Making memories and losing them

      Обратный путь к дому Маринетт прошел как в тумане. Они потерялись в поцелуе, едва их ноги коснулись балкона. Маринетт не хотела больше ждать, не могла, она была готова пройти весь путь до конца прямо там.       Она вновь потянулась к его губам, но Адриан отстранился, удержав ее.       — Я уверен, наши отношения развиваются слишком стремительно. Мы заслуживаем большего.       Мягкость, отражающаяся в его глазах, была абсолютно обезоруживающей и заставляла ее чувствовать себя менее смущенной из-за своего рвения. Она с готовностью последовала за ним, когда он взял ее за руку и повел внутрь. Они сняли трансформацию, как только опустились на кровать.       — Ты правда думаешь, что это хорошая идея? Может, нам не стоит торопиться? — мягко спросил Адриан. — Да, я хочу тебя, очень, — быстро добавил он, не дав Маринетт начать сомневаться в этом. — Но мы не должны ничего делать, я буду рад просто обнимать тебя, — прошептал он.       Она поверила ему. И это было невероятно мило с его стороны. Но Маринетт также знала, что он ей нужен. Ей нужно было воплотить это в реальность и запомнить. А то, как она дрожала от желания, подсказывало ей, что это не будет проблемой.       — Я хочу тебя, — сказала она, едва касаясь его губ своими.       — Ты хочешь сказать, что у тебя есть еще один презерватив? — подразнил он ее. — Даже пострадав от амнезии, мы были достаточно ответственны в этом вопросе. Мы не можем просто забить на это.       — Да. В том подарке-приколе их было больше одного, — объяснила она, роясь в своей потайной шкатулке в тусклом свете ночника. — Думаю, девочки пытались мне этим что-то сказать. Может быть, я казалась расстроенной или что-то в этом роде, — хихикнула она.       — Мы поблагодарим их потом.       Когда она протянула ему презерватив, Адриан отбросил его в сторону и просто поцеловал ее.       — Я сказал, что мы делаем это медленно, — пояснил он, потянув за край ее пижамы.       — Медленно? — намеренно уточнила Маринетт, поднимая руки, чтобы помочь ему снять верх. Адриан сглотнул несуществующий ком в горле, когда она внезапно оказалась перед ним полуобнаженной.       — Я хочу целовать тебя с головы до пят, поэтому ты должна быть полностью без одежды. И это будет медленно, — сказал он, его голос внезапно стал хриплым от возбуждения. Не успела Маринетт и глазом моргнуть, как оказалась на спине, а он уже стягивал с нее пижамные штаны.       Она закрыла глаза и отдалась ощущению его губ, скользящих по ее коже. Адриан медлил, уделяя внимание ее груди и заставляя извиваться под ним, прежде чем продолжил двигаться дальше.       — Можно? — спросил он, подцепив пальцем резинку ее трусиков.       — Да, — отозвалась Маринетт, приподнимая бедра, чтобы помочь ему снять белье. Он не дал ей времени на осмысление и, воплощая свое желание, устроился между ее ног. Голову вскружило от желания. Вскоре за губами Адриана последовал его палец, движение которого принесло Маринетт облегчение и заставило выгнуться на кровати.       — О, боже! — вскрикнула она, вцепившись в его волосы.       Он был нежен, но настойчив, медленно исследуя и обращая внимание на ее реакцию, чтобы убедиться, что делает все правильно. Довольно быстро Маринетт почувствовала, что вот-вот взорвется, все ее тело словно горело, а напряжение внизу живота стало почти невыносимым. Всего одно движение его языка, и она улетела.       Едва ей удалось отдышаться, она услышала, как Адриан тоже снимает пижаму. Она украдкой взглянула на него, когда он надевал презерватив, и была уверена, что сгорела бы от смущения при виде этого зрелища, если бы все еще не находилась в посторгазмическом тумане, которым была обязана ему.       — Адриан, иди сюда, — позвала она, широко раскрывая объятия. Он устроился на ней сверху, кожа к коже, так было гораздо приятнее. Маринетт притянула его к себе для поцелуя, и собственный слабый вкус на его губах заставил ее застонать и нетерпеливо прижаться к нему.       — Все еще уверена? — спросил он с сосредоточенным выражением на лице. Она могла себе представить, чего ему стоило сдерживаться.       — Конечно.       Адриан, скользнув рукой вниз между их телами, направил член в нее. Это было потрясающе — то, как он растягивал ее и наполнял, пока не оказался в ней полностью. Она могла поклясться, что никогда не чувствовала себя более цельной.       — Вау, — выдохнула она, впиваясь ногтями в его спину, пытаясь удержаться. Это было волшебно.       — Миледи, — простонал Адриан, когда она сжалась вокруг него, желая почувствовать его сильнее.       — Это потрясающе, — выпалила Маринетт, и он мягко улыбнулся ей, очевидно, на мгновение отодвинув всепоглощающее желание в сторону.       — Я люблю тебя, — сказал он, усиливая любовь, переполнявшую ее сердце.       — Я тоже тебя люблю, — нежно поцеловав его, улыбнулась Маринетт. Это идеально. Они были как одно целое, и самое лучшее было то, что на сей раз они не собирались этого забывать.       Как только она привыкла к нему, то приподняла ноги и обхватила вокруг талии, побуждая двигаться. Когда Адриан, прикрыв глаза от удовольствия, толкнулся в нее, из его груди вырвался стон:       — Слишком хорошо…       Маринетт не могла себе представить, как это может быть — слишком — и как он может чувствовать себя неловко из-за этого, поэтому она лишь тихо побуждала его к действию.       — Да, Котенок, вот так, — шептала Маринетт, поднимая бедра навстречу. Она хотела, чтобы Адриан отдался этому чувству, не беспокоясь о том, что все закончится слишком быстро. Это было последнее, что ее волновало.       Маринетт почувствовала, как он вцепился в простыни с обеих сторон от нее и, сосредоточенно кусая губу, подался вперед. Она могла бы наблюдать за ним и дольше, если бы не ощущала их связь так сильно, что это заставило ее закрыть глаза и замычать от удовольствия. Тот момент, когда Адриан наконец отпустил себя, она осознала очень четко: его движения перестали быть ритмичными, заглушая собственные стоны, он уткнулся лицом в ее шею и замер глубоко внутри.       Маринетт обнимала его, пока его не отпустил экстаз, а ее собственный пульс не вернулся к норме.       — Фух, я должен… — пробормотал он. Ей удалось поцеловать его в горячую щеку, прежде чем он с нее слез.       Пытаясь не упустить ни одной детали, Маринетт наблюдала за ним, пока он приходил в себя: его грудь все еще вздымалась в попытке набрать достаточно воздуха, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Она знала, что чувствовала это раньше.       Он выбросил презерватив и вернулся в ее объятия.       — Маринетт, — мягко сказал он, его глаза сияли. Он поцеловал ее еще нежнее, его губы таяли на ее губах. — Это было…       — Я знаю, — она улыбнулась ему в губы, чувствуя всепоглощающее счастье.       — Я больше не чувствую себя виноватым из-за того, что забыл, — усмехнулся он.       — Согласна, это была хорошая компенсация.       — Не то чтобы мне этого достаточно, — сказал он, его голос был восхитительно хриплым, его взгляд скользнул вниз по ее обнаженному телу. Этого было достаточно, чтобы ее щеки немного порозовели. Да, она могла свободно любоваться им без смущения, но когда получила то же восхищение в ответ, это было слишком. Тем не менее, Маринетт начинала привыкать к этому. — Я не думаю, что даже целого дня в постели с тобой будет достаточно. Но это было хорошее начало.       — Я рада, что не стала ждать, прежде чем позвонить тебе.       — Не так сильно, как рад я.       — Теперь у нас есть все время, чтобы создать больше воспоминаний.       Большего они и желать не могли.