Сто вопросов

Разговор с Дилюком вытянул наружу всё, что Кэйа так старался спрятать поглубже. Ему страшно. Ему тяжело. Но пути назад нет. Его кровь, его связь с Кхенриах, произошедший пятьсот лет назад катаклизм - вот причины, по которым ему суждено умереть. Но как же Кэйе хочется жить. Да, он режет себя при каждом удобном случае, винит во всех бедах Тейвата, чувствуют себя лишним и ненужным мусором, но только сейчас он понял, насколько прекрасна жизнь. Вкусная еда, путешествия, улыбка на лицах людей, первые лучи солнца после долгого ливня - это чудо жизни. Но с этим чудом Кэйе в скором времени придется распрощаться. Понимание этого больно сдавливало что-то внутри и Кэйа не мог не усмехнуться от жалости к самому себе. «Что, уже не такой смелый?» — со жгучим сарказмом подумал он, ударив кулаком по каменной оградке нижнего спуска к выходу. Уже было около девяти, и по идее, хотя бы один рыцарь должен был стоять у арки, но она пустовала. «Что ж, хотя бы не придется тратить время на пустые разговоры» — обрадовался Альберих и более быстрой и уверенной походкой направился к выходу. Отсюда открывался прекрасный вид на воды и холмы, окружающие город, и ему жутко хотелось полюбоваться. Напоследок.  Однако, не успев сделать и шага за арку, Кэйа почувствовал, как кто-то грубо хватает его за плечо и тянет обратно. — Какого х, — начал было шипеть Альберих, резко оборачиваясь, — а, понятно какого. Кхенриахского. Ну здравствуй, Дайнслейф.  Грешник всё ещё сжимал плечо своего бывшего ученика. — Да больно же, уйди, — с расслабленной улыбкой на лице Кэйа оттолкнул от себя Дайна и ловко, одним прыжком оказался перед ним так, чтобы лестница была за спиной Альбериха, — чего тебе, великий мастер?  Ирония и сарказм в голосе Кэйи давно не выводили Дайнслейфа из себя. Он привык к ним ещё там, на Родине. Ребенок со строгими, даже деспотичным родителями часто срывается и огрызается на других, и Альберих не был исключением. — Куда собрался?  — Ой бля, и ты туда же, — Кэйа демонстративно закатил глаза и цокнул языком, — умирать я собрался, умирать, — прошептал он, подойдя вплотную к своему учителю.  — Ты им только поможешь своей смертью, идиот, — раздраженно рявкнул Дайнслейф.  — Я не хочу третий раз объяснять, — Альберих устало потер глаза, — просто знай, что другого выхода нет. Да и не понимаю, тебе-то какая разница, что со мной будет?  — Не обольщайся, на тебя мне как раз-таки и наплевать. Но не наплевать на других людей. Не хочу, чтобы из-за твоей трусости кто-то погиб.  — Трусости?! — взгляд Кэйи был полон непонимания, — разве трус пойдет на верную смерть?  — Пойдет. Это же проще. Это же легче. Зачем пытаться что-то исправить, если можно просто умереть? Ты с детства был таким. Что-то сложное и тяжелое – сразу же всё, конец урока, тренировки. Ты не привык прикладывать усилия. Хочешь, чтобы всё доставалось просто так.  — Не привык прилагать усилия? Ты издеваешься? Да я все свои двадцать пять лет прилагаю усилия. Хотя, — злость кипела внутри Альбериха, но на удивление, он смог совладать с ею, — ты не поймешь. Привилегированный блять.  — Так если не трус, то докажи это. Останься в городе. Попытайся что-то исправить. — На слабо вздумал взять меня? — Кэйа иронично оскалился. — Не сработает. Мне не семь.  Дайнслейф потер руками лицо и утомленно фыркнул.   — Уйди хотя бы завтра. У меня будет время подумать, что можно сделать, у тебя – поспать.  Альберих оценивающим взглядом осмотрел своего «учителя». Там, в Кхенриах, Дайн входил в число близких ему людей. Да и если говорить честно, то там был только он и мама. Конечно, Кэйа обожал бесить и раздражать своего учителя, которого нанял ему отец, но тот всё терпел. Понимал, что если Альберих-старший узнает, то его сыну ой как несдобровать. Бывало, что во время странствий с Итэром Кэйа часто задумывался над этим. И в глубине душе был ему благодарен. Своим молчанием Дайн спас его от сотни, если не тысячи, физических и моральных унижений. Но там же таилась и обида.  Дайнслейф был старшим сыном самой могущественной династии – Биновиль. Своими знаниями и умением ими пользоваться они с легкостью подчиняли и вели за собой людей. Так уж сложилось исторически. И отец Кэйи не уставал напоминать ему об этом.  «Превзойди его. Уничтожь. Стань лучше» — голос Альбериха-старшего снова пронесся в голове и в глазах бывшего капитана кавалерии блеснул огонек раздражения. Но тот резко угас, когда он понял одну вещь.  — Подожди, — произнес Кэйа, отступая от Дайнслейфа на шаг, — что ты знаешь?  Дайн вопросительно изогнул бровь, но через секунду догадался, о чем его спрашивает бывший ученик.  — Весь город уже знает, что на вас напали вестники. Но только мы с тобой знаем, почему они напали, — прошептал Дайнслейф, сокращая расстояние между ним и Альберихом, — и покинув город сейчас, ты только дашь им это.  «Можно выдохнуть. Он не знает об убийстве в Ордо. Поэтому и назвал меня трусом. Думает, что я просто убегаю. Или только делает вид, что не знает?» — подумал Кэйа с хитрым, лисьим прищуром.  — Я останусь. На день. Завтра меня здесь уже не будет. Удачи что-нибудь узнать, — отсалютовал Дайнслейфу Альберих, наплавляясь прочь. Почему он решил его послушать? Итэр точно также просил его остаться, говорил, что вместе они смогут всё решить. Но его слова не убедили Кэйю. Так почему же он прислушался к Дайну? Во-первых, Дайнслейф больше всех знает о бездне. Долгое время занимал пост принца всё-таки. Он может выяснить, для чего именно им понадобилась сила Кэйи и, возможно, как этому противостоять. Понятное дело, суток для этого мало. Но это какой-никакой шанс.  Во-вторых, Дайнслейф – учитель. Альберих привык если не следовать всем его советам, то хотя бы брать их во внимание. Там, на Родине Дайн был тем, кто мог защитить, спасти, прикрыть. И пусть Кэйа часто срывался на него, он его уважал. Да, прошло более пятисот лет и сейчас их связывает только происхождение, но Альберих всё ещё смотрит на Дайнслейфа снизу вверх, как на некий пример.  Бывший капитан кавалерии шел туда, куда прикажут ноги. Сейчас, когда появилась малюсенькая искра надежды, он вцепится в неё изо всех сил и не отпустит до последнего.  Мондштат уже проснулся и жил по полной. Рыцари стоят у своих постов, открываются таверны и пекарни, дети слоняются по улицам, раскинув руки в сторону, наслаждаясь летом, солнышком и свободой. Свобода. Её Кэйа не ощущал никогда. Постоянно он к кому-то или чему-то привязан.  То тиран-отец, который никогда не был доволен сыном и тот всячески пытался ему угодить, то ответственность перед целым народом, что навязал ему Альберих-старший, то страх перед Дилюком и Крепусом. Кэйа был предателем и шпионом, и, если бы это выяснилось – навсегда бы попал в тюрьму. И даже сейчас, когда он выбрал сторону и отрекся от Кхенриах, он не свободен. Та непрошенная сила держит Кэйю взаперти. А от неё отречешься только смертью. Осознавать всё это – чертовски неприятно, но от своей природы никуда не денешься. Кэйа никогда не был и не будет свободен. Такова судьба человека, чьи предки отреклись от Архонтов и высших божеств.  Остаться в городе на сутки – попытка избежать неизбежное и Альберих понимал это. Но всё же оставался. Из своих мыслей Кэйа вышел около ворот церкви. «На исповедь что ли собрался?» — подумал он с горькой усмешкой. Однако то, ради чего он сюда пришел, коснулось его плеча.  — Ты чего тут? — спросила Розария, вглядываясь в глаза Кэйи.  — Да не знаю, к тебе наверно, — неловко проронил парень, отводя взгляд и пожимая плечами.  — Наверно? — Девушка не смогла сдержать улыбки. — Ты спать вообще сейчас должен. Во сколько вы от Дилюка ушли? В два? В три?  — Примерно. Не спится почему-то, — Розария не может знать об убийстве. Да, он ей доверяет, ценит, любит по-своему, но она не может знать правду.  Девушка понимающе кивнула.  — Бессонница? Кошмары опять?  — Бессонница скорее, — Альберих махнул рукой, мол, оставь, это неважно, — покурим? — Да, только давай отойдем чуть-чуть, не хочу нотации от Барбары опять выслушивать, — Розария сморщилась, будто бы съела что-то кислое, и, качнув головой в сторону скамейки, что скрылась от людских глаз ветвями березы, поманила Кэйю за собой.  Парень молча последовал за ней, доставая по пути пачку сигарет.  — Ты как после вчерашнего? Нормально? — спросил Кэйа, присаживаясь на лавку и закуривая. — Более-менее. Думала, хуже будет. Мешать вино с пивом не лучшая моя идея конечно, — ответила девушка, располагаясь рядом и принимая сигарету, — штаны не порвались надеюсь? Сначала Кэйа не понял вопроса, но через секунду по-доброму улыбнулся.  — Слава Архонтам, нет. У меня одежды не так много, обидно было бы. Плюсом именно эти столько пережили.  Розария рассмеялась, глубоко вдыхая сигарету, и от этого закашляла. «Сколько приятных воспоминаний связано с этим человеком» — промелькнуло в её мыслях на секунду.  — Ты всё-таки знаешь меня лучше остальных. Иногда даже кажется, что лучше меня самой, — неожиданно произнесла девушка, вводя Кэйю в исступление.  Он не мог ей ответить тем же. Она не знает его. Ни происхождения, ни почему он работал в Мондштате. Но Розария знала его как человека. Его доброту, чуткость, умение переживать. Также была в курсе его холодности и рациональности. Да, они были близки, но о своём прошлом Кэйа так и не рассказал. Но так ли оно важно?  — Я понимаю, ты многое не договариваешь, скрываешь, — сказала Розария, разбавляя минутную тишину, — и это твоё право. Но просто знай: я не буду тебя осуждать. Прошлое меня не волнует. Сейчас ты хороший человек – это главное. — Я ценю это Роз, спасибо тебе, — тихий голос Кэйи будто бы окутывал всю улицу, — но пока не могу ответить тебе тем же.  — Всё в порядке, — Розария успокаивающе улыбнулась и выкинула сигарету.  — Я для чего пришел-то, — Кэйа поднес скрещенные руки к губам, — я завтра ухожу. Итэр останется на пару дней. Надеюсь.  — Что-то случилось? — голос девушки явно был взволнован, как бы она не старалась спрятать это.  — Бездна. Не знаю, может Барбара заметила и рассказала, может нет, но они тогда не на нас нападали, а на меня. Итэр просто защитить пытался.  У Розарии не нашлось слов. Они и не нужны. Кэйа далеко не глупый человек, сам всё осознаёт и понимает. — Будешь мне знаки подавать? — прошептала девушка, посмотрев на Альбериха с надеждой. — Естественно¸ — также тихо ответил Кэйа, поднимаясь с лавочки.

***

Часы в таверне «Кошкин хвост» пробили десять. Многие посетители уже были хорошенькими, оттого одни заснули прямо на столе, храпя на всё заведение, а другие играли в карты и довольно ярко выражали эмоции, выкрикивая не самые приличные фразы. Кэйа сидел за барной стойкой, выпивая то ли пятый, то ли десятый бокал вина. Алкоголь помог на время забыть обо всех проблемах и хоть чуть-чуть расслабиться. — Если они сейчас такие, что ж дальше будет? — недовольно буркнула Диона, наводя очередной коктейль. — Баллады и песни орать начнут, возможно кто-нибудь подерется. Всё как обычно, — ответил ей Кэйа, рассматривая свой напиток. — Да и без тебя знаю. Мысли вслух просто, — Диона устало выдохнула воздух и подала приготовленный напиток официантке, — ты за вино платить собираешься? — Сейчас, — Альберих шатался от количества выпитого алкоголя, а потому мелочь, за которой он полез в карман, рассыпалась по всему полу. — Архонты, когда ж это кончится? — тихо проронила барменша, помогая бывшему капитану кавалерии собрать всю мору, — это у тебя последние, так что больше наливать не буду, не проси даже. — Без проблем, — Кэйа залпом опустошил бокал, и поднял руки ладонями к девочке, мол смотри, я сдаюсь, — но посидеть-то я могу? — Если мешать не будешь. — Ты меня даже не заметишь, — заверил Диону Альберих, оценивающим взгядом смотря на окружающую обстановку. Вот разбросанные бутылка и разбитые стаканы мешали проходить кому-то на еле держащихся ногах. Какая-то женщина пытается утащить своего мужа домой, пока тот вцепился в пивную кружку так, будто бы в ней был весь смысл его жизни. Из туалета слышались не самые приятные звуки освобождения желудка. «Культурный отдых» — подумал Кэйа про себя, морщась от отвращения. Да, он сам является любителем алкоголя. Затуманенное сознание, расслабление всего тела, свободный ото всех проблем разум. Но Альберих знал свою меру. Выучил, как никак, пьет с пятнадцати лет. И он никогда не вел себя как свинья. Если понимал, что сейчас начнет творить что-то непристойное, тут же уходил. Оттого осуждал тех, кто не мог себя контролировать. — Да сука ты, уйди уже, — заорало на всю таверну существо мужского пола, которое из-за количества выпитого алкоголя мало походило на человека, замахиваясь на рядом стоящую женщину. Несчастная попятилась назад, дабы хоть как-то отстраниться от кулака, направляющегося в её сторону, чем ещё сильнее вывела из себя «мужчину». Увидев данную сцену, Кэйа будто бы сразу протрезвел и ринулся к этим двоим. — Отойди от неё, падаль, — прорычал Альберих, встав между алкашом и женщиной, — а то не поздоровиться тебе, поверь. Взгляд Кэйи пылал ненавистью и презрением, и казалось, в самом деле мог кого-то испепелить. — А ты кто такой вообще? — существо покачивалось из стороны в сторону, пытаясь удержаться на ногах. — Твоя смерть, если ты сейчас же не вылетишь отсюда. — Съебись-ка ты лучше, а то и тебе втащу, — пьянчуга усмехнулся и сел обратно за стол. Кэйа недовольно покачал головой и злобно, угрожающе улыбнулся. — Ну, я тебя предупреждал, — отчеканил Альберих, закрутив руки «мужчины», тем самым заставляя его встать. — Ты че творишь вообще? — Алкаш пытался сопротивляться, однако Кэйа ещё сильнее сжал закрученные руки и поволок его к выходу. — Для тебя таверна закрывается, — произнес Альберих, выкидывая из помещения существо. Данная сцена взбудоражила всё заведение: кто-то принялся улюлюкать и хлопать, кто-то выкрикивать хвалебные слова, а кто-то наоборот, осуждать поступок бывшего капитана кавалерии фразой: «вот мудак, не дал мужику нормально отдохнуть». Кэйа, не обращая внимания на происходящий вокруг переполох, сел обратно. — Ты правильно поступил, — тихо буркнула Диона, смотря на Альбериха с уважением, — за это могу даже предложить напиток за счет заведения. Но только безалкогольный! Кэйе польстило это предложение и он не смог сдержать улыбки. — Полуденную смерть сможешь сделать? — Обижаешь, — резво ответила барменша, — но как ты её пьешь? Она ж горькая до ужаса. — Потому и пью. — Горечи в жизни не хватает что-ли? — усмехнулась Диона. — Наоборот. Просто эта горечь помогает забыть о другой. В целом, люди для этого и пьют, — полушепотом проронил парень. Барменша, понимая, что сказала что-то лишнее, неловко прокашлялась и молча принялась делать коктейль, через пару минут передав его Кэйе. Альберих, критично оскалившись, сделал глоток, однако, распробовав, не смог скрыть удивления. — Грейпфрутовый сироп и лимонный сок, — сказала Диона, отвечая на немой вопрос бывшего капитана кавалерии. — Также горько конечно, но эффект не тот. Но я приятно удивлен, — поднимаясь, заверил девушку Кэйа. Инцидент с мужчиной заставил его протрезветь, а потому он без проблем вышел из таверны. На ночном небе раскинулись звезды, а легкая летняя прохлада заставляла поежиться даже обладателя крио глаза Бога. Перед Альберихом встал вопрос: куда идти? Возвращаться в Ордо? Нет. Итэра он точно не хочет видеть. Пусть этот путешественник думает, что Кэйа уже далеко от города. Остановиться в отеле? Нет денег, все ушли на вино. «На лавке что-ли спать придется?» — подумалось на секунду парню. Однако, пролетевший над Мондштатом сокол помог Кэйе решить, где переждать эту ночь.