sleep, sugar

      На парковочной площадке перед студией звукозаписи октябрьский ветер играл в догонялки с листьями. Вечерний город наполнился мягким светом фонарей и фар, словно кто-то добрый и заботливый морщинистыми и натруженными руками долго мастерил самую длинную в мире гирдянду и украсил ею город. Он сделал это от души, не ожидая благодарности, и теперь запоздалые путники могли безопасно добраться домой ночью.       — А знаешь, как будет называться, когда кошка подаёт в суд? — чтобы скоротать время до приезда такси, пристал к Хосоку Джин. Хосок повернул голову, и, увидев расплывшееся от удовольствия выжидающее лицо друга, понял, что он серьезно влип. И отрицательно покачал головой. — Знаешь, как? Судебный киск!       Джин рассмеялся, словно в этом факте было что-то невообразимо забавное. Хосок не смог смотреть на него равнодушно и тоже начал смеяться.       — А знаешь, — не успев перевести дух, продолжил свою минуту высшей лиги смеха Джин. — Знаешь, как будет называться, когда группа кошек подаёт в суд? И, даже не ожидая ответа, согнулся пололам от смеха. Хосок в ожидании худшего вопросительно посмотрел на него.       — Судебный групповой киск! А если... мышь подает в суд, то это судебный писк! — уже оба заходились в истерическом смехе. Остальные лишь по-доброму усмехнулись: кажется, эти несуразные шутки немного помогли согреть озябшие носы и руки.       Тэхен стоял немного поодаль в расстегнутом сером пальто и прятался от всех холода в большой бежевый шарф. Меж бровей хитрой змейкой кралась складочка — он думал. Думал о том, что сейчас, стоя под порывами осеннего ветра, но в окружении близких людей, ему стоило порадоваться завершению тяжёлого рабочего дня и вкусному ужину, который приготовят дома старшие. Но эта мысль задержалась в голове ненадолго. В груди заскреблась старая, так и не затянувшаяся рана: тягуче, настойчиво напоминая о том, что должно было остаться в прошлом. Тэ попытался восстановить дыхание и погладил себя по груди, отвлекая от мрачных мыслей.       — Ты всего этого не достоин. — зашипел в голове чей-то голос, вкрадчиво, но настойчиво напоминая Тэхену о его настоящем.       В «состоянии нестояния» Тэ находился уже долгое время. Когда-то, давным-давно, он был в порядке. Его работа была радостью, а время, проведённое с близкими — отдушиной. Его внутренний мир представлял собой неприступную крепость, не позволяющую трудностям и проблемам подобраться близко к сердцу и нанести раны. Но в любом, даже самом мощном замке есть слабое место. Большой плохой мир обнаружил его так просто, а Тэхен не смог вовремя это понять. Его ранимость, безмерная эмпатия и чувствительность не смогли удержать оборону, и в душе поселился первый незванный гость — Боль. Тэхену было больно от всяких мелочей, не достойных и капли его внимания. Было больно от своих и чужих поступков, и глаза, когда-то ярко горевшие, теперь потухали с каждым днем.       Когда в крепости была пробита брешь, к Боли присоединился мощный союзник — Саморазрушение. На тропинке, по которой шёл Тэ босыми ногами, мягкая трава, покрытая утренней росой, сменилась на битые стекла. Он один-единственный раз подумал о том, что недостоин счастья, и с тех пор эти слова ему шептал в голове тихий голос. Шептал так самозабвенно, что ему хотелось верить. Тэхен пытался бороться с ним, выдвигая на передовую свои самые сильные качества: силу, самоконтроль и упорство. Но не все проблемы можно решить силой. В самых сложных случаях душа человека просит внимания, тепла и протянутых навстречу нежных рук, но Тэ пытался бороться с собой сам. Он закрылся от родных и друзей, избегая любого эмоционального контакта; он пытался отвлечься и если не вырвать с корнем, то хотя бы усмирить голоса в своей голове, шипящие о том, что он не будет счастливым.       Спустя ещё пару месяцев, когда Тэхен в очередной раз навредил себе, он ощутил присутствие третьего гостя — Отчаяния. Он испугался и начал говорить с друзьями, рыдая взахлёб и прося помощи. И ему помогали: Чимин спал вместе с ним, по ночам вытирая слезы, Юнги старался отвлечь и загружал работой, а Чонгук смотрел так ласково, будто пытался передать Тэ всю радость, которую ощущал сам. Он был подобием ангела-хранителя: в самые тяжёлые моменты был рядом, терпеливо пережидал приступы гнева и успокаивал во время истерик, мог уловить малейшее изменение в настроении Тэхена и точно знал, когда он лжет о своём состоянии.       И все же, когда Тэ оставался один, Боль, Саморазрушение и Отчаяние налетали на него со всех сторон, с каждым разом усиливая хватку на шее. Одиночество стало его главным страхом, потому что он чётко знал: буду один — будет плохо. Он стал параноить, бояться резких звуков, у него участились головные боли и появились бессонницы. Он лежал по ночам часами даже без надежды уснуть и пытался понять, когда же он успел стать таким жалким. И в бреду без конца повторял свое единственное желание: I just wanna be happier.       — Oh, this ground feels so heavier, I am singing by myself. I just wanna be happier...— тихо напевал Тэхен в сотый раз любимые строчки. Вдруг знакомый голос рядом прервал его раздумия. Змейка со лба ускользнула.       — Как ты себя чувствуешь? — пряча улыбку в уголке губ, спросил Чонгук. Он знал, что ответ будет негативным, но все равно подставлял грудь под словесные пули.       — В порядке. Я рад сегодняшнему дню. — прозвучало неубедительно, но Тэхена это не особо заботило.       — Что бы ты хотел на ужин? Я приготовлю. — кажется, уже в миллионный раз пытался наладить контакт Чонгук, терпеливо слушая холодный тон собеседника.       — Ничего не нужно, я не голоден. — сухо послышалось в ответ. За несколько минут солнце опустилось ниже, и огни города калейдоскопом расспыпались по разлитым на небе краскам.       — Ты бы застегнул пальто, здесь ветер... — Чонгук провел рукой по коричневым пуговицам на пальто, пытаясь запахнуть его сильнее.              — Ничего, скоро будет такси. Мне так комфортно.       Чонгук поправил на Тэхене шарф и плавно перевел руку под пальто. Как надёжный и мощный лайнер по спокойной воде, рука без препятствий плыла по мягкой ткани кашемировой водолазки, даря чувство опоры. Тэхен не подошёл ближе, не сделал никакого ответного движения, лишь в какой-то момент прикрыл глаза и выдохнул куда-то рядом с чонгуковым ухом, медленно и расслабленно. Они стояли вдвоём, очень близко друг к другу. Их головы были повернуты в разные стороны, но они были единым целым. Рука Чонгука была тёплой, она лежала на его талии так увесисто и так мягко, что Тэхену захотелось обнять в ответ. Но он вовремя вспомнил, что не достоин этого бережного касания. Что минутное объятие не спасёт его от кошмара, который ждёт его дома под кроватью.       Вдруг раздался сигнал машины —подъехало такси. Рука Чонгука растворилась, оставляя на талии Тэхена тёплую метку.