sleep, sugar

      За окном буянил, метаясь из стороны в сторону, ветер. Посеребренные лунным светом листья играли в догонялки, а после, уставшие, опускались на холодную землю. Глубокой ночью всё встало на свои места, чтобы с рассветом снова смешаться в танце.       Тэхён оказался в большой комнате, ничем не наполненной, совсем пустой, режущей острыми углами пространство. А в центре ее, слово вода, разлитая по столу, блестело зеркало в полный рост. Тэхену захотелось стереть себя, и в ту же секунду быть в себе, чтобы всё сначала, без сказанных слов, без мыслей, не дающих покоя ночами, без смятения, без желания отмотать пленку назад, умолчать лишнее сказанное слово. С жаждой и пересохшим горлом он смотрел в зеркальную гладь, но себя почему-то не видел.       — Привет. — улыбнулся ему незнакомец и помахал рукой. Его взгляд был тёплым и по-детски невинным, а на щеках, словно нагретых солнцем, играл румянец. Он был на вид как свобода, вдохи его были глубокими, а глаза — ясными.       — Здравствуй. Откуда ты здесь взялся?       — Ты меня не узнал? — склонив голову, ушёл от ответа юноша.       — Нет, извини. Мы с тобой где-то встречались?       — Можно и так сказать. — снова улыбнулся незнакомец. — Не хочешь присесть? Я уже давно здесь один и не отказался бы от компании. Мы могли бы немного поговорить, раз уж ты пришёл.       — Холодно тут у тебя. — заметил Тэхён, присаживаясь на пол перед зеркалом.       — Да, прохладно. — кутаясь в тёплую кофту, ответил юноша. — Всё время, что я провёл здесь, я только и делаю, что стараюсь не мёрзнуть.       — Что это за место?       — Я и сам не знаю, если честно. Я называю его местом для раздумий. Не помню, как попал сюда. Помню только, что я здесь до тех пор, пока кто-то не начнёт думать своей головой.       Сначала Тэхён подумал о том, что хотел бы уйти поскорее, и уже собирался спросить дорогу обратно, но что-то в простой и ненавязчивой манере общения зеркального незнакомца удержало его. Словно он повстречал часть себя, ту, которая родом из детства.       — С тобой что-то случилось? — спросил вдруг незнакомец. — Твои глаза такие печальные...Знаешь, я всегда смотрю людям в глаза. Меня это очень радует, потому что так я могу быть с ними ближе.       Тэхён тут же отвел взгляд:       — Да, я... Натворил много нехороших вещей. Теперь чувствую себя виноватым.       — Почему? — собеседник из зеркала не попытался узнать, в чем заключалась провинность. Казалось, ему куда важнее было понять, почему Тэхён стал винить себя за ошибку.       — Потому что у любых поступков есть последствия. Но я не думаю, что мне стоит посвящать тебя в историю моей жизни. Я рассказываю что-то, а потом долго думаю, стоило ли мне это делать.       Тэхён подумал о вещах, которые скрывал годами, возможно, даже десятилетиями. Словно при общении с кем-то, кто не он сам, Тэхён показывал себя сквозь полупрозрачную вуаль. Он много говорил о себе: с лёгкостью мог рассказать о своём любимом вкусе мороженого и понравившемся фильме, с немного большим трудом мог поделиться своими переживаниями и наблюдениями. Но открываться по-настоящему для него всегда было чем-то лишним. Его истинная сущность не терпела огласки. Не было необходимости прятать её, ведь она не была тёмной и грязной, но и рассказывать Тэхён не хотел. Самое сокровенное было лишь для него одного, всегда, непоколебимо и неизменно. Все, кто думал, что знает его, были правы лишь отчасти.       — А ты представь, что говоришь с самим собой. Начни с чего-нибудь. С того, что первым придёт в голову. — послышалось из зеркала, когда Тэхён почти с головой ушел в свои мысли.       — Я... Я хочу быть счастливее. Могу ли я? Мне нужно, чтобы мне повторили это сотни раз, пока я в это поверю.       — А ты хоть раз самому себе это говорил? Что ты можешь быть счастливым.       — Не могу...       — Почему? — так просто спросил юноша, словно вопрос был о погоде.       — Я не могу быть домом для самого себя, заботиться о себе... Я совершенно этого не умею. Иногда я чувствую кожей тёплый морской ветер, который себе представляю. Чувствую на лице улыбку, рисуя в голове события, которые со мной уже, наверное, никогда не произойдут, и...мне начинает казаться, что хорошего не случится. Что всё важное для меня навсегда останется лишь рисунками воображения. Мои мечты, события, которые желанны для меня настолько, что если бы они произошли со мной, я бы прыгал, словно ребёнок со светящимися от благодарности глазами — всё это кажется невыполнимым, потому что я даже не нашел тропинку, которая должна меня к этому привести. Поэтому мое счастье сейчас потерялось, оно скрыто от меня в маленьком ларчике с потертой крышкой, который находится там, не знаю где. Из меня следопыт никудышный, поэтому я понятия не имею, с чего начать поиски.       Тэхён умолк, посчитав, что и так сказал слишком много, но незнакомец сидел тихо и неподвижно, мол, говори дальше. Тогда со вздохом Тэхен продолжил:       — Для меня спокойствия всегда будет мало, всегда недостаточно. Я так много волнуюсь в моей жизни, так часто заламываю руки, так часто остаюсь без почвы под ногами, что единственное, чего мне хочется — мира и спокойствия, желательно без каких-либо веществ в моем организме, что в принципе уже кажется невозможным... Да о чем я? Даже мое сознание не слушается меня и управляет мной, играя по ночам с выключателем. Засыпаешь, просыпаешься, засыпаешь и просыпаешься... И тебе ничего не остаётся, кроме как осознать, что всё, что ты имеешь сейчас — пустое бездонное ничего. Ты становишься нерасторопным, вечно озираешься по сторонам и экономишь энергию на несказанных словах. И вот так день за днём, без начала, без конца.. Всё бесполезнее, всё грустнее. Кто знает, может, когда-то будет лучше.. Знать бы только, когда это когда-то наступит.       Тэхён не заметил, как по щекам дождинками, нежданными в ясный солнечный день, покатились слезы, и поспешил их смахнуть. Не стоит показывать свои чувства незнакомцу.       — Почему ты плачешь? — по-детски взволнованно спросил юноша, с искренним сопереживанием заглядывая Тэхену в глаза.       — Потому что мир — отстой...       — Почему?       — Ты действительно не понимаешь? С какой ты вообще планеты, раз не знаешь очевидных вещей? Таких... Давящих и сбивающих с толку. Например, обязательства. Я так долго чувствую себя обязанным... Обязанным двигаться вперёд, выполнять требования, которые мне предъявляют работодатели, семья, друзья. Это назойливое желание делать всё так, чтобы свести к минимуму процент совершенных ошибок. Я даже у прилавка с пирожными стою по полчаса, чтобы не ошибиться с выбором. Присматриваюсь, анализирую всё подряд, словно от этого зависит ход моей жизни.       — Но ведь это не так. — ответа не последовало, и незнакомец, немного помолчав, тихо добавил: — Обязательства могут быть тюрьмой. Обязательства перед самим собой — особенно.       — Я пытался говорить себе, что никому ничего не должен. Какая избитая фраза, уже потерявшая свой смысл... Эти грабли, на которые я снова и снова наступаю... Наступать на них стало уже частью моей жизни. Очень сложно сделать спасительный шаг вправо или влево, нога так и тянется в пропасть. И боязнь очередного срыва уже превратилась в покорное ожидание: ну что, когда там следующий раз? Я твёрдо решаю для себя, что не буду принимать всё слишком близко к сердцу...хотя, это больше похоже на приказ. И в итоге я бесконечно спотыкаюсь и падаю.       — А ты попробуй встать.       — Я по инерции назад заваливаюсь. — усмехнулся Тэхен, вытирая слезы.       — А ты наклонись не назад, а вперёд. — легко ответил юноша. И как только ему удаётся так мыслить?       — Как у тебя всё просто. — покачал головой Тэхён. — Я боюсь начать что-то новое, как художник боится пустого холста, без сил взять кисть и краски. Разве тебе никогда не было страшно? От того, что примешь неверное решение, что обидишь кого-то своим поведением, что, возможно, ты не так уж и нужен тем, кто тебя окружает.       — Не-а. — незнакомец, казалось, был Тэхëну полной противоположностью. Ни сомнений, ни тревоги, только лучистое и безмятежное спокойствие. — Я всегда доверяю себе, даже если допускаю ошибки. Что же поделать? Такое случается. Я знаю, что в моих помыслах нет ничего злого, и в такие моменты прислушиваюсь к самому себе, а не к другим, даже самым близким. Если мне нужно принять решение — я слушаю себя.       — И никогда не сомневаешься?       — Никогда. Куда бы ты ни пошёл — ты несёшь с собой себя. Это то, во что я верю. Окажись ты хоть на краю света, в кругу незнакомых людей или в компании друзей — то, что внутри тебя, последует за тобой. На всём, к чему ты прикасаешься, ты оставляешь свой отпечаток, правда? Так и с людьми. Каждый, с кем ты контактируешь, чувствует то, что ты принёс с собой: радость, грусть или что-то... Тяжёлое.       — Безнадёжность и злость, ты хотел сказать?       — Да... Но я не произношу этих слов, даже про себя. В моём мире им нет места.       — Как вообще можно говорить с собой? Сесть и начать говорить вслух?       — Можно и так. Но это я, скорее, образно. Знаешь, мне кажется, ты говорил с людьми множество раз. Это были твои домашние, друзья, врачи, но нужно было хоть однажды поговорить с собой. Как же хорошо, что ты есть у себя! Ты только представь: ты есть в этом большом-большом мире. Можешь узнать, каковы на вкус приключения, наблюдать, как зимы сменяет звонкая весна, часами смотреть на то, что ты любишь... Я вот, когда выберусь отсюда, поеду к морю и буду долго-долго смотреть на корабли... Наберу ракушек, присяду на камушек и посижу часок, а лучше — два... И ни за чем не буду гнаться. Все равно ведь не угонишься.       Откуда взялся этот инопланетянин? Море какое-то у него в глазах плещется, искрится... Казалось бы, обычный человек с планеты Земля, а какой...неземной.       — Ты не упомянул одной важной вещи. — Тэхен не привык думать об одиноком счастье. Возможно, он был бы не против посидеть на побережье, но желательно с Чимином под боком...или с Чонгуком. — Разве тебе не захочется, чтобы кто-то разделил с тобой такой красивый момент?       — А я и разделю. С морем. И кораблями... — мечтательно вздохнул юноша, обняв руками колени.       — Тебя вообще хоть кто-то понимает? — по-доброму рассмеялся Тэхён. Ну что за ребёнок сидит перед ним?       — Главное, что я себя понимаю. — совершенно серьёзно ответил «ребенок». — Пока я понимаю себя — всё у меня будет в порядке.       — Порядок... Это понятие весьма размытое, тебе не кажется? Чтобы вокруг тебя был абсолютный порядок, нужно неплохо постараться.       — Ты знаешь, я тут понял недавно, что порядок вовсе не в том, чтобы все мелочи жизни строились по порядку, как планеты Солнечной системы. Это иллюзия. В неё очень хочется верить и следовать ей, подчиняться. Отклонение от того, как «надо» считается непорядком, и это хочется срочно исправить и поставить всё на свои места. Дать каждому событию, каждому дню, неделе своё место. Но я верю, что порядок наступит только тогда, когда ты поймёшь, ради чего ты живёшь и чувствуешь, и будешь действовать, сначала поговорив с сердцем, а потом уже с разумом. Неужели цель моей жизни — расставлять по местам какие-то мелочи и надеяться, что это по-настоящему сделает мою жизнь лучше? Нет, такой порядок не принесет радости и ни в коем случае не подарит счастья. Удовлетворение быстро проходит, на смену приходят новые заботы, и всё повторяется. Да, без этого круговорота не получится, такова жизнь. Но делать самоцелью наведение мнимого порядка — это не для меня. Я хочу быть в первую очередь свободным, поэтому мелочи остаются для меня мелочами. Есть они, нет их... В конечном счете все они меркнут перед тем, что для меня действительно важно. Так мои силы остаются со мной, и я с удовольствием трачу их на любимые занятия. Например, просыпаюсь пораньше и жду, пока проснётся солнце. Ты можешь себе представить, сколько красивых рассветов мы пропускаем, пока спим? — сказал он, подняв взгляд вверх, словно надеясь увидеть расшитые жемчугом облаков небеса. Он снова легко улыбнулся, и Тэхён подумал, что этому человеку тепло там, где он сам и его улыбка.       — Теперь твоя очередь рассказывать о себе. — попросил вдруг Тэхён, устраиваясь поудобнее. Никуда ему уже и не нужно, никуда он не торопится.       Незнакомец сразу заискрился, как бенгальский огонёк, и начал рассказ о том, что он любит. Тэхён попросил рассказать о себе, а этот снова начал о любви...       — Я люблю этот мир. Люблю чувствовать, ощущать его всеми способами, какими можно. Видеть, слышать, прикасаться. Я где-то вычитал, что каждый день должен быть одой новым авантюрам, так что совсем не боюсь выглядеть беспечно, изучая всё на свете. Некоторые считают, что я глупый, потому что счастлив просто так, без причины. Но зато я улыбаюсь и получаю улыбки в ответ. От этого мне тепло на душе. Я не вижу причин расстраиваться из-за ошибок, потому что знаю, что всегда есть возможность их исправить. Если я чудной, то пусть будет так. Главное — оставаться собой.       Юноша говорил, и глаза его разгорались всё больше, умиление скользило по его лицу, и весь он стал будто плюшевый, потряхивая кудряшками и широко улыбаясь. Он с беззаветной любовью рассказывал о любви, и Тэхену хотелось слушать его щебетание, которому, казалось, не будет конца. И он слушал, а тот продолжал:       — Я люблю простоту во всём, так что, думаю, что буду вполне счастлив, если в следующей жизни буду придорожным цветком. Я много времени провожу сам с собой. Гуляю, смотрю на людей, спешащих по своим делам, птиц, вьющих гнезда на верхушках деревьев, на волны, обнимающие сизой мягкой пеной берег, на самолёты и облака в небе, на фонари, освещающие вечерний город... И не чувствую себя одиноко. Наверное, нам близко то, чем мы сами живём... Каждый человек может найти в этом мире то, что ему по душе. Только вот я никак не могу понять, почему кто-то ищет во всём этом бесконечном потоке чувств и эмоций что-то тяжёлое и печальное? Вокруг нас целый мир. Как можно грустить, если знаешь это?       Вопрос был риторическим, но незнакомец, словно в обе щеки расцелованный, разрумянившийся, уставился блестящими глазами на Тэхёна, ожидая ответа.       — Я не замечаю таких мелочей. Перестал замечать... Кажется, есть много вещей, которые ты любишь. — растерянно ответил он.       — А ты расскажешь мне о том, что ты любишь и о тех, кого любишь, пожалуйста? — голос юноши в зеркале звучал совсем по-детски, словно у ребёнка, который все пытается узнать у мамы, сколько капель воды в океане.       — Дашь мне подумать? — Тэхён нахмурился, осознав, что о вещах, которые ему нравятся, он не думал уже давно. Помолчав пару минут, он наконец, вполголоса, словно боясь поделиться какой-то тайной, начал:       — Я... люблю открывать окна сразу после того, как проснусь. Люблю слушать джаз во время дождя и танцевать под медленную музыку. Люблю носить дома вещи на три размера больше. Люблю тихие зимние вечера, видео со смешными котами и старое кино. Люблю свечи, фруктовые сладкие ароматы и комнатные цветы. Люблю поцелуи и объятия, люблю, когда прикасаются к моим волосам и гладят по голове. Люблю желать родным спокойной ночи и греться в одеяле пять минут перед сном. Люблю Чимина. Он мой лучший друг, который знает меня лучше, чем я сам. Люблю Чонгука... Он самый лучший. Знаешь, он слово из сказки со счастливым концом, самый добрый и бескорыстный персонаж. Он верит в людей и лучшее будущее, никогда не сомневается в себе. В этом вы с ним похожи. — Тэхён улыбнулся, прежде чем продолжить. — И он...очень нежный человек. Я любуюсь его простотой и искренностью, которые солнечными зайчиками скользят в каждом его движении. Он так же, как ты, хочет познать всё в этом мире и постоянно куда-то летит. Словно Маленький принц, он каждый день приводит в порядок себя и свою планету, всё, что вокруг. И он очень заботится обо мне.       — И ты рассказываешь мне об этом только сейчас? — юноша в зеркале обрадовался и захлопал в ладоши. — Как же много красивого в мире, и ты это замечаешь. Замечаешь же, да? Так почему не хочешь это увидеть?       — Я не знаю. Кроме хорошего, есть и плохое.       — Нет хорошего и плохого. Есть только то, что ты хочешь впустить в своё сердце. Это твой выбор, и ты выбираешь видеть мир в серых красках.       — Ты хочешь сказать, что всё эти невзгоды я себе выдумал?       — Я хочу сказать, что все эти невзгоды ты выбрал сам.       Когда все слова были сказаны и нашли место для себя в этой комнате, Тэхен и его новый знакомый долго сидели, рассматривая друг друга в убаюканном тишиной пространстве.       — Знаешь, теперь это место не кажется пустым и холодным. Спасибо, что поговорил со мной. Я так долго этого ждал... И сейчас я чувствую, что время нам с тобой попрощаться. Меня ждёт море... И корабли.       — Спасибо и тебе. — легко и беззаботно улыбнулся Тэхён. — Кажется, у меня есть дела, так что я пойду тоже.       — Чем займёшься?       — Скоро проснётся солнце, и я хочу проснуться вместе с ним.       — Тогда... Всего хорошего?       — Постой! И всё же... Ты скажешь мне, кто ты такой?       — Я — это ты. — улыбнулись ему в ответ из зеркала. — Возвращайся, Тэ, тебя ждут.       Юноша помахал рукой на прощание и исчез.       Тэхён открыл глаза. В больничной палате было тихо, ни звука не доносилось и из коридора. Он встал и, подойдя к окну, встретился с притаившимся меж облаков солнечным светом и прохладным октябрьским ветром. Все вокруг смешалось в танце, чтобы снова встать на свои места глубокой ночью.