Перунова Стрела

      Попрощавшись с матросами и капитаном и получив от них криво нарисованную карту, путники выдвинулись в путь пешком на север, к столице. Раскинувшиеся вокруг степи своим видом вызывали умиротворение и спокойствие, и путники расслабились и повеселели.       Вокруг росли маки. Красные и белые, эти прекрасные цветы раскинулись полями на много километров. — Маки… Как прекрасны эти цветы, — заметила Настя, — В ночь на Ярилин день оживают они, принюхнёшь их — голова кругом пойдёт. — Да ну? — удивился Рейвер и присмотрелся к цветам, — А вот тут поподробнее… — Рейвер, — упрекнула Катя Рейвера. — А что такое Ярилин день? — спросила Шура. — А вы не знаете? У вас что, в столице он не бывает? — удивилась Настя. Шура неловко промолчала. — В этот день, — начала Настя, — Ярило на своей летающей колеснице солнце поднимает так высоко, что день длится долго-долго. Дольше, чем в любой день в году. И празднуем мы с размахом, озорничаем да через костёр прыгаем. Нечистую силу отгоняем. — Нормас, — оценил Рейвер. — Вот только на ночь этого дня вся нечисть разгуливает. Иногда ужас, что творится! — А когда он будет? — спросила Шура. — Стало быть, скоро. Дни сейчас очень долгие.

***

— Уже вечереет. Нам нужно найти ночлег, — заметила Руслан, смотря на заходящее красное солнце. — Смотрите! Там какой-то дворик, — крикнул Лёня, показывая пальцем вдаль на небольшую избу с соломенной крышей, окружённую частоколом. Они подошли к избе, и Катя аккуратно постучалась в ворота. Ответа не последовало. — Может, там никого нет? — спросила Шура. — Да нет же… Свет горит, — возразила Ира. Рейвер подошёл ближе, отодвинув Катю в сторону. И со всей силы ударил ногой ворота, несколько раз подряд. — Ты что творишь? — разозлилась Катя. — Иду, иду, — раздался за воротами хриплый голос. Вскоре ворота отворились, и перед путниками появилась старушка в аккуратном чёрном платочке. Она улыбалась, смотря на путников. — Здравствуйте. Можно мы у вас переночуем? — спросил вежливо Лёня. — Ох… Расположить мне вас негде, много вас… — Да нам и в сарае хорошо, — сказала Настя, — Путь у нас неблизкий, бабушка. — Ладушки… Проходите, — ответила старушка.       Во дворе избы лежала сломанная повозка, заросшая паутиной, и старый пень, в который был воткнут топор. Старушка, взмахнув палочкой, открыла дверь в избу. Слабый свет заходящего солнца освещал из окна печку, стол и деревянную посуду. — Располагайтесь поудобней… Есть у меня печь, кто хочет, тот может туда ложиться. Ковёр есть ещё… Может, чай хотите?       Путники с удовольствием отведали чай из трав, сев на скамьи. Старушка же сидела в краю комнаты, старательно занимаясь прялкой. Настя провела рукой по столу, и на рукаве появилась пыль. — Бабушка… Запустилось ваше хозяйство, — обеспокоенно проговорила Настя. — Да, да, — пробормотала бабушка, продолжая заниматься прялкой. — Похожа на мою бабку, — тихо сказала Ира, — Только та сидит и смотрит телек целый день. — Прям как мой батя, — ответил ей Рейвер. — А вы тут одна живёте? — поинтересовался Лёня у старушки. — Нет… С мужем моим. Он скоро придёт.

***

      Расположившись на сене в сарае, Лёня пытался уснуть. Ночью в поле повсюду были слышны цикады, издавая громкий, но успокаивающий шелест. Лунный свет попадал в сарай сквозь расселины, но всё равно было кромешно темно. — Ты спишь? — спросил он у лежащего неподалёку Руслана. Ответа не последовало. Лёня перевернулся на другой бок. Цикады затихли, и он погрузился в глубокий сон.

***

      Катя и Шура расположились удобно на большой печи, укрывшись одним одеялом. Оно было мягким и удобным, а главное, теплым, обоим было очень приятно спать. На коврике внизу расположилась Ира, с завистью посматривая на них. — Блин, — сказала Шура, — Тебе тоже не спится, Катя? — Да, вообще никак, — ответила Катя. — Старушка уже час как ушла, и так и не вернулась… Может, что случилось? Дверь тихо отворилась. — Должно быть, это она, — сказала Шура.       Раздался громкий чих, от которого взлетела зола, и в дверь вошел Руслан с сияющим в лунном свете топором. Он тут же закрыл её за собой, прислонившись к ней своим телом. — О, Руслан, — поприветствовала его Ира, — Ты что, Раскольникова косплеишь? Бабку уже зарубил или нет ещё? Руслан повернулся к ней. — Видели, что там происходит?! — в панике спросил он. Катя и Шура спешно спрыгнули с печи, подойдя к маленькому окну, слегка приоткрыв запылившиеся ставни.       То, что они увидели, сложно было описать словами. В центре дворика полыхал костёр, вокруг которого плясали хоровод десятки чёрных чертей, кувыркаясь и резвясь. Каждый ростом не больше метра. Их тёмная шерсть, рожки и огромные красные глаза светились повсюду, а длинные чёрные хвосты с пикой на конце метались во все стороны.       В самом центре хоровода стояла старушка, довольная и весёлая, управляя хороводом чертей, разбивая его взмахом палочки на части и собирая вновь. Казалось, будто она стала крепче, будто морщины и недуги старости были ей больше нипочём. — Что… Здесь происходит… — смотрела на происходящее Шура. — Смотрите туда! — обратила внимание Ира на стог сена рядом с чертями. Там лежали их друзья — Рейвер и Настя, совершенно без движения. — Что делать… Что же нам делать? — спросил Руслан. — Мы… Мы должны их спасти, — сказала Катя, — Берём палочки, будем пробиваться.       Они судорожно выхватили палочки и подошли к двери, пытаясь собраться с мыслями. Рука Руслана дрожала, а на лице его проступил холодный пот. — Готов? — спросила Шура. — Мужик не должен бояться, — сказал Руслан себе, — Черти, нападайте! — закричал он, открывая дверь. Как только дверь открылась, черти остановились, уставившись на него ало-красным взглядом. От страха он тут же оцепенел. — Аааа, вернулся же! — обрадовалась старушка, — Что же ты, пан гость, стоишь? Проходи, солью да хлебом угостим. Руслан захлопнул дверь, тяжело дыша. — Да, правильное решение… — забормотала Ира, — Лучше давайте переждём т-тут. А дальше решим. Они вновь подошли к окну. Вдруг старуха показала длинным переросшим ногтём на избушку. — Нет…       Катя и Шура поднесли скамью к двери, но было слишком поздно. В следующую же секунду черти вломились из всех щелей, наполняя собой хижину, подбирали путников в воздух, вращая их кругами. Всё вокруг размазалось, и друг за другом они почувствовали, как всё вокруг — печь, бесы, пол и окно слилось воедино, растворяясь, будто краски в палитре, угасая с каждым вращением и исчезая в темноте…