B Me

После очередного тяжёлого дня в новой неделе наши герои лениво занимались каждый своими делами, надеясь на скорейшее наступление очередных выходных. В ожидании доставки ужина Феликс со скучающим видом листал новостную ленту в социальных сетях. Хёнджин же корпел над восстановлением всё тех же злосчастных конспектов. Они больше не общались и старались даже не контактировать после того воскресного случая. Нет, Феликс пытался пару раз заговорить с соседом о чём-то не столь важном, но, получив в ответ полное игнорирование, быстро сдался. Вот уже и доставщик привёз еду, а конспекты были на девяносто процентов перенесены в собственные тетради. И пора бы уделить время себе любимым, отдохнуть от серых будней, как вдруг с групповых чатов ребятам пришли уведомления. «Уважаемые студенты! На сегодняшнем совещании была официально установлена дата посвящения в студенты для наших первокурсников. Концерт пройдёт тридцатого октября в шесть вечера в актовом зале. Каждая группа первого курса должна подготовить свой номер в свободном формате». Феликс сразу отписался, что было бы неплохо отыграть какую-нибудь комедийную сценку, а его одногруппники поддержали идею. Было решено отыграть смешные моменты из жизни в гостинице, чтобы представить свою специальность. Тогда Джисон выдвинул себя на роль сценариста и тут же сочинил несколько дурацких четверостиший, которые также пришлись по душе остальным. Пошло бурное обсуждение сценария и уже через каких-то пять минут был готов список того, что необходимо поставить, пошло распределение ролей. Феликсу было немного грустно оттого, что он не сможешь репетировать и, значит, выступить со всеми, пусть ему и снимут гипс к тому времени, если, разумеется, никаких осложнений с ногой не последует. А он так ждал посвящение! Видимо, не судьба. Не судьба ему исполнить и свою давнюю мечту стать членом баскетбольного клуба и за годы обучения сыграть на всех соревнованиях, взять все главные награды, собрать свою непобедимую команду, которой и после выпуска они будут всегда вместе. Отбор проходит лишь раз в год — и то для первогодок — традиция. Травма не позволит Феликсу выйти на поле и показать своё блестящее мастерство, оттачиваемое годами. Лишь только юноша подумал о том, что с прошлого года всё идёт не так, как он того желал, как болезненный ком застрял в горле, а кулаки сжались со всей силы, впиваясь ногтями в плоть почти до крови. Какая несправедливость, чёрт возьми! Хёнджин же параллельно этому прочитал сообщение, пересланное куратором, и просто отключил телефон, не желая поддерживать разговор с назойливыми товарищами. Сейчас конспекты волновали его гораздо больше. Долги сами себя не закроют, а терять стипендию ни в коем случае нельзя. Юноша надел беруши, прилагая все усилия для концентрации на важном. И просидел бы он так до завтрашнего утра, вот только спустя, как оказалось, три часа беспрерывной работы в Хёнджина прилетел свёрток из носков. С секунду замешательства юноша посидел тупо пялясь на этот свёрток, а после спокойно вытащил беруши, повернулся всем корпусом, откидываясь на спинке стула, и заговорил с соседом. — Пиявка, заняться нечем? Я тебе быстро дело найду. Иди сюда, — Хёнджин всё ещё спокойно подошёл к Феликсу, который уже отправился на боковую, и хотел было проучить его, но тот спокойно забрал из рук второго свои вещи, удобнее устроился на подушке, поправил одеяло и ткнул пальцем в воздух: — Тебе звонят, — а после закрыл глаза и продолжил отдыхать. Хёнджин опешил и наконец-то обратил внимание на телефон. Четыре пропущенных от няни. Тогда юноша отстал от соседа и перезвонил. — Алло, няня? — Джинни! Я так рада слышать твой голос, милый, — тут же налетела она. Хёнджин не сдержался, смущённо улыбнулся, склонив голову, и со всей любовью поздоровался: — Я тоже очень рад, няня, — приглушил голос, чтобы не мешать отдыхать Феликсу. По тону воспитанника женщина тут же сделала вывод, что у него всё хорошо. Она облегчённо вздохнула и, кажется по звуку, присела где-то на веранде детского дома. По ту сторону Хёнджин слышал скрип старых деревянных качелей, которые устанавливали ещё лет одиннадцать назад уже выросшие воспитанники дома, шелест сухих листьев, создаваемый ветром, и задорный смех его младших братьев и сестёр. Сердце его налилось теплотой. Он вспомнил, как любил после уроков убегать пораньше и играть в саду со старшими. Каждые выходные летом няня читала книги на ночь на открытом воздухе, а если погода была не самой подходящей, то все усаживались в дружный круг в зале и так все вместе и засыпали под нежный голос старушки… — Детишки вредничают, скучают, просят тебя приехать на выходных. — Мне тоже всех вас очень не хватает. Но сейчас у меня зачёты на носу, репетиции. Я не смогу приехать в ближайший, думаю, месяц так точно. По ту сторону звонка были слышны огорчённые возгласы детей. Няня немного помолчала, а после продолжила: — Ты хорошо питаешься? Ты очень похудел. Таким темпом, к выпускному от тебя только кожа да кости останутся. Хёнджин рассмеялся, а няня всё продолжала трепетать о важности здорового питания. — Не нужно так беспокоиться. У нас просто большая физическая нагрузка. — Юноша решил сменить тему. — Кстати, нам только что сказали дату посвящения. Мы с группой давно ещё обсуждали музыкальную постановку, поэтому, скорее всего, будем играть мюзикл. Я бы очень хотел увидеть вас со сцены в этот день, тридцатого октября. О! А ещё мы с ребятами на новый год будем ставить «Ромео и Джульетту» или «Трёх мушкетёров» — не решили пока ещё наверняка. Я знаю лишь, что у меня точно будет главная роль, куратор пообещал замолвить за меня словечко перед преподавателем. — Как здорово! Мы обязательно придём! Подумать только, ещё вчера я учила тебя читать и писать, а сегодня ты уже сияешь на сцене. Как быстро летит время… — А дальше — больше! Это всего лишь небольшой концерт на учебной сцене. Я непременно покорю и большую сцену! Вы будете гордиться мной. Моё имя будет на слуху, я добьюсь всемирного признания, заработаю много денег — тогда-то мы все заживём! Отправимся с детьми в кругосветное путешествие, увидим весь мир. Все вместе! — Хёнджин ещё некоторое время бурно описывал свои мечтания, но после внезапно замолчал. Няня почувствовала что-то неладное и хотела было окликнуть юношу, но тот опередил её неожиданной фразой: — Тогда мои родители… биологические родители узнают меня? Что они почувствуют? Они пожалеют, что бросили меня? Жалеют ли они об этом сейчас? Помнят ли они вообще меня? Няня замолчала, боясь что-либо сказать. Хёнджин замолчал тоже. — Простите. Голос старушки слегка сдавился. Она пыталась скрыть нахлынувший поток эмоций, но они с Хёнджином хорошо друг друга знали. Юноша прекрасно понимал, что ненароком снова расстроил няню, затронув больную тему. Из-за мысли об этом ему стало тошно от себя. Немного погодя няня сменила тему: — Как там твой сосед? Ты ведь помнишь наш разговор, дорогой? — Я помню, няня. Я очень стараюсь. Хёнджин тайком глянул на спокойно спящего Феликса и выдохнул. Он вышел на балкон и прикрыл за собой дверь, чтобы не сквозить, и продолжил. — Я стараюсь держать себя в руках. Это тяжело, но я прикладываю все усилия. — Знаешь, я думаю, вам следовало бы познакомиться поближе. — Держать друзей близко, а врагов — ещё ближе? — с болью отшутился юноша. Но после в его голове всплыли воспоминания последних бесед и ноги подкосились сами собой. Он нервно подумал про себя: — «Куда уж ближе?» — и попытался вновь забыть произошедшее, словно страшный сон. — Уверена, так он больше не сделает тебе больно. К тому же, он тебя так и не вспомнил, верно? — Верно… — Ладно, родной, ты, должно быть, устал, не буду тебя больше отвлекать. Иди отдохни. — Можно я позвоню ещё завтра в девять? — Хочешь тоже послушать сказку перед сном? — Могу? — Тогда я прочту твою любимую. — Няня… — юноша выдержал паузу, — а впрочем, нет, ничего. До завтра. — Да, милый. До завтра. Хёнджин завершил звонок и, убрав телефон в сторону, разбито скатился по стене, зарылся руками в волосах, утыкаясь носом в поджатые колени. Он задержал дыхание, силясь не заорать со всей боли, терзающей его сердце. Совсем скоро голова пошла кругом и сердце заколотилось быстрее, заставляя хозяина возобновить дыхание. Хёнджин тихо проскулил, зажимая рот рукой, а после наспех нащупал в укромном месте маленькую коробочку, спасающую его, когда эмоции били через край. Юноша зажёг дешёвую сигарету и неуклюже втянулся, морщась от неприятного запаха. Но так ему ненадолго становилось легче. Неспешно скурив сигарету, юноша выбросил окурок в жестяную банку из-под газировки и убрал всё это «добро» подальше. Он прикрыл глаза на мгновение и перед ним всплыли размытые силуэты мужчины и женщины без лиц. Пара о чем-то ругалась, но Хёнджин не мог расслышать их. Да и не хотелось. Юноша вновь распахнул глаза и уставился в тёмное уже ночное небо. Луна тускло светила за облаками, нагонялись грозовые тучи, дело близилось к грозе. — Опять завтра по лужам…