Хогвартский крысолов

Мы, как и обещали, приходим к Филу на урок втроём: я, Драко и Гермиона. Рон собирался тоже прийти, но сегодня у него назначена деловая встреча с Теодором Ноттом, который выступает спонсором его нового проекта: «Мастерская начинающего волшебника». По мысли Рона, школьники смогут приходить в эту мастерскую, чтобы попробовать самостоятельно изобретать и создавать «волшебные вредилки». Жизнь в Хогвартсе обещает стать ещё интереснее (и взрывнее!). Сегодня у профессора Роджерса по плану легенда о Гамельнском Крысолове. — «Славен и богат город Гамельн, — таинственным голосом начинает своё мрачное повествование Фил. — На главной площади подпирают небо башни ратуши. Ещё выше тянутся к небу шпили собора святого Бонифация»*… Затаив дыхание, второкурсники слушают историю о том, как славный город Гамельн заполонили полчища крыс, о том, как коты и кошки, свезённые в город со всей округи, не смогли справиться с этим нашествием, как не помогли ни молебны, ни защитные амулеты. Даже Дамоклюс Блишвик на этот раз не вставляет свои пять кнатов, хотя я был почти на сто процентов уверен, что он скажет нечто вроде: «Эти глупые магглы не в состоянии даже сделать себе нормальные амулеты!». — «По ночам во многих окнах мигали свечи, — нагоняет ужаса Фил, — сидели бюргеры на высоких пуховиках, не решаясь спустить ноги с постели». Я замечаю, как некоторые дети, тоненько взвизгнув, поджимают под себя ноги, как гамельнские бюргеры, словно крысы, о которых рассказывает учитель, могут с минуты на минуту появиться и здесь, в классе. Фил доходит в своём рассказе до появления загадочного Крысолова: — «Был незнакомец высок и худ. Лицом тёмен, словно хорошенько прокоптили его над огнём. Взгляд пронзительный. От такого взгляда холод пробегал по спине. На плечах короткий плащ. Одна половина камзола чёрная, как ночь, другая красная, как огонь. В чёрную шапочку сбоку воткнуто петушиное перо. В руке же незнакомец держал старинную, потемневшую от времени дудку.»… Вся эта история начинает не на шутку беспокоить меня, заставляя покрываться мурашками, стоит Филу упомянуть о дудке. Я вслушиваюсь внимательнее, пытаясь уловить что-то смутно знакомое, отдалённо напоминающее мне… Но что? Гермиона тоже хмурится, именно так, как она всегда делает это, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. Крысолов между тем избавляет многострадальный Гамельн от беды, заманив всех крыс в глубокие воды реки Везер при помощи волшебной дудочки. А вероломные жители Гамельна не выполняют своего обещания как следует отблагодарить избавителя: дать ему столько золота, сколько тот сможет унести. «По трудам и плата, — важно объявляет бургомистр. — Кошель серебра и выход из города через любые ворота!». Поворачивается спиной обманутый Крысолов и, ни слова не говоря, уходит прочь из Гамельна. Да только пока гамельнцы празднуют победу, на площади снова начинает петь дудка. И в отместку за нанесённую обиду уводит зловещий Крысолов из города всех детей и ведёт их по дороге мимо вересковых холмов всё дальше и дальше. В моей голове что-то громко щёлкает, и кусочки головоломки складываются в такую чёткую ясную картину, что я не могу понять, почему до сих пор не додумался до этого. «Наш прошлогодний преподаватель профессор Нахтигалль — очень сильный маг, за год ему удалось полностью очистить Хогвартс от всех оставшихся со времени битвы тёмных проклятий, ловушек и подозрительных артефактов, подброшенных Пожирателями в самых неожиданных местах», — всплывают в моей памяти слова директора МакГонагалл. Профессор Нахтигалль действительно на славу потрудился, полностью избавив школу от остатков тёмной магии. И какова же была его награда? «Нынешние родители стали весьма требовательны, а современные дети чересчур чувствительны… Дети постоянно жаловались, и родители закидали Хогвартс вопиллерами. Так что — увы! — нам пришлось расстаться с профессором Нахтигаллем, как и со всеми предыдущими преподавателями Защиты от Тёмных Искусств, ровно через год.». Гамельнский Крысолов с помощью волшебной дудочки увёл детей из города, а наш профессор Нахтигалль, уязвлённый до глубины души своим увольнением, с помощью прОклятой флейты лишил хогвартских учеников самого ценного, того, что делает их теми, кем они являются — магии. ***** — Знаете, чего я не могу никак понять? — говорю я, когда мы собираемся вечером у меня в комнате: я, Драко, Рон и Гермиона. — Робардс по моей просьбе установил слежку за домом профессора Нахтигалля и за всеми местами, где тот обычно бывал. Так вот: никто не видел Нахтигалля и не слышал о нём с самого лета. Авроры не смогли обнаружить никаких следов его магии, хотя и я, и Невилл неоднократно видели его в теплице в образе соловья. То есть Британию он, очевидно, не покидал. Как такое может быть? — Чары не могут обнаружить магию волшебника, если тот находится в анимагической форме, Гарри, — напоминает Гермиона, — подобно тому, как дементоры не чувствуют эмоций волшебника, пока он пребывает в образе животного. Да, я очень хорошо помню, как Сириус, будучи в Азкабане, спасался от пагубного воздействия жутких стражников, перекидываясь в пса. — Но не может же Нахтигалль вот уже больше шести месяцев летать соловьём? — удивляюсь я. — Если только… — тут мне на ум приходят слова Билла: «Если даже ваш преступник застрял в анимагической форме…». — Если только он по какой-то причине не застрял в анимагической форме! — озвучивает мои мысли Гермиона. — Но какова же эта причина? — Может, этот обиженный профессор таким образом скрывается от закона? — предполагает Рон. — Боится, что его накажут за то, что он сделал и… — Или это и есть его наказание, — подаёт голос до сих пор молчавший и усиленно о чём-то размышлявший Драко. — Может, это сработали чары, наложенные одним из основателей на Хогвартс? Чары, призванные наказывать преподавателей, которые причиняют вред ученикам. — Я никогда не слышала о таких чарах, — с сомнением говорит Гермиона. — Ну, это потому, что даже такая заучка, как ты, вряд ли могла читать «Мемуары Салазара Слизерина», — Драко надувается от гордости. — Единственный сохранившийся экземпляр хранится в библиотеке Малфой-Мэнора. — Ох, Малфой, — смеётся Гермиона, — признай уже, что ты сам был не меньшим заучкой, чем я, когда учился в школе! — Ну, я хотя бы успешно скрывал это! — вспыхивает Драко. — Не хочу тебя расстраивать, возможно, ты не догадывался об этом, но твои «Превосходно» выдавали тебя с головой, — лукаво улыбается Гермиона. — Итак, что там насчёт «Мемуаров Старого Змея»? — Салазар Слизерин в тайне от других основателей наложил на замок специальные чары, которые должны были следить, не причиняет ли кто-нибудь из преподавателей зло студентам. Да-да, — подтверждает Драко, с торжеством глядя на наши изумлённые лица, — что бы вы там ни думали о Салазаре, он искренне заботился об учениках. В своих мемуарах он пишет, что, благодаря разработанным им чарам, магия замка сама будет наказывать тех учителей, которые сознательно нанесли вред детям. Вспомните этого индюка Локхарта! Ты рассказывал, Гарри, как он собирался проклясть вас с Роном. Думаете, заклеенная скотчем палочка второкурсника могла навсегда лишить Локхарта памяти? Не льсти себе и своей палочке, Уизли! Очевидно же, что это магия Хогвартса наказала идиота. Мы потрясённо молчим. — Видимо, Нахтигалль в облике соловья прилетел посмотреть, как сработает его флейта, — продолжает Драко, — и в тот самый момент, как первые жертвы, Линда и Патрисия, лишились магии, чары Слизерина сделали так, что профессор в наказание за своё злодеяние навсегда застрял в теле птицы. — Ох, это так ужасно! — Гермиона прижимает ладонь ко рту. — Ну, старина Салазар не отличался особым добросердечием и мягкотелостью, — пожимает плечами Драко. — Да и, в конце концов, профессор Нахтигалль тоже не белый маленький клубкопух! — Значит, мы разгадали загадку прОклятой флейты? — подвожу итог я. — Выходит, так! — соглашаются мои друзья. — Можно отправлять Биллу сову. ***** В Хогвартсе полно поводов, чтобы устроить грандиозный праздник. Мы чествуем всех четверых чемпионов Турнира Четверокурсников-Волшебников, ведь все они показали себя храбрыми, находчивыми и талантливыми юными магами. Мы вручаем медали лучшим дуэлянтам второго курса — слизеринцу Дамоклюсу Блишвику и гриффиндорцу Алексу Нельсону. Мы поздравляем первокурсницу Сюзанну Сметвик, которую пригласили иллюстрировать детское приложение к «Ежедневному Пророку» — «Чудесный Котелок». Но главное — мы празднуем возвращение магии Линды Фоссет, Патрисии Спиннет, Софии Ди Анжело, Робина Ли и профессора Лонгботтома. Ведь Биллу удалось наконец снять проклятие со злополучного растения-флейты. — Мы были неправы, профессор Нахтигалль, — сказала директор МакГонагалл маленькой птичке, которая сидела на ветвях поющего лимонного дерева, пока похищенная магия, выходя из флейты, окутывала Невилла и ребят. — Возможно, нам стоило постараться найти какой-нибудь компромисс, а не увольнять Вас после первых же родительских вопиллеров. — Можете оставаться жить в теплице, — великодушно разрешил Невилл. — Здесь тепло, и полно разных мошек и червячков. Соловей, возмущённо чирикнув, упорхнул прочь. — Ну, с другой стороны, если бы не этот жуткий Нахтигалль, ты бы не приехал в Хогвартс, — бормочет Драко мне в ухо, задевая его губами. Мы танцуем прямо посередине Большого Зала под душераздирающе лиричную балладу «Безжалостных Бладжеров Бордмана». — Я уже отправил Робардсу заявление об уходе, — я тоже пользуюсь возможностью провести губами по нежному ушку моего любимого. — Поттер, — шепчет мне Драко. В его глазах вспыхивает дьявольский огонёк. — Скажи, а ты можешь оставить себе аврорскую форму? ***** — Что ж, мистер Поттер, — на лице директора МакГонагалл тёплая улыбка, за которой, впрочем, скрывается некоторая озабоченность, — я должна поблагодарить Вас за то, что Вы в очередной раз спасли Хогвартс, да к тому же, блестяще справились с ролью преподавателя ЗОТИ. Я получила массу восторженных писем от родителей после Турнира. И это уж не говоря о том, как Вас обожают дети! Я смущённо ёрзаю в кресле. До сих пор чувствую себя первогодкой, который трепещет перед своим строгим деканом. — Итак, Вы возвращаетесь в Аврорат, а мне придётся искать нового преподавателя по Защите от Тёмных Искусств. Опять. — Не придётся, профессор! — уверенно говорю я, и тонкие брови профессора МакГонагалл взлетают вверх в немом вопросе. — Я остаюсь. Я ухожу из Аврората и остаюсь преподавать в Хогвартсе. — О, Гарри! — голос профессора МакГонагалл срывается и она… обнимает меня! — Гарри, я не смела просить тебя об этом. Такого преподавателя ЗОТИ, как ты, у нас ещё не было. Дети будут так счастливы! Ох, и… — она хитро улыбается, — как, наверное, рад профессор Малфой! Бедный мальчик заслуживает быть счастливым. — Это так, профессор! — соглашаюсь я. — На следующей неделе, как раз перед Пасхальными каникулами, мистер Малфой отправляется в США, в школу Ильверморни, он будет сопровождать мистера Баджа на Чемпионате Зельеваров, — сообщает МакГонагалл. — О, я бы тоже хотел… — воодушевляюсь я. — Об этом не может быть и речи, мистер Поттер! — осаживает меня директриса. — Я не могу отпустить на три учебных дня сразу двух преподавателей. — А я ещё не Ваш сотрудник, — коварно усмехаюсь я, заставляя МакГонагалл потрясённо ахнуть от моей наглости. Что ж, Шляпа не зря хотела отправить меня на Слизерин! — Официально я пока ещё действующий аврор, и после успешно раскрытого дела мне полагается трёхдневный отпуск. — Ох, Мерлин с Вами, мистер Поттер! — обессиленно машет рукой МакГонагалл. — Так уж и быть, отгуляйте свой заслуженный трёхдневный отпуск и приходите устраиваться на работу. Но тогда уж поблажек не ждите! — Не буду, профессор МакГонагалл! — заверяю я. — Когда это Вы делали поблажки своему факультету? — Верно, мистер Поттер. Никогда. Идите уже, обрадуйте мистера Малфоя и начинайте готовиться к поездке. — Спасибо, профессор МакГонагалл! — я уже готов лететь на крыльях любви… — Гарри, - останавливает меня МакГонагалл, — желаю вам с мистером Малфоем счастливого путешествия. — Спасибо, профессор МакГонагалл! — сияю я. — Мистера Баджа там на радостях не потеряйте! — ворчит мне вслед моя строгая директриса. ***** Я просыпаюсь задолго до Чар Будильника. Мой любимый спит так сладко, утомлённый нашим «ночным марафоном», что я не решаюсь тревожить его. Бесшумно выскальзываю из постели и, по-аврорски быстро приняв душ, спускаюсь в Большой Зал на завтрак. Завидев меня, ранние гриффиндорские пташки радостно кидаются мне навстречу. — Мистер Поттер! — восторженно восклицает Руперт Эйр. — Это правда, что Вы должны были вернуться в Аврорат, но остались работать в Хогвартсе? Правда? — он настойчиво заглядывает мне в лицо. — Эм-м, да, — подтверждаю я. И откуда только первокурсники узнали это? — Вот видишь, Эмили, а я говорил тебе! — торжествующе поворачивается Руперт к своей подруге. — Что ж, увидимся на уроке, ребята! — говорю я и не спеша иду к учительскому столу. Вскоре начинают собираться преподаватели. Профессора Флитвик, Спраут, Вектор, директриса МакГонагалл занимают свои места. — Доброе утро, Гарри, выглядишь немного невыспавшимся! — приветствует меня Гермиона. А вот и Невилл. Он жизнерадостно трясёт мою руку и усаживается слева от меня: — Гарри, придёшь сегодня на занятие моего кружка? Я получил саженцы прилипучей прыгуницы из Индии! — Конечно, приду, Нев! — Привет, Гарри! — улыбается мне Фил Роджерс. С недавнего времени Фил встречается с молодым официантом из «Чайного Пакетика Розы Ли», тем самым, что соревновался с Драко в исполнении «Котла, полного горячей, крепкой любви» на том вечере в «Трёх Мётлах», когда выступал Коротышка Бордман. Так что больше он не смотрит на нас с Драко украдкой взглядом побитого книззла, и общаться с ним стало легко и приятно. Внезапно я ловлю себя на том, что постоянно кидаю тревожные взгляды на входную дверь Большого Зала. Где же мой засоня любимый, неужели не услышал Чары Будильника? И вот, когда я уже готов послать в нашу, теперь уже общую комнату, серебристого оленя, профессор Драко Сердце Моё Малфой появляется на пороге Большого Зала и стремительной походкой, сохраняя поистине царскую осанку, направляется прямиком к преподавательскому столу. Я пытаюсь не пялиться на него уж слишком откровенно, но это, если честно, едва ли возможно, потому что я чертовски, до безумия, до дрожи в коленках и бабочек в животе влюблён в этого великолепного засранца. — Доброе утро, Грейнджер! — удостоив меня еле заметной ухмылкой, говорит он. — Что новенького в «Трансфигурации сегодня»? Гермиона поворачивает к нему заинтересованное лицо и, позабыв о своём омлете, пускается в долгие рассуждения о статье… да какая мне, боггарт задери, разница, о какой статье! — Ну, эти двое в своём репертуаре, — закатывает глаза Невилл, а я откровенно, на полную катушку наслаждаюсь своим счастьем. Из блаженной нирваны меня выдёргивает громогласный рык вопиллера: «Гарри Джеймс Поттер!!! Как прикажешь понимать твоё заявление об уходе из Аврората?! Я требую немедленных объяснений!!!» Вопиллер рассыпается красными искрами, а я, невозмутимо выйдя из-за стола, вызываю Патронус и посылаю Робардсу ответ: — Прошу меня простить, мистер Робардс, меня ждут мои ученики.