B Me

Толпа подростков и взрослых, укрывшихся на спортивном поле от опасности, ещё очень долго стояла на улице. Кто-то отпросился и ушёл к друзьям или родственникам, живущим рядом. Кто-то решил посидеть в ближайших круглосуточных магазинчиках. А кто-то оставался на месте. Феликс и Хёнджин по-прежнему сидели в обнимку под одеялом, но теперь уже не одни: немногим раньше Чанбин и Сынмин прискакали к ребятам со стаканчиками горячего шоколада, вручили им их, а после внаглую нырнули под одеяло и довольные уселись греться. Феликс воспринял это позитивно, приставая к лучшему другу, а вот Хёнджин всем своим видом давал понять, что если бы не запрет на убийство людей, то полетели бы их головёшки с плеч тотчас же. Когда Чанбину стало скучно, он пальцами расчесал волосы друга и принялся «наводить красоту», но, как сказал Хёнджин, — «плести гнездо». Юноша перебирал в руках пряди волос, а проснувшееся солнце, только-только взошедшее в небе, ласково окрашивало их в золото. Сам Хёнджин просто поддался, удобно откинувшись назад. Сынмин и Феликс играли сотый раунд в «крестики-нолики», рисуя на земле маленькими веточками, то и дело споря о всякой ерунде. Минхо читал книгу с телефона, а Чонин же спал на его коленях, развалившись на скамейке возле турников. Все уставшие, голодные, холодные ребята уже смирились со своей участью и просто развлекали себя сами как только могли. Лишь через два часа все неполадки были устранены и прозвучала команда «отбой». Одновременно возмущённо и обрадованно потянулось слово «спать» по всему стадиону, и все начали возвращаться в тёплое общежитие, в свои мягкие кроватки. — Сынмин, помогай, — потянул за плечо друга Феликс. — Ты тяжёлый, я не дотащу тебя на своём горбу. Возвращайся на том, на ком пришёл. — Тебе меня не жалко? — проныл юноша, после чего надулся. — Я ему крайне противен, — констатировал факт, указав на соседа, отвлёкшего своё внимание на беснующегося под ногами щенка. — Он сказал, что я лицемерный. И вообще! Ты забыл, что он сделал? — Не забыл. Сынмин решил продолжать стоять на своём. Он окликнул Хёнджина и, когда тот повернулся к нему, потянул за руку: — Иди сюда. Ты принёс — ты и уноси. Загладишь так свою вину за всё произошедшее. Сказать, что Хёнджин был ошарашен — ничего не сказать. — С чего это я должен его тащить? Самому слабо? Попроси помощи вон у него, — Хёнджин указал на сидевшего на скамейке Минхо, — он точно не откажет. Он любит «протягивать руку помощи». И что это ещё за «загладить вину»? Мне нечего «заглаживать», чего нельзя сказать об этом создании природы, — перевёл внимание на соседа. — Ты такой язвительный! Как тебя люди терпят? — вспылил услышавший комментарии в свой адрес Минхо. — Вам честно ответь или соврать? — Хёнджин скрестил руки и закатил глаза. — Ты опять хочешь со всеми разругаться? — схватил его за грудки Сынмин. — Я хочу лишь того, — «любезно» скинул чужие руки с себя, — чтобы вы отстали. Я уже говорил вашему дружку не лезть, тогда я тоже не стану, но вы сами же продолжаете докучать мне. Чанбин тоже подключился к перепалке: — Да ладно тебе, сделай это ещё разок и разойдёмся с миром. — Ты на чьей вообще стороне? — такой подставы от лучшего друга юноша не ожидал. — Просто потешь своё эго и забей. Эти ребятки такие хилые, куда им до нас! — Вот сам и тащи эту назойливую Пиявку тогда. Хёнджин махнул рукой и, выказывая своё нежелание продолжать полемничать, собрался уходить, но не тут-то было. Феликс ухватился за его рукав и просто молча смотрел на него. Со стороны всё это выглядело настолько странным, Хёнджин не мог понять, эти ребята дураки или идиоты, раз просят о помощи именно его. Очевидно же, что он на последнем месте в списке их добродетелей. Осознав своё нелепое безвыходное положение, Хёнджин взревел и с психу схватился за волосы, прикрикнув на надоед: — Да как вы задолбали! — после чего всё же умостил соседа себе на спину и весь сверкая молниями поплёлся в общежитие, заставляя уши всей компашки гореть от крутящихся в его голове тысячи и одного проклятий. Довольный Феликс покрепче обхватил шею своего «перевозчика» и был таков. Рядом шли толпой остальные четверо ребят. Но вскоре осталось лишь двое из них. — Феликс, если тебе нужна будет помощь или захочешь просто поболтать, то я всегда буду рад, — на прощание сказал Минхо, после чего взял за руку своего парня и ушёл к себе. — Увидимся! — Да, увидимся, — расплываясь в улыбке, помахал вслед. И вот уже в комнате немного уменьшенная в количестве группа ребят развалилась и принялась заниматься каждый своими делами. Чанбин быстро сметался за конспектами за пропущенные его другом дни, после чего торжественно вручил всю кипу и утешающе похлопал по плечу. Хёнджин был крайне ошарашен таким объёмом, он с несколько секунд посидел с выпученными глазами, а потом, простонав, всё же забрал конспекты и улёгся читать. Чанбин сидел рядом и помогал разобрать свои каракули. Сынмин и Феликс в это время просто рубились в какую-то компьютерную игру. — Почему у тебя тут мокро? — заметил Чанбин всё ещё влажный матрас. — Хёнджик, ты, вроде, уже большой мальчик! — и шлёпнул друга по заду, ехидно смеясь. Хёнджин, который за это сумасшедшее утро уже успел привыкнуть к холоду, потому не чувствовал влаги, незаметно для других уставился на Феликса. Тот, услышав разговор, повернулся и заметил на себе гневный взгляд и притворился, что он не при делах. Только тогда Хёнджин додумался переодеться и перестелить постель. Но в мгновение, когда он снял с себя футболку, Чанбин удивленно воскликнул: — О? Что это у тебя там? — и потянулся рассматривать. Хёнджин замер, не понимая, что имеет в виду тот. — У тебя наконец-то девушка появилась?! И ты мне не сказал?! — Чего? А? — не понял сначала юноша. Но потом до него дошло, что друг говорит о следе на шее. «Мне конец», — пронеслось в голове Феликса. — Ах! Вот ты как с любимым хёном, да?! — нагонял драму Чанбин, активно жестикулируя при этом. — Я для тебя ничего не значу, ты мне совсем не доверяешь? Я чужой человек тебе? Ты всё это время лгал мне, Хёнджинио? Всё, что было между нами, — твоя игра? Какая боль! Какая боль! Моё хрупкое сердечко разбито вдребезги! После этой «пламенной речи» Чанбин поднёс тыльную сторону ладони ко лбу, встал на носочки, плавно стащил из заначки Хёнджина банку энергетика и пару пачек чипсов, а после грациозно выбежал из комнаты под «плачь». Уже в коридоре он быстро сменил его на самый дурацкий из всевозможных смехов и был таков. Хёнджин сидел весь красный с каменным лицом, но не удивлённый такому поведению друга — лишь проводил тапком вдогонку. Они уже не первый год знакомы, привыкли к поведению друг друга. А вот Феликс и Сынмин сидели и не знали, смеяться им или плакать от этого кошмара. Увиденное поразило их до глубины души. Обоим юношам хотелось вырвать глаза и стереть себе память. Сынмин осмелился первым нарушить тишину, по-доброму усмехнувшись: — Его ждёт светлое будущее. — Не поверите, — пребывая всё в том же состоянии Хёнджин, — он один из лучших в группе, — пытался не разорваться от сдерживаемого смеха. — Отныне и впредь я его фанат, — проговорили Сынмин и повалился на друга, хохоча в голос. — В следующий раз нужно автограф попросить — вставлю в рамочку и буду хвастаться перед знакомыми. На самом деле, Чанбин действительно был очень хорош. Перед поступлением он проходил курсы подготовки к вступительным. Его результаты всегда были порядком выше среднего, почти максимальные. Он хорошо владел своим телом и голосом, а память была настолько хорошей, что увидь Чанбин текст хоть раз — без проблем смог бы тут же на память его воспроизвести. Артистизм, харизма пробуждали в зрителях столько эмоций, что невозможно было усомниться в его искренности. А то, что было сейчас, все прекрасно понимали, — дурачился парнишка. — Ладно, думаю, мне тоже пора идти. — Сынмин поднялся на ноги и размял тело, а после ненавязчиво прочёл только что пришедшее ему сообщение. — О, и правда. Мой сосед посеял где-то ключи. — Он похлопал по плечу друга и направился на выход. — Поужинаем сегодня вместе. Он попрощался с Феликсом и из вежливости также кивнул Хёнджину, а после скрылся за дверью. Подождав с минуту, Хёнджин спокойно сказал: — А вот теперь, когда мы снова одни, — он грозно перевёл взгляд на соседа, намеренно растягивая слова, — ещё раз сделаешь что-то подобное — и ты полетишь с окна. Феликс сначала напрягся, но потом что-то ударило его в голову — в его глазах загорелись беснующиеся огоньки, губы расплылись в ехидной улыбочке, а голос заиграл новыми красками: — Слушай, — протянул Феликс, оценивающе вглядываясь, — первый раз? Услышав соседа, Хёнджин так и зарделся. Что это такое сейчас было? — Судя по твоей реакции, я прав, — он дразня усмехнулся и прыснул в кулак, а после поймал лицом неожиданно брошенную подушку. — Эй! Да ладно тебе! — Рот свой закрой и не мели чушь! — вспылил Хёнджин, грозя кинуть оставшийся в одиночестве тапок. — Занимайся своими делами! — Ты так покраснел. Я разозлил тебя… — дразнится, — или смутил? Тебе ни разу не ставили засосы? — А я смотрю, ты и рад стараться! Началась очередная перепалка… Каждый раз, когда эти двое оказываются вместе, ничего хорошего можно не ждать. Хёнджин подлетел к надоедливому соседу и схватил его за шиворот, притягивая к себе и продолжая: — Что, влюбился в меня? — язвит он. Но и Феликс рад стараться: — Может, и влюбился! Может, я правда хочу сделать тебя своим! — Да сдался ты мне! — Вот и сдался, раз так много внимания даришь! Вон как раскраснелся! — Нарываешься? Это ты от меня не отлипаешь! — Что ж… Если ты говоришь, что это я… — Феликс решил переиграть своего недруга. Он переместил свои руки на его лицо, приближаясь своим почти вплотную, а после понизил голос, бархатно шепча почти в самые губы, — тогда почему бы и нет, а? — Юноша держался так уверенно, что не поверить его словам было почти невозможно. — Знаешь, ты совсем на себя не похож сейчас. Обычно ледяной ты в моих руках такой уязвлённый и невинный. Выглядишь очень горячо, Хван Хёнджин. — Феликс бесцеремонно коротко накрыл чужие губы своими: — Не хочешь попробовать? Их взгляды встретились. Феликс пытался держаться и не испортить столь дерзкую игру, а у Хёнджина голова пошла кругом. Они слишком близко. Слишком хорошо ощущалось чужое обжигающее дыхание на коже. Слишком душно, тело обмякло. — Прекрати. Феликс собственнически провёл по нижней губе, затрагивая зубной ряд, Хёнджина большим пальцем, немного оттягивая её и дразня. Он перевёл эту же руку ему на шею, лаская кадык, а после зарываясь в волосах на затылке и ещё сильнее сокращая расстояние. — Знаешь, чего мне хочется сейчас больше всего? — продолжал изводить Хёнджина. — Стать твоим первым. Хёнджин нервно сглотнул и не смел даже шелохнуться. — Обещаю, тебе понравится. Феликс немного оттянул голову Хёнджина за волосы, оголяя полностью шею, а после жадно прильнул к утреннему следу плавно поднимаясь к уху, оставляя влажные дорожки языком. Глаза Хёнджина налились кровью, а тело сильнее обмякло и повалилось в чужие объятия. Но юноша не сопротивлялся. Не мог. А Феликс был доволен таким раскладом. Ему было всё равно, что его шутка заходила слишком далеко. В конце концов, они оба взрослые люди, здесь нет ничего такого. А если уж Хёнджин и будет категорически против, то Феликс великодушно отступит. По-прежнему дразня поцелуями, он скинул с них обоих футболки и потянулся к молнии на штанах соседа, расстегнув её. — Ты такой красивый, ты знал? — наслаждался Феликс, всё никак не насытясь. — Мне нравится. Произнося эти слова, юноша снизу впился в чужие губы, жадно лаская каждый их миллиметр, позабыв обо всех нормах приличия. Он притягивал к себе Хёнджина ревниво, нагло, резко, не хотел ему уступать. Раз он ненавидит его, так пусть ненавидит за дело. Издав тихий стон, спровоцированный неприличными касаниями младшего, Хёнджин вяло попытался отстраниться, но ему не позволили. — Не верю, — Феликс стянул с него штаны и коленом посягнул на то, что не стоило бы. — Попроси меня. Такая дерзость Хёнджину не понравилась. Он вновь попытался оттолкнуть наглеца, но уже настойчивее, а тот лишь крепко схватился за его бёдра, глубоко массируя их. Феликс прервал поцелуй, с решительностью спросив: — Давай переспим? — Смотрю, нога уже не болит? — Ради такого тебя, разгорячённого, возбуждённого, невинного и беспомощного, я могу и потерпеть, и даже снизу лечь. — Перед всеми ты такой правильный, чистый и хороший маленький мальчик, но сейчас, когда никто не видит, ты явил истинную натуру, сучий сын. — Раз ты знаешь эту сторону меня, то почему бы не воспользоваться случаем и не получить столь ценный опыт, м? — Перебьюсь. Хёнджин, воспользовавшись минутной заминкой, отпрянул от Феликса, приняв сидячее положение и переводя дух. — А твоё тело так не считает. — Ты сам прекрасно знаешь, как это работает, провокатор хренов. — Мне кое-что интересно, — Феликс поднялся на локтях, всё ещё поглаживая бедро соседа. — Может ли быть так, что мы уже были знакомы раньше? — Я тебе уже ответил. Зачем ты спрашиваешь снова? — Какие у нас были отношения? — У меня не может быть никаких отношений с такими, как ты. И прекрати меня лапать! — Я не наигрался ещё. — Я для тебя игрушка? — Да. А что-то не так? Сердце Хёнджина пропустило удар. Что-то очень тяжёлое и острое кольнуло его, заставив кровь закипеть в жилах. — Знаешь что? Да, ты прав. И ты совсем не изменился с нашей последней встречи, — процедил сквозь стиснутые зубы юноша. Феликс нарочно сказал ту фразу, чтобы побесить соседа, но не ожидал, что сможет получить долгожданный ответ. — Я не могу вспомнить. — Зато я мечтаю забыть. Хёнджин с нечитаемыми эмоциями спокойно встал, застёгивая молнию и возвращая футболку на место, а после ушёл в ванную комнату. Разочарованный Феликс остался сидеть на месте, а потом, когда в очередной раз, осознал, какой он идиот, всё же последовал примеру соседа и тоже оделся, успокоился. Он собрал волосы в маленький хвостик и открыл телефон. — Надо позавтракать, — сменил сам себе тему. Но стоило только открыть сайт с доставкой еды, как вдруг ему позвонила мама. Феликс никогда не любил разговоры с этой чужой его сердцу женщиной, а после последней их встречи, в день переезда, так тем более. Он ещё ни разу не общался после этого с родными. И не горел желанием вообще. Но он не мог просто так проигнорировать звонок, ведь понимал, что от него не отстанут. Пока юноша пытался собраться с мыслями и принять звонок, он уже прервался. И мог бы он спокойно выдохнуть, но тогда то была бы не его семья. Мама снова набрала сыну. Делать нечего. — Привет, мам. — Феликс натянул улыбку и ответил. Тут же из ванны вышел его сосед, который хотел было что-то сказать, но, увидев, что тот уже разговаривает по видеосвязи с кем-то другим, не стал ничего говорить и просто молча уселся за свой стол заваривать завтрак в виде лапши быстрого приготовления. — Да, у меня всё хорошо. Вы сами как с папой? — У нас тоже всё хорошо. Мы слышали, что в вашем общежитии сегодня была эвакуация. Ты не пострадал? — Нет, мам, я в полном порядке. — Ну и слава богу. Вы, должно быть, перепугалась все. — Да нет, ничего такого. — Ты как-то похудел. Ты хорошо питаешься? Может, нам с отцом привезти тебе еды? Поди на одних чипсах да газировке сидишь! Вон какой тощий стал! Ты же баскетболом занимаешься, тебе нужно быть в хорошей форме. — Не преувеличивай, нормально мы с парнями питаемся. — Когда ты приедешь домой? Мы соскучились. Этого ещё не хватало. Если эта дама узнает о травме сына, то просто запрет его в четырёх стенах и не позволит больше никогда никуда выходить, а если ещё узнает, кто и при каких условиях сделал это, то она может и документы с колледжа забрать, а друзей прогнать. Не этого Феликс хочет, не этого. Он хочет спокойной и свободной жизни без матушкиных заскоков. — Ну… у нас сейчас идёт активная подготовка к посвящению в студенты, а ещё пар много. И домашки! Домашки тоже много! Не успеваем всё делать. Некогда и вздохнуть. Возможно, думаю, через месяцок только нагрузка снизится. — Вижу, ты домой не торопишься. Тебе нравится в общежитии? Как тебе твоя комната? А сосед? Вы в хороших с ним отношениях? Услышав, что разговор пошёл про него, Хёнджин навострил уши и с искренним любопытством хотел послушать, что же ответит Феликс, попутно поедая любимую лапшу. — Мы живём душа в душу! И на этом моменте Хёнджин смачно так подавился и закашлялся. Феликс не знал, как реагировать, поэтому просто промолчал и сделал вид, что всё хорошо. — Кстати о соседе, — он перевёл объектив на завтракающего Хёнджина, а после приковылял к нему. — Пока мы с тобой разговариваем, он поедает мой завтрак! «Да что ты говоришь?» — читалось в широко раскрытых глазах Хёнджина. Он расплылся в «улыбке» и всё это время просто пялил на наглого соседа, пока тот чуть ли не слёзно молил о помощи вне объектива камеры. — Сам себе заваривай, если есть хочешь, — всё, что смог на это ответить, и продолжил уплетать за обе щёки. — Эй, ты своё уже съел! — продолжал представление Феликс, сменив траекторию палочек со рта соседа на свой и беспардонно присвоил себе несчастную лапшу. — Мам, тут беспредел творится, мне нужно идти, пока без завтрака не остался! Пока! Передавай папе привет от меня! — протараторил с набитым ртом и наспех отключил телефон, выбрасывая его подальше от себя. Только тогда он смог выдохнуть и проглотить всё. — С тебя завтрак, — тут же обозначил компенсацию Хёнджин, возвращая себе палочки. — И что за «душа в душу»? Несколько минут назад это были не «души», извращенец. — Уж извини. Ей нельзя знать обо всём, что со мной происходит. Эта женщина неадекватная. — А, так у вас это семейное? — А у вас семейное, должно быть, дерьмовый характер? Хёнджин замолчал. Он очень сильно хотел сейчас врезать со всей мощи в нахальную рожу этого придурка, но терпел. — Займись делом уже. Надоел. — Бу-бу-бу! — Я тебе дам сейчас «бу-бу-бу»!