В театре абсурда

Моя голова вся в синяках, горячая от накопленной кинетической энергии. Мозг уже сам по себе начал совершать колебательные движения, ударяясь о череп. Я не хочу этого! Прекрати! Нули и телефоны. Это так надоедает. Мне так плохо. Не вырубай меня, остановись. Я хочу жить. Хочу помнить. Хочу чувствовать. Хочу быть любимой и любить. А ты даже не видишь как с каждым ударом я разбиваюсь все сильнее. Не задумываешься о вреде своих действий, для тебя это просто способ. Остановись! Бездна, тьма, тени везде. Я потерялась в этом ужасе и вряд ли когда-нибудь выкарабкаюсь. Кровь повсюду, а я хочу еще. Хочу боли человеческой, настоящей резни, слышать крики и видеть страх. Осознавать неправильность своих действий и наслаждаться этим, кричать вырывая свою зверинную натуру из подсознания. Я такая, какой ты меня сделал. Не больше и не меньше. Взаимодействие демона и человека, приводящее к такому результату. Неправильная, неестественная божественная картина. Исчезают сложные слова, просто за ненадобностью. С ними картина начинает вызывать испанский стыд. Да и мушкетеры недовольны. Ты ублюдок, но я не ненавижу тебя. Я не могу никого ненавидеть, я слишком люблю людей. Просто уйди, молю тебя. Отпусти меня. Я не хочу! Просто не хочу этого! Уходи! Прекрати это!.. Картина мира разбита, чужое небо над головой говорит что я далеко не на родине. Созвездия выглядят как пангейские, выходит я где-то в Мезозое. Паршивое местечко. Все оборвалось так резко, что я и не заметила как потеряла невинность и многие годы жизни. Мир рассыпается на части, и я впервые этому рада. Наконец-то, это закончится. Некому беспокоиться, лаская мое эго. Некому спасать меня, чтобы не дать умереть. Сейчас я просто утону в плотной черной жидкости, и все это закончится. Птицефермы, скотобойни, все эти эксперименты прекратятся... Но нет, нам надо повеситься! Собрав все оставшиеся силы, карабкаюсь наружу из гниющей рыбы, на ходу пытаясь собрать кусочки в цельную картину. И невольный свет снова видится сквозь приглушенные чужие зрачки. Однако веревки то нет. И не на что ее повесить. Все обрывается, с окончанием состояния кончается и радость. Комары и мухи вокруг. Внутри слизни и мицелий. Голова опустела. Мозг просто вытек через уши, не оставив даже коренных образований, что поддержали бы работу органов. Я киборг, но это нормально. В нас идет ожесточенная война, всюду пахнет смертью. Но этим не сломать наши надежды и мечты. Будущего нет, но нет нужды плакать от этого. Просто расшиби уже наконец мою голову до конца. Разрушь принадлежащее богу тело, чтобы я смогла стать свободна. Сожги меня, чтобы мне было больно. Я не хочу жить, не хочу все это осознавать. Я должна страдать так много, как только сможет мой организм. Чтобы не познать ада. Среди этого кошмара особой деталью выделяется Ение, в своей светлой оболочке падающая передо мной. Неловко улыбнувшись и встав, она рассказывает мне новую историю. История о девушке, что однажды так долго путешествовала, что потеряла всякий интерес ко всем возможным концепциям. Однажды, она просто остановилась в одном из миров, заперлась в редакторе и творила долгие годы. Она взрослела, но тело ее не старело. Страница за страницей, она расходовала весь свой творческий потенциал, изо всех сил пытаясь восполнить пустоту, создать нечто новое. Однако в этом не было смысла. Ни в чем не было смысла. Этот мир был закольцован. Войдя в один цикл и свыкнувшись с ним, она не могла создать новый, чтобы наконец его покинуть. Так продолжалось бы вечно, не приди к ей Тсач. Она была закольцована, ведь пришла отсюда, но все же являла собой всю особенность, на которую был способен этот мир. В ее силах было создать что-то линейное. И тогда они спаслись. Пред ними возникла сотня картин миров, бесчисленное множество созданий разных богов, частью которых они могли стать. Герои бежали вперед, уходя все дальше и дальше, видя больше и больше, пока не достигли той точки, после которой плотность видимого становилась больше плотности осознаваемого. Тогда, Джеймс заметил на вершине одного из холмов мужчину, которого они не так давно расчленили. Стало понятно, что тот спасся вопреки всем стараниям детей. Обидевший и опорочивший его сестру ублюдок спокойно проходил сквозь межмирье, желая поскорее уйти. И они не могли позволить сделать ему это... Однако это совсем другая история. Она грустно взглянула на меня, после чего осторожно приблизившись, достала глаз из моей глазницы, рассматривая пульсирующий, еще прикрепленный к моему телу орган. — Красивый. — Лишь прокомментировала она, нажав пальцем на зрачок. — Ты сильно его любишь? — Нет, он всегда говорит неправду. — Пожав говорю я, и вдруг разрывается глазной нерв. Шар в руке человека мне больше не принадлежит. — Чтож, тогда это будет его наказание. — Погладив меня по головке, она кладет глаз в рот и пережёвывает. Я еще вижу последние его секунды, прежде чем челюсти сомкнутся на нежном создании. — Так, ты что вообще делаешь? Может сходим погулять?