B Me

Двое мальчишек лет семи стояли на крыше невысокого здания. На них красовалась тёмно-синяя школьная форма. Один держал в руках сломанную ветку какого-то дерева, другой трясся перед ним на коленях и потирал красное лицо маленькими ладошками. Было предельно ясно, что они вовсе не друзья и не приятели. У них не игра и не забава. Мальчик с палкой издевался над мальчиком на коленях. Пока второй дрожал от страха и терпел нападки, безуспешно стараясь не плакать, первый то и дело замахивался веткой на него и громко смеялся, когда тот напугано дёргался из стороны в сторону, иногда издавая жалкие звуки и захлёбываясь слезами и соплями, моля о пощаде. Внезапно картина переменилась. «Смотрите! Малыш Джинни снова обделался!» — насмехаются и тычут пальцами в того самого мальчика — мальчика, которому сверстники оставили грязные пятна сырой землёй на штанах. «Обделался! Обделался!», «Какой позор!» — доносилось отовсюду до него. И снова новый кадр. Дети окружили Джинни, дрожащими руками держащего контейнер со своей едой. Он знал, что сейчас снова что-то случится. И так и вышло. «Коршуны» налетели на него, отобрали еду и стали насмехаться пуще прежнего. Вы думали, на этом всё? Если бы всё было так… Дети принялись пережёвывать содержимое контейнера и выплёвывать обратно. А какая-то пара девочек плюнула и высморкалась туда же. И после сего они заставили Джинни есть эти помои, а после дружно опрокинули их на бедного мальчика. «Больной ублюдок!» «Нечего тебе здесь делать!» «Брошенка!» «Неудачник!» «Урод!» «Он настолько мерзкий, что его даже мамаша с папашей бросили!» Образы сменялись друг за другом, становясь всё отчётливее и ярче. С каждым новым мгновением дышать становилось труднее. Всё труднее и труднее. Настолько трудно, что уснувший после колледжа в закусочной Хван Хёнджин сквозь сон хватался за горло и жадно пытался вобрать в лёгкие как можно больше воздуха. — Молодой человек, — донёсся тонкий голос из вне, — мы закрываемся. От него юноша резко открыл глаза, отпрянув лицом от стола, на который опирался всё это время. Хёнджин пришёл сюда сразу после окончания уборки своей части, дабы в спокойной обстановке побыть наедине со своими мыслями и сценарием для предстоящего зачёта на учёбе в конце следующей недели. В холодном поту студент растерянно посмотрел на официантку, чей голос его и разбудил. Она глядела на него в такой же растерянности. Увидев, что гость больше не спит, она снова повторила свои слова и подала счёт за напитки. — Прошу прощения, — немного скомкано произнёс юноша, протягивая карту для расчёта, — вот. — Спасибо, — вежливо ответила официантка гостю, принимая оплату. — Ваш чек, пожалуйста. Собрав свои немногочисленные вещи, Хёнджин вышел из-за столика, попрощался с работниками забегаловки и абсолютно никакой вышел на улицу. Осенняя прохлада приятно ласкала его, избавляя от остатков сонливости. Улицы, пока ещё не совсем потемневшие, озарялись яркими фонарями. Райончик здесь небольшой, людей мало. Поэтому не было столпотворений машин и людей. Сейчас очень тихо и спокойно. Самое то после тяжёлого дня. — Надо же… — потёр глаза тыльной стороной руки, — снова вырубился. Кажется, мне всё же стоит сменить таблетки. Хёнджин ещё совсем немного постоял у входа, смотря куда-то в закатную даль. Солнце окрасило небо в цвета огня — завтра будет холодно, судя по всему. Но это не так важно. Глаза юноши слезились — сон или ветер причина тому? Есть ли разница в ответах? Имеет ли это смысл вообще? Он шмыгнул носом и достал телефон из кармана. Оказывается, Чанбин всё то время, пока Хёнджин пребывал в царстве сновидений, пытался дозвониться до него. Как не вовремя. Именно сейчас разговаривать с кем-либо Хёнджину хотелось меньше всего. Ему хотелось забаррикадироваться где-то подальше ото всех и не видеть и не слышать никого. Спрятаться и отключиться хотя бы на короткое мгновение — отдохнуть, привести разум в порядок. Всего денёк! Не хочется возвращаться в общежитие и колледж. Не хочется к людям. Посторонним, чужим, не своим. Хочется домой. Но где его дом? — Алло, — после глотка свежего воздуха нехотя отвечает на очередной звонок друга Хёнджин. — Да ладно! Удостоили чести! — саркастически, но по-братски заговорил Чанбин. — Где ты? Я искал тебя после учёбы, но тебя нигде не было, и никто не видел, куда ты ушёл. Я хотел поговорить с тобой. — О чём? Что-то важное? — Где ты сейчас? Давай встретимся. — Я уехал. — Что? Уехал? Куда? — Не важно, Чанбин. — Хёнджин догадывался, о чём хотел поговорить его друг, поэтому всячески старался поскорее завершить диалог. — Просто возникли неотложные дела. — Ты с начала учебного года, весь этот месяц, сам на себя не похож. Закрылся, стал нервным и холодным. Тоннами принимаешь какие-то успокоительные, которые не особо помогают, срываешься на других… Что происходит? У тебя проблемы, Хван Хёнджин? — Не лезь не в свое дело. — Я твой друг и волнуюсь за тебя! — Именно потому, что мы друзья, оставь меня в покое. Проблемы или нет — это касается лишь меня. Но Чанбин всё не унимался. — Почему ты достаёшь того паренька? — Отвали, Со Чанбин! — больше Хёнджин не в силах сдерживать свои эмоции. — Наши отношения тебя не касаются. — Да что, чёрт побери, у тебя на уме? Оба юноши перешли на крик. — Ты правда хочешь знать? Ладно! Слушай внимательно! И после этих слов Чанбин молча замер в напряжённом ожидании ответа. Хёнджин, подавляя все чувства, продолжил: — «Оно не то, чем кажется». То была цитата из любимого фильма ребят. — Что… ты хочешь этим сказать? — неуверенно подаёт голос Чанбин. — «Оно не то, чем кажется». … — Послушай, Чанбин, — успокоился Хёнджин, — занимайся своими делами. Со своими я разберусь как-нибудь сам. Собственными силами, — и оборвал звонок. «Как же бесит». Хёнджин неохотно направился на автобусную остановку. Всё же пора ему возвращаться в общежитие. Завтра надо на занятия. И всё же… — Нет! — внезапно для себя отрезал юноша. — Не поеду обратно. Мне нужно отдохнуть хотя бы пару дней. С этим решительным настроем он открыл переписку с куратором и написал ему сообщение-заявление на отсутствие в ближайшие пару дней по семейным обстоятельствам, пока его опять не охватили сомнение и неуверенность. Всё! Теперь можно идти на все четыре стороны со спокойной душо. Ну, почти… «Давно же я не был там». *** Перед лицом юноши стоял небольшой двухэтажный дом с цветочным садиком, огороженный железным забором. Это место, где Хёнджин вырос. Детский дом, в котором он жил с четырёх лет — именно в этом возрасте от него отказались родители-пьяницы. Тоскующая улыбка и влажность на глазах образовались на лице Хёнджина, всё никак не решавшегося отворить калитку и войти внутрь. Когда же он всё-таки собрался с духом, стоило только старой дверце слегка скрипнуть, как сразу же в окнах загорелся свет и оттуда повысовывались любопытные детские мордашки. — Няня, старший братик вернулся! — радостно засуетились эти дети. — Старший братик вернулся! Разумеется, Хёнджин всё это видел и слышал. На сердце стало обжигающе тепло и легко. Он с искренне-счастливой улыбкой вбежал внутрь и набросился с объятиями на уже ждущих его в светлой прихожей малышей. — Добро пожаловать домой, Джинни, — мягко поприветствовала своего воспитанника пожилая женщина, выходя из кухоньки. — Я дома, няня.