Хогвартский крысолов

— Итак, мистер Поттер, если я правильно поняла Вас, для педагогического состава и учеников всё должно выглядеть так, будто Вы решили бросить карьеру аврора и обрести своё призвание в преподавании, — меж бровей профессора МакГонагалл залегла глубокая складка, глаза за стёклами очков — усталые и печальные. Вторая Магическая завершена четыре года назад, Хогвартс давно восстановлен, а проблемы всё никак не заканчиваются. — Да, именно так, профессор, — киваю я. — Получив Вашу сову, Робардс скормил репортёрам из «Пророка» слезливую сентиментальную историю о том, что Гарри Поттер устал воевать и принял решение отдать своё сердце детям. — Не вижу в этом ничего слезливо-сентиментального, — поджимает губы МакГонагалл. — Работа педагога сложна и благородна, и ничуть не менее важна, чем работа аврора! — О, разумеется! — спохватываюсь я и, пытаясь сгладить возникшую неловкость, смиренно прошу ввести меня в курс дела. — Что ж, мистер Поттер, во время своего расследования Вы будете преподавать у нас Защиту от Тёмных Искусств. К счастью или к несчастью, в этом году мы так и не смогли найти специалиста на эту должность, и весь сентябрь злополучный предмет вёл профессор Флитвик. Так что нам не придётся никого увольнять или отправлять в отпуск, чтобы взять Вас на это место. — Оу, выходит, должность преподавателя ЗОТИ по-прежнему проклята, профессор? — осторожно интересуюсь я. — Что же случилось с прежним преподавателем? — Ничего ужасного, мистер Поттер, — успокаивает меня директриса. — Наш прошлогодний преподаватель профессор Нахтигалль — очень сильный маг, за год ему удалось полностью очистить Хогвартс от всех оставшихся со времени битвы тёмных проклятий, ловушек и подозрительных артефактов, подброшенных Пожирателями в самых неожиданных местах. Вот только, как оказалось, у него напрочь отсутствует педагогический дар. «Что-то профессору Снейпу, земля ему пухом, отсутствие педагогического дара ничуть не мешало долгие годы плодотворно мучить несчастных детишек!» — про себя хмыкаю я, и, видимо, что-то отражается на моём лице, потому что МакГонагалл спешит объяснить мне: — Нынешние родители стали весьма требовательны, а современные дети чересчур чувствительны. Методы профессора Нахтигалля были, скажем так, несколько суровы, негибки и старомодны. Душевным человеком его не назовёшь. Дети постоянно жаловались, и родители закидали Хогвартс вопиллерами. Так что — увы! — нам пришлось расстаться с профессором Нахтигаллем, как и со всеми предыдущими преподавателями Защиты от Тёмных Искусств, ровно через год. — Ясно, — киваю я. Интересно, сколько продержусь я сам, прежде, чем в школу прилетит первый вопиллер? — О, не волнуйтесь, мистер Поттер, — кажется, МакГонагалл прекрасно читает по моему лицу, не утруждая себя легилименцией, — я уверена, Вы прекрасно поладите с учениками. Я-то, как раз, совершенно не ощущаю никакой уверенности, и перспектива уже завтра предстать перед толпой избалованных детишек пугает меня до усрачки. Кажется, меня даже начинает подташнивать. Я с усилием сглатываю неприятный комок и, пытаясь пока ещё удержаться в рамках своей привычной профессии, прошу МакГонагалл подробно рассказать мне о причинах, повлёкших за собой моё появление в дорогой Alma Mater. — У двух наших второкурсниц — Патрисии Спиннет и Линды Фоссет внезапно исчезла магия, — объясняет директриса. — Профессор Лонгботтом как раз демонстрировал ученикам новорождённые мандрагоры. Девочки заболтались, рассматривая растения в другом конце теплицы, и не успели вовремя надеть наушники. Каково же было удивление профессора Лонгботтома, когда Патрисия и Линда никак не отреагировали на вопли мандрагор! Они вообще не услышали их, понимаете? — Э-э-э… возможно… возможно, мы имеем дело с какой-нибудь разновидностью Оглушающего заклятия? — высказываю я предположение. — Разумеется, мистер Поттер, — снова поджимает губы МакГонагалл, — первое, что сделала мадам Помфри — продиагностировала учениц. Никаких следов проклятий обнаружено не было. С того самого момента девочки больше не смогли сотворить ни одного, даже самого простейшего заклинания. Они не слышат криков мандрагоры просто потому, что больше не являются волшебницами! — Э-э-э… — только и могу выдавить я. — Естественно, мы оставили девочек в Больничном Крыле под присмотром мадам Помфри, и пока ничего не сообщили ни их однокурсникам, ни педагогам, ни — упаси Мерлин! — родителям. Если просочатся слухи, что в стенах школы у студентов исчезает магия — начнётся паника, родители станут повально забирать детей из Хогвартса, а этого я ни в коем случае не могу допустить. Полагаю, мистер Поттер, уж Вы-то меня понимаете. — Разумеется, — киваю я. — Профессор, могу я узнать, кто из персонала школы в курсе произошедшего? — Только я, профессор Флитвик, мадам Помфри и Ваша подруга, миссис Грейнджер-Уизли, которая, как Вам известно, работает у нас преподавателем трансфигурации. — Гермиона! — облегчённо восклицаю я. Возможность привлечь мою дорогую подругу к расследованию вызывает прилив щемящей ностальгической радости. — Да, Гермиона, — профессор МакГонагалл наконец позволяет себе скупую, еле заметную улыбку. — Принимая во внимание её блестящий ум, эрудированность и выдающиеся аналитические способности, я сочла необходимым посоветоваться с ней прежде, чем обратиться к помощи Аврората. — Могу я попросить Вас кое о чём, профессор? — нерешительно спрашиваю я. — Конечно, Вы можете привлечь к расследованию и мистера Уизли, — улыбка МакГонагалл становится чуть заметнее. Стоп! Она что, всё-таки прибегла к легилименции? — Супруг миссис Грейнджер-Уизли бывает здесь два раза в неделю по вечерам, ведёт занятия в Клубе Волшебных Шахмат. — Спасибо, профессор! Всепоглощающий страх педагогического провала сменяется счастливым предвкушением воссоединения со старыми друзьями, совместных приключений и посиделок в Хогсмиде. — Гарри, — внезапно голос МакГонагалл становится непривычно тёплым и мягким, — я рада снова видеть тебя в Хогвартсе! ***** — Гарри! — Гермиона налетает на меня буйным вихрем, заключая в крепкие объятия. Её непослушные волосы щекочут моё лицо. — Я так рада видеть тебя! — она с любопытством оглядывает комнату, которую мне выделили в учительском крыле. — Значит, будешь работать преподавателем? Снова, как на пятом курсе? — Да, — тяжело вздыхаю я. — И снова против моей воли. Хорошо, хоть это ненадолго! Пока не выяснится, кто стоит за этими таинственными исчезновениями магии. Кстати, у тебя наверняка уже есть какие-то соображения по этому поводу? — Ох, Гарри, — в глазах Гермионы мгновенно разгорается огонёк азарта, — я изучила все имеющиеся в нашей библиотеке книги, в которых так или иначе упоминались случаи исчезновения и похищения магии, а также разузнала всё о возможностях использования чужой магии, но, если честно, я ума не приложу, кому и зачем может понадобиться ещё только набирающая силу магия детей! — Ну, аврор Поттер здесь именно для того, чтобы это выяснить, — с напускной важностью говорю я, вызывая весёлое фырканье подруги. — Как нам постоянно талдычили в Академии, главное — это понять мотивацию преступника. Ладно, оставим пока дела. А сейчас лучше расскажи-ка мне про Хогвартс. МакГонагалл упомянула, что Рон тоже приобщается к обучению юных умов! — Да, — сияет Гермиона, — с этого года по вторникам и четвергам он пораньше закрывает свой магазин и проводит занятия шахматного клуба. Гарри, ты должен обязательно побывать у нас в гостях в Хогсмиде! У нас чудесная уютная квартирка прямо над магазином волшебных вредилок. Мерлин мой, Гарри, мы так редко видимся в последнее время! Я забрасываю Гермиону вопросами о Хогвартсе, об учителях, старых и новых, о Хагриде и даже о старине Филче. — Представляешь, — с горящими глазами рассказывает Гермиона, — теперь в Хогвартсе помимо Филча работает ещё один сквиб, совсем молодой парень, Филипп Роджерс. Он преподаёт маггловедение. Это так здорово, что теперь и те, кто родился без магических способностей, не остаются за бортом, а могут при желании найти своё место в волшебном мире! — Бьюсь об заклад, ты приложила к этому руку, — улыбаюсь я, вспоминая, с какой страстью моя неугомонная подруга в своё время одаривала эльфов-домовиков вязаными шапочками. Похоже, на этот раз она решила взять под свою опеку несчастных сквибов. Смущённый, но довольный вид Гермионы подтверждает мою догадку. — Ну, а как поживает старикашка Слагхорн? — интересуюсь я. — Его знаменитый Клуб Слизней всё ещё процветает? — Ох, а ты не в курсе? — Гермиона закусывает губу. — Профессор Слагхорн ушёл на пенсию в этом году. — А… кто же теперь ведёт зельеварение? Прежде, чем ответить, Гермиона в нерешительности смотрит на меня, и за эти пару секунд смутные подозрения успевают закрасться в мою голову. Ну, а затем, Гермиона набирает полную грудь воздуха и, собравшись с духом, выпаливает: — Драко Малфой!