B Me

Выйдя из комнаты нового друга, пьяненький Ли Минхо поплёлся на свой этаж, напевая под нос какую-то старую песенку. Он ватно стоял на ногах, то и дело врезаясь в стены и собирая все и без того покоцанные косяки, и на каждое столкновение выдавал нелепый смех, тяжело вздыхая или потирая места, на которые пришлись удары. Лишь бы только не спалиться старшими. — В следующий раз надо будет пить меньше, — ругает сам себя, а после невнятно добавляет: — добраться бы сначала только… — А вы неплохо ладите, — донёсся с лестничного проёма мягкий голос с нотками колкости и хладности. Заинтересованный Минхо поднял глаза на говорящего и, увидев, с кем имел честь общаться, улыбнулся: — О, Хёнджин-и, правильно ведь, да? — Он вытянул руки и настойчиво поманил юношу к себе. — Давай, иди сюда и помоги мне. Топ-топ! И Хёнджин действительно встал со ступеней и без каких-либо вопросов подошёл, подхватил под руку того и абсолютно спокойно спросил: — Куда тебе? — после чего получил команду «вверх» и спокойно повёл пьяницу в указанное место. Поначалу они шли в почти тишине — лишь тихое пение Минхо заполняло собой пространство. Когда же пара молодых людей поднялась на нужный этаж, Хёнджин вновь заговорил: — Я знаю, это не моё дело, но… Но Минхо отвесил ему подзатыльник раньше, чем Хёнджин успел договорить, и всё так же нелепо, но при этом со всей строгостью протянул: — За что ты так его невзлюбил? За что на него взъелся? Он ведь хороший парень, прекрати себя вести как последний придурок. Подружитесь, чёрт тебя за ногу. Или хотя бы просто живите в мире. Я понимаю, что ты весь такой из себя колючка, но Феликс же не сделал ничего плохого! И всё, чем сейчас мог ответить Хёнджин, — уязвлённо хмыкнуть и просто промолчать. «Хороший? Ничего не сделал? Хах, как же!» — Попробуй подружиться с ним. После этих слов зрачки Хёнджина резко сузились, нос хищно дёрнулся, и он прорычал: — Только через мой труп! — грубо отрезал, на секунду остановившись. — Да почему?! — возмутился так же резко Минхо, — Что вы с ним не поделили-то, а?! — Почему в последние дни каждый считает своим священным долгом лезть не в свои дела? — Потому что ты ведёшь себя неразумно! Хёнджин закатил глаза и нервно цокнул языком, после чего внешне успокоился и потянул Минхо за руку: — Ты пьян, лучше возвращайся к себе, пока комендантка не спалила. Потом проблемы же будут. Но в этот же момент Минхо забрал инициативу на себя — перехватил за руку Хёнджина и потащил его в обратном направлении, громко возмущаясь и причитая: — Задолбал! — всё не прекращал. — Поговорите уже по душам! Ртами, не кулаками. Вот увидишь, нормальные разговоры творят чудеса! Они — залог здоровых взаимоотношений! — Да что ты, чёрт тебя, несёшь?! — возмущался теперь и второй. — Не стану я ни с кем разговаривать! Отпусти, Ли Минхо! Не провоцируй хоть ты! Но Минхо было до лампочки на выкрики Хёнджина: он тянул юношу за собой, обратно в его комнату. Он хотел, чтобы те двое наконец-то сели и всё прояснили между собой, пусть слегка и перегнул палку — всё из благих побуждений. Достигнув цели, юноша с кошачьими глазами затарабанил в дверь и, когда озадаченный Феликс отворил её, насильно запихнул Хёнджина внутрь. Минхо взял так кстати валяющуюся возле швабру и подпёр ею дверную ручку так, что изнутри просто так невозможно было выйти. Сделав «одолжение» ребятам, он протянул «не благодарите» и довольный поплёлся к себе. — Эй, Ли Минхо! Открой немедленно! А ну вернись! Ли Минхо! — кричал вслед Хёнджин, но придя к осознанию того, что тот уже давно ушёл, смирился и зарядил кулаком о стену, после чего взвыл от боли и успокоился. — Да за что мне всё это… Всё это время Феликс, который минутой ранее наслаждался одной из своих книг в тишине и покое, стоял в непонимании. — Всё нормально? — поинтересовался он. — А оно может? — съязвил сосед. Пожав плечами, Феликс немного понуро вернулся на свою кровать. То же самое сделал Хёнджин. Вот теперь они в полной тишине, нарушаемой лишь дыханием и тиканьем часов, сидели и занимались своими делами, не мешая друг другу. Хёнджин рисовал что-то в альбоме, а Феликс читал. Вернее, первый пытался отвлечься, просто чиркая всякую ерунду, а второй делал вид, что читает, и на деле подсматривал за соседом. — Долго пялиться будешь? — безэмоционально нарушил тишину Хёнджин. — И вовсе я не пялюсь! — зарделся Феликс, после чего посидел совсем недолго спокойно и, осторожно прощупав почву, неуверенно произнёс: — Не хочешь поговорить? — А должен? — Ну, думаю, по крайней мере нам есть, что обсудить. Ты так не считаешь? Юноша с театрального отложил альбом, сменил полулежачую позу на сидячую, устремил свой пронзительный взор на соседа и произнёс: — Что ж, ладно, давай всё обсудим, — и наигранно располагающе развёл руками. — Спрашивай, что хотел. — Я что-то сделал не так? — А сам как думаешь? — Я ничего не понимаю. Объясни мне. — Да пошёл ты. Меня воротит от тебя и тебе подобных. Считаете себя выше других лишь потому, что они не такие, как вы, ублюдки. Смеете вести себя как отбросы и ходите безнаказанно. Ненавижу! — О чём ты? — Ты прикалываешься? Наломал дров и спишь спокойно? — Хёнджин в голос засмеялся: — Хах! А ты намного тупее, чем казался мне всегда. Смешно. Или же у тебя проблемы с головой? — Нет у меня проблем… и я не тупой! Юноши пристально уставились друг на друга и замолчали. — В любом случае, просто знай: я ненавижу тебя, терпеть тебя не могу. Уяснил? Не лезь в мою жизнь. Хорошо, я согласен делить с тобой одну комнату, раз у меня нет выбора. Переселиться-то некуда — все комнаты заняты и меняться никто не станет. Хорошо! Я не буду к тебе лезть. Но и ты ко мне не приближайся. Понял? Иначе я за себя не ручаюсь. — После сказанных слов, юноша встал с кровати, прошёл до ванной комнаты и захлопнул с грохотом дверь, заперевшись на замок. Феликс был озадачен: что он успел такого сделать, что Хёнджин так сильно ненавидит его? Он стал прокручивать в голове множество всевозможных вариантов, но всё не то. Умозаключив, что сейчас не лучшее время для раздумий о наболевшем, юноша уселся читать очередную главу книги. Нога всё ещё адски болела. Да, Феликс уже немного привык к перелому, но ему всё равно хотелось рвать на себе волосы и выть волком, если вовремя не принимал обезболивающее, а ухудшающаяся день за днём погода только подливала масло в огонь. Не в силах терпеть, в какой-то момент он встал с кровати и побрёл к своему столу в поисках аптечки. Но, к его несчастью, таблетки «благополучно» закончились, а за новым идти уже поздно — все аптеки закрыты. Ночь на дворе. — Что за невезение, — разочаровался Феликс, убирая аптечку на место. — Я ж не усну так… Таким образом, понурый Феликс решил просто попытаться уснуть без него, своими силами превозмогая боль. Он подошёл к их с Хёнджином общему шкафу за пижамой, открыл дверцы и был готов выйти в окно от накатившей боли, но всё же не стал этого делать — его полки были самыми верхними, до которых так просто не дотянуться. Феликс кряхтел несколько минут, пытаясь достать вещи, но всё безрезультатно. — И зачем я только закинул её туда? — Что ты делаешь? — спустя полтора часа вышел из ванной Хёнджин, обмотанный лишь одним полотенцем вокруг торса. Он несколько секунд глядел на полки, после чего сказал: — Двинься. Феликс не успел ещё среагировать, как тут же бережно получил в свои руки то, что так старательно пытался достать. — Это? Поняв, что сосед ему только что помог, Феликс засветился от счастья. — Спасибо! Хёнджин проигнорировал. Он взял свой комплект спальной одежды, прошёл внутрь комнаты и переоделся. Феликс сделал то же самое. Ребята разошлись по своим кроватям. Хёнджин лёг к стене лицом, укрылся одеялом с головой и тут же мирно засопел. А Феликс лёг на полубок, поглядывая на странного соседа. Он в тысячный раз думал о нём. Пока не словил себя на мысли, что всё это максимально странно и стрёмно. После юноша зажёг ночник, лёг на спину и тоже заснул. И, казалось бы, что способно нарушить ночной покой? Да вот только чутко спящий Хёнджин отчётливо слышал мучительные стенания соседа, отчаянно, но безрезультатно пытающегося не шуметь. Тяжёлое дыхание, сопровождаемое пульсирующими болями в ноге, терзало Феликса до тошноты и головокружения. Тогда Хёнджин лениво поднялся с нагретой постели, чем-то прошуршал в шкафу и так же лениво подошёл к Феликсу: — Выпей, — он осторожно вложил в кулаки того бутылку воды и таблетки. Но Феликс настойчиво противился, да только первый был упрямее: — Тебе легче станет. Смотри, ты весь взмок уже. Пей скорее. — Хёнджин помог Феликсу привстать, выдавил из блистера обезболивающее и открыл воду: — Открой рот, глотай. — Феликс послушался и принял лекарство. — Молодец. Скоро тебе станет легче, теперь иди спать. — Я тебя совсем не понимаю, Хван Хёнджин, — сквозь боль рвано дыша произнёс Феликс. Он остановил уже собравшегося к себе соседа за штанину. В темноте, окрашиваемой лишь кленовым светом ночника, юноши, один лежал, другой на корточках присел рядом, смотрели друг на друга и утопали в своей боли, ничего не говоря. — Я тебя тоже не понимаю, Феликс Ли. … — Просто поправляйся скорее. Не мешай мне спать, я очень устал. — Мы были знакомы ранее? — Подумай сам. И на этом разговор прервался. День был тяжёлым. Завтра же наступит новый. Что он принесёт? Лишь звёзды знают.