когда мы вместе, никто не круче

Все началось в понедельник. И все было более менее хорошо — просто понедельники сами по себе мало приятные. Пока Антон не перевернулся на другой бок и не взял с холодной подушки телефон.

Арс:

Ты только не волнуйся

Нам нужно серьезно поговорить

Ну вот же блять. Антон чуть не валится с кровати, запутавшись в одеяле. В голове сразу же возникает тысяча и одно предположение, но ни об одном из них Антон серьезно думать не хочет, потому что все его разгоны заканчиваются тем, что они расстаются. Хотя трезвой стороной он понимает, что поводов для расставания у них нет, но тревожность Антона не хочет об этом думать, позволяя Шасту чуть попотеть. Антон, проведя детективное расследование в своих чертогах разума, решает Арсу с вопросами сейчас не звонить, потому что вчера он провел первый выпускной и, судя по последнему появлению в сети, заснул где-то ближе к двум. Антон лишь печатает в ответ, чтобы тот позвонил ему, как только сможет, сегодня все равно съемок нет, поэтому Шаст всегда на связи. Кажется, будто он уже успокоился, но пока Антон чистит зубы, в его голову, как назойливые комары по ночам, которых не прихлопнуть в темноте, лезут возможные вариации диалога с Арсением, что даже от одной мысли об этом по телу проходит неприятная дрожь — почему его мозг вообще генерирует такую херню? И только когда фантазия Антона хоронит их с Арсом отношения, он дергается, ощущая привкус крови на языке, а потом смотрит на себя в зеркало и видит кровавые пятна на домашней футболке. — Почистил, блять, зубы! — зло шипит Антон, кидая одежду в корзину с грязным бельем. На утренний чай и завтрак уже нет ни времени, ни желания. Антон все еще нервничает: громко матерится на других водителей, специально сигналит, стоя в пробке, и курит одну за одной в машине. Казалось бы, что его тревожность и нервозность уже сошлись воедино и достигли максимума, но нет. Плейлист, под который Антон обычно ездит, в яблочном приложении для музыки, решил добить его и так шаткую уверенность, а именно — с помощью рандомного выбора включить песню Лазарева — «Снег в океане», которую он закинул чисто ради прикола еще несколько месяцев назад, и, которая, на удивление, так давно не попадалась ему, когда он был за рулем. Что ж, сейчас как раз ее выход. Антон вслушивается только ко второму куплету, переключая свое внимание на красном светофоре на поющую магнитолу, наивно думая, что знакомый мотив песни его отвлечет от гнетущих мыслей. После припева, который, с какого-то хуя, Антон знал наизусть, стало все только хуже. Он уже был в шаге от того, чтобы наплевать на все возможные правила дорожного движения и остановиться прямо на дороге, набирая Арсу. И он ему скажет наконец, не теряют ли они любовь, как снег в океане, и не стала ли их любовь вся изо льда. Но сделать ему это не дает оглушающий звук клаксона позади и громкий отборный мат, который Шаст слушать не хочет, поэтому вдавливает педаль газа в пол, за рекордные минуты для утренней Москвы добирается до офиса, продолжая охоту на Арсения уже там. Но и на работе не все так гладко, как хотелось бы. Сначала к его столу по очереди подходят Оксана с Мариной, чтобы полить свои цветы на подоконнике, потом он спотыкается об неубранный Гаусом футбольный мяч около дивана, чуть не улетев носом в пол, а апогеем его злости становится то, что он забыл свои сигареты в машине, из-за чего ему снова пришлось спускаться на парковку. В итоге за всех словесных пиздюлей получает Стас, пересекаясь с пыхтящим Антоном в лифте. — Шаст, а ты чего такой загруженный? — Шеминов странно улыбается, косо смотря то в телефон, то задерживая взгляд на Антоне, даже не подозревая, что стоит рядом с огнедышащим драконом, готовым вот-вот ему сердце выжечь. Оно у него, в отличие от Шерлока, есть. — По ощущениям, у тебя сейчас пар из ушей повалит. И это была последняя капля в чаше терпения Антона. Он выходит из лифта, точно как типичный мужик в голливудском боевике пафосно уходит, когда за его плечами раздаются взрывы, оставляя позади охуевшего и еще больше полысевшего Стаса, который не стал рисковать выходить вместе с Шастом и поэтому уехал на этаж выше. После этого эмоционального всплеска работается легче, кто бы что не говорил, но выплеснуть всю злость на другого человека — хуевый, но действенный способ расслабиться, правда эйфория рано или поздно после него спадает и на ее место приходит жуткая вина из-за случившегося. Но пока Антон ощущает себя более менее спокойным, чуть задумавшись, сжимает и разжимает ладони, прикрыв глаза, пока на него странно смотрят мимо проходящие люди в офисе, шушукаясь тихо по разным углам. Стас, на которого бесполезно ругаться, потому что он гусь, просто машет на него рукой, чтобы к этой бомбе замедленного действия не подходили, если не хотят получить весь удар на себя, и начали, наконец, работать, а не ерундой страдать. Потому что косячат все вместе, а пиздов в твиттере все равно получает он. В прочем, все как в жизни. Офис оживляется после десяти утра: большая часть уходит обсуждать насущные вопросы, которые нужно решить до начала сезона отпусков, поэтому Антон остается один в их небольшой комнате. Он знает, что всю нужную информацию ему потом разжует и скинет Окс, поэтому просто листает свой телеграм, не вглядываясь в тексты всех блогеров, на которых подписался не знает почему. И очень сильно оживляется, когда видит в закрепленном чате с Арсом, что его сообщение прочитано. А потом случается одиннадцать утра — Антон так бы и не заметил, если бы не такие же оживленные парни рядом, включавшие на ноутбуках впн. Интересненько. Хоть и не до конца уверенный, что там именно то, о чем он думает, Шаст заходит в свой инстаграм, смотря на первую фотографию в ленте. — А-а-арсений, — на удивление всех, это довольно тянет не Антон, а Стас, так же залипая в свой телефон. Антон хмыкает, возвращаясь к посту. Вроде, ничего такого нет, Антон даже сдерживается, чтобы не тапнуть случайно два раза по экрану, но… Блять, хештеги. Антон бубнит их себе под нос, перечитывая раз за разом. — Да ну нет, блять, — он вздыхает, уставший, потирает переносицу. Открытый инстаграмный пост мозолит глаза, и Антон просто не может не соотнести его с ночным сообщением. Он нащупывает пачку сигарет в кармане и выдыхает. Ему нужно покурить и увидеть Арсения. Срочно. Антон, не обращая внимания на кислые лица коллег, идет в местную курилку. Нервно стучит ногой по бетону, дожидаясь, пока Арсений ему ответит. — Получается, перегорел? — Антон выпаливает это сразу, смотря еще на черный экран с загрузкой. — И тебе доброе утро, — Арсений по ту сторону экрана наконец появляется, хоть и не в самом лучшем качестве: заспанный, с ворохом на голове, закутанный в белое одеяло с головой так, что только половину лица видно. — Ты чего хмурый такой, красавчик? Антон захлебывается слюной, смотря на своего Арсения. Хочется телепортом оказаться сейчас на соседней половине кровати, чтобы видеть каждую складку, родинку близко, ощущать шероховатость кожи под подушками своих пальцев, смотреть влюбленно глаза в глаза и целовать сухие после сна губы, зацеловывать каждую трещинку. Но все, что остается Антону, — выдыхать дым в пол, закуривая одну за одной. Он ищет, как ему усесться поудобнее, ерзая по грязному бетону, пытается удержать в одной руке телефон и пачку сигарет с зажигалкой, чтобы второй поправить спадающие на лоб кудрявые волосы и скрыть от пронзительного взгляда Арса, как он закусывает губы от волнения. Арсений по одному такому виду парня все понимает — что-то гложет Антона и ему нужно больше времени, чтобы собраться с мыслями. Арсений прекрасно его понимает, поэтому и не торопит, только вылазит из своего кокона и садится спиной к изголовью кровати — теперь они на одном уровне. — Я… — он кивает Арсу в экран, прикусывая кончик ягодной сигареты, кажется, прокусывая ее насквозь. — Блять, короче, твое ночное сообщение в телеге и пост в инсте — что ты хотел этим сказать? Я уже сам себя сожрал хуевыми мыслями, теперь на других переключаюсь, — на его лице кривая улыбка: Антон практически не смотрит в телефон, быстро курит, чем напрягает Арсения еще сильнее — Антон, по своей натуре похуист, редко когда выглядит таким переживающим. Особенно с Арсением — друг друга они всегда успокаивают. — Антон, — тянет Арсений, проводя ладонью по лицу, предвкушая непростой разговор. В своей голове это выглядело намного проще, конечно. — Умеешь ты видеть намеки там, где их нет, блин! — Антон щурится, все еще не понимая Арса. — Пост в инсте есть пост в инсте, а про сообщение… — он заметно напрягается — это видно по его зажатым голым плечам, и Антон только сильнее вдавливает окурок в бетон, продолжая нервно трясти ногой, будто ожидает пулю в спину от Арса, а не ответ. Хотя, Антон же все еще не знает, что скажет ему Арс, а в голове рой непослушных мыслей, наводящих панику. — Это вообще не телефонный разговор, но, чтобы тебя сразу успокоить, скажу, что это насчет отпуска. — Что? Ты можешь нормально рассказать, а не ебаными шарадами? — Шаст, блин… Я же сказал — не волнуйся! — Арс и правда старался предупредить Антона, что все хорошо, но он уже не в первый раз все воспринимает слишком эмоционально. — Я был спокоен как раз до этих слов! — Антон заметно повышает голос, устав ждать конкретного ответа. — Арс, блять, они никогда не успокаивают, а только больше панику наводят, ну. — Ладно, — он вздыхает, на что Антон только фыркает, внимательно смотря в камеру, бесконечно поправляя волосы, так что Арсений повторяет его движения. — Понимаешь, я еще сам точно не решил, чего именно хочу. Поэтому предлагаю тебе заманчивое предложение, — Антон уверенно кивает, периодически заставляя себя смотреть на дверь впереди и лестницу, а не только на красивущего Арса, который сейчас слишком по-лисьи улыбался, прикусывая нижнюю губу. — На этих выходных офисная тусовка собирается на шашлыки, так ведь? — Антон припоминает сообщения в рабочем чате об этом, в которые особо не вчитывался, — девочки визуализировали предстоящий отдых пол ночи, но по времени и месту ничего толком и не решили, а Антон и так был загружен с самого утра, чтобы влезать в их дискуссии. — То есть два дня у тебя свободны, ага, — Арс отвечает за него, сам себе кивая, и Антон зеркалит его, привалившись к стене спиной. — Как тебе идея взять билет на вечерний сапсан в пятницу и приехать? К этому моменту я все хорошо обдумаю и мы сможем поговорить. Да и эта кровать по тебе соскучилась, — он аккуратно поворачивает камеру в сторону, где видно пустую сторону Арсовой постели. Удивительно, но Арс, даже когда один дома, умещается на своей половинке, не разваливаясь звездой посередине и не обнимая вторую подушку руками, как спит обычно Антон. — Только она родная и ждет меня в Питере? — они смеются одновременно, и Антон ощущает разливающееся тепло по телу, когда из динамика доносится такой родной, ничем не скованный, смех Арсения. — Но вообще я тебя ни в коем случае не заставляю, ты же давно хотел так отдохнуть, поэтому я не обижусь, если… — Антон его перебивает, строго глядя в экран, что Арс съеживается. — Блять, Арсений, ты серьезно думаешь, что я буду выбирать между тобой и кем-то еще? — Арсений разводит руками, за что уже бы получил несильный подзатыльник от Антона, но они, увы, по разные стороны видеозвонка. — Не существует важнее вещей, чем ты, Арс. Конечно, я приеду, — Арсений улыбается до ушей, счастливый, что у него есть такой замечательный Антон. Они молчат несколько секунд, прежде чем Арс кивком головы спрашивает у него, есть ли кто рядом, и, получив отрицательный кивок в ответ, говорит все равно тихо, больше смущаясь, чем переживая, что это признание услышит кто-то еще: — Я люблю тебя. У Антона, кажется, лицо сейчас треснет от ползущей вверх улыбки, что потом не собрать будет. Он отвечает уже чуть громче, но тоже с долькой смущения: — Я знаю. И я тебя тоже. Все твои нюансы люблю, но ты больше не пугай меня такими внезапными сообщениями, хорошо? Арсений не спорит с ним, рассказывает о первом проведенном выпускном вчера, отвечая попутно на вопросы Антона. Шаст окончательно успокаивается, давая Арсу железобетонное обещание, что не будет больше грузиться из-за своих мыслей. Они посылают друг другу воздушные поцелуйчики, смешно причмокивая, в конце их разговора, который затянулся на добрые сорок минут. Антон снова закуривает, кладя телефон в карман штанов, с все еще широченной улыбкой до бровей, параллельно думает, как ответить на все ненужные вопросы сейчас перед ребятами и объяснить, почему он не поедет на выходных с ними на шашлыки, хотя сам первый закинул удочку несколько недель назад.

***

Антон после курилки идет сразу в кабинет к Стасу, быстро брызнув антисептика на руки, чтобы тот не морщился. Антон, вообще-то, извиняться идет. Придумав по пути тысячу отмазок, почему он резко уезжает в Питер на выходные, он решает рассказать правду, опустив основную часть. Стас гаденько смеется, слыша от Шаста смущенное «соскучился», и довольно говорит, что так и знал. Они разгоняют рабочие моменты, и не до конца состоявшийся конфликт быстро забывается. К обеду Антон чувствует себя окрыленным, и это далеко не из-за выпитого ред булла, — он переписывается весь день с Арсом, они скидывают друг другу утренние мемы из твиттера и вместе хихикают с них в чате, — Антон будто снова чувствует себя пятнадцатилетним, когда писал понравившейся девочке сообщение и она отвечала ему взаимностью, — тогда Антон впервые ощутил на себе чувство полета от сообщений в контакте, похожее на восторг и радость, что не мог оторваться от компа, чтобы перестать писать. С Арсением сейчас то же самое, и плевать на то, что Антону уже шестнадцать лет как не пятнадцать. Те же бабочки в животе, окрыленность — и весь мир не нужен, если Арс есть рядом. Хотя нет, с Арсом все же чуть по-другому: с ним надежно, вдумчиво, понятно, что будет дальше, без загадок в будущем. У них все меньше конфликтов между собой, они уже прижились, срастились полностью — никто не знает о них больше, чем сами Антон и Арсений друг о друге. Все их заморочки, раньше казавшиеся им глупыми, теперь плотно вошли в совместную жизнь парней. Антон знает, что после съемок Арса лучше не трогать минут тридцать, можно просто молча обнять; Арсений всегда готовит сладкий чай для Антона, вернувшегося с работы поздним вечером, и слушает все его истории, произошедшие в течение дня. И Антон подумать не может, что в их отношениях может произойти серьезный разговор. По жизненному опыту Антон знает, что все такие «серьезные разговоры» заканчиваются ссорами. Еще в детстве, когда мама говорила эту фразу, куря на кухне после работы, Антон понимал — что-то здесь нечисто. В голове сразу возникали все возможные косяки: от вырванного листа с замечанием от классухи из дневника до спрятанной пачки сигарет под матрасом. Однажды мама серьезно с ним поговорила на обе эти темы — с тех пор Антон точно знает, что все тайное становится явным. И сейчас в их отношениях появляется это назойливое «нам нужно серьезно поговорить», не вызывающее ничего позитивного. Казалось, что за столько лет Арсений и Антон настолько сблизились, что идеально складывались вместе, как Инь и Янь из китайской философии. И их косяки перекрывали друг друга, как игра в дурака, — переполненные пепельницы на захламленном балконе били вечный беспорядок в шкафах с одеждой. Но все это снова возвращало Антона к мыслям об их с Арсом предстоящем разговоре. До него четыре дня, а Антон уже себя извел. Он бы хотел опять написать Арсу, чтобы хоть как-то успокоиться, но он наверняка занят на выпускном, а после него будет хотеть только спать, поэтому Антон не хочет его загружать своими тараканами. Уже вечером, смотря на темное тучное небо на балконе, Антон понимает, что жестко спиздел Арсу, когда сказал, что не будет загоняться.

***

Арсений — работающая пчелка, трудящаяся до отказа, в прочем, как и Антон, только вот… Антон загибается пополам от смеха, смотря на импровизированные гонки на офисных стульях между Зайцем и Шевелевым. Какие же они дураки. Максим кричит, что судья потерял лицо, и Сережа заглядывает под диван, отвечая Зайцу, что нашел его. Антон с этого смеется еще сильнее, прекрасно понимая, что речь про него. Вообще их офис не всегда такой — они много пишут и придумывают, но за неделю до отпуска можно и поебланить. Антон понимает, почему пацаны остаются тусоваться в офисе до конца — они живут вместе и им вовсе не принципиально, когда именно ехать домой. Будь у Антона кто-то дома, он бы тоже уехал после съемок домой, как Стас и Поз, например, но, увы, квартира для него сейчас превратилась в обычную ночлежку с курилкой. В ней нет уюта, нет счастья и ощущения дома; в ней нет Арсения. Когда Антон остается один, то все его мысли разгоняются в разные стороны, и не всегда у этих сторон позитивные концы. Все оставшиеся дни до вечера пятницы Антон забивает работой и развлечениями в офисе, чтобы окончательно не сойти с ума. И все одно — он невозможно скучает. *** Скорый сапсан прибывает в Санкт-Петербург к первому часу ночи. Арсений не отсвечивается в сети уже больше часа, и Антон надеется, что он спит, а не работает так поздно. Темная парковка у вокзала, освещаемая одним тусклым фонарем, не внушает доверия: возможно, будь Антон в более бодром состоянии, то посчитал бы это место загадочным и романтичным, в стиле лирики Блока, но сейчас он, путаясь в картах, пытается заказать такси, удерживая одной рукой зажженную сигарету, а второй банку энергетика, купленную в сапсане, чтобы не отрубиться в такси. Да и мелкая противная морось с густым туманом не делали ситуацию лучше. И обстановку напрягает стоящая напротив него иномарка, мигающая фарами уже не первый раз. Антон крутится вокруг себя, молясь всем Богам, чтобы здесь оказался кто-то еще, но нет — светят явно ему. В голове сразу возникают две идеи — сбежать или остаться. С одной стороны, он что, зря смотрел до дыр в детстве «Бригаду» и «Брата»? А с другой, может это обычный навязчивый таксист, или местный забулдыга, привлекающий внимание? Но все это становится неважно, когда к нему сзади подходит мужчина. Антон впервые жалеет, что оставил свой нож-бабочку в Воронеже еще в десятом классе. Собрав всю мужественность в кулак, — «пристроился он сзади, нашел, блять, чем напугать воронежца!» — Антон резко оборачивается, давая потенциальному неприятелю жестяной банкой в лоб. И тут же кидает ее на землю вместе с сигаретой. — Арс, еб твою мать, блять, сука! — Арсений, отшатнувшийся на несколько шагов назад, то ли плачет, то ли смеется — Антон в темноте разобрать его эмоций не может. Зато родные голубые глаза узнал сразу же, как только дал их обладателю в лоб. — Шастун, чтоб я хоть еще раз устраивал тебе сюрпризы, серьезно, — Арс все же смеется, зачесывая волосы назад и подходя ближе. Антон недовольно пыхтит, скидывая его руки со своих плеч. — Нихуя себе сюрприз, я уже себя здесь похоронить успел! — он злится, потому что не понимает, зачем его так пугать, заведомо зная, что Антон пиздец какой боязливый. — Красотка, отменяй такси, у меня ласточка заведена уже, — Арсений включает все свое обаяние и придурчивость на максимум и добивается заметной улыбки на лице Антона, который изо всех сил старался сохранить лицо кирпичом. — Ой, да поехали уже, пока нас здесь и в правду не убили, а, — и он быстро юркает на переднее сиденье рядом с водительским, скидывая небольшую сумку с вещами себе в ноги. Антон прислоняется к холодному стеклу щекой, чересчур романтично смотря на ночные улицы Питера, сливающиеся в одну цветную гирлянду. Арсений любуется Антоном, уверенно кладет свободную ладонь ему на колено, аккуратно сжимая и ведя ей выше. Антон хмыкает, дергает плечами — такой милый, но колючий ежик: все еще колется, шипы выпускает, но улыбку прячет в окне, лбом потирая об стекло. Арсений легонько шлепает его по бедру, и Антон лениво поворачивает голову к нему, поднимая в вопросе брови. — Шастун, у тебя есть желание завтра смотаться на мойку или сам возьмешь тряпку в зубы и вымоешь стекло? — Антон хмыкает, демонстративно проводя ладонью по стеклу. Арсений, оценив ситуацию периферическим зрением, уже сильнее сжимает ладонь уже на внутреннем бедре, на что Антон ойкает, сползая по сиденью ниже, коленками упираясь в бардачок. — У нас с тобой на первую половину дня завтра совсем другие планы, — Арсений смотрит исподлобья, поправляя в своей излюбленной манере очки. — If you know what I mean, — Антон подмигивает, кладя свою ладонь поверх руки Арса, которой он массировал его коленную чашечку. Антон, разморенный нежными прикосновениями и тихой поездкой, позволяет себе прикрыть глаза, расслабляясь. В Арсовой машине приятно пахнет терпким кофе, вкус которого фантомно оседает на языке, — невозможно забыть этот вкус, когда с ним связаны все их совместные утра в питерской квартире, — Арс всегда варит этот кофе в своей любимой турке. Он вдыхает слащавый воздух из приоткрытого окна со стороны Арса — ночью всегда все кажется по-другому, даже воздух на улице. От самого Арса отдает знакомым одеколоном, вперемешку с потом и дезодорантом, — он снова носился по сцене, видимо, слишком активно ведя выпускной. Вокруг него еще немного витают другие запахи: множество женских духов и душистые отголоски цветов — в последнее время его все чаще узнают на мероприятиях и зовут вместе сфотографироваться. И Антон заламывает пальцы в предвкушении, что скоро, как только Арсений сходит в душ, он сможет почувствовать родной запах Арса, который переплюнет сразу всевозможные парфюмы. Они доезжают до квартиры молча, Антон заходит после Арса, потому что решает покурить на улице. В Арсовой двушке все так же уютно и тепло: ох уж эта любовь Арса к аромасвечам. Антон даже курить всегда ходит на открытый балкон — плевать, дождь или снег там идет, — потому что считает, что только испортит эту светлую атмосферу в квартире своим серым табачным дымом. Арсений уже в душе — это выдает звук льющейся воды в ванной и приоткрытая дверь в комнату — он никогда не закрывается, особенно, когда Антон дома. Он заходит быстро помыть руки, заодно потирает уставшему Арсу спину мочалкой, и идет на знакомую кухню. В холодильнике валяется пара открытых, но недоеденных упаковок разных блюд из доставок, сливки и полусгнившее яблоко. Антон, вроде, ничего и не хочет сейчас, потому что наелся сэндвичами в сапсане, но он не уверен насчет Арса — тот вообще что-нибудь за сегодня съел? Антон включает чайник, найдя коробку конфет в одном из кухонных шкафов. Арсений выходит из душа в одном полотенце, повязанном на бедрах, и смеется с открывающейся ему картины: Антон, в силу своего роста разлегшийся на небольшом диванчике возле стола, закидывает одну за одной конфеты себе в рот, попивая свой чай с сахаром. — Твой чай со сливками, — Антон реагирует на смешок Арса и садится, пододвигая кружку к противоположному краю, — ешь, давай, я ниче больше не нашел в твоих хоромах. Ты вообще как питаешься? — О, отлично! Сегодня организаторы настойчиво предлагали три шампура шашлыка — спасибо от родителей. Ну, я дурак что ли, отказываться? — Антон смеется, смотря на счастливого Арса, уплетающего конфеты. Они еще долго разговаривают об Арсовых выпускных, прошедших и предстоящих, каждый вспоминая свой. После этого они молчат, доедая последние конфеты из коробки. И только допив свой чай, Арсений решает спросить, чтобы как-то отвлечь явно загрузившегося ненужными мыслями Антона: — А ты чай решил по региональному признаку нам сделать? Антон хмыкает, находя это совпадение забавным. — Ну, ты сибиряк же, молока, кстати, не было, но эти сливки и в чай и в кофе можно, я на упаковке прочитал, — Арсений видит по зеленым глазам, что Антон отвлекся. — Мамин? — Арсений закусывает губу, смотря, как Антон хлопает глазами. И только потом до него доходит: он показательно цокает, устало кладя голову себе на сложенные на столе руки. — Дурак! — тянет довольно Антон, уходя в ванную, пока Арсений смотрит ему в спину, нервно жуя нижнюю губу. Все же предстоящий разговор гложет их обоих. Ощущение тревожности не проходит до выхода Антона из душа. Они наконец целуются у кровати, плавно в нее укладываясь с разных сторон. — Что, родная, скучала? — Антон взбивает подушку в своих руках, а Арсений в этот момент откладывает свой телефон, поворачиваясь на бок. — Родная? — Арс уже без очков и линз, рассеяно смотрит на Антона, который берет с тумбочки свой телефон, отключая все будильники, — Арсу все равно на площадку завтра только к вечеру. — Ну, ты же говорил, что кровать соскучилась, — Антон пожимает плечами и ложится на голое плечо Арсения. — И кто из двоих еще дурак? — Арс тянет его интонацию на последнем слове, ероша мокрые кудри Антона. Они целуются еще несколько минут и засыпают в обнимку, утомленные сегодняшним днем, еще не подозревая, насколько завтрашний будет сложнее для них обоих.

***

Арсений обожает просыпаться с Антоном — начинать день с любимого всегда хорошо. Антон под боком жмется к груди, закинув бедро и руку на тело Арса. Шторы плотно закрывают окна, потому что в последние дни Питер не скупился на солнечные дни, но на полу просвечивается светлая полоса — день будет жарким. И все сильнее жмущийся Антон, давно притворяющийся спящим, тому явное подтверждение. Арсений начинает громче дышать, когда Антон мелкими поцелуями покрывает его шею, добираясь до мочки уха. — Арс, — Антон рычит его имя тихо и интимно, делая свой тон ниже, а Арсений закусывает губу от предвкушения хорошего секса. Одеяло летит на пол — зачем оно вообще нужно летом? — Антон седлает бедра Арсения; дразнит его — проезжается задницей по полувставшему члену, распалив сразу себя и его до невозможности. Внутри уже все горит от нетерпения; Арсений, с запрокинутой назад головой, кладет руки на бока Шастуна и ведет ниже, доходя до его резинки трусов. Антон приподнимается, стягивая такие ненужные сейчас вещи сначала с себя, а потом с Арса. Теперь можно полностью приступить к самой вкусной части их совместного утра. Пока Антон возился с трусами, Арсений достал из ящика прикроватной тумбы бутылек смазки. Он чуть льет ее себе на пальцы, разогревая аккуратными движениями. Уверенно кивнувший на эту картину, Шаст быстро прыгает обратно на кровать, сгибая ноги и руки, оказываясь лицом к члену Арса, а задницей — к его лицу. У них могла бы получить прекрасная шестьдесят девятая поза, если бы Антона не подбрасывало, как яичницу на сковородке, каждый раз, когда Арсений сгибал или разводил свои пальцы, попадая по простате. Хоть Арсений готовить не умел, жарить у него получалось превосходно — будь то яичница или Шастун. Он аккуратно шлепает его по бедру, когда удостоверяется, что Антон достаточно растянут пальцами. Прекратив скулить, но все еще громко дыша через нос, Шаст слезает на пол и жестами показывает Арсу лечь на вторую свободную сторону кровати. Сам он ложится на место Арса, убирая подушку из-под головы и кладя ее себе под поясницу. Арсений садится к нему ближе, юркая между его раздвинутых ног, и улыбается до ушей. Антон вопросительно выгибает бровь, вытирая потный лоб такой же влажной ладонью. — Устал? — Арсений спрашивает, не скрывая смешинки, и заботливо зачесывает назад влажные волосы Антону, чтобы кудри не липли и не щекотали лицо. — Иди в жопу, — беззлобно отвечает Антон, колючей щекой ласкаясь к руке Арса. Он слишком возбужден, чтобы думать о комичности сказанной им только что фразы. Зато Арсений — не менее возбужденный, но счастливый от такой сквозящей легкости между ними, коротко смеется, растирая смазку по своему члену. — Секунду, дорогой, все будет. Антон приподнимает ноги, раздвигает ягодицы, пропуская эту фразу мимо ушей, потому что Арсений осторожными толчками начинает двигать внутри него. Они уже давно на грани, скучавшие по ласке и прикосновениями, жаждущие друг друга до звезд перед глазами, стремятся быстрее дойти до приятной разрядки — Арсений ускоряет движения внутри, Антон скорее водит рукой по своему члену, свободной тянется к Арсу, возвышающему над ним, чтобы поцеловать. Поцелуй выходит мокрым, смешанная слюна стекает по подбородкам и падает густыми каплями на живот Антона. Они стонут в унисон, уже не целуясь, а просто соприкасаясь языками. Арсений придерживает Антона, который приближает и так надвигающуюся волну оргазма стимуляцией пухлых сосков. Антон, не без помощи Арса, доводит себя, окончательно расслабляясь, — стонет надрывно, что Арсению, кажется, закладывает уши, и кончает себе на живот, машинально размазывая густую сперму до груди. Арсений догоняет оргазм Антона через несколько минут, смотря на него, — такого разнеженного и умиротворенного с чистым и открытым взглядом, водящим по комнате, приходящим в себя. Он успевает вытащить член, забрызгивая чужие ягодицы и простынь, и падает на живот рядом с Антоном. Шаст аккуратно проводит пальцами по его спинным позвонкам, разминая круговыми движениями его затылок и плечи. Арсений в ответ благодарно мычит, разворачивая голову к лицу Антона. Они снова лениво целуются, валяются в кровати еще минут двадцать, бесконечно трогают друг друга везде, пытаясь возместить все потерянные дни. Воздух в комнате пропитан потом и сексом, но им не противно — просто в какой-то момент становится настолько душно, что целоваться им уже затруднительно. Антон первый шлепает к окну, вытирая со своего тела все белые следы брошенными ранее на пол трусами, кидая Арсу в руки его пару. В комнате наконец появляется свежий поток воздуха, щекочущий обнаженные тела. Антон берет с тумбы новую электронку, затягиваясь у окна. Вид из окна такой, какой он наблюдал сегодня утром на рассвете, пока пил воду и ходил в туалет, — он даже скинул подписчикам в телеграме сразу, потому что потом забудет. Самый неприятно зудящий вариант где-то под ребрами — Антон не знает, что за разговор затеял Арс, и что будет после него. Безусловно что-то будет, но уже Антону будет не до своего канала и мимолетной фотографии, сделанной в моменте. Арсений кидает в него подушку, моментально выбивая ей все мысли. — Антон, — приглушенно тянет Арсений, перевернувшись на спину. Антон поворачивается к нему, поднимая руки в знак капитуляции, но фыркает, когда видит протянутую руку Арса. Он ложится обратно в кровать, отдавая электронку с фруктовым вкусом Арсению, — в голове возникает несколько подколов, связанных с этим, которыми можно припомнить все его недовольные бухтения, когда Антон курил в постели после секса. «Антон, очень клишировано, очень вонюче, очень грязно и некрасиво. Дай сюда!» — сразу всплывает во воспоминаниях голосом Арсением. Но Антон молча целует выдыхающего дым в потолок Арса и слишком громко для одинокой квартиры шлепает босыми ногами в ванную. Арсений достает из шкафа два комплекта одежды, идя вслед за Антоном. И все-таки ему нравится спать с Антоном. Моются они раздельно, меняясь местами в душе и у раковины с зеркалом. Антон первый уходит заказывать им завтрак и заодно курит на балконе. Встречает Арса он уже на кухне, мирно стоящего у плиты с туркой в руках. — Арсень, — больше вопросительно зовет Антон, плюхаясь на родной диван. — Так мы поговорим? Больше некуда бежать и тянуть разговор в вязкую яму — у Антона обратный билет на сапсан сегодня вечером. Да и Арсению совсем скоро бежать на очередной выпускной. — Да, конечно, — он нервничает, но старается не подавать виду. Получается сложно, потому что из-за того, как скажет Арсений сейчас, зависит реакция Антона. Поэтому Арсений оттягивает момент до приезда курьера, задабривая Антона вкусной едой, хоть и заказанной не им, и свежим кофе с банановым топпингом, который покупал специально для Антона, потому что ему нравится сладкий кофе. Арсений садится напротив него, откинувшись на стуле, — что там говорят про невербальные жесты? Так Арсений выглядит в глазах Антона уверенно, а не запуганно? И все же не давая благоприятному моменту, чтобы спокойно поговорить, ускользнуть, он решается на серьезную речь. — В общем, я же говорил уже, что это насчет отпуска, — Антон кивает, беря вилкой кусочек венской вафли с красной рыбой и соусом. Момент действительно удобный — Шастун только ест и не перебивает, кивая. — Так вот, я думаю, что мне не стоит ехать с тобой в Воронеж, — Антон тут же меняется в лице, начиная активнее жевать, чтобы скорее ответить Арсу. — Нет, Антон, послушай и не перебивай, хорошо? Я все объясню и, надеюсь, ты меня поймешь, — Антон все же сдается и Арс делает небольшой глоток кофе, прежде чем продолжить. — Во-первых, это очень палевно. И Антон тут же нарушает данное только что обещание не перебивать, воспользовавшись Арсовой заминкой. — Можем вообще ничего не постить, полностью уйти из медиа пространства на это время. — Антон сжимает в руке вилку и смотрит на Арсения, пытаясь понять его настоящие мотивы. — Есть и архивы, хочешь лично тебя везде нафоткаю и будешь выкладывать каждый день это куда угодно. Да и, Арс, ты за придурка меня не держи, мы же уже ездили вдвоем к моим в Воронеж и все было хорошо, а сейчас вдруг палевно? — он пальцами показывает кавычки в воздухе на последнем слове. — Да, Антон, блин! — Арсений раздражается больше, потому что Антон начинает наваливать тысячи вариантов, хотя, он конечно же прав, что дело не в этом. — Ты меня перебил и не послушал вторую причину. Молча ешь, пожалуйста, — приторно щебечет Арс, усмиряя Антона одним серьезным взглядом и пододвигая ему свою тарелку, — все равно есть не хочется. — Во-вторых, нам полезно будет отдохнуть друг от друга, — Антон протестующе мычит с едой во рту и Арсений отвечает на это: — Да, ты можешь сказать, что мы сейчас так отдыхаем друг от друга, но нет. Мы работаем. И поэтому я не считаю это время отдыхом, — Антон, наконец, успокаивается, медленно доедая вмиг ставшую невкусной вафлю. — Я чувствую, что теряю себя. Мы не должны зависеть друг от друга. Мы должны научиться существовать отдельно друг от друга. Уже не только фанаты нас одинаковыми называют, а ребята в офисе, Антон. Честно, но я не хочу встречаться со своей копией, как и ты со своей, я уверен. И мы же, ну, оба творческие личности, не должны себя терять. А еще нам не нужно превращать наши отношения в рутину, правда ведь? Мы и так все свободное время практически всегда вместе — в офисе, на съемках, дома и во время туров. И делать перерывы в таких случаях нормально, многие психологи советуют парам отдыхать друг от друга, найти увлечения помимо отношений. У нас все одинаковое, мы, блять, срослись уже. Мы уже даже ссориться перестали, потому что во всем сходимся, — мысленно Арсений помечает это больше плюс, чем минус. — Начни думать о себе, Антон. Ты же крутейший человек, — Антон смущенно прячет улыбку в кружке с кофе, — и я думаю, что ты можешь освоить что-то новое и интересное, кроме плойки и пива по ночам. Так мы сможем понабраться опыта, поменять картинки за окном, — он говорит это быстро и уверенно, что Антон, уже забывший про завтрак, слушает внимательно, чуть не открыв рот от того, насколько правильные и очевидные вещи говорит Арс. — Короче, полезно нам будет побыть в разных местах этим летом. Посмотрим, как мы можем отдыхать, не завися друг от друга, — Арсений кладет чугунную по ощущениям голову на сложенные руки, понимая, как глупо и несуразно звучат его слова. Сейчас еще и Антон не то подумает, утренний секс за прощальный воспримет. — Я понимаю, Арс, — едва слышно говорит Антон, противореча мыслям Арса, и кладет свою раскрытую ладонь рядом с его руками. — Но мне это нужно переварить. Я себе в голове уже столько нарисовал плохого, а тут вот что, оказывается, — Арсений поднимает голову, готовый возразить, но Антон сразу продолжает: — Я не обесцениваю, а в том плане, что я твои мотивы понимаю, и в каких-то моментах ты прав, я действительно редко в последнее время провожу время один. Даже сейчас не смогу тебе назвать любимое хобби. Возможно, я заработался, признаю. Но я так по тебе скучаю, это разве плохо? — Это не то чтобы плохо, но смахивает на начальные стадии созависимости, — по глазам Антона Арс все понимает и поэтому объясняет: — Это когда зависимый человек не избавляется от своей проблемы, а меняет ее на другую. И тут не только ты виноват, не смотри так, — он кидает укоризненный взгляд на Антона. — Я, например, зависим от твоего мнения. И ты здесь не виноват, просто я уже настолько привык, что ты везде, что машинально спрашиваю себя «А понравится ли это Антону?». Это ненормально, это плохо и с этим нужно бороться. — Я, кажется, понял. У меня, получается, с работой так, да? — Арсений слабо кивает, ожидая объяснений. — Ну, я правда люблю работать и очень много времени торчу в офисе, соглашаюсь на все съемки. А когда работы нет, то мне нужен ты. И я правда без тебя себя амебой какой-то чувствую. — Вот, — лаконично, но Арсений рад, что донес свои мысли Антону. — Я поговорил на терапии с психологом, и он сказал, что нам такой опыт будет полезен. И я очень хочу за время отпуска в одиночестве, — он голосом выделяет последнее слово, — разгрузиться и перезагрузиться, чтобы на работе потом не грузиться, — Арсу легче говорить серьезные вещи с примесью каламбуров да и Антон улыбается, переставая выжигать дыру в тарелке взглядом. — Да, я тоже так думаю. В итоге они сходятся на двух неделях, которые проведут раздельно, а потом встретятся в Москве. Антон соглашается, но сам в голове думает, что эти недели без Арсения будут мучительными и тягучими. И уже сидя в сапсане он снова возвращается к тому, что невозможно скучает.

***

Всю следующую неделю Антон загружает себя работой, потому что у всех в офисе отпуска начинаются раньше, чем у него. Они успевают снять несколько выпусков контактов, рекламу, пилот нового шоу. С Арсением они чаще переписываются, потому что оба заняты, но и этого Антону достаточно. Вечером, когда Антон уже лежал в кровати, Арс скидывает видео с выпускного, где парни целуются и отрываются вместе под музыку в толпе своих одноклассников. Антон умиляется с этого и тут же расстраивается с пессимистического Арсения и его «жаль у нас такого не будет» с кучей грустных смайликов. Антон дает себе и Арсению обещание, что устроит подобный романтик, как только они встретятся в Москве. Антон: прям выпускного, пьяных одноклассников, учителей и родителей не обещаю, но под районы-кварталы пососемся — жопу ставлю

Арс:

В любом случае я останусь доволен? ;)

Антон: дорогой мой) с тобой я не могу по-другому. дождись москвы Они обмениваются флиртующими котами в стикерах, и Антон глупо прижимает телефон к груди, обдумывая, как можно такой вечер для двоих провернуть. Чтобы мешать водку с шампанским, курить одну сигарету на двоих, орать песни «Зверей» и не думать, что будет после рассвета.

***

Вечера всей последней рабочей недели Антон предпочитает проводить в офисе, тусуясь с креативной группой. И даже после двухчасового марафона игры в плейстейшен Антон не может уснуть. Он ходит с кухни на балкон и обратно, думая обо всем на свете. И чтобы хоть как-то развеять тоску, он кричит с открытого балкона голосовой помощнице, чтобы включила музыку. — Ебать, спасибо, Алиса, под «Седьмой лепесток» только и прыгать от радости! С балкона камнем вниз, — Антон вздыхает, заходя в комнату, но балкон оставляет открытым, потому что душно, а искать пульт от кондиционера лень. — Прыгайте с удовольствием! — отвечает Алиса механичным голосом и Антон смотрит на колонку с презрением, будто она что-то знает. Просто лежать на диване не хочется и Антон решает занять мысли уборкой — мусора у них в квартире достаточно, чтобы устать его убирать и крепко уснуть. Антон загружает стирку, посудомойку, говорит Алисе включить пылесос — слава технологиям. Сам протирает пыль с полок, застывая у полки с книгами Арсениями, — берет некоторые из стопки, выбирая по названиям. И ставит обратно, думая, что почитать тоже можно, но не сейчас. И «Седьмой лепесток» Токарева настолько зависает в голове Антона, что он просит Алису включить ее снова. И еще раз. Уже сидя на балконе, чуть замученный уборкой, которую сам и затеял, он смотрит на только что пришедшее сообщение от Иры.

Ира:

Что, совсем пиздец?

Антон мотает головой, не понимая, что она имеет в виду. В голове даже промелькнула мысль сбегать в ванную и на кухню, чтобы проверить, не заливает ли он ее — Ира живет этажом ниже. Антон: ты о чем? Ответ не заставляет себя долго ждать — Антон замечает включенный свет на балконе ниже, вытянувшись со своего головой вниз.

Ира:

Ну ты этот седьмой лепесток уже третий раз слушаешь и завываешь под него, я уже песню эту наизусть выучила, пока цветок пересаживала в другой горшок.

Антон порывается ответить ей что-то язвительное, как сделал бы Арсений, но девушка его опережает, выбивая его из этого сучьего настроения.

Ира:

Когда Арсений уже вернется и ты не будешь страдать вечерами?

Антон: если Арс вернется, то тебе придется слушать другое))

Ира:

Упаси господь, нет, пожалуйста, я потребую от стаса путевку в тибет дышать горным воздухом

Антон шлет смеющийся смайл и снова закуривает. И чуть поразмыслив, пишет ей снова. Антон: я тринадцатого к своим поеду без Арса, он только к двадцатым числам здесь появится

Ира:

Что случилось? вы же вместе хотели, не?

Антон: да ничего такого, просто так получилось

Ира:

Ты не умеешь врать, Антон) но я не навязываюсь. Просто раз ты едешь один, то может и меня подкинешь до Воронежа? А то билеты на поезд сейчас и не купишь

Антон: да давай) только музыку мою слушаем!! Ира в ответ его благодарит и желает спокойной ночи. Антон докуривает, выключает музыку и идет смотреть одиннадцатый сезон «Ходячих мертвецов». Засыпает он в начале девятого эпизода под названием «Нет другого способа». Антон успевает подумать, что это точно про них с Арсением — у них нет другого способа разобраться в себе, прежде чем провалится в сон на оставшиеся три часа до будильника. Следующие дни в офисе проходят незаметно — Стас и Поз воют серенады об отпуске в Турции с семьями, Шевелев рассказывает, что собирается рвануть в родной Гомель, Макс в такой же теплый Минск, а Горох будет исследовать суровый Мурманск. Антон на них недовольно смотрит исподлобья, нахмурив брови, но после обеда остывает, как и его куриный суп, потому что он снова зависает на трубке с Арсом, разговаривая час с ним в курилке и совершенно забыв о заказанной еде на столе. Зато Антон успевает поделиться с Арсом своими переживаниями насчет предстоящего отпуска — он думает, что сойдет с ума в одиночестве и вынесет всем окружающим мозг с этим. Мельком Антон упоминает, что все где-то будут, а они — нет. Арсений успокаивает его, накидывая идеи для досуга, и улыбается в конце так нежно, что Антон плывет и тает, как сырок на солнце. И через час, когда контакты с Женей Медведевой уже были отсняты, Антон долго залипает на недавно выложенный пост Арсения в его телеграм-канале. «Буде» — гласит надпись на фотографии Арсения. И Антон тоже надеется, что автор допишет фразу и все будет хорошо.

***

Хоть и отпуск у Арсения начинался с девятого июля, нормально созвониться и обсудить все на свете они смогли только на следующий день, когда Арс уже приехал на дачу в область. — И че ты делал весь день? — Антон снова курит на балконе — недавно вернулся из офиса, успел сходить в душ и после него решил не одеваться — это самое здравое, на его взгляд, решение в жару. Арсений облизывается пару минут, шутит и игриво подмигивает в камеру, но Антон все его намеки не разделяет, потому что просто не хочет двигаться лишний раз. Арсению не так жарко, поэтому он бегает на закате и по фейстайму уже около получаса рассказывает об участке, показывая каждый угол. Антон рад за него — ему самому уже не терпится уехать к маме на дачу — рядом трава, цветочки, животные. И чтобы список дел на день состоял только из поспать до обеда и после него и помочь маме полить ее цветы, будто ему снова девять лет и он у бабушки в деревне проводит пол лета. Только с пацанами уже бегать никуда не хочется и речка не выглядит такой привлекательной, а так — отпуск в этом году возвращает его в свое детство. — Сейчас покажу, с кем я сегодня познакомился, — Арсений улыбается и смотрит вперед, а не в камеру; Антон напрягается всем телом, но предпочитает ничего не делать — желания знакомиться с какими-то знакомыми Арса у него особо нет, но и другого выхода тоже нет. — Ну же, иди сюда! — шепчет Арс и быстро переключает камеру, так что Антону приходится вглядываться в темную картинку — пока только видно покошенную траву и носы арсовых кроссовок. — Арс, ну что… — и Антон резко замолкает, когда видит, что Арсений чуть ли не падает на землю, когда приседает, пододвигая телефон ближе к какому-то темному комку. Живому комку! — Блять, Арс, что это за хуйня? — Сам ты хуйня, а это мой новый друг! — Антон не видит его лица сейчас, но прекрасно представляет его недовольство. — Знакомься, ёж! — Арсений аккуратно касается его рукой, гладя по правой лапке. — Мы с ним познакомились, пока я лежал на траве и трогал ее, — Антон, уже забывший свой вопрос, хмурится в камеру. — Ну, это к слову о том, что я делал весь день. Ты не представляешь, как мне этого не хватало, — мечтательно говорит он, вставая на ноги. — И все-таки он милаш, хоть и колючий, — Антон улыбается, смотря в камеру, — самое время сделать снимок экрана. Он еще не до конца уверен в своих действиях, но почему и нет? Такие моменты хочется прикладывать к ранам души. — Да, хороший ёж, — Антон дожидается, когда Арс снова покажется в кадре, чтобы шмыгнуть носом, как еж. — На тебя похож, когда ты заросший. — Вылитый ты с тайгой на лице. Они говорят это одновременно и поэтому сыпятся в один голос, плавясь друг от друга — настолько они любят эту легкость и дурашливость в их моментах. — Сейчас мы оба заросшие, значит, мы ежовая пара? — Арсений уже заходит в дом, включая свет на закрытой веранде. В безопасном месте от агрессивных в последнее время комаров он наконец-то снимает с себя худак, который утащил из гардероба Антона еще зимой. Антон залипает на подтянутый торс Арсения, пока тот тактично не кашляет, улыбаясь до бровей, — все понял же, жук. — Жучковая мы, блять, пара, — Антон смеется, тоже вставая с насиженного места, чтобы зайти в комнату. — Дразнишь меня, Арсений. — Ой, да знаю я, что ты ленивая котлетка сегодня, — Антон хотел бы выебнуться, что это не так и он еще ого-го, но вставать с кровати совсем не хотелось, как бы Антон не пересиливал себя, — так что лежи, отдыхай. А я пойду в деревенский душ без тебя. — Надеюсь, ты выйдешь потом в прозрачном халатике, да? — момент из фильма приходит ему в голову случайно, даже Арсений его не понимает и вопросительно смотрит на Антона, держа в руках уже банные принадлежности. — Ой, все, пиздуй жопу мыть и спать, Арсюх. — Слушаюсь и повинуюсь, — Арсений кланяется, смеясь, но прежде чем отключиться, он оставляет воздушный поцелуй, как и Антон. Вот теперь можно и поспать попробовать, правда перед этим пройти мыслительную мясорубку собственных мозгов.

***

Антон впервые за долгое время спит без будильника до одиннадцати и даже неожиданно подскакивает с кровати, боясь, что жестко проспал. В памяти всплывает смутное воспоминание о вчерашнем походе на баскетбол и паре бутылок светлого пива после сие мероприятия, догнав еще дома за игрой в плойку, которая затянулась до трех часов ночи. Голова от такого сбитого режима, кажется, разбухла и сейчас лопнет от тяжести. Телефон молчит — в уведомлениях, на удивление, всего два сообщения: от мамы и Арса. Антон улыбается, пока курит и ждет доставку завтрака-обеда, потому что они написали поздравления с началом отпуска. Мама успела задать тысячу вопросов о делах, планах, самочувствии и об Арсении — вопросы о его делах она всегда выносит отдельно; Арсений оказался проще — поздравил в своей излюбленной манере с подъебками, показав в итоге место, куда он приехал отдохнуть. В кружке он мельком показывает местность, больше спрашивая о том, что он делал вчера, и ругался, почему Антон так поздно снова лег спать. И как бы Арсений не злился, в конце он обязательно передаст в камеру поцелуйчики — их семейный ритуал. В итоге ответить Антон решает первой маме — кружочки она записывать не умеет, да и пишет ему в ватсапе, а не в телеге как Арс, поэтому шлет фотографии своих цветов и Терри, который так жадно рвался во все кадры, — это видно по лапе, хвосту и половине морды на каждой фотографии маминых кустов. Антон смеется с этого старичка, ставя разные реакции на все мамины творения в саду, — такое внимание она очень любит. Без подробностей рассказывает в голосовом ей, что был вчера на последней съемке перед отпуском и сейчас будет собирать вещи, чтобы вечером выехать к ним на дачу в Воронеж. Арсу он позволяет показаться в кружке с сигаретой в зубах, говоря, что скучает, но надеется, что за время за городом у родителей действительно отдохнет, сможет перезагрузить голову. В конце жалуется, что отпуск Арса будет насыщенней, чем его, поэтому и историй особо не будет — они довольно часто списываются и все события за день Антон успевает ему пересказать. Арсений отвечает через час смеющимся стикером с котом, Антон кидает в ответ свой любимый стикер с сердечком из этого же кошачьего набора. Вот и поговорили, получается. Оба понимают, что делают полезный шаг в их отношениях, только дается он им непросто. Общий телеграм-канал Антон тоже разбирает, ускоренно слушая кружки Дрона и Стаса, записывая свои, пока сидит на балконе. В ванной Антон натурально отмокает, кипятясь сначала в горячей воде со всякими вкусно пахнущими добавками, а потом стоит под холодными струями воды, поливая голову из душа, — это помогает освежить мысли, не выходя из дома. Уже в спальне возле зеркала во весь рост Антон проводит больше часа точно — выгибается для фото, предварительно поставив телефон на штатив. Потому что по-любому будет скучать, так хоть подразнить Арса будет чем. В квартире душно даже с включенным кондиционером, поэтому Шаст решает не парится с одеждой и разгуливает по дому в одних трусах — удобно и не так жарко. Он быстро скидывает нужные вещи в спортивную сумку, которую купил еще пару лет назад, чтобы использовать по назначению, но планы быстро поменялись, и Антон не растерялся, и нашел, куда положить свой купленный абонемент, на который ему похуй, как говорили классики — на шаурму. Зато по городам с такой сумкой мотаться удобно, а в спортзал как-нибудь потом сходит, не сейчас точно. Не с его графиком работы. Антон снова слушает «Седьмой лепесток», поднадоевший уже не только соседям из-за вечно открытых окон и балкона, но и ему самому. Песня назойливо не желает вылезать из головы — Антон проснулся с ней и теперь ходит по дому, и не может остановиться напевать незамысловатый припев. С Ирой они пересекаются на лестничной площадке, коротко обнявшись при встрече, — хоть и живут они рядом, но видится редко, и в основном, только по работе. Антон морально готовится перемывать кости всем их друзьям-знакомым — поездки с Ирой всегда заканчиваются одинаково. — Епт, Ир, ты там на месяц себя собрала? — Антон кладет ее чемодан на колесиках в багажник, чуть не уронив его из-за тяжести. — Можно и так сказать, — она не отводит взгляда от Люка, который спит у нее на руках, по своей привычке говоря тихо. Антон громко хлопает дверцей, и идет пододвигать переднее кресло для Иры — там обычно сидит Арс и ноги у него длиннее, чем у девушки. Она садится, пока Антон держит ей дверь и кота в одной руке. — Люк, только попробуй, сука, начать прыгать по салону, — Антон помогает Ире усадить его на сидении, чтобы тот никуда не юркнул, когда они поедут. В переноску она его посадить не смогла, а Антон и подавно не сможет — Люк его недолюбливает еще с первых встреч. Ира еще тогда поняла, что это верный знак. — Кастрирую! — Он уже, если ты забыл, — она смеется, поглаживая кота, чтобы тот успокоился от высоченного, закрывающего весь обзор на улицу, грозного и тычущего своими пальцами в металле, Шастуна. Антон быстро проверяет нужные документы и права, кидая их куда-то назад. Дорога до родного города ему знакома еще по длительным поездкам в тачке Поза, поэтому, вспоминая эти годы командных проб и ошибок, он улыбается, стряхивая нахлынувшие воспоминания. Замечательное было время, но сейчас еще лучше. Разговор с Ирой плавно смещается в обсуждение знакомых, как и ожидал Антон. Они успели вспомнить бывшую жену Дрона и их развод, потому что Антон общался с ребятами в чате, лишь изредка отвлекаясь на классные песни и приложение навигатора. Антон записывает кружочки, даже не задумываясь, что в его модных солнцезащитных очках что-то будет видно помимо него, но шерлоки фандома быстро сложили дважды два. — С днем незапланированного гетероотчета, — хмыкает Антон Ире, быстро листая твиттер, пока они остановились на заправке. — Отличная работа, напарник, — она довольно кивает, тут же выкладывая свежие истории в свой инстаграм. — Правда, есть ли в них смысл? Слово «гетероотчет» Антон подцепил от Арсения еще год назад, когда Антон отмокал на Мальдивах. А Арсений подцепил это слово из твиттера, и с тех пор оно плотно вошло в его лексикон. — Я, честно сказать, сам уже не знаю, — Антон придерживает Люка у себя на коленях, потому что Ира обещала заплатить за бензин. — Но не думаю, что кто-то доебется. Личное — не публичное, все дела, — он нервно стучит по рулю, уже проклиная эту небольшую пробку на заправке. — Ну, какой отпуск, такие и гетероотчеты, я считаю, — они смеются с этой внутренней шутки, не чувствуя злобы и обиды между друг другом. И их очередь наконец-то начинает двигаться, так что Ира выходит из машины с карточкой в руках. Они проезжают поворот на Елец в Липецкой области, когда звонит Арсений. Антон принимает звонок по фейстайму, появляясь в кадре с заебанным лицом от пятичасовой дороги — уже смеркается, а им остается полтора часа до Воронежской области. — Ты еще не приехал? — сразу начинает Арсений, прихорашиваясь в камеру с закинутым полотенцем на плечах и мокрыми волосами. — Еще час, может полтора пилить до дома, — вздыхает Антон, поворачивая голову на шипящего Люка, — ему Арсений, как и Антон, тоже не нравился. — Люк, блять, не выебывайся! — они с Ирой смеются, а у Арсения в кадре брови взлетают до небес, кажется, от удивления. Но Арсений — актер, потому что сам заметил соседские коленки в очках Шастуна, а потом убедился в этом в твиттере. И все было бы хорошо, если бы Антон предупредил об неожиданной попутчице, но тот молчал, как партизан. — Ладно, набери тогда, как доедешь. Приятной работы! — и он сбрасывает звонок, от чего Антон готов затормозить прямо сейчас, но ухмылка Арса в последнем кадре все объясняет — королева драмы, начитавшаяся твиттера, уже готовит свой жопоподрывательный план для фандома. И Антону тоже перепадет. Как и скучающему Стасу в Турции. В машине образуется неудобная пауза, и Антон уже хотел бы что-то сказать или переключить песню на крайний случай, но Ира начинает смеяться в голос, сбивая все мысли и извинения Антона. — Браво! — Ира вскидывает руки, не переставая смеяться. — Ой, блять, — досадно тянет Антон. — Ты на него до сих обижаешься? — Ира лишь театрально отворачивается к окну, приговаривая, что Люк — лучший мужчина в ее жизни. — Ты вечно ему будешь тот случай на свадьбе припоминать? — Он сам-то его помнит? — она смотрит с вожделением, хлопая длинными ресницами. Антон на это только улыбается с еще большим вожделением — ему бы не знать своего мужчину, дорогуша. — Арсений помнит все. Ты просто плохо его знаешь! — Антон бы сейчас еще руки вскинул, но решает руль не отпускать. — И слава Богу! — Ира снова прыскает от смеха, на что Антон только закатывает глаза, демонстративно цокая и закуривая в салоне. Антон на нее не обижается — сразу было ясно, что друзьями им с Арсением не быть. И как бы не пытался Антон сглаживать углы, эти двое все равно сталкиваются лбами, шипя друг на друга. И даже когда Ира четко дала понять, что Шастун ей не нужен, Арс продолжил всячески подъебывать ее в свои постах, кружках, жизни. Они добираются до родительской дачи уже ближе к восьми, вымотанные долгой дорогой. Люк радостно мяукает, валясь на зеленую траву у ворот участка. Антон предложил Ире остаться у них на ночь, чтобы она смогла уехать к подругам уже завтра, а не сейчас в ночь. Во дворе тихо: Майя и Олег сидят на летней кухне — это видно по горящим фонарям там и по тихому разговору с редким, но теплым и родным смехом, доносящимся оттуда. Антон быстро выбрасывает еще не докуренную сигарету за забор, когда к ним бежит Тэрри, тут же принимаясь облизывать лицо Шасту, скидывая его очки на землю, а потом роняя на траву и самого Антона. Люк на них только шипит и жмется к хозяйке, которая уже обнимается с родителями Антона, — ее они тоже знали, как и знали, для чего Ира ездит с их сыном. — Антош, ну ты бы хоть позвонил, что вы подъезжаете, я бы чайник заранее включила и вас встретила, — он сам обнимает маму, ощущая ее поцелуй на щеке. — Да зачем, мам, — Антон смущается, идя за ней и Ирой в дом. А потом возвращается, когда понимает, что забыл все вещи в машине. Арсению он звонит ближе к двенадцати, написав сначала в телеге. — Ты чего так долго, случилось что? — у Арсения голос обеспокоенный, хоть и выглядит он расслабленно — лежит на правом боку на кровати, освещенный желтым светом торшера. — Да ничего не случилось, мы просто пока приехали, пока с родителями посидели, — Антон хмыкает, выходя в одном халате ближе к воротам, — ему все еще стыдно и стремно курить там, где его может спалить мама. — Я вот только в душ успел сходить, потому что запыхался, пока сюда ехал. — Как мама? — переключается Арсений, не давая Антону начать задавать свои вопросы. — Да нормально мама, — он осматривается по сторонам внимательнее, когда поджигает кончик сигареты. — Я с ней еще так не разговаривал, Ира просто у нас осталась, чтоб в ночь на такси с чемоданом и котом не ехала уже. — Ты объясни только маме все хорошо, а не как обычно, — Антон цокает каждый раз, когда Арсений припоминает ему тот случай: он был не в настроении и мимоходом кинул маме, что Арсения нет. Тогда Майя не так все поняла и жутко перепугалась, но ее успокоил сам Арсений, которому она тут же позвонила. И Антону тогда же досталось от двоих. — Да объясню, объясню, — вздыхает Антон, смотря на звездное небо. Он переключает камеру, поднимая телефон выше. — Смотри, какие звезды, Арс. Но ты все равно ярче. — Ой, Антон… — он думает, что Арсений снова начнет что-то бухтеть, поэтому перебивает его сразу же. — Арсень, я люблю тебя. И я бы очень хотел, чтобы ты сейчас рядом со мной здесь стоял, дышал одним воздухом, а я бы тебе звезды показывал. Но я уважаю твой выбор, и очень надеюсь, что это все не зря. — Я тоже тебя люблю, Тош, — он улыбается в камеру, потирая сонные глаза. Антон знает, что Арсений не ложился спать, потому что ждал от него звонка. Он всегда ждет и не засыпает. Антон чувствует, как трескается его лицо от широченной улыбки. — Прочитать тебе сказку на ночь? Антон подмигивает в камеру, выбросив окурок за забор, и заходит в свою комнату, скрипя полом в спящем доме, чтобы продолжить разговор с Арсением. Арсений быстро засыпает под тихую болтовню Антона, а он потом смотрит на темные очертания лица заснувшего Арса, который мило улыбается во сне, беззвучно подрагивая губами. Антон отключается, когда сам ощущает, что его глаза смыкаются. Сегодня они оба невозможно скучают.

***

Утро на даче — самое спокойное и умиротворенное за этот год у Антона. За окном трепещут соловьи, с кухни доносится запах жареных блинов и хриплый звук радио советских времен с пожелтевшей крышкой, которое раз через раз ловит волну. Вся атмосфера вокруг него окунает с головой в беззаботные годы юности, когда Антон вдруг понимал что-то важное, — жить нужно в кайф — не делать то, чего не хочешь, отдыхать, порой пускать все дела на самотек, не вникая и не загружая голову проблемами. Жаль только, что взрослого Антона — с огромной переработкой и хронической усталостью — это не особо мотивирует. — Доброе утро, — он мажет маме губами по щеке, хватая с горячей стопки блин, откусывая его. Антон умиляется своей мамой, которая готовит завтраки для всех домочадцев с раннего утра. Раньше это делала бабушка, и Антон тоже ей удивлялся — серьезно, не лень? Антон знает все прибаутки про то, что для дорогого человека и завтраки, и обеды готовить нужно, но здесь готов спорить — он Арсения очень сильно любит, но лучше поспит лишние часы, чем будет стоять у плиты, как хозяюшка. Это абсолютно не для него. И Арсений, не умеющий готовить что-то сложнее кофе и яичницы, тоже с ним согласен. Хотя, может лет через тридцать, когда у них с Арсом уже будут седые бороды и собственный домик где-то в глуши, он бы готовил тыквенные супы для Арсения, просто потому, что там особо заняться нечем. А сейчас, пока у них шикарные густые волосы без седины и много сил, они находят дела интереснее, чем готовка, и не собираются тратить на нее свои ресурсы. — Антош, ты бы шел, умылся, мне чуть-чуть осталось, и можно будет садиться завтракать, — мама вырывает его из мыслей, и Антон кивает ей, снова проходя по коридору, но уже в противоположную сторону. Антон довольно хмыкает, когда закрывает дверь на щеколду, — все как в детстве. Только ванная комната здесь обустроена нормально, а не просто деревянный душ с лейкой и жестяной умывальник, которые, кстати, располагались даже не в доме, а на заднем дворе. Но в десять лет Антон на эти неудобства не обращал внимание, потому что торопился обратно на кухню на вкусный завтрак от бабушки. Сейчас он может позволить себе не торопиться, а наслаждаться прохладными струями воды, которые буквально возвращают его к жизни. Этой водой Антон смывает все негативные мысли и страхи, тем самым освежая голову на день, — Антон приятно вспоминает, что в отпуске. Сегодняшнее утро он начал без телефона, бесконечных чатов, дедлайнов и московских пробок. Майя на кухне все еще крутится вокруг стола, когда Антон выходит из душа с наспех высушенными волосами. Он садится за стол, довольно откинувшись назад, наблюдая из открытого окна, как Люк вальяжно гуляет между маминых цветов, а Тэрри не спускает с него строгого взгляда, делая вид, что спит на солнце. — Ну, и чего ты расселся, как в гостях? — Антон от неожиданности чуть не падает со стула, делая его табуретом. Мама смотрит на него с укором, что Антон невольно пугается такой резкой смене настроения. — Так я разве не в гостях, ма? — он старается аккуратно прощупать почву, а не отвечать колкостью на колкость. — Конечно, нет, Антон, — она вздыхает как-то тяжело, устало закидывая вафельное полотенце на плечо, и как только Антон находит, что ей сказать, продолжает: — Ты не в гостях, ты дома, Антош. Ходишь здесь, как сам не свой, тихий, как мышонок, все углы собрал. Я просто хочу, чтобы ты помнил, что ты здесь такой же желанный и полноправный член семьи, как мы с Олегом, как и Арсений, хоть ты и не говоришь, почему вместо него с тобой приехала Ира. Ей я, кстати, тоже рада, и если у вас с Арсюшей что-то пошло не так, и ты решил быть с ней, то я пойму тебя… — Антон, пораженный такой искренней речью матери, вскакивает со стула, обнимая ее. — Ма, все хорошо у нас с Арсением, правда. Антон отстраняется, с осторожностью смотрит в глаза обеспокоенной мамы и у него сердце кровью обливается — она изводила себя со вчерашнего вечера, потому что Антон не удосужился подобрать нужных слов для разговора. А в итоге стирает набежавшие слезы с ее щек и обнимает крепче. Внутри зудит чувство вины, что он заставил свою родную маму так сильно переживать. Антон усаживает ее на стул, быстро накрывая на стол, — слова мамы о том, что он дома, а не в гостях, бьют в голове набатом, пока он разливает чай по кружкам и выкладывает домашнее клубничное варенье в пиалу. Они пользуются тем, что Ира сидит во дворе, залипнув в айпад, а Олег отъехал в город по делам, и долго разговаривают. Антон часто шутит и улыбается, чтобы мама чувствовала себя комфортно, и только потом подробно рассказывает, что они с Арсением решили отдохнуть раздельно. Майя смотрит сначала с долькой скептицизма, но Антон убеждает ее, что такая практика пойдет им только на пользу. — И все же, если ты так сильно скучаешь, то почему бы вам с Арсением не пойти на компромисс — найти совместное развлечение, например, — Антон, задумавшись, сербит чай, за что получает укоризненный взгляд от мамы. — Да, блин… Я даже не знаю. Я просто уже смирился, что этот отпуск мне придется провести без Арса здесь, — Антон пожимает плечами в такт своим словам, а Майя только хитро улыбается. — Я его понимаю — ему пляжные и загородные лежанки, ну, нужны, конечно, но это максимум два-три дня. А дальше ему будет скучно и тоскливо — он не может ничего не делать, дома валяться, на речку ходить, подобный отдых — не его. И в жаркой Москве он не горит желанием сидеть, плюс к этому, он говорил, что хочет отдохнуть перед работой — ее с осени и до новогодних праздников будет много. Ну, а отдыхать ему нравится в Питере и на даче в области. — Да, в этом вы разные, конечно, ты спишь до обеда, а Арсений уже где-то бродит, — Антон наигранно выпячивает нижнюю губу, удивляясь, что маме больше нравится парень ее сына. — Ой да, Антон, шуточки твои! — он не сдерживает и смеется в голос, когда мама замечает, как Антон утирает невидимые слезы. — Я не вижу в этом отдыхе ничего плохого, просто я с ума сойду от скуки, кажется, — искренне делится Антон своей болью — не говорить же маме, что в его планы входило жамкать Арсения, трахаться и целоваться с ним все дни на пролет. — И все же, если вы хотите перезагрузить себя, свои отношения, сделали бы что-то новое. Начни с себя, Антон. Вспомни, куда Арсений хотел сходить или куда ему бы хотелось поехать, и устрой вам двоим какой-то совместный балдежный отдых. — На свидание тип позвать? — Антон так внимательно слушает маму, что у него блин выпадает из рук. — Можно и так. Я знаю, каким ты можешь быть романтиком — со мной родители Насти из твоего класса до сих здороваются и спрашивают, как ты там в Москве устроился, — Антон вопросительно ведет бровью, не решаясь спрашивать с блином во рту. — Ты ей букет роз купил на деньги с подработки, про которую я узнала только тогда, когда тебя чуть из лицея не выперли из-за непосещаемости, — Антон сращивает в голове, о ком говорит мама, и смущенно улыбается, вспоминая тот случай с цветами. — В общем, Антош, только тебе решать, что дальше делать, но не отбрасывай этот вариант. — О чем шушукаетесь? — Олег появляется в открытом окне очень неожиданно для обоих — Майя всплескивает руками, чуть не давая мужчине по голове, а Антон чудом успевает спасти свою кружку от падения на пол — пугливость у него от мамы явно. — Яблоко от яблони недалеко ябнулось, — он смеется, заходя в дом. Олег появляется на пороге кухни с двумя небольшими корзинками цветов — одну он ставит на стол, целуя Майю в щеку, и они улыбаются друг другу, шепотом переговариваясь о чем-то своем. Антон стыдливо отводит взгляд от них, с улыбкой понимая, что они с Арсением тоже трескаются и плывут от своей любви, оставаясь наедине. Антон, будто застал родителей за чем-то слишком личным, тихо сваливает с кухни, хватая вторую корзинку цветов, предположительно купленную для Иры. Он находит девушку читающей очередную умную книжку с Люком в ногах на заднем дворе дома. — Вау, это очень красиво, Антон! — он приподнимается, чтобы приобнять его в знак благодарности, но он только смеется. — Так, а что за повод? — Ну, чтобы ты сильно не злилась, когда Арс приедет. По моему гениальному плану, который еще не факт, что сработает, но я надеюсь, он вернется раньше, чем предполагалось, — Ира на это только фыркает, отставляя корзину в сторону. — Да Бог с вами, мальчики, трахайтесь сколько хотите, я все равно надолго здесь зависну, — Ира смеется, по-девичьи прикрывая рот ладошкой, и Антон краснеет щеками, но тоже смеется. — А что за твой гениальный план, расскажешь? — она толкает Антона в бок, жестом показывая на тропинку, ведущую на поле. — Пойдем, прогуляемся, и я все тебе расскажу, — он подмигивает ей хитро — Ира сразу понимает, что никакого плана еще нет и им сейчас придется думать его вместе. Тэрри увязывается за ними, а Люк так и остается спать на прохладном бетоне.

***

Антон остается на даче у родителей до конца недели, уезжая в Москву только в воскресенье вечером, оказываясь дома только в половине третьего ночи. Двух с половиной дней ему хватает, чтобы понять, что пора что-то менять, — в игру, название которой скинул Сережа, после двух часов не игралось совсем, лежать бездумно на траве надоело, как и отбиваться всей возможной живности на ней, а сериалы и фильмы смотреть не хотелось, потому что Антон безуспешно засыпал под них. Ира дает адрес ресторана с уютной верандой, где можно уединиться от лишних глаз, — они с подружками как-то раз отдыхали там. Антон думает, что позвать Арса встречать рассвет на Воробьевых горах, идея очень даже ничего. Они созваниваются каждый день, и теперь Антон знает, что лучше звонить Арсу вечером или ночью, чтобы мама не забирала его внимание своими цветами и расспросами. Арсений, конечно, сам начинает общаться с Майей, как только видит ее за спиной Антона, и ему остается только периодически вставлять фразы, не мешая активному диалогу мамы и Арсения. За один такой телефонный разговор Арсений успел позвать родителей Антона к себе на дачу в Питере, на что те, конечно же, согласились. Остановило их приехать этим же летом только то, что сами они собирались на море в Геленджик в августе, а у Арса уже начинались съемки в Москве в это время. Но Арсений — жук и вылитый сын маминой подруги, пообещал, что выделит специальное место для сада Майи, а для Олега организует рыбалку на озере. После этого мама долго обнимала Антона, а Олег серьезно пожал руку, сказав, что Арсений — хороший мужик. Ну, не Арсений, а швец, и жнец, и со своими тараканами боец. Кстати, о тараканах: Арсений чаще замечает, что Антон выглядит счастливым и отдохнувшим, когда находится дома у родителей, — как бы тот не отрицал, но он семейная пчелка. И это не значит, ему пора посадить дерево, построить дом и родить сына — Антон просто обожает ощущение дома, где его любят и ждут. Чтобы каждый угол в доме пах сладкими булочками, которые вкусно умеет печь только мама, запах любимых масок и других полезных штук в баночках и скляночках Арсения, вкус жареной рыбы на кухне, которую так аппетитно, как в ресторане премиум-класса, подает Олег, ставший для Антона родным человеком и полноценным членом их семьи. Он благодарен ему, потому что мужчина делает его маму — самую любимую и важную женщину в мире — счастливой и любимой; он ее опора и поддержка, поэтому Антон может позволить себе не переживать за нее, зная, что мама в надежных мужских руках. Как и Майя может не переживать за сына, зная, что он рядом с надежным Арсением. Антон едет в Москву, и на затянувшемся участке дороги, где абсолютно нет связи, задумывается о том, как же он счастлив, что они в отношениях с мамой дошли до такой идиллии — Антон однажды смог проговорить ей все свои детские обиды и травмы, а мама смогла понять свои ошибки и исправить их. И поэтому сейчас Антон готов на каждом углу кричать, как сильно он любит таких шикарных людей — маму и Арсения, и как ему повезло, что они вообще оказались в его жизни. Хотя, кричать на каждом углу о своей любви — это не в стиле Антона и Арсения — за них об этом красноречиво говорят их влюбленные взгляды и улыбки, которые практически невозможно контролировать, когда они вместе. Антон ждет совместных съемок только из-за этого, если честно. Антон еще в Воронеже пишет Арсу, чтобы тот брал билет в Москву на следующую неделю. От вопросов Антон аккуратно уворачивается, в излюбленной манере самого Арсения, и ему приходится думать насчет их свидания быстрее, когда Арс пишет, что взял билеты на вторник. Но глубоко в душе он рад, что они встретятся уже так скоро. Потому что Антон все еще невероятно скучает и, как поет мужчина в динамике, он очень болен и почти умирает.

***

Пока Антон встречает Арсения на вокзале в два часа дня, их квартиру вымывает заказанный клининг — все-таки Антон решил не париться из-за уборки, позволив себе проспать весь вчерашний день после дороги, и приготовил для встречи с Арсением только себя. Он даже фотографируется у машины, закидывая фотографию к себе в телеграм канал, с минуту любуясь своим видом. Арсения Антон замечает из приоткрытого окна своей машины, пока курит, и аккуратно машет ему, чтобы тот заметил и подошел. — Вот так нужно встречать людей на вокзале, Арсений, а не доводить их до ручки, — растягивая гласные тянет Антон, с умным видом протирая очки, как только Арс прыгает на переднее сидение к нему, скинув сначала свои вещи на заднее, — оба испытывают сильнейшее дежавю. — Ты решил мне лекцию прочитать, что ли? — Арс фыркает, скидывая худи с капюшоном, — на улице ощущаются все плюс триста градусов по Цельсию вместо обещанных «Яндекс.Погодой» плюс тридцать. — Мы две недели не виделись, а ты тут со своей нудятиной! — Ага, — слегка зловеще тянет Антон, будто поймал Арсения за чем-то грязным и непристойным. — Скучала, красотка? Антон по-хозяйски кладет свободную ладонь на чужое бедро, сжимая. Арсений показательно скидывает ее и кривит лицо, показывая полное недовольство, — Антон всегда помнит, что Арсений — актер. — Фу, блять, Антон, шуточки твои, — Арс отворачивается к окну, а Антон пытается дотянуться своей рукой хоть до какой-нибудь части тела Арсения, но тот хорошо уворачивается, словно на очередном шоу сидит, где нужно о себе что-то рассказать. — Ты говоришь как моя мама, — смеясь, говорит Антон, останавливаясь на светофоре. Арсений сразу, как только слышит что-то про маму Антона, оборачивается, вглядываясь в лицо Шастуна. — Я с тобой и вести себя начну, как мама — борщи тебе варить, стирать, убирать за тобой, может задницу твою еще вытирать… — Арс снова нудит, поэтому Антон прибавляет музыку громче, а потом передумывает, убавляя, и чуть приоткрывает занавесу тайны, зачем же он позвал Арса из Питера раньше срока. — Зай, я свою задницу сам вытер, даже помыл и приготовил, если тебе интересно и ты понимаешь, о чем я, — он смеется, а Арсений еле сдерживает улыбку, закусывая губы по очереди, чтобы не потерять вид обиженки. — У нас вообще свиданка вроде как намечается, — мечтательно говорит Антон, посмеявшись. — С кем? — Антон вздыхает слишком устало, когда Арс переспрашивает, будто он объяснял ему мега важную информацию три часа, а Арсений уснул на шестой минуте. — Ну, блин, че за вопросы — с тобой, конечно. Хотя не, я решил гульнуть налево, и предупреждаю тебя, что сегодня приду с красной помадой на подбородке, — Антон уворачивается от подзатыльника, снова смеясь в голос. Арсений в этот раз смеется вместе с ним. — Не так я представлял себе твое приглашение на свидание. — Так я не приглашаю, я перед фактом ставлю, Арсень, — слишком серьезно для своего внешнего вида говорит Антон, на что Арсений улыбается, позволяя Антону накрыть своей ладонью его на коробке передач. Они едут, сцепившись за руки вплоть до дома. Арсений задавал тысячу вопросов, чтобы узнать о свидании, задуманном Антоном, но он лишь отмахивался, приговаривая, что любопытной Варваре на базаре нос оторвали, а Арсению — так точно. По приезде домой оба валятся на кровать, успев вспотеть, пока шли от парковки до квартиры. Обниматься им тоже жарко, и мысли о совместном душе вовсе не предлог для секса, а желание охладиться, скинуть потную одежду и лежать до вечера под кондиционером в обнимку. Под струями холодной воды Антон и Арсений все же трогают друг друга и целуются, наконец понимая, что они дома — дома можно целоваться без оглядки назад. После — они обедают заказанным тыквенным супом, обсуждая все новости за две недели. Арсений показывает различные фотографии и видео, снятые на даче, а потом присылает их Антону по его же просьбе, подписывая многие кадры: «целующихся» собак, котят, двух лошадей, вскидывающих грациозно гриву и, кажется, разных ежей, одним словом — «мы». Антон улыбается, пересматривая каждый видос, печатая в ответ, хоть Арс и рядом, что и в правду «мы». Они позволяют себе поспать днем, потому что в жару, после сытного обеда, кроме сна из дел ничего не остается. Антон просыпается к шести, замечая, что Арс еще спит. Чувствует он себя не очень, словно потерялся во времени, и очень долго сопоставляет, где он проснулся и что делал. Выяснив, что он все еще в своей квартире и проспал всего три часа, Антон жмется к Арсению, стараясь его разбудить мелкими ласками, — он пытается поцеловать Арсения в щеку, но колется, как и сам Арсений от щетины Антона. Тогда Антон целует его в лоб, но и эта попытка не увенчалась успехом — Арс уткнулся в подушку, перевернувшись на живот, буркнув что-то нечленораздельное про слишком длинные кудри Антона, которые он пусть либо закалывает, либо сбривает. Но Антон, к счастью, пропускает его речь мимо ушей и усаживается на выпячиваемую задницу, принимаясь растирать напряженные мышцы спины, начиная с плеч, плавными движениями спускаясь ниже по позвоночнику. Арсений мычит в подушку благодарно, а потом оборачивается, чтобы посмотреть на Антона — он с серьезным видом и высунутым кончиком языка растирал его бока до приятных покалываний, разливающихся нежной негой по всему телу. Арс чуть поворачивается корпусом, хрустя усталыми костями, — на них особо сказывалось перенапряжение Арсения. — Это лучше, чем секс, — выдыхает он, когда Антон аккуратно надавливает пальцами в определенной точке на затылке, так что Арс безвольно утыкается лбом в подушку. Антон на эти блаженные стоны только самодовольно хмыкает, хитро улыбаясь. А потом Арсений чувствует, как давление в районе задницы и поясницы уходит, а с него стягивают боксеры. Точнее, чувствует, что их стягивает Антон. — Ну, давай проверим, что лучше, — он встает на пол, шлепая легонько Арсения по голому бедру, чтобы он лег на спину. Арсений блуждает по полностью обнаженному телу Антона заспанным, но уже достаточно возбужденным взглядом — у него коленки подкашивают, как у девственника, каждый раз, когда Антон в одно мгновение меняет свое софтовое настроение на возбуждено-властное. Антон и сам не понимает, почему после сна ему хочется сперва потрахаться, а потом покурить. Но перед таким горячим Арсением он просто не может устоять. Садясь между раздвинутых ног Арса, Антон прикасается языком к его еще не вставшему члену. Он обильно оставляет на нем сгустки своей слюны, а потом водит от основания до головки рукой, невольно залипая на Арсения, который отполз к изголовью кровати, смотря на Шаста теперь с высока, и зажал между пальцев свои соски. В его глазах — полное согласие вперемешку с диким сексуальным желанием. Арсений удивляется самому себе, когда возбудился буквально за две минуты, пока Антон водил своим языком по его члену — в порно такие моменты перематывают, а в жизни — член колом и глаза от удовольствия закатываются. И это все из-за блядского языка Шастуна — что он им только не вытворяет. Сейчас, например, он проводит кончиком языка по соскам Арсения, из-за чего он теряет контроль и убирает свои пальцы. Арс стонет с надрывом, прижимая обеими руками в порыве чувств лохматую голову ближе, когда Антон ускоряет движения рукой на его члене, хлюпая и размазывая подсыхающую слюну и естественной смазкой снова и снова. Мелкими поцелуями он спускается ниже, безмолвно радуясь, что грудь у Арса без волос, а соски оставляет на дальнейшее растерзание ему самому — они уже крупно припухли и болезненно ноют при каждом касании. Арсений в такие моменты жалеет, что когда-то зассал и не проколол их, — сейчас бы такие звезды ловил перед глазами от одной только стимуляции. Антон нависает над Арсением, опираясь только на свои руки, расставленные по бокам от чужого тела; они упираются лбами, дыша одним воздухом на двоих из приоткрытых губ, постоянно облизываясь из-за сухости во рту. И Арсений сдается, не выдержав столь высокого сексуального напряжения между ними, — целует Антона первый, сразу проникая своим языком в открытый рот, и делает это так умело, что у Антона подкашиваются ноги и он падает на свободную часть кровати, заваленную скомканным одеялом и подушками. Арсений, пока Антон находится в замешательстве, склоняется к нему, обхватывает его уже готовый член своей влажной ладонью и размазывает предэякулят до основания. А чтобы стало еще горячее — спускается вниз и посасывает налитую головку, периодически обдавая ее своим теплым дыханием. Теперь очередь Антона стонать и закатывать глаза от разливающегося по всему телу удовольствия. — Блять, Арс, — Антон стонет, хватаясь за плечо Арса, ощутимо сжимая его. — Я не могу больше. Арсений снова целует его, но получается уже не так сногсшибательно. Главное — Антон перестает сдерживаться и дрожит всем телом, а Арсений с каждым оборотом все ускоряет свои руки — в одной руке член Антона, в другой свой. Финал получается скомканным, но оба чувствуют приятную послеоргазменную негу, разливающуюся постепенно, заполняя собой каждую клетку, как сладкий мед в сотах, когда все тело пробирает до мурашек и пальцы ног подгибаются от удовольствия, подобно крышесносному взрыву. Антон первый перелазит на тело Арсения, совсем не стесняясь, что они оба перепачканы в сперме и явно потные. Он облизывает соленую шею Арса, которая отдавала не потом, а морским бризом, щекоча своей тайгой на лице голую кожу. Арсений с закрытыми глазами, еще не до конца отойдя от оргазма, прижимает голову Антона ближе — спутанные кудри выглядят как после душа, и Арс пытается расчесать их своей пятерней, цепляя пару прядок своей печаткой, которую не снимал, — он носит ее, как обручальное кольцо. И какое же умилительное совпадение, что его «обручалка» зацепилась за Шастуна. Антон, не обращая внимания на игры Арса с волосами, всасывает его нежную кожу на шее, переходя ниже на ключицу. Арсений одобрительно мычит, беспорядочно водит своими руками по обнаженному, как оголенный провод в воде, телу Антона. И когда он проводит своим носом по свежим багровеющим отметинам, Арсений не сдерживает и смеется. Антон сразу же поднимает голову, нахмурив брови. — Шаст, твоя тайга щекотная, — Арс проводит большим пальцем по жестким волоскам несостоявшейся бороды, а Антон кусает его за этот палец несильно. — Иди сюда. Антон ползет выше, запуская свои руки в лохматые волосы Арсения. Они целуются долго, как можно больше прикасаясь друг к другу своими зарослями на лице — это вызывает приятное чувство между нарастающим вновь возбуждением и смешной щекоткой, покалывания от которой доходят до ребер. — Хорошая силовая тренировка, но кардио в виде пробежки вечером все равно никто не отменял, — Арсений слышит разочарованный стон от Шаста и смеется, обнимая его сильнее. Они еще около часа валяются на сбагренной кровати, целуясь с редкими перерывами, чтобы покурить одноразку. И именно в такие моменты Арс думает, что счастлив на все сто процентов.