?
— Угу, — Кэйа затянулся посильнее, — ты не подумай, я не обижен на него. Просто в гневе люди говорят то, что думают и это факт.
— В гневе люди говорят то, о чем позже жалеют и вот это уже факт.
— А о чем люди больше всего жалеют? О правде.
— Я не думаю, что он действительно так считает. Просто вырвалось.
— Опять-таки, вырвалась правда.
— Ты думаешь, тогда, пять лет назад, когда я кричал, что знать и видеть тебя не хочу, это было действительно так?
— В тот момент да, — Кэйа уверенно кивнул, — ты был разбит из-за смерти отца, а тут ещё и я своим шпионажем добил.
— Я пожалел о своих словах, как только хлопнула дверь, — признался Дилюк, бесцеремонно воруя сигарету из пачки Альбериха, — и уверен, что Итэр тоже.
— То, что ты пожалел о своих словах не делает их менее правдивыми. Ты не хотел меня видеть и сказал об этом. Всё просто.
— У тебя всегда всё просто, как ни посмотри, — уголок губ Рагнвиндра чуть поднялся.
Кэйа пожал плечами, как бы говоря: «ну а как иначе?», и поднявшись с дивана, направился к барной стойке.
— У меня все бутылки посчитаны, так что даже не думай, — спокойно проговорил Дилюк.
— Да ладно тебе, жалко что ли?
— Я уже объяснял это, — также спокойно отрезал Рагнвиндр, поднимаясь с дивана и подойдя к Кэйе, — что за человек?
— Дайнслейф, — ответил бывший капитан кавалерии, сразу поняв, о ком спрашивает Дилюк, — Грешник из Кхенриах. Учителем моим был.
— Он как-то связан с Бездной и потому ты ему доверился, — констатировал Рагнвиндр.
— Доверился – громкое слово. Скорее, дал себе фору. Всё-равно он ничего не узнает.
— А если узнает?
— Это тоже не поможет. Не смогу я Бездне противостоять.
— Один – согласен, не сможешь.
— А вмешиваться в это никто не будет. Я не позволю. И так из-за меня паренёк погиб, достаточно, — тело Кэйи пробила мелкая дрожь.
Дилюк, заметив, как Альбериха передёрнуло, решил закрыть эту тему. Его не переубедить.
— Расскажи про Кхенриах, — попросил он, отойдя от Кэйи и присаживаясь обратно на диван.
— Что? — лицо Альбериха выражало полную отрешенность и лишь немного постукивающие пальца о барную стойку выдавали его напряжение.
— Что угодно.
Кэйа слабо улыбнулся. В голове сразу же всплыли воспоминания о прекрасных дворцах и садах, окружающих их.
Но прекрасными они казались только тогда, в детстве, до того момента, пока Альберих не увидел настоящие цветы. Вся природа Кхенриах, если её вообще можно так назвать, была сотворена алхимией, от того обладала неприятным, заглушающим всё запахом. А сами цветы выглядели измученными, забитыми. Каждый был склонен к земле и даже не пытался подняться. Лишь правящая династия и её придворные имели возможность созерцать иное.
— Интейват – национальный цветок Кхенриах. Ими был украшен весь королевский сад. Единственный, кто смог выжить в полной тьме и сохранить своё великолепие, — начал свой рассказ Кэйа, присаживаясь на барный стул и прося у Дилюка пачку сигарет, что лежала на диване, — помню, как-то раз я, благодаря Дайнслейфу, смог проникнуть в главный дворец.
***
— А Его Величество Биновиль точно не будет против? — Мальчишка семи лет, с полными восторга глазами, шёл практически в припрыжку рядом со своим учителем. — Кэйа, я уже объяснял, — зашипел недовольным голосом молодой человек с блондинистыми, почти белыми волосами, хитро поглядывая на своего ученика, — конечно же он будет против. Отец считает твою кровь недостойной и не хочет видеть тебя в, как он думает, своём дворце. Кэйа остановился в самом центре длинного, почти бесконечного зала, и виновато опустил глаза в пол. Каждый раз, когда учитель напоминал ему о том, насколько его семья ничтожна и бессильна, его детское сердце сжималось и к горлу подступал ком. — Почему Его Величество Биновиль так думает? Мы же никогда не делали ничего плохого, — сдерживая слезы, спрашивал мальчик. — Но и ничего хорошего, — раздраженно рявкнул учитель, однако, как только его небесно-голубые глаза пересеклись с туманным, тоскливым взглядом Кэйи, его тон смягчился, и он присел на одно колено, дабы оказаться наравне с учеником, — ты не виноват в этом, и это я тоже уже объяснял. Просто мой отец... он... слишком сильно любит наш народ и наш регион и с особым волнением относится к его будущему. Твоя семья за периоды своего правления не смогла совершить великих открытий или одержать победу в кровопролитных войнах. Он считает, что, когда ты окажешься на престоле, Кхенриах падёт. — А как считаете вы, учитель Дайнслейф? Что может произойти в период моего правления? Дайн устало фыркнул, но увидев детскую, чистую наивность на лице Кэйи, улыбнулся. — Если ты будешь прилежно учиться и много тренироваться, всё будет хорошо. — Вы всегда так говорите. — Потому что это правда, — ответил учитель, поднимаясь и потрепав мальчишку по макушке, — идём. Кэйа, утомленно выдохнув, пошёл следом, по пути поправляя волосы. Дайнслейф, заметив это, не смог удержать смешок. Коридор казался нескончаемым, однако Альберих с удовольствием шёл по нему, разглядывая всё. Такого количества золота, драгоценных камней, диковинок «Благосклонных регионов» он не видел ни в одном месте. — Учитель, а вы были наверху? — Да. — И как там? Дайнслейф резко остановился и задумчивым взглядом посмотрел на Кэйю. — Скажу так: нам есть, чему поучится. Кэйа не был доволен этим ответом, однако решил не докучать своим любопытством и молча кивнул. Время ещё есть, и он успеет спросить и разузнать обо всём, что его интересует. Спустя пару минут хождения перед Альберихом и его учителем раскинулась огромная белоснежная, длинною до потолка дверь, обрамленная драгоценностями и расписанная золотом. От удивления рот Кэйи раскрылся во всю, в то время как Дайнслейф, уже ни раз находящийся здесь, просто наблюдал за своим учеником. — Ты когда сад интейватов увидишь, не умри пожалуйста. Мне твой отец этого не простит, — с легкой насмешкой попросил Кэйю Дайнслейф, — готов? Альберих с нетерпением закивал головой. Дайн легким касанием открыл дверь и перед ними предстало главное достояние Кхенриах – сад мертвых цветов. Всё пространство занято цветами с пятью лепестками: четыре белых и один бирюзовый. Они тянулись наверх и по сравнению с городским творением алхимии выглядели необычайно. Кэйа не знал, что и сказать. Впервые в жизни он видел что-то подобное и просто не понимал, как описать всю ту гамму эмоций и чувств, которая сейчас творилась в его детской душе. — Нельзя такое прятать. Это преступление, — прошептал мальчик, не в силах отвести изумленного взгляда. — Вот вступишь на престол, и перестанешь прятать, — наклонившись к уху Кэйи, ответил Дайнслейф.***
Альберих потушил то ли пятую, то ли шестую сигарету. — Той ночью мне приснился сон. Про катаклизм. На престол, как ты видишь, я не вступил. А сад, пропитавшись кровью, был разрушен, —завершил свой рассказ Кэйа и, тоскливо оскалившись, поднялся, — я на диване лягу? Дилюк, потушив сигарету, кивнул и уступил место. — Почему сад мертвых цветов? — спросил он перед тем, как уйти на второй этаж. — Потому что Кхенриах всегда воспринимался как мертвый регион. И рос интейват только там. Рагнвиндр понимающе кивнул. — Надеюсь, тебе приснятся эти прекрасные цветы, а не кошмары. Доброй ночи, — искренне пожелал винодел, поднимаясь по лестнице. — Доброй, мастер Дилюк, — ответил Кэйа, закрывая глаза, рисуя в своей голове этот мертвый интейват.
