ПАТ

20 мая, 1894 год 05:41 В буфетной — узкой комнате около столовой — было прохладно из-за каменной кладки. Разложенные на столе серебряные приборы блестели в приглушенном свете, и Себастьян разглядывал их, пока они лежали на темно-зеленом сукне. С практической точки зрения этот цвет был лучшим выбором: он подчеркивал блеск металла и сразу выдавал любую грязь. Себастьян аккуратно взял одну из вилок, держа двумя пальцами и не касаясь зубцов. Когда он поднес ее к лицу, на кончике стали отчетливей видны следы желтоватого налета, а на гербе, выгравированном на ручке — крошечное пятно. Себастьян осмотрел кромку вилки и также заметил на ее грани тонкую темную полосу. И вздохнул. Я снова впустую потратил время. Прошлым утром он дал задание Мейлин осмотреть столовое серебро и вычистить его до блеска. Он объяснял ей все более получаса, продемонстрировал, как это делать правильно — впрочем, не в первый раз. Она слушала его сосредоточенно, как и всегда, но Себастьян прекрасно понимал, что это никак не помешает ей в итоге все напутать. Когда он взял ее запястье, чтобы показать, как правильно держать столовые приборы при чистке, она раскраснелась и начала убирать руки. И Себастьян в который раз убедился, что из всех слуг Мейлин ему не нравится давать поручения больше всего. Точнее, не «не нравится». Просто вызывает лишние хлопоты. Себастьян понимал, что у Мейлин есть проблемы не только со зрением и координацией, но и внимательностью, поэтому решил убедиться лично, что его поручение выполнено. И, как ожидалось, не зря. В прошлый раз, когда Мейлин получила такое же задание и пропустила грязь на одном из приборов, Сиэль Фантомхайв обратил на это внимание за завтраком и запустил ножом прямо в середину лба Себастьяна. Тот с легкостью поймал его, но недовольное лицо господина не оценил. Потому что его раздраженный вид с самого утра означал, что он будет дерзить остаток дня, а это редко приводило к чему-то приятному. Себастьян понимал, что самое простое решение — делать подобные вещи самому. Однако если он не будет поручать Мейлин, Финниану и Барду дела по хозяйству, то они станут еще большими бездельниками и так ничему и не научатся. Тем более, что они с господином довольно часто уезжали по делам в Лондон и не жили в поместье неделями. И каждый раз, когда они возвращались спустя время, Себастьяна ожидала масса бесконечных задач. И абсолютно бесполезных. Он должен был следить, чтобы подсвечники во всех комнатах стояли симметрично, скатерть свисала на одинаковую длину с обеих сторон, а столовые приборы на накрытом столе лежали строго параллельно друг другу. Регулярно ему следовало сверять маятниковые, каминные и настенные часы, чтобы те показывали одно и то же время — в том числе в комнатах, где никто никогда не бывал. Себастьян открывал и закрывал шторы по расписанию, даже если за окном стояли туман и мрак, и в этом не было никакого практического смысла. А еще ему следовало помнить, из какого стакана господину подавать воду, с какой стороны класть салфетку и сколько ложек меда класть в молоко. Все это Себастьян знал наизусть и уже давно не задумывался о том, как именно делать эти вещи. И все равно периодически удивлялся тому, как людям нравится всё усложнять. Себастьян разложил на столе мягкие фланелевые салфетки, кусок тонкой замши и небольшую фарфоровая миску. Чуть правее поставил бутылочку с необходимым раствором, миску с теплой водой и сухое полотенце из плотного льна. Он макнул край салфетки в жидкость, и сразу же поднялся знакомый запах — с примесью аммиака и металла. Людям этот аромат казался резким и кислым, а для Себастьяна он был мягким и сладким. Мягкая и сладкая. У Себастьяна в сознании невольно возник фиолетовый блеск, отчего его пальцы крепче вцепились в ручку вилки. Жестче, чем следовало, он протер основание серебряного прибора круговыми движениями. И в буфетной, в которой обычно стояла тишина, раздалось тихое шуршание ткани, скользящей по металлу. Его душа: мягкая и сладкая. Себастьян мысленно вернулся в прачечную резиденции мэра и вспомнил взгляд Сиэля Фантомхайва в тот момент, когда их сознания соприкоснулись друг с другом. Себастьян чувствовал, как господин отчаянно пытался сказать «нет», но с легкостью убирал эти мысли из его головы. В ответное сопротивление Сиэля было вложено немало сил, и Себастьян это понимал, хотя погружение с его стороны было где-то на два процента из ста. Взгляд Сиэля Фантомхайва постепенно становился все более злым и потерянным, а голова — затуманенной. И за этим было слишком приятно наблюдать. В какой-то момент господин смог овладеть собой и отдать ему приказ, и Себастьян мысленно отдал ему должное. Однако в тот момент он с самого начала не хотел делать ничего экстраординарного и сам планировал остановиться. Темой их диалога было перенесение энергии в живое существо, и его задачей была лишь демонстрация одного из условий — и ничего более. Однако он не мог отрицать, что присутствие в сознании господина завораживало как никогда. Себастьян ощущал вибрации его прекрасной души ярче, чем обычно, и было нелегко сдержать себя и не прикоснуться к ней по-настоящему. Ему хотелось погрузиться глубже и хотя бы отдаленно уловить ее вкус на языке, но он понимал, что не должен этого делать. Слишком рано. Он мог проникнуть любому человеку в голову за мгновение, но Сиэль Фантомхайв еще не открыл для него свое сознание по своему желанию. Следовательно, Себастьяну не стоило углубляться в этот процесс и делать их контакт односторонним: это не принесет должного удовлетворения. Потому что как не существует души прекрасней той, что отдана по воле человека, так и нет ничего лучше контакта с сознанием, в которое тебя впустили добровольно. Сиэль Фантомхайв должен сам открыться ему. И судя по тому, как ярко его душа в последнее время реагировала на прикосновения, ждать осталось недолго. Главное — не надавить слишком сильно и подводить к этой идее постепенно, чтобы не позволить господину чувствовать себя одураченным. Потому что Сиэль Фантомхайв ненавидит проигрывать. Именно поэтому было важно, чтобы он сам догадался о причине погружения Себастьяна в его сознание. И факт, что их контакт в прачечной резиденции не имел никакого отношения к уязвимости разума Сиэля Фантомхайва, чистая правда. Это действительно был итог их физического контакта — пусть и незначительного. Себастьян во время их диалога намеренно объяснял действия Дьяволицы максимально подробно, чтобы подвести господина к этому ответу. И облегчение, которое блеснуло в голубых глазах Сиэля во время поездки по улицам Лондона, Себастьяна по-настоящему позабавило. Потому что люди всегда думают, что, пока их разум неуязвим, они сильны ментально и, соответственно, в безопасности. Себастьян подышал на серебряную вилку, которую держал в руках, и протер место с гравировкой герба более тщательно. Она на секунду блеснула на свету, а затем помутнела. Только это заблуждение. Люди считают, что их сознание — это самое главное. Человек, потерявший ноги и руки, по-прежнему считает себя сильным, если способен мыслить. И в этом Себастьян не видел противоречий — для него физическая оболочка людей была наименее важной составляющей. Однако его господин успокоился, когда понял, что их контакт не стал результатом уязвимости его разума, хотя факт оставался неизменным: Себастьян проник в его сознание и навязал свои мысли. Легкого прикосновения оказалось достаточно из-за их глубокой связи, но если бы Себастьян обвил руками его шею и приблизился вплотную, то смог бы свести своего господина с ума и забрать его душу буквально за пару минут. Разумеется, их контракт не позволил бы ему этого сделать. Но это не отменяло того факта, что у него бы все получилось, если бы он пожелал. Сиэль Фантомхайв признавал свои слабости, когда дело казалось его физического тела. Доказательством были и последние события, при которых он намеренно не остался с незнакомым ему демоном наедине и, более того, позволил Себастьяну убить его. Однако его господин не считал себя слабым и уязвимым, когда дело касалось его интеллекта. И пусть Себастьян признавал, что порой его решения могут быть неординарными и любопытными, на самом деле Сиэль Фантомхайв даже не представлял, насколько однобоким является его сознание, когда дело касается других существ. И, в особенности, демонов. Себастьян опустил чистую вилку на темно-зеленое сукно, взял следующую и повторил с ней те же самые манипуляции. Ее форма периодически искажалась в приглушенном свете, хотя на самом деле абсолютно никак не менялась. Себастьян повертел ее в руках пару секунд и мягко улыбнулся. Оболочка. Сиэль Фантомхайв навсегда останется человеком. Его сознание не сможет выйти за пределы собственных возможностей, потому что это невозможно с точки зрения физиологии. И если Себастьян мог принять любую форму и сотворить все из ничего, его господину этого было никогда не постичь. Потому что у него была оболочка, которая давала ему определенные возможности и одновременно с этим держала в ловушке. Тело. Первое, что Себастьян замечал в людях — душа. Он улавливал ее вибрации, чувствовал запах и температуру. Некоторые души его интриговали, другие казались отвратительными даже издалека, многие были однообразными и блеклыми, и лишь избранные вызывали в нем истинный голод. Тело человека редко играло для него какое-то значение: его не интересовали пол, раса, внешний вид. Немного его волновал лишь возраст, так как душа неотрывно развивается вместе с физическим телом человека. И если детские души, как и тела, были хрупкими, то у взрослых людей — в особенности молодых — все зависело от личностных качеств и опыта. Когда он заключил контракт с Сиэлем Фантомхайвом, тот был еще ребенком, но его душа, в отличие от тела, была настолько невероятной и завораживающей, что Себастьян не думал ни мгновения: он сразу понял, что должен ее заполучить. Однако если следить за развитием души Себастьяну было интересно, то изменения в теле его практически не волновали. Его господин со временем стал выше ростом, фигура из детской стала сформированной, руки по-прежнему оставались тонкими и хрупкими, а лицо стало более выразительным. Все эти изменения и характеристики совершенно не заботили Себастьяна, за исключением одного момента. Того самого, когда он прикасался к этому телу. Его связь с Сиэлем Фантомхайвом была самой крепкой из всех, которая только возможна между человеком и демоном. Благодаря этому Себастьяну было легче контролировать своего господина, улавливать его настроение и определять местоположение. Однако из-за того, что его господин был привязан к нему так крепко, каждый раз, когда он притрагивался к его хрупкому человеческому телу, он касался и его сияющей души. Разумеется, не напрямую: сознание Сиэля всегда было достаточно закрытым для того, чтобы к его душе могли с легкостью прикоснуться. Но каждый раз, когда Себастьян надевал на его плечи рубашку, завязывал глазную повязку или расчесывал волосы, он ощущал вибрации его души на кончиках своих пальцев. И хотя за время их контракта он уже привык к подобным взаимодействиям, это не мешало ими наслаждаться. Себастьян провел рукой по чистой серебряной вилке, и в его воспоминании прозвучал игривый голос его господина: «В нашем контракте сказано, что ты получишь только мою душу. Больше ни о чем речи не шло». И Себастьян вновь улыбнулся в приглушенном свете буфетной. Он получит от Сиэля Фантомхайва абсолютно все: энергию его тела, каждую каплю крови, все элементы души и ее сердцевину — из его груди. В человеческой реальности останется мертвое тело, но это будет лишь оболочка, которую от сознания людей можно отделить только после смерти. Физически тело Сиэля Фантомхайва — опустошенное и униженное — останется навечно в земле. Но до этого момента Себастьян поглотит все, что делало его человеком. Потому что людское тело навсегда связано с душой и сознанием. И как бы люди ни пытались разделить ментальное и физическое, для них это недоступно. В отличие от демонов. В его голове возник образ Дьяволицы — с красными глазами и холодным лицом, и Себастьян взял в руки очередную вилку и рассмотрел изображение щита и орлов — фамильного герба семьи Фантомхайв. На одном из расправленных крыльев он заметил тонкую полосу пыли, поэтому взял мягкую щетку с коротким ворсом и начал водить ею по округлым завиткам гравировки. Узоры напомнили ему надписи на древнем языке демонов в исполнении Ди, находящиеся в ее бальных книжках. За то время, что они с господином провели в поместье, им удалось довольно тщательно обсудить детали прошедшего дела. Сиэль настоял на том, чтобы ему отдали проклятые зеркала Ди, явно планируя изучить их подробнее. Себастьян не спорил, так как не имел ничего против. После смерти Джозефа они стали абсолютно бесполезны, но если его господин впустую потратит время на их исследование, это будет даже забавно. Впрочем, единственное по-настоящему ценное, что было в этих зеркалах, у человека физически не получится обнаружить. Потому что внутри осталась лишь маленькая часть Джозефа, а, точнее, остаток аромата его души — необычайно темной и притягательной. И когда они с господином столкнулись с ним в резиденции, Себастьян сразу ощутил ее: чистую ненависть. Образ Джозефа был пропитан мраком и злобой, хотя внешне он совсем не казался таковым. Даже на допросе в полицейском участке он вел себя скорее непринужденно, чем агрессивно, и потому аромат его души, пропитанный мраком, был весьма чарующим. Себастьян предполагал, что его сущность уже давно заполнилась тьмой, но именно из-за тесного общения с Дьяволицей его душа стала такой жесткой, мрачной и аппетитной. После встречи с ним Себастьяну стало понятно, почему она так хотела ее заполучить. Однако несмотря на этот прекрасный разрушительный аромат, он без колебаний уничтожил душу Джозефа и прервал его жизнь, когда тот стал опасен. Потому что сейчас чистое сияние привлекало его больше, чем беспросветный мрак. С момента их приезда из Лондона они также успели досконально изучить каждую из бальных книжек Ди. Их изначальным планом было обнаружить в них зацепку, связанную с «Греймор» — кто или что бы это ни было — однако они не нашли ничего при условии, что Себастьян мог изучать записи на языке демонов. После тщательного анализа оказалось, что они не имели никакой практической ценности для расследования. И то, что Сиэль Фантомхайв не был способен понять их значение, не могло ему помешать. К сожалению. Надписи Дьволицы были напрямую связаны с тем самым разделением физического и ментального, на которое люди не были способны. И это было одной из причин, почему их нельзя было перевести на любой из человеческих языков. Ди оставляла заметки о своих клиентах, отмечала характеристики душ и тел людей, которые невозможно объяснить человеку. Себастьяну, прожившему в этом мире до неприличия долго, в какой-то момент стало привычно руководствоваться людскими понятиями для упрощения коммуникации. Он ловил себя на мысли, что нередко размышлял о телах и душах в контексте человеческого сознания. И это позволяло ему быстрее устанавливать прочные контакты с людьми, для которых доверие играет незаслуженно важную роль. Можно попытаться описать вкус души по-человечески: назвать ее горькой, или пресной, или острой, или слишком вязкой. Однако это будет то же самое, что объяснять трехлетнему ребенку теорию экономики на примере того, сколько шиллингов стоит его кукла. Он поймет, что вещи покупают за деньги, но не осознает, что родитель не может купить ему десять кукол из-за принципа ограниченности ресурсов. Для него это будут слишком сложные и обширные понятия. И разница лишь в том, что ребенок спустя двадцать лет сможет стать экономистом, а человек в контексте понятий о демонах навсегда останется трехлетним ребенком. Потому что в людском сознании нет таких понятий, как * * *, или * * *, или * * *. Можно объяснять определенные вещи через аналогии, но они никогда не будут по-настоящему близки к истине. И если Сиэль Фантомхайв выудит из него все символы древнего языка демонов, прикажет ему описать души всех ныне живущих людей или потребует рассказать об истинной природе их контракта — ничто из сказанного Себастьяном в итоге не будет полноценным ответом. Потому что никому из людей этого никогда не постичь. Себастьян взял последнюю вилку и начал водить по ней сухой замшей до тех пор, пока та не стала отдавать мягким блеском. Он на всякий случай удостоверился в ее чистоте, слегка ударив об стол, после разложил все столовые приборы на сукне, автоматически выровнял их по одной линии и накрыл чистой льняной салфеткой. А затем щелкнул карманными часами. Часовая стрелка слегка перевалила за цифру шесть, поэтому Себастьян закрыл шкаф и поспешно покинул буфетную. Путь до прихожей занимал менее минуты, но за это время он успел совершить множество действий абсолютно автоматически. Себастьян подрегулировал часы на каминной полке, спешащие на одну секунду, поправил каминную кочергу, которая почему-то лежала под углом, а не параллельно щипцам, и повернул пепельницу так, чтобы изображенный на ней герб смотрел в сторону открытых дверей. Он также заметил небольшой слой пыли внутри ламп, но решил, что это можно будет позже поручить Мейлин: не все же ему вечно делать самому. Оказавшись в прихожей, Себастьян открыл парадную дверь, запустив тем самым в поместье холодный утренний воздух. Он вышел на крыльцо, протянул руку к узкому деревянному ящику с латунной крышкой и привычно достал оттуда стопку бумаг. Сквозняк яростно завывал, и Себастьян, не оглядывая содержимое, вернулся в здание, плотно закрыв за собой парадную дверь. Похолодало. Уже через полминуты Себастьян открывал заслонку дымохода в столовой, стоя на одном колене и аккуратно вычищая старый пепел железным совком. Он поправил колосниковую решетку и разложил внутри сухие щепки крест-накрест, чтобы был зазор для воздуха. После того, как сверху легли плотная бумага и небольшие поленья дуба, Себастьян выпрямился и взял длинную каминную спичку. И спустя секунду пламя в камине загорелось, а комната начала наполняться теплом. Пока в камине разгорался огонь, Себастьян подошел к столу, где он оставил дожидаться свежую почту. Первым делом он взял газету «The Times»: она была аккуратно сложена, пахла типографской краской и была чуть влажной по краям. На первой полосе виднелся заголовок «ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО ПРИНЯЛА ДЕЛЕГАЦИЮ КОЛОНИАЛЬНОГО ВЕДОМСТВА», и Себастьян слегка приподнял брови. Если Королеву Викторию уведомили о делах в колониях, есть вероятность… Себастьян отодвинул газету и удовлетворенно улыбнулся, увидев конверт из кремовой бумаги, закрытый сургучной печатью с гербом Соединенного Королевства. Он посмотрел на него пару секунд, а затем вновь накрыл газетой. Затем его внимание привлек дешевый конверт из тонкой бумаги. Он бесцеремонно вскрыл письмо и прочитал первые строки, написанные кривым почерком: «Милостивый граф Фантомхайв! Взимаю к вашему доброму сердцу и прошу о помощи…» Себастьян хмыкнул и отложил бумагу в сторону. Следующий конверт был ему знаком: плотная бумага с сургучной печатью канцелярии. Он развернул письмо и пробежался взглядом по первому абзацу, догадываясь, что содержимое его не обрадует: «Графу Фантомхайв. Канцелярия просит провести ревизию архива последних трёх месяцев и подтвердить подлинность подписей и печатей на приложенных документах. Сообщить результаты не позднее двадцать пятого мая». Себастьян осмотрел прилагающиеся к конверту документы и вздохнул, понимая, что заниматься этим придется исключительно ему: господин в лучшем случае уделит час проверке выполненной им работы. Себастьян взял почту в правую руку, левой ухватил дешевый конверт с письмом от незнакомца и бросил его в огонь. Затем положил бумаги на стол и покинул столовую, перед выходом автоматически выровняв кочергу и щипцы у камина. Себастьян остановился в коридоре и снова взглянул на карманные часы: они показывали пятнадцать минут седьмого. Нужно удостовериться, что завтрак будет подан вовремя. Себастьян прошел на кухню, из которой уже доносилось кряхтение и звон посуды. Он заглянул внутрь и увидел в дальней части комнаты силуэт Барда, повернутого спиной к двери. — Бард! — Тот от неожиданности вздрогнул и чуть не выронил чашку с кофе. Меж зубов у него была зажата сигарета, но Себастьян уже настолько привык к его дурным привычкам, что не обращал на них внимания. — Себастьян! — Бард мгновенно выпрямился, будто собираясь отдать честь. — Доброе утро! — С завтраком никаких проблем? — Себастьян бросил взгляд на приготовленные с вечера запасы, которые он оставил для Барда и Мейлин. — Да, все путем! — бодро отозвался Бард, а затем громко кашлянул, выронив сигарету прямо в свою чашку с кофе. Идеальное зрение Себастьяна уловило, как несколько капель напитка приземлились на его и так не идеально белую форму, и он в который раз задумался о том, что Барду не помешало бы больше времени уделять своим манерам. — Постарайся не испортить бекон, как в прошлый раз. Будь так любезен, передай Мейлин, чтобы она тщательно почистила лампы в гостиной. — Себастьян вышел за дверь, бросив напоследок: — И попроси ее подготовить для завтрака кремовый сервиз с фамильным гербом Фантомхайв. Себастьян услышал позади утвердительный ответ и поспешил покинуть первый этаж, чтобы ни на секунду не отставать от графика. Он бодро поднялся по лестнице и начал бесшумно скользить по коридору вдоль картин с портретами членов семьи Фантомхайв. По мере того, как он приближался к спальне господина, сияние желанной души ощущалось все ярче. И когда он остановился у нужной комнаты, то замер у двери, задержав руку в воздухе: чтобы почувствовать, как душа за дверью мягко и равномерно пылает. Подобные колебания означали, что тело Сиэля Фантомхайва крепко спит. Себастьян привычно постучал, подождал пару секунд и сразу же уловил изменения в вибрациях: душа господина вздрогнула и заскрипела. И тогда он бесшумно вошел в спальню. — Доброе утро, милорд, — Себастьян закрыл за собой дверь и сразу прошел к окну, чтобы отодвинуть портьеры и впустить в спальню немного света. Из-за дождливой погоды он был тусклым и холодным, но этого было вполне достаточно, чтобы вывести спальню из тьмы. Себастьян взглянул на господина, который лениво разлеплял глаза и медленно приподнимался на подушке. Его тело после сна, как и всегда, было теплым и медлительным. А душа — особенно манящей. Когда Сиэль Фантомхайв спал, его душа, как и тело, были абсолютно беззащитными. И хотя Себастьяну нравилось лицезреть своего господина в таком виде, его душа в ночное время тускнела и выглядела слишком пустой, потому что ее хозяин находился в бессознательном состоянии. Однако сразу после пробуждения она начинала активно возвращать свое сияние, но все еще оставалась беззащитной какое-то время. И потому в эти моменты Себастьян мог видеть ее в полной мере — чистую, совершенную и открытую, пока ее хозяин еще не вернулся в реальность и не выставил привычный внутренний барьер. И эти недолгие мгновения по утрам напоминали Себастьяну о том, почему он чистит серебро до рассвета, разжигает камин и объясняет слугам одно и то же по десять раз на дню. Все ради этого совершенного сияния. — М-м, — Сиэль провел рукой по своей шее. Себастьян слегка улыбнулся: сияние души было не единственным, что нравилось ему в этом утреннем ритуале. Пока его господин просыпался, у него было меньше возможностей язвить и раздавать поручения. И, в целом, раздражать. Себастьян отошел в ванную комнату и первым делом взял с пола кувшины с горячей водой, которые Финни всегда выставлял вдоль стены за полчаса до пробуждения господина. Он забыл это сделать в первый день после их возвращения, и этот факт Себастьяна действительно поразил: это было базовым действием, которое тот должен был выполнять каждое утро на протяжении последних лет. С другой стороны, хорошая память не была причиной для найма ни Финни, ни остальных слуг поместья Фантомхайв. Себастьян налил в ванную горячую воду, повернул кран и разбавил ее холодной. За все годы, что он служил дворецким в поместье Фантомхайв, он выучил наизусть количество жидкости, необходимое для принятия ванны человеком. Себастьян прекрасно знал, сколько капель холодной воды надо добавить, чтобы температура была правильной, и все равно по привычке проверял каждый раз. Поэтому он снял перчатку и опустил руку в воду. Тридцать девять с половиной градусов. Учитывая, что господин начнет принимать ванну примерно через пять минут — температура идеальна. Себастьян разложил два полотенца разных размеров, поставил рядом с ванной мыльницу с кастильским мылом, щетку для ногтей и губку. На столик Себастьян положил чистый купальный халат, а затем подошел к окну и приоткрыл его на крохотную щелку, чтобы в комнате не стоял пар. С этим, однако, следовало быть осторожнее, так как после прошлой поездки в Лондон господин еще неделю испытывал слабость и кашлял. А еще злился, когда Себастьян готовил ему ячменный отвар, убеждая, что это ускорит его выздоровление. Себастьян взял домашний халат господина и вернулся в спальню, запуская туда слабый запах мыла и угля от нагретой воды. Сиэль Фантомхайв уже сидел на кровати свесив ноги, и его хлопковая ночная рубашка доставала практически до пола. Себастьян подошел ближе, уловил на себе напряженный взгляд, и его темные глаза столкнулись с голубыми. Это был их первый зрительный контакт за день, и почему-то Себастьяну он показался необычным. Сознание господина было закрытым, как и всегда, но душа слишком резко перешла из мягкого состояния в жесткое. Внезапно его брови слегка нахмурились. — Ты чистил столовое серебро? Его голос после сна был приглушенным, но четкости это не убавило. — Да, милорд. — Тогда понятно, откуда этот странный запах, — Сиэль встал с кровати и повернулся к нему спиной. Себастьян приблизился, чтобы надеть на него халат, и аромат желанной души сразу же окружил его со всех сторон. Он с удовольствием прикоснулся к хрупким плечам и, как и всегда, ощутил часть мягкой души под пальцами. Затем опустил руки на его талию и нетуго затянул пояс. — Прошу прощения, господин. Видимо, мои перчатки успели впитать запах аммиака. А у вас такое чуткое обоняние. Когда Себастьян отстранился, Сиэль поправил на себе халат и взглянул на него привычным укоризненным взглядом. Себастьян в такие моменты не мог не визуализировать перед собой маленького господина, который в прошлом так же хмурился, когда ему отказывались подавать десерт до ужина. — Твое обоняние гораздо сильнее, разве нет? — Сиэль поправил свои волосы, взлохмаченные после сна. — Ты не чувствуешь этот запах? — Для меня он нейтральный, поэтому я не обращаю на него внимания. Душа Сиэля Фантомхайва внезапно завибрировала сильнее обычного, и Себастьяну стало любопытно, что послужило этому причиной. Впрочем, ответ пришел сам собой. — А какие запахи тебе нравятся, Себастьян? Сиэль взглянул на него со странным напряжением, и Себастьяну это понравилось. В его рецепторах сначала возник запах человеческой крови, и он тут же задумался, какой прекрасный аромат он будет ощущать, когда будет медленно разбирать Сиэля Фантомхайва по частям. Затем он уловил запах его души и в который раз понял, что на свете нет ничего, что сравнилось бы с ее особенным и терпким ароматом. Эти мысли были приятными, однако озвучить Себастьян решил более привлекательный для себя вариант. — Я считаю запах чистой кошачьей шерсти одним из самых приятных, господин, — произнес Себастьян и с удовольствием заметил, как Сиэль в ответ закатил глаза. — Жаль, что из-за аллергии вы не можете держать в поместье этих прекрасных животных. — Мне вполне достаточно тебя, — равнодушно ответил Сиэль, прошел в подготовленную ванную комнату и закрыл за собой дверь. Себастьян услышал из ванной скрип пола от босых ног и под это звуковое сопровождение прошел в гардеробную, отгороженную от спальной зоны ширмой. Он открыл шкаф и осмотрел содержимое, решая, какой наряд предложить господину на сегодняшний день. Себастьян прикоснулся к свежей накрахмаленной рубашке и в этот момент почувствовал усиление вибраций души, находящейся в соседней комнате. И замер, касаясь пальцами белого рукава. Из ванной комнаты донеслось тихое шуршание, означающее, что халат был спущен на пол и оставлен рядом с ванной. А затем последовал всплеск воды. Душа его господина тут же стала горячее, и он услышал, как тот глубоко выдохнул и разогнал в комнате теплый воздух. Себастьян застыл на пару мгновений, по привычке пытаясь прочувствовать аромат недавно очнувшейся от сна души, а затем снял с вешалки рубашку и аккуратно повесил ее на спинку кресла. Он вернулся к шкафу, осматривая идеально развешенные сюртуки, а затем услышал ритмичное движение воды и звон капель, упавших на плитку. И невольно улыбнулся. Для Себастьяна было неважно, где находился Сиэль Фантомхайв. Они были связаны так крепко, что он смог бы отыскать его в любой части этого мира и другого, в котором тот бы умудрился оказаться. Ему не нужно было присутствовать с господином в одной комнате, чтобы наблюдать за ним. Он автоматически считывал его движения, даже когда не видел его своими глазами, и это чувство безграничного удаленного контроля ему нравилось. Однако мысленный барьер не позволял Себастьяну погрузиться в его мысли без разрешения. К примеру, он мог слышать, как Сиэль вечерами перебирает книги в библиотеке, но не мог уловить, что именно он читает и какую информацию ищет. Впрочем, если бы Себастьян действительно захотел, то смог бы узнать. Просто пришлось бы использовать дополнительные методы. Он услышал щелканье крышки мыльницы и скрип от соприкосновения мыла с бледной кожей: это означало, что у Себастьяна оставалось около десяти минут. Он пробежался глазами по содержимому шкафа, выделил из всего многообразия темно-синие брюки, а также однотонный жилет и сюртук в цвет. Галстук был выбран голубого цвета, подчеркивающий глаза его господина — точнее, один из них. Себастьян оставил одежду на спинке кресла, разложив все в нужном порядке, рядом оставил начищенные ботинки, а чуть поодаль — трость и перчатки. Эти вещи были необходимы господину для выезда из дома, и Себастьян решил подготовить их на случай, если им придется срочно уехать в Лондон. Вероятность этого была большая, учитывая лежащее среди почты письмо от Ее Величества. Однако Себастьян пока не знал, что именно их ждет, так как ему было запрещено читать письма, отправленные Сиэлю от Королевы Виктории или других высокопоставленных лиц. Себастьян поправил трость, чтобы та не наклонялась и не падала, а затем встал недалеко от двери в ванную. Вскоре оттуда донесся интенсивный всплеск воды, а затем шаги по мокрому полу. Спустя полминуты Себастьян услышал привычный шорох ткани, и через мгновение Сиэль Фантомхайв, облаченный в купальный халат, вернулся в спальню. Его лицо выглядело бодрым, а на влажных волосах элегантно подпрыгивали капли воды. Он сел на кровать и глубоко вздохнул, поглощая прохладный воздух спальни. Себастьян приблизился к нему, взял влажное хлопковое полотенце, лежавшее на плечах Сиэля, и начал привычно промакивать его волосы, уделяя особое внимание затылку. Его бледная кожа была теплой и пахла мылом и паром. В воздухе повисло молчание, сопровождаемое шорохом ткани, а затем Сиэль резко нарушил его, дернув головой и громко чихнув. Себастьян укоризненно покачал головой. — У вас еще остались симптомы простуды, господин. Я сделаю вам сегодня настой из черной смородины. — Как угодно, — выдохнул Сиэль и провел рукой по влажному лицу. — Лишь бы не мутную ячменную кашу, которую пить невозможно. Себастьян мягко улыбнулся и провел полотенцем по его вискам. Темные пряди становились светлее с каждой секундой и красиво рассыпались по лицу. Сиэль поднял на него взгляд, и Себастьян заметил в нем интерес и странное нетерпение. Будто господин тщательно обдумывал, как правильно начать разговор, но одновременно с этим хотел поскорее перейти к делу. — Я вчера продуктивно провел время в библиотеке, — наконец произнес Сиэль. Себастьян убрал влажное полотенце с его плеч и отложил в сторону. — Искали информацию о Греймор? — Вроде того, — Сиэль опустил глаза, и его душа слегка завибрировала: ему явно хотелось сказать больше, и он все еще раздумывал, как именно преподнести информацию. Себастьян достал из кармана фрака заранее подготовленный гребень и провел им по его макушке Сиэля, составляя идеальный пробор и откидывая челку в сторону. Капли с влажных волос оставили серые пятна на его перчатках. Он отделил несколько прядей, которые должны были остаться около лица, а остальную часть волос зачесал назад. — Я изучил занудную, но познавательную книгу, посвященную магическим ритуалам, пентаграммам и, в том числе, древней письменности демонов, — наконец произнес Сиэль. Забавно. Он выразительно взглянул на Себастьяна, но тот намеренно никак не отреагировал и продолжил тщательно расчесывать волосы. Однако Сиэля, кажется, совсем не смутило отсутствие ответа. — У меня к тебе есть три вопроса. Себастьян тихо хмыкнул. — Всего три? Сиэль не отреагировал и продолжил как ни в чем не бывало: — Во-первых… — ему сразу же пришлось прерваться, потому что Себастьян коснулся его подбородка и повернул его голову, чтобы правильно разделить пряди волос у виска. — В этой книге сказано, что с помощью записей на древнем языке демонов можно вызвать одного из них. Это так? Себастьян сдержал улыбку. Он закончил манипуляции с волосами, сложил гребень в карман и потянулся к вещам, выложенным в нужном порядке на спинке кресла. — Отчасти, — Себастьян подал господину подштанники и чистую нижнюю рубашку. Тот глянул в ответ довольно вызывающе: краткий ответ Себастьяна его не удовлетворил. Сиэль элегантно смахнул купальный халат с плеч и вздохнул. — Будь любезен, отвечай подробнее. Себастьян почему-то внимательно осмотрел его влажную шею и проследил за тем, как несколько капель воды слетели с бледной кожи и приземлились на одеяло. И лишь потом ответил: — Вызвать демона с помощью записей на древнем языке возможно, однако это не может сделать человек, так как он не способен понять написанное. Следовательно, в этом не будет никакого смысла. Сиэль закончил с подштанниками, просунулся в рукава нижней рубашки и покрыл ею свои плечи. А затем взглянул на Себастьяна скептически. — Значит, если я с твоей помощью напишу символы в нужном порядке, это не сработает? — Нет. Голубой взгляд на секунду стал разочарованным. — Вы собирались вызывать демона, милорд? Сиэль хмыкнул. — Разумеется. Мечтаю найти себе очередной повод для головной боли. Он откинулся назад на кровати, опираясь на локти, и вытянул вперед правую ногу, касаясь ею Себастьяна. Тот привычно приземлился на одно колено, мягко ухватил его за щиколотку и натянул черный носок. Затем проделал то же самое с левой ногой, в который раз отмечая, как хрупки человеческие конечности, которые держат на плаву все их тело. — Во-вторых, — Сиэль вернулся в вертикальное положение и сел, держа идеально ровную спину. Из-за того, что он оказался к Себастьяну ближе, тот почувствовал аромат его души ярче и поднял взгляд. Сиэль смотрел на него закрыто, но в глазах читалось странное любопытство. Он заправил за ухо одну из прядей волос, которую Себастьян так старательно укладывал, а затем протянул к нему свою ладонь: внутренней стороной, как если бы он требовал что-то подать. Этот жест показался Себастьяну странно притягательным, и он интуитивно протянул ему свою руку. И Сиэль резво снял с его ладони белоснежную перчатку. — У демонов всегда печать контракта исключительно на руке? Себастьян не ожидал подобного вопроса и на секунду задумался. Тонкие пальцы Сиэля прикоснулись к его запястью, и у него появилось ощущение, что это он прикасается к господину, и его собственные руки обхватывают его душу. — При заключении контракта с человеком у всех демонов метка появляется на тыльной стороне ладони. Однако ее расположение ни на что не влияет. — Я никогда не изучал ее достаточно внимательно, — Сиэль слегка сощурился, пытаясь рассмотреть на руке Себастьяна что-то необычное. — Не думаю, что вы сможете получить новую информацию, милорд. Сиэль вернул на него привычный закрытый взгляд. — Обычно, когда ты так говоришь, все в точности наоборот. Себастьян улыбнулся. На самом деле метка демона сама по себе не несла никакой практической информации, в особенности для людей. Символы на ней не были письменностью, которую человек мог бы изучить. Пентаграмма в оккультных традициях людей — всего лишь защитный и призывной символ. Печать жертвы, то есть хозяина, означала, что он заключил сделку, то есть была своеобразным якорем, который удерживал демона в мире людей и закреплял за хозяином власть. А метка демона — или исполнителя — фиксировала его обязанность служить. — В книге было сказано, что пять лучей звезды олицетворяют различные понятия, связанные с контрактами между людьми и демонами.    Себастьян на секунду напрягся, изучая любопытство в глазах своего господина. — Позвольте спросить, какую книгу вы изучали? — спросил он, хотя уже знал, каков будет ответ. — Сейчас ты отвечаешь на мои вопросы, Себастьян, — Сиэль улыбнулся, а его пальцы сильнее обхватили ладонь с изображением метки. — Если верить написанному в той книге, лучи олицетворяют душу, тело, волю, желание и цену. Это так? Себастьяну очень не нравилось то, что вылетало из человеческого рта, находящегося перед его глазами. Он не в первый раз слышал подобные высказывания, но ему всегда казалось нелепым то, что людям так хочется совать нос в дела, которые их никак не касаются. Однако в тот момент глаз с фиолетовой меткой смотрел на него так же пронзительно, как и голубой. И это не оставляло ему выбора. — Да. Перечисленная Сиэлем Фантомхайвом градация была верной, но недостаточно полной. И этот факт не делал ответ Себастьяна ложным. — Это было очевидно для меня и ранее, но круг символизирует ограничение? Себастьяна вполне устроило, что Сиэль не стал расспрашивать о лучах звезды подробнее, но прекрасно понимал, что тот вновь поднимет эту тему при первой необходимости. Что ж, у Себастьяна будет время на подготовку к этому разговору. — Верно. Контракт — это круг, из которого до его завершения невозможно выйти никому из нас. Сиэль вновь опустил глаза, и Себастьяну показалось интересным, с каким странным нетерпением он осматривает печать на его руке. — Если бы я позволил тебе использовать свои способности, ты бы смог перенести метку в другое место на теле? — вновь заговорил Сиэль. — Нет, однако я могу скрыть ее при необходимости. Сиэль начал аккуратно водить пальцами по его ладони, явно о чем-то раздумывая. — Я мог выбрать, где будет находиться моя метка. Это было правдой. В момент заключения контракта Себастьян застал Сиэля Фантомхайва в ужасно подавленном состоянии, и потому прекрасно понимал, что тот пойдет на любые его условия. Когда его будущий хозяин сказал «мне все равно», Себастьян без промедления прожег меткой его правый глаз и сразу же ощутил, как яркая душа обвивается его дьявольскими когтями. — Вам это не кажется символичным, милорд? — Себастьян мягко провел пальцем по его запястью и ощутил приятные вибрации в ответ. — Что именно? — У вас на глазу метка, позволяющая видеть больше, чем могут другие люди. У меня — на руке, которую вы используете, отдавая приказы. Сиэль взглянул на него, приподняв брови. — С каких пор тебя интересует подобный людской символизм, Себастьян? Во взгляде Сиэля читалось искреннее недоумение, а не насмешка. Себастьяна это позабавило, и ему безумно захотелось его поддразнить. — С тех самых пор, как я заключил свой первый контракт и вступил в тесное взаимодействие с человеческим миром, господин. Себастьян мгновенно ощутил, как мышцы Сиэля напряглись, а взгляд стал более жестким. Его сердце забилось чаще, и Себастьян услышал его стук так явно, будто он проник в его грудь и обхватил рукой этот несчастный пульсирующий орган. Пальцы Сиэля все еще держали ладонь Себастьяна и не дрожали. Зато ресницы довольно сильно зашевелились, выдавая внутреннее напряжение хозяина. Себастьян прекрасно знал, что Сиэлю Фантомхайву очень интересно его прошлое. Каждый раз, когда они касались этой темы, его господин пытался скрыть свое напряжение и волнение, но никогда не мог этого сделать в полной мере. И Себастьян прекрасно понимал, что тот не планировал выпытывать у него информацию с помощью приказов. Сиэль Фантомхайв был слишком горд и упрям, и часто — в ненужных вещах. Их ежедневное противостояние в какой-то мере нравилось им обоим, и его господин определенно считал слишком скучной возможность просто приказывать ему и выпытывать правду. Впрочем, Себастьян считал это скорее его слабой стороной. Желание выигрывать не позволяло ему добираться до сути вещей более быстрыми способами. Его господин научился признавать свои слабости и принимать помощь, но он считал себя слишком гордым для того, чтобы добывать от Себастьяна интересную информацию простым путем. Когда Сиэль говорил «это приказ» это означало, что он подчеркивал важность выполнения задачи и не терпел уклонения. Однако также под этим нередко подразумевалось, что тот не мог достучаться до Себастьяна иными способами. Они оба понимали, что Сиэля это раздражало. Однако лишь один из них двоих считал использование «приказов» слабостью. И это был Сиэль Фантомхайв. Себастьяну казалось невероятно забавным, что человек, имея в руках огромную власть, не пользуется ей, чтобы удовлетворить свое любопытство. Разумеется, у него это бы не вышло в полной мере. Себастьян нашел бы способ обойти часть его вопросов и ответить настолько запутанно и неоднозначно, что это не будет считаться ложью, но и не даст Сиэлю конкретные ответы. Подобные разговоры делали их контракт увлекательнее, и Себастьяна это более чем устраивало. Ему нравилось провоцировать Сиэля и наблюдать, какой выбор тот сделает. Однако Себастьян не считал использование «приказов» слабостью по умолчанию. Разумеется, иногда его забавляло, что Сиэль не мог ответить на его аргументы и потому использовал последнее оружие, вынуждающее Себастьяна поступить так, как он хочет. Но это показывало не слабость выбранного сценария, а незрелость его автора. Эта возможность отдавать приказы была дана его господину в тот момент, когда он согласился лишиться своей души. И, по мнению Себастьяна, Сиэлю следовало использовать ее на максимум до момента завершения их контракта. Однако люди, в виду своей одновременно простой и запутанной природы, видимо, вынуждены жить с упущенными возможностями. Себастьяну нравилось играть с Сиэлем Фантомхайвом, но его собственное время не было ограничено. Когда их контракт завершится, душу его господина поглотит тьма, тело навеки замрет, а Себастьян продолжит существовать и искать способы утолить новый приступ голода. Сиэль Фантомхайв желал играть в игры с изначально неравным противником и становиться умнее, чтобы уметь манипулировать им в будущем. В будущем, которое, возможно, не наступит. — Знаешь, что мне действительно кажется символичным, Себастьян? — наконец сказал Сиэль, придвинувшись ближе. — Ты говоришь о том, что я, будучи человеком, не способен понимать язык демонов, письменность и другие вещи. И одновременно с этим ты на протяжении сотен лет принимаешь людской облик, изучаешь человеческий мир и при этом все равно не можешь приблизится к пониманию людской природы. Не в той мере, в какой ты себе представляешь. И пусть я многого еще не понимаю, я не пытаюсь строить из себя кого-то другого, в отличие от тебя. На этом моменте Себастьян улыбнулся, приподняв брови, и Сиэль мгновенно добавил: — Ты понимаешь, о чем я. Себастьян чуть отстранился, пытаясь убрать свою руку, но Сиэль удержал ее, нежно обхватив пальцами. Судя по его взгляду и хватке, он еще планировал вернуться к прежнему обсуждению. — Вы считаете, что нужно обязательно родиться человеком, чтобы понимать людей? — спросил Себастьян. — Нет. Я считаю, что важно действительно искренне этого желать. А такому, как ты, это неподвластно. Впервые за диалог Себастьян подумал, что Сиэль Фантомхайв сказал нечто действительно любопытное. Однако фраза про неподвластность из уст человека, который может умереть за секунду, звучала слегка нелепо. — Можно ли прочитать то, что здесь написано? — Сиэль притянул ладонь Себастьяна ближе, чтобы лучше рассмотреть видневшиеся символы. — Визуально это похоже на гоэтические сигилы* с примесью алхимических знаков. Себастьян отметил терминологию и окончательно убедился в том, какую книгу изучал его господин прошлым вечером. — Их невозможно прочитать. Это не письменность в том понимании, в котором люди себе ее представляют. — То есть это не еще один язык демонов? — Сиэль провел большим пальцем по символам на печати Себастьяна, и тот ощутил слишком яркие вибрации его души на своей коже. — Он не сильно похож на записи, которые мы обнаружили в бальных книжках Дьяволицы. — Как я уже сказал, это нельзя расшифровать привычным для людей способом. Это скорее ощущения, которые испытывает демон при заключении контракта, но облаченные в графическую форму в качестве печати. Сиэль поднял на Себастьяна более мягкий, но все еще любопытный взгляд. — И как бы ты описал это? Себастьяну не особо нравилось, куда Сиэль Фантомхайв пытался привести их диалог, но этот вопрос неизбежно вернул в его голову приятные воспоминания. В ощущения, когда эти символы выступили на его созданном человеческом теле. — Я бы описал это как всепоглощающее желание к уничтожению. Сиэль хмыкнул, и эта реакция показалась Себастьяну очаровательной. Его душа с каждой минутой становилось все более притягательной и горячей, и отдаляться от нее не хотелось, хотя это было бы здравым решением. Сиэль вновь опустил взгляд, рассматривая ладонь Себастьяна, а затем провел пальцами по кругу. В какой-то момент его рука слегка дрогнула — то ли от напряжения, то ли от волнения. — Это больше похоже на шрам, если смотреть вблизи. — На человеческом теле все выглядит как шрамы, — заметил Себастьян. Сиэль удерживал его ладонь, а Себастьян продолжал наблюдать за тем, как его душа при этом яростно вибрирует. Это сияние вновь поглотило его сознание и породило опасное желание увидеть больше. Себастьян придвинулся ближе и провел пальцами по его ладони. Сиэль внешне никак не отреагировал, но его душа неизбежно засияла ярче. Без глазной повязки его взгляд казался чересчур открытым, и у Себастьяна сложилось впечатление, что он вновь проник в его голову и смотрел на огромный мысленный барьер, возведенный между ними. — Себастьян, — Сиэль внезапно поднял на него глаза и сильнее сжал его ладонь. Теперь Себастьян будто подлетел вплотную к стене, отгораживающей сознание его господина, и впился в нее своими когтями. — Ты сказал, что не знаешь, что такое Греймор. Но есть ли шанс, что ты узнал что-то из записей Ди на языке демонов, но не сказал мне, потому что там есть нечто, что я не смогу понять? Себастьяна заинтересовала формулировка последнего вопроса, потому что он не привык к тому, что Сиэль Фантомхайв признает свою неполноценность в чем-либо. — Я не имею представления о том, что такое Греймор, господин. Как я уже говорил ранее, в книжках Дьяволицы не было ничего, что могло бы помочь вам добраться до истины. Взгляд Сиэля стал разочарованным, и Себастьян окончательно убедился в том, что тот хотел, чтобы от него что-то скрыли. Потому что если есть, что прятать, значит и есть, что искать. — Но если это будет крепко связано с природой демонов, я не смогу этого понять? Себастьян сдержал улыбку. Люди такие жадные. — Верно, не сможете. — Ни при каких условиях? — Да. Сиэль опустил взгляд и снова рассмотрел метку на руке Себастьяна. — Но ведь я могу понимать вещи, связанные со сверхъестественными событиями. — Не в той мере, в какой вы себе представляете, — воспользовался Себастьян цитатой, ранее сказанной Сиэлем. Тот вернул на него напряженный взгляд, и Себастьян вновь мысленно оказался перед огромным барьером на пути в сознание его господина. Он ощущал привычные вибрации на протяжении нескольких секунд и чувствовал, как Сиэль Фантомхайв продолжает крепко удерживать его ладонь. А затем перед ним возник яркий фиолетовый блеск. И мысленный барьер, на который Себастьян смотрел все это время, опустился. Он вошел чуть глубже и сразу же ощутил напряженное тело Сиэля Фантомхайва и его нестабильное сознание. Себастьян вспомнил, как приятно было погружаться в его мысли во время их диалога в резиденции, и ему сразу же захотелось проникнуть в его организм, чтобы прикоснуться к яркой, пылающей душе, находившейся прямо перед ним. Он понимал, что это делать опасно, учитывая его неимоверный голод, но он все же не сдержался и обхватил пальцами тонкое запястье. Себастьян ощутил сосуды под теплой кожей и начал слышать биение человеческого сердца так громко, будто оно теперь жило внутри его дьявольской сущности. В этот момент между ними возникло фиолетовое свечение: правый глаз Сиэля вспыхнул и завибрировал. Себастьян ощутил приятное жжение в пальцах и осознал, что не может отвести взгляд от бесконечного и гипнотического сияния. И ему вдруг начало казаться, что его господин впервые за время их контракта сам посмотрел глубже. И не метафорически. Будто глаза Сиэля Фантомхайва каким-то образом коснулись его дьявольского облика, запечатанного в человеческом теле — и это было завораживающе. Себастьян с каждой секундой ощущал под своими пальцами желанную пылающую душу и не отводил взгляд, чтобы не потерять связь с сознанием ее обладателя. А затем Сиэль Фантомхайв внезапно улыбнулся. Себастьян не сразу уловил изменение в его настроении, но мгновенно ощутил усиление вибрации души. Его улыбка была неожиданно притягательной, и причиной этому было недавнее уменьшение границы между ними. Себастьян не погружался в мысли Сиэля и не вмешивался напрямую, а просто присутствовал внутри его сознания. Прекрасная, ароматная душа ослепляла его, по-прежнему желала быть уничтоженной и была так близко, что Себастьян, казалось, мог дотянуться до нее, буквально пошевелив пальцем. Она колыхалась под его прикосновениями, а затем резко задрожала. И потухла. Сиэль Фантомхайв опустил взгляд и вновь закрыл свое сознание, привычно напрягая свои мышцы в теле и, главное, мозг. Его кожа ощущалась более разгоряченной, чем минуту назад, а ладонь стала слегка влажной. Сиэль, кажется, сделал некие выводы, потому что выражение его лица стало живым и интересным. Он задумался о чем-то, выглядя при этом весьма довольным, а затем провел пальцами по руке Себастьяна и хмыкнул. — У Дьяволицы, кажется, тоже были темные ногти. Это считается модным среди демонов? Из-за того, что их контакт был прерван так внезапно, Себастьян ощущал легкое раздражение. — Вы задали мне только два интересующих вас вопроса. Получается, это третий их них? Сиэль взглянул на него типичным взглядом, подразумевающим нечто вроде «ты уходишь от ответа». Затем вздохнул, выпустил его руку и вновь протянул ему пустую ладонь. В этот раз он имел в виду иное, и Себастьян мгновенно поднялся на ноги и подал ему темно-синие брюки. — Последнее, что я хочу с тобой обсудить, — произнес Сиэль, когда Себастьян уже натягивал рубашку на его плечи. — Пусть и не прямым текстом, в книге было сказано, что человек при некоторых обстоятельствах способен убить демона. Себастьян не сдержался и игриво поднял брови. Впрочем, Сиэль, стоявший к нему спиной, этого не увидел. — И как вы себе это представляете? Сиэль повернулся к нему лицом и начал следить взглядом за руками Себастьяна, которые аккуратно застегивали пуговицы на белоснежной рубашке. А затем улыбнулся. — Весьма увлекательно. Себастьян отметил в лице господина приятную агрессию и, закончив с пуговицами, стянул со спинки кресла подтяжки. Он аккуратно расправил ленты, чтобы они не перекручивались, а затем с тихим щелчком натянул кожаные петли на две пуговицы с задней стороны брюк. — Так это возможно? — вновь подал голос Сиэль. Себастьян подал ленты через плечи Сиэля и вновь встал лицом к нему, впервые не испытывая сожаления по поводу того, что ему нужно говорить правду. — Нет. — Даже если будут выполнены определенные условия? — Таких условий не существует. — Люди и демоны могут убивать друг друга, в этом они схожи, — Сиэль по привычке расставил руки в стороны, чтобы не мешать Себастьяну регулировать подтяжки. — Хочешь сказать, нет ни единого способа, с помощью которого люди могли бы избавиться от демона? «Избавиться» и «убить» — разные понятия. — Ваши аналогии не имеют никакого смысла в данном контексте. — Но в книге было сказано… — «Малый ключ Соломона» — не самый лучший источник информации, милорд, — Себастьян ответил более резко, чем планировал, но Сиэль ничуть не удивился ни смене его тона, ни тому, что он догадался о названии книги. Он слегка нахмурился и снова повернулся к нему спиной. И Себастьян мгновенно взял со спинки кресла жилет и подал его, расправляя ткань на плечах. Люди такие наивные. Если человек будет рассказывать о демонах, крича об этом посреди улицы, его, скорее всего, отправят в сумасшедший дом. Напиши он все то же на пергаменте и облачи в твердую обложку — и его труд внезапно станет истиной. Себастьян знал, что в мире людей есть множество книг, посвященных демонам. Сборник «Малый ключ Соломона» в нынешнем виде появился в рукописях семнадцатого века и был переписан английскими оккультистами, которые с усердием собирали старые латинские и итальянские трактаты о духах. Забавно, как терпеливо они копировали печати и имена, веря, что каждая линия имеет тайный смысл и силу. Разумеется, в их стараниях было зерно истины: кое-какие символы и правда были похожи на те, что люди видели, когда им случалось заглянуть чуть дальше дозволенного. Но рядом с этими редкими проблесками было много страниц наивных уверений — что демона можно связать несколькими словами, или с легкостью изгнать, или разорвать узы нерушимого контракта. Или убить. Люди веками переписывали эти иллюзии, от монастырских скрипториев до кабинетов викторианских антикваров, добавляя новые страхи и надежды. И Сиэль Фантомхайв был далеко не первым хозяином, который начал изучать эту тему и добывать информацию о демонах. Однако у большинства его прошлых хозяев мотивация была проста: они хотели найти способ избежать платы за контракт и выйти сухими из воды. И тут Себастьян был уверен: Сиэля Фантомхайва это интересовало когда-то, но сейчас он не планировал сбегать от своей участи. Так что же он пытался узнать, если это не связано со спасением собственной жизни? — Значит, не существует никаких способов, с помощью которых человек мог бы самостоятельно убить демона? — Почему вас так это интересует, господин? — Себастьян обернул галстук вокруг воротника рубашки, сформировал идеальный узел, затянул его, а затем выровнял по центру и разгладил складки. — Неужели хотите убить своего верного слугу? — Ты прекрасно знаешь, что в моих планах нет ничего подобного, — спокойно ответил Сиэль. — По крайней мере, в ближайшее время. Себастьян улыбнулся и облачил плечи Сиэля в темно-синий сюртук. Затем достал из кармана глазную повязку и прикрыл правый глаз, пряча за тканью приглушенный фиолетовый блеск. — Я просто придерживаюсь мнения, — продолжил Сиэль, — что человек контролирует только то, что может уничтожить. Ты так не думаешь? Себастьян завязал крепкий узел на его затылке и провел пальцами по темным волосам, которые уже практически высохли после ванных процедур. — Я считаю, что контроль может проявляться по-разному. Сиэль Фантомхайв повернулся и посмотрел на Себастьяна с интересом. Глаза с меткой уже не было видно, но это не делало его взгляд менее выразительным или пустым — наоборот, придавало некий шарм. Себастьян, всматриваясь в его лицо, был уверен, что тот продолжит их диалог и захочет развить эту тему подробнее. И потому удивился, когда услышал в ответ: — Завтрак уже готов? Себастьян замер на долю секунды, а затем слегка поклонился, прислоняя руку к груди. — Да, мой лорд. Сиэль кивнул и направился к двери, мельком взглянув на перчатки, трость и ботинки, оставленные рядом с гардеробной. Его душа нервно колыхнулась, однако внешне он никак не отреагировал и молча покинул спальню. Себастьян пошел следом, бесшумно идя позади него по коридорам поместья. Темный силуэт господина за последние годы стал гораздо выше снаружи и мрачнее внутри. И Себастьяну было приятно наблюдать за тенями, преследующими Сиэля Фантомхайва, и внимать сияние его души — единственное, что наполняло его облик светом. Спустя пару минут прогулки по поместью они приблизились к столовой, и Себастьян ускорил шаг, чтобы открыть перед Сиэлем дверь. Тот зашел внутрь первым и кивнул Мейлин и Финни, которые стояли у стола с напряженными и смущенными лицами и улыбались во весь рот. — Доброе утро, господин! — воскликнули они в один голос и синхронно поклонились. Стол был покрыт белоснежной скатертью, на которой не было ни единой складки или пятнышка. На ней блестел фамильный сервиз семьи Фантомхайв и переливались отполированные серебряные приборы. Сиэль привычно сел во главе стола и сразу же обратил внимание на почту, лежавшую по его правую руку. Его взгляд пробежался по заголовку на первой полосе газеты, и лицо тут же посерьезнело. — Доброе утро, — с опозданием ответил Сиэль на приветствие слуг. В голосе его витали нотки сомнения. Себастьян подошел к столу и заметил, что молочник, сахарница и тарелка с ломтиками лимона стоят слишком близко друг к другу, однако в бесконечный раз напоминать Мейлин о таких тонкостях не было смысла. Он взял чайник, осторожно приподнял крышку и начал наливать жидкость в чашку. И пока тот тонкой струйкой вливался внутрь, его взгляд зацепил маленький скол на фарфоровом блюдце. Его там не было еще прошлым вечером. Ничего уже нельзя поручить. — Молока, милорд? Сиэль помотал головой и деловито протянул руку. Себастьян мог поклясться, что когда тот взял блюдце и поднес к губам чашку, его цепкий взгляд устремился прямо на несчастный скол. Сиэль мельком взглянул на Себастьяна — то ли недовольно, то ли разочарованно — но ничего не сказал и просто сделал несколько глотков. К этому моменту Мейлин успела сходить на кухню и вернуться, держа в руках поднос с горячим завтраком. Себастьян взял его, одарив ее весьма холодным взглядом, и та, неловко дернувшись, поспешила отойти. — Сегодня на завтрак овсяная каша, яйца всмятку и тонкие ломти бекона, — Себастьян опустил поднос, поставил перед Сиэлем маленькую тарелку с подставкой для яйца, а рядом положил чайную ложку. — А также тосты, масло и апельсиновый мармелад. Сиэль, погруженный в свои мысли, явно его не слушал. Не обращая внимания на завтрак, он потянулся к газете «The Times», приподнял ее и тут же вздохнул, разглядев знакомое письмо с темно-зеленой сургучной печатью. Себастьян, ненароком наблюдая за ним, взял серебряные щипцы, переложил один тост на его тарелку, а затем пододвинул к нему масленку и нож. За это время Сиэль успел развернуть конверт от Ее Величества и начать читать письмо. Его лицо с каждой секундой становилось все более задумчивым, и Себастьяну стало любопытно, что за задание Королева Виктория оставила для своего верного пса на этот раз. Когда Сиэль Фантомхайв дошел до конца послания, его душа волнительно завибрировала, хотя внешне он по-прежнему оставался спокойным. Он вложил письмо обратно в конверт, отложил в сторону и, взяв наконец в руку чайную ложку, проворчал: — Почему все неприятные известия обязательно приходят за завтраком? — Случилось что-то экстренное? — Себастьян подлил в чашку еще свежего чая, наполняя воздух терпким ароматом. — С нашего прошлого визита в Лондон прошло не так много времени. Сиэль съел пару ложек овсянки и сразу же потянулся к мармеладу. Себастьяну очень хотелось напомнить, что завтрак не следует начинать со сладкого, но решил не раздражать его своими лекциями о пищевых привычках раньше времени. — Был убит служащий Королевского офиса. Судя по небрежному тону Сиэль был скорее недоволен, чем расстроен. — Кто-то из высоких чинов? — Кажется, нет, — Сиэль пожал плечами. — Обычный штатский работник. Однако при нем не было важных документов, которые он должен был доставить в офис. Себастьян взял нож и начал покрывать маслом теплый тост, пока тот не остыл окончательно. — Задание от Ее Величества — поимка убийцы или возвращение документов? — Думаю, одно подразумевает другое, однако это не единственная проблема, — Сиэль снова тяжело вздохнул, доставая из-под газеты конверт с письмом от канцелярии. — Ее Величество хочет, чтобы я также изучил проблему с пропажами людей по колониальным контрактам. Видимо, новости на встрече с ведомством были неутешительные. Себастьян натянуто улыбнулся. — Ее Величество не обозначила, с чего нам следует начать, — Сиэль напряженно взглянул на него снизу вверх. — А это значит, что нам придется самим решать, над каким из дел работать в первую очередь. — Думаете, это проверка? — Как обычно, — Сиэль пожал плечами, уткнулся носом в письмо из канцелярии и хмыкнул, прочитав его до конца. — Что ж, это тебе задание на сегодня, — он поднял конверт в воздух, и Себастьян ловко выхватил его и положил во внутренний карман фрака. — Еще что-нибудь было? — Сиэль приподнял газету, проверяя, не лежит ли меж ее страниц что-нибудь еще. Себастьян улыбнулся уже искренне. — Лишь письмо от незнакомца. «Милостивый граф Фантомхайв! Взимаю к вашему доброму сердцу и прошу о помощи», — процитировал Себастьян неизвестного отправителя. Сиэль уже взял с тарелки тост и поднес ко рту, но замер, из-за чего его рука театрально повисла в воздухе. Он взглянул на Себастьяна с удивлением и иронично поднял брови. — Ты что, действительно продолжил читать после «милостивый граф Фантомхайв»?