sleep, sugar

      Говорят, что дом — это крепость. Так и было, только уже давно, словно во сне. Кроме семерых человек, с постоянной пропиской в прихожей жил яркий коврик, встречавший домочадцев и их гостей. На кухне обитали десятки коллекционных коробочек чая и блестящие вазы с печеньем. На широком подоконнике в гостиной дремала гитара, время от времени просыпаясь по вечерам в умелых руках, а в углу, смущаясь, прятался старый торшер. Книги на полках тихо шептались по ночам, рассказывая истории фотографиям на стенах.       По утрам комнаты оживали, впуская свежесть в открытые окна, с кухни слышалось пение, а у ванной — нетерпеливый стук в дверь. Вечера проходили спокойно и уютно, провожая домашних в новый день тихой музыкой, запахом любимых блюд и звонками родителям.       Когда Тэ начал болеть, он попросил себе отдельную комнату, чтобы не тревожить близких, но от этого, наоборот, стало сложнее: все знали, что он мучается там, за закрытой дверью, но ничем не могли помочь. В квартире стало тише, словно все её обитатели шагали по центру каната, висящего высоко над землёй, и, затаив дыхание, пытались сохранить равновесие.       Дверной замок щелкнул, и домашних выбежал встречать ещё один житель квартиры.       Луи — совсем ещё котенок. Он появился у Намджуна пару месяцев назад от близкого друга, который считал, что более надёжных рук для этого сокровища не найти. Британский длинношерстный, белый, с огромными зелёными глазами, он стал воплощением давней намджуновой мечты и по совместительству всеобщим любимцем. Как настоящий кот-аристократ, Луи был спокойным и умным. Казалось, он понимал хозяина с полуслова. Он не любил баловства и излишнего шума и всегда искал самое тихое место в доме. Именно поэтому самой любимой для него была комната Тэхена. Они были закадычными друзьями когда-то, на этапе Боли и немного Саморазрушения. Луи часто проводил время с Тэ и даже спал у него. А когда наступило Отчаяние, котёнок стал обузой, отвлекающей от мрачных раздумий.       Пока остальные были заняты домашними делами и приготовлением ужина, Тэ попытался незаметно уйти к себе. Не желая ни с кем контактировать, он совершенно не замечал беспокойных взглядов, которые осторожно посылали ему друзья. Каждый из них готов был выполнить любую просьбу и проявить участие, но никому сделать этого не удавалось. Тэхен заточил себя под непробиваемый стеклянный купол, на котором красным цветом, предупреждающим об опасности, было написано: не влезай — убьет. Встречать такое сопротивление сложно и порой неприятно, даже если знаешь причину, поэтому в квартире повисла напряжённая тишина.       Тэхен уже почти укрылся в своём личном аду убежище, но рядом снова послышался знакомый голос. Недовольно подняв глаза, он смерил холодным взглядом возмутителя спокойствия в надежде оттолкнуть. Но, как и всегда, ему это не удалось.       — Может, все-таки поешь? Джин приготовил чачжанмен. А ещё я заварил для тебя зелёный чай с грейпфрутом... — с доброй улыбкой предложил Чонгук. Остальные настороженно прислушались, заранее зная, каким будет ответ.       — Я уже, кажется, говорил, что не голоден. Мне нужно побыть одному.       — Хорошо, ты совсем скоро пойдёшь отдыхать, я не задержу надолго. Позволь сказать тебе пару слов. Пойдём в мою комнату? — мягко попросил Чонгук, зная, что за этим последует. Пусть на него накричат, пусть заморозят ледяным взглядом, но он так хотя бы покажет, что хочет остаться рядом.       Тэхен лишь вздохнул и, еле передвигая ногами, пошёл за младшим, всем своим видом показывая, что любые слова сейчас будут бесполезны точно так же, как были бесполезны вчера.       Закрыв за собой дверь, Чонгук устало посмотрел на своего молчаливого собеседника и присел, собираясь с мыслями.       — Тэ, я знаю, что ты не можешь отбросить все сомнения, которые тебя окружают. Абстрагирование от своих страхов и боли вряд ли можно назвать простым занятием. Это требует длительной и щепетильной работы, и чтобы поменять жизнь к лучшему, ты должен чувствовать потребность хотя бы в том, чтобы начать. Начать контролировать себя, обращать внимание на то, что действительно важно.Ты нужен нам, Тэ, и твоим родным нужен тоже. Все беспокоятся и хотят видеть тебя здоровым и счастливым. Пожалуйста, вспоминай об этом почаще. Разве ты сможешь жить счастливо, зная, что твои близкие грустят из-за тебя?       Тэхен, услышав последние слова, лишь зло посмотрел на Чонгука как на обидчика, специально напомнившего о том, что заставило сердце сжаться.       — Ты не сможешь жить счастливо. — именно это расслышал Тэ среди всех успокаивающих слов, адресованных ему. Он встал и, используя свое право хранить молчание, вышел из комнаты. И не увидел, как разбито и обессиленно опустился на кровать проводивший его взглядом Чонгук. Он знал, что разговор окончится именно так, но продолжал надеяться, что однажды его любимый человек проснётся внутри бронированного купола и разобьёт его, чтобы продолжить жить.       В дверь жалобно поскреблись, и Чонгук, заставив себя вернуться к жизни, пошёл открывать гостю дверь. Кот вошёл в комнату и вопросительно посмотрел на него: «Что это стало с Тэхеном? Раньше с ним было так весело, а теперь он такой холодный и не пускает меня к себе».       — Вот так, Луи, и живём теперь. Он не только тебя не подпускает. — Чонгук погладил кота за ухом, и тот устроился рядом, наверное, пытаясь приободрить.       Чонгук посмотрел на закрытую дверь в другом конце коридора, и ему показалось, что добраться до неё можно, только перелетев через черную пропасть. Только вот летать он не умел, а там, на расстоянии десяти метров, находился человек, к которому отчаянно хотелось приблизиться.       Чонгук уже несколько месяцев пытался разжечь в Тэхене огонь. Зажигал его от лучинки, носился с огнивом, бросал спичку за спичкой, подставлял под солнце зеркальце, поливал бензином, щелкал зажигалкой, а когда снова не получалось, сидел, ошалевший, и стучал камнем о камень, пытаясь высечь хотя бы искру. И волосы у него спутались, и руки покрылись мозолями, а глаза застилали слезы. Сейчас Чонгук уже почти находился в агонии, беззаветно отдавая последние силы. Но оказаться под куполом без доспупа кислорода и потушить свой огонь он не позволял.       Запустив у себя в голове проектор и закрыв глаза, Чонгук в который раз принялся пересматривать старое пленочное кино с названием «Воспоминания о хороших временах». Один за другим стали сменять друг друга кадры, наполненные счастьем.       На окруженной дремлющими деревьями старой пристани со скрипучими досками встречали рассвет дружной компанией Чонгук, Тэхен и туман над рекой. Тогда они были подростками, мир казался им безграничным, но в то утро впереди были лишь водные отблески, а позади - посвятившие их в свою тайну духи леса. Существовала лишь одна крошечная точка на карте с адресом, известным лишь им двоим: галактика Млечный путь, планета Земля, на берегу безымянной речки, рядом друг с другом.       Чонгук улыбнулся и расправил плечи. Если это необходимо — он будет гореть за двоих.