Forest animal

      Девушка лежала на кровати в позе звезды. За окном были слышны голоса ликанов, что весело что-то обсуждали или наоборот спорили или ссорились из-за какой-то ерунды. Солнце пыталось пробиться сквозь шторы, но все старания были впустую. Глаза девушки были красными и опухшими, как и все лицо, а все это из-за слез, что кажется уже закончились. Все царапины на лице зажили. Горло перестало болеть, хоть голос до сих пор оставался хриплым (наверное от постоянных слез), но сироп Джесс так и продолжала пить, чтобы не вызвать никаких подозрений. Голова до сих пор слабо болела, но Баюн это исправит, вылечит, как и другие предыдущие болячки. Прошло два дня с того времени, как Джессика узнала — кто она. Пятый все это время был на работе. Возвращался лишь под вечер с уже приготовленной едой. Как он говорил, Грейс готовила все это, чтобы Джесс быстрее поправилась. И девушка естественно в это не верила. Разве женщина, что ненавидела её всем сердцем все это время, сможет поменять свое мнение о ней всего за одну ночь? Конечно нет, это просто нереально. Наверняка она готовила только ради своего сыночка. Пятый не трогал Джесс, если только когда ложился спать, прижимал её к своему телу, обнимая. Девушке ничего не хотелось. Только лежать и спать, а там уже и умереть с голода. Она думала. Думала и ещё раз думала насчёт того, кем она являлась… или не являлась?.. Вспоминала слова Баюна, что она рождена быть ведьмой, но не будет ею если сама того не захочет. А кто мог этого хотеть? Только самоубийцы, ведь все знали, что ведьм всегда будут сжигать на костре. Проговаривала про себя все эти два дня, что переживать не нужно, нет смысла. Никто не знает о её секрете, кроме кота и той незнакомки. Все думают, что она обычный человек. И раз уж они так думают — пусть. Джессика тоже будет думать так, сколько боли бы ей это не приносило. Не принимать себя такой какая она есть? Это было довольно странно для девушки, необычно, непривычно. Но, ей казалось это хорошей идеей. Она просто не будет той, кого боятся. Она будет обычным человеком, она будет леди. — Хватит лежать на кровати, пролежни будут. — промяукал Баюн и для убедительности укусил щиколотку Джесс, от чего та зашипела, укладываясь на бок. — Мне плохо… — соврала Джессика, боясь признаться самой себе, что просто не хочет ни с кем разговаривать. Просто ничего не хочет… — У меня голова болит, ты же знаешь, что я упала с дерева… Ай! — вскрикнула Джесс, вскакивая с кровати. В глазах потемнело, а в горле встал большой ком, казалось вот-вот и девушка вырвет все, что находится у неё в животе. Но находилось ли там, хоть какая-то крошка?.. — У тебя болит голова от того, что ты ничего не делаешь и не ешь. Хватит жалеть себя, это отвратительно выглядит. — увидя, что Джесс встала с кровати и смотрит на него со злобой, направился прочь из спальни, виляя своим длинным чёрным хвостом. — Чего стоишь? Идём. Девушка потопала босыми ногами за котом на… кухню?! Там он запрыгнул на стол, где стояла большая корзина со свежими продуктами. — Твоему мужу надоело забирать у матери еду, поэтому он решил сам приготовить её. — Баюн стал принюхиваться, а потом жадно облизываться, когда почуял сырое мясо. — Если уж не хочешь быть ведьмой, пусть. Это твоё дело. Но, вот быть такой, какая ты сейчас, — глаза кота опасно прищурились и кажется он смотрел на неё… брезгливо?.. — я тебе не позволю. Иди приводи себя в порядок, а потом возвращайся на кухню. Буду учить тебя готовить. — после сказанных слов, Баюн отвернулся от Джесс и стал смотреть в окно на ликанов, что не замечали его всё это время, пока он сам не дал о себе знать.       Джессика не узнавала саму себя. В зеркале она больше не видела ту бледную, как фарфор девушку в красивых пышных платьях. Но, и не видела ту, что была румяна, веселее и прекраснее первой. Джесс видела усталую особу, заплаканную, красную с опухшим лицом. Глаза были её красными, будто та не спала все это время (хотя так оно и было). Волосы грязные, у корней была уже засохшая кровь. Эта девушка в отражении была жалкой на вид. Ещё никогда Джесс не видела себя такой… Наверное именно этого и добивались ведьма. Сломать её. Показать, что та действительно трусиха, что не может принять тот факт, кем же она рождена. Но она же не слабая, верно?.. Не трусиха и не жалкая?.. Тогда кто? Джесс злилась на саму себя, что за два дня стала такой. Где леди, что всегда прекрасна и сильна духом? Где она? Куда она пропала?! — Она ушла… — прошептала Джесс, слыша, как голос её хрипит. Пожала губы и вздернула подбородок вверх. От мысли, что Пятый видел её в таком ужасном виде, в груди что-то сильно сжималось. Этого больше не повториться, ведь… — Но леди вернулась. А, она сильна и отважна. Храбрая и смелая.

***

      Джессика кривилась в лице, когда обливала себя холодной, можно даже сказать ледяной водой, говоря про себя, что это её наказание, за то что она была в таком состоянии два дня! А её муж — Пятый её видел такой! Но почему ничего не сказал? Почему не сказал, какая она стала страшной и чтобы сию же минутно приводила себя в порядок? Почему он не закатил скандал по поводу этого? Ведь Джесс часто слышала подобное поведение, со стороны мужа на жену, если та нехорошо себя чувствовала, от своих старших подруг леди. Девушка думала, что все мужчины одинаковы, а как оказалось… нет?       Джессика надела на себя платье, что ей выбрал Пятый. Обычное, но короткое (для леди), до колен. Посмотрелась в зеркало и усмехнулась своему виду. Уже выглядела намного лучше, хотя-бы ее голова была чистая, от неё больше не пахло (если только хозяйственным мылом). Лицо уже было не таким опухшим, но все же красным, а губы наоборот — синими из-за ледяной воды. Чихнув, Джесс вышла из уборной и направилась на кухню, где её ждал Баюн. Тот изучил её взглядом и легонько кивнул своей чёрной маленькой головой. — Выглядишь уже получше, это радует. — промурлыкал кот и прыгнул на стул. — Иди за поленом, Джесс, а я пока ещё немного отдохну…

***

      Готовить на удивление девушки, оказалось очень даже интересно, хоть и трудно. Делала она это впервые из-за чего не сразу все получалось. Например резать овощи с мясом было просто ужасно сложно! Вроде делает, как наказывает Баюн, а куски получаются либо меньше положенного, либо больше. Но это нисколько не расстраивало Джесс, это даже подняло ей настроение. Чувствуя аппетитный запах, что исходил от овощей и мяса в соусе, что жарились на печи в сковороде, живот начал вурчать, а у девушки проснулся зверинный аппетит. Ещё никогда она не хотела так сильно есть. Тем временем Баюн рассказывал ей новости из города: — Все уже и позабыли про меня. Никто не поверил тому бездомному про кота, что поцарапал его ногу почти что-ж до кости! — промяукал Баюн, поедая сырое мясо, что оставила для него Джесс. — Зачем ты это сделал? — недоуменно спросила девушка, чувствуя жалость к мужчине. — Он хотел пнуть меня, думаешь я — кот Баюн допущу такое обращение к себе, тем более от какой-то собаки?! — зло зашипел зверь из-за чего Джесс выставила руки перед собой. — Эй-эй-эй! — возмущённо проговорила девушка, чувствуя на себе его свирепый взгляд. — Я тебе ничего такого не делала! Просто спросила! Мне просто… просто жалко его, понимаешь?.. Все над ним смеялись, избили, а он казался таким… таким… — Жалким? — Что?! Нет! Бедным и одиноким… Вот каким. — с грустью вздохнула Джесс и даже омега внутри неё кажется была с ней солидарна. — Через десять минут можешь снимать еду с печи и накладывать на две тарелки. Думаю твой муж оценит твоё творение. — кот чавкнул последний раз и спрыгнул со стола. — Когда поешь, расскажу, как стирать белье. Всё таки лежать весь день я больше тебе позволять не буду. Входная дверь со скрипом открылась и Джесс обернулась на выход из кухни. Почему-то сейчас ей было страшно. Нет, она не думала, что Пятый начнёт наказывать её (она ничего такого не сделала), просто… странное чувство расползлось внутри, что не давало ей покоя. Слышала шаги, что становились все громче и ближе. Наконец в проёме показался он. Мужчина с щетиной на лице и вздернутыми бровями вверх. Тот в недоумении смотрел на Джесс, что сложив руки на животе, смотрела в пол, смущённо вырисовывая узоры на полу носком. Было стыдно, что Пятый видел её в таком ужасном виде. И даже ничего не сказал! — Какого черта, ты не в постели?! — зло прорычал главный с беспокойством. Девушка вскинула голову и выпучила глаза. Что угодно, что угодно, но не это она ожидала от мужчины. Неужели он за неё до сих пор переживает? — Ты разве не слышала, что тебе говорил лекарь? Ты должна лежать в постели, чтобы выздороветь! — Прости… — только и смогла прошептать Джесс. На глаза навернулись слезы и девушка не понимала почему. Видеть кого-то кроме переживающего за неё Александра, она просто не могла. Не могла принять сам факт, что кроме её брата за неё кто-то будет переживать. Да, Пятый все эти два дня старался для неё, но она думала… она ничего не думала. Всё это время она принимала его заботу, как должное, ведь мысли были совсем не об этом. — Я… я приготовила тебе еду… — прошептала растерянно Джесс и смахнула слезы со свои щёк. — Да, я уже это учуял. — так-же растерянно потянул мужчина и подошёл ближе к печи. Посмотрел, что же вкусненького в сковороде, пока девушка стояла сзади него и топала на одном месте, не зная куда себя деть. — И твой запах я тоже наконец-то чую… — прохрипел Пятый и резко повернувшись к Джессике припал к её губам. Это был нежный, легкий поцелуй. И Джесс на него ответила. Сама. Без какой-то там омеги. И один вопрос крутился у неё в голове: почему? Сердце бешено стучало, а в груди все потеплело. Было хорошо. Было такое чувство, что всё это правильно. Отстранившись друг от друга, пара стала смотреть в глаза напротив. Джессика в зелёные, что были переполнены любовью, облегчением и легкой обеспокоенностью. А Пятый в карии, где читалось лишь недоумение и печаль вместе с незнанием, что делать. — Тебя что-то беспокоит?.. — хрипло поинтересовался главный, чувствуя, как еда начинает подгорать, но никак на это не обращая внимание. — Я… я… — Джесс мямлила, не зная, что сказать. Хотела бы она поделиться с Пятым со всеми своими переживаниями, но что он сделает, когда услышит их? Возненавидит её? Не правильно поймёт? Бросит?.. Джессика не хотела испытывать судьбу, но слезы уже ручьём лились из глаз. Губы задрожали, и она прижалась к Пятому, начиная горько плакать тому в грудь. — Всё так сложно, Пятый! Я не знаю! Не знаю, как мне поступить! Что мне делать?! Мне нужно забыть это, как страшный сон, но я не могу! Не смогу это сделать! Я чувствую себя ужасно от незнания, что мне делать! Я чувствую на себе ответственность за это, не могу просто так оставить все как есть… Надо действовать!.. Принимать решение, а я не могу!.. Мне страшно!.. — Джесс горько плакала, когда Пятый качался с ней из стороны в сторону, будто убаюкивая. Слышал, что говорит его любимая и не понимал, что за выбор, что за ответственность, о чем она вообще?! И из-за этого ему было страшно… От осознания, что он чего-то не знает о своей омеге. — Ромашка, — зашептал Пятый и взяв Джесс за плечи, отстранил её от себя. Нагнулся, чтобы их лица были на одном уровне. Было больно видеть эти слезы на её щеках. — скажи, что тебя тревожит. Я выслушаю, помогу тебе, чем смогу. Помогу сделать правильный выбор. — Что?.. — прошептала растерянно девушка, замерев. Затаила дыхание, не зная, что и делать. Говорить? или оставить все в тайне?.. Сердце бешено стучалось от осознания, что Пятый действительно переживает за неё, что он хочет помочь ей, что это все не пустые слова, ведь в глазах его были решимость и беспокойство. Он переживает за неё и от этого на душе становится тепло. Может и не зря, что именно он её альфа?.. — Я не могу забыть ту ночь… А точнее её последствия, что случилось тогда. С чем я повстречалась в ту ночь в лесу… Не могу забыть свой страх в тот момент. Не могу забыть то… что должна была знать, но не хотела… — смотря в эти зелёные глаза, Джесс просто не могла врать, но и не могла сказать правду, зная, что Пятый презирает ведьм. А она не хочет, чтобы он её презирал! Она хочет, чтоб он её любил… — Ромашка… — прошептал Пятый и притянул девушку в свои объятия. Стал гладить ту по голове, целуя иногда макушку. — Я здесь, я с тобой…