Давай поженимся

Ира влетает в их переписку с голосовым: — Я подала заявку на «Давай поженимся», ты, если что, идёшь со мной, как друг, — мысленно Шастун добавил, что ещё и как бывший парень, но это мелочи. До того, как Антон понял, что девушки совсем не его, он встречался с Ирой — недолго, да и ничего особо серьезного у них не было. А когда дело дошло до секса, всё встало на свои места, особенно, когда член Антона не встал. Ира всё время их отношений думала, что дело в ней, за что Шастуну приходилось долго извиняться, ведь он давно подозревал о своих предпочтениях. Ира не стерва, хотя иногда такой кажется; она никому не рассказала, а наоборот, после разговора по душам предложила дружбу. И у них правда это получилось. Ира была рядом и поддерживала Антона, когда он совсем не понимал, как жить в гомофобной стране, будучи геем. Ира утешала его, когда он расстался со своим первым парнем, и радовалась за него, когда тот сам наконец бросил какого-то мудака. Шастун в ответ делал то же самое, и Макар даже шутил, что они типичные «подружки». А Ира нет, чтобы быть на стороне Антона, добавляла, что всегда хотела себе друга гея. Шастун только глаза закатывал и цокал — друзья блин. — Шастунишка, — кричит Кузнецова в трубку, — Пляши! — а плясать в девять утра субботы совершенно не хотелось — в это время вообще ничего делать не хотелось. Поэтому Антон в ответ только мычит что-то невнятное и дожидается дальнейших слов Иры. — Да ты бесишь, — откуда у неё столько бодрости, Шастун совершенно не понимает. — В общем, мы через неделю идём на съемки! — слова Иры медленно доходят до него, и он хотя бы начинает понимать, о каких съёмках говорит подруга, но он лёг спать три часа назад, и как бы Антон ни был рад за неё, сил нет даже, чтобы сказать «вау». — Я тебя поняла, как проснёшься — позвони. Целую, — и сбрасывает. Вообще, идея пойти на «Давай поженимся» была мемом, который по итогу вышел из-под контроля. Ира постоянно на фоне включала это шоу, когда готовила поесть или когда уже ела, когда умывалась или когда красилась, а потом Антон по приколу ей сказал: «Ты ещё в роли невесты туда пойди». Они посмеялись и забыли, точнее, Шастун забыл, а Ира через пару дней уже подала заявку и весёлая скакала в ожидании, пока придёт ответ. Поэтому сейчас они подходят к съёмочному павильону, Антон, докурив сигарету, тушит её об серебристое мусорное ведро и после выкидывает туда окурок. Помимо Антона Ира взяла с собой свою подружку — Дарину. Если быть честным, то Шастун не был в восторге от такой компании: Дарина казалась ему всегда слишком правильной, а ещё при ней нельзя было говорить о чём-то гейском, потому что Антон хоть и не скрывается, но и ей не доверяет. Он невзлюбил её ещё тогда, когда с Ирой встречался. Даже особой причины не было, просто это не его человек, и ему максимально некомфортно в одной компании с ней — постоянно приходится себя сдерживать. На входе их сразу же встречает закреплённая за Ирой редакторка, с которой она познакомилась ещё пару дней назад, когда та в вотсапе расписывала ей все нюансы съёмки. Миловидная низенькая — для Антона все люди низкие — девушка, на вид лет тридцати, сразу же ведёт их в гримёрку, где, по её словам, они лишь припудрят им носики, потому что «молодой человек, вы блестите, как блин на масленицу». Девушка, которую, как оказалось, зовут Ксения, пока им припудривают носики, активно консультирует их, говорит, что можно делать, а что нет. Ксения приводит их в одну из тех знаменитых комнаток, где показывает камеры, в которые нужно смотреть, и в каком ракурсе Ира будет выигрышно выглядеть; на друзей невесты, в общем-то, ей наплевать — она кратко говорит, чтобы слишком близко не садились, чтобы не загораживать Кузнецову. А потом она вспоминает, что Ира главная героиня сегодня, а не одна из невест, поэтому говорит, что эта комната им и не нужна, но они пока могут посидеть тут. На телевизоре уже ведут трансляцию со съёмочной площадки, где выстраивают свет. Ксения проводит последний инструктаж, а Антон решает ускользнуть в туалет, потому что выпитые с утра две кружки зелёного чая хотят вырваться наружу, и их желание пересиливает терпение Шастуна. Конечно же, перед тем, как выйти, приходится отпроситься — ну прям, как в школе. Редакторка говорит, что у него до начала есть десять минут — не больше. На выходе из комнаты никого не оказывается, и Антон, как слепой котёнок, идёт наугад, ища туалет. Хоть бы указатели какие повесили, и чего он вообще не додумался спросить о местонахождении уборной у Ксении — Шастун не знает, но уже поздно возвращаться. Вообще, когда люди что-то ищут, то смотрят по сторонам, а не в экран телефона, читая какой-то мем, но Антон явно не из тех людей, поэтому, когда он врезается в кого-то, то не удивляется. Руку обжигает что-то горячее, и Антон отрывает взгляд от смартфона, чтобы посмотреть, кого на этот раз он сшиб. Кажется, кисть обжигает не из-за попавших на неё капель горячего напитка. Перед ним темноволосый мужчина, чуть ниже самого Шастуна, что на самом-то деле большая редкость — встретить человека с разницей в росте несколько сантиметров, а не во все двадцать, а то и больше. В нос ударяет терпкий запах кофе, сквозь который чувствуется лёгкий аромат чужого одеколона. Мужчина напротив пытается руками стереть с белой рубашки коричневое пятно. На что он только надеется, потому что даже Антон знает, что невозможно ладонью стереть кофейное пятно с белого, да, наверное, и не только с белого, и не только кофейное — любое пятно не сотрёшь таким способом. — Блять, — тихо выдыхает мужчина, а Антон стоит, как истукан, и наблюдает за чужими руками, которые приглаживают белую ткань к груди, отчего виднеется очертание пресса. Шастун инстинктивно проводит языком по нижней губе; ну а чего, у него давно не было секса, а тут перед ним стоит ходячий секс. — Молодой человек, — обеспокоенно повторяет мужчина уже, похоже, не в первый раз. — Извините, — наконец-то, Антон говорит хоть что-то, поднимая взгляд выше, чтобы посмотреть в глаза собеседнику. И это был проёб номер два, потому что те у него светло-голубые, как будто не настоящие, будто кто-то переборщил с обработкой фото, выводя в лайтруме яркость голубого на максимум. — Ничего страшного, — мягко говорит он, и его уголки губ приподнимаются в улыбке. — А ты один из женихов? — говорит мужчина, достаёт телефон из кармана и сразу же что-то печатает в нём. Антон сначала теряется от такого вопроса, потому что вряд ли бы пошёл искать таким образом себе невесту, а с учётом того, что ему нужен жених, то это в разы всё усложняет. — Нет, невеста, — не сформулировав ответ, выпаливает он, — то есть, я друг невесты, — мужчина напротив только посмеивается и, зачем-то, начинает расстёгивать рубашку. Антон завороженно наблюдает за аккуратными движениями пальцев, которые вытаскивают из петель одну пуговицу за другой, и уже на середине рубашки к ним подходит парень. — Арсений, — обращается он к мужчине, — Мы найдём вам новую рубашку, это не проблема, — говорит он, и его телефон звонит. Парень, по-видимому, редактор этого самого Арсения, только угукает в трубку, а потом, сбросив вызов, говорит: — Там какие-то неполадки с техникой, честно, — неловко посмеивается тот, — Я и сам не до конца понял, но съёмка сдвигается на минут тридцать, — и уже собирается уйти, как добавляет, — Как минимум. Можете пока побыть в вашей гримёрке, друзьям я вашим скажу. — Не надо, я сам, — быстро прерывает его Арсений, — Спасибо. Парень кивает и уходит, Антон и моргнуть не успевает, как тот скрывается за поворотом, снова оставляя их вдвоём в этом длинном коридоре. — У тебя рукав испачкан, — изрекает мужчина, смотря на его молочного цвета рубашку, — А ещё пару капель вот тут, — без какого-либо стеснения он тыкает пальцем Шастуну в низ живота, указывая на коричневые брызги на его белой футболке. — Пойдём застираем, за тридцать минут высохнет. Антон (не)множко охуевает от такого предложения. Не каждый день он ходит на съёмки шоу, где ему первый встречный мужчина предлагает пойти к нему в гримёрку, чтобы застирать вещи. У Антона в голове ни одной приличной мысли. Надо отдать должное, мужчина достаточно красив, и это ещё приуменьшение. Этот Арсений будто бы сошёл с обложки глянцевого журнала, ожил с билбордов Тайм-Сквер, материализовался из симс, как тот самый персонаж, который создавался с помощью модов. Безусловно, мужчина красив, но как говорится: «Антон тоже не пальцем деланный». Может Шастун и не самый охуенный-пиздатый мужчина на планете, но явно не в конце списка, конечно, по его личной и совсем скромной оценке. Арсений не дожидается ответа, только разворачивается и идёт в сторону, откуда пришёл его редактор. Он снова достаёт телефон и что-то быстро печатает, и сразу же возвращает смартфон в карман. Белые двери нескончаемо тянутся по всему коридору, меняются только подписи на табличках, и вот они останавливаются напротив одной из них с подписью «Жених №3», а потом Арсений, как истинный джентльмен, открывает дверь перед Антоном, пропуская его внутрь. Сам заходит следом, и сразу же закрывает её на замок, и ощущение, что Шастун попал в логово маньяка — а мама говорила не ходить с незнакомыми дяденьками, не брать у них конфетки. Антона и без конфетки сюда заманили, даже уговаривать не пришлось, хотя он был бы и не против какой-нибудь сосательной конфеты. — Ты какой-то неразговорчивый, — проходит вглубь гримёрки Арсений. Комната совершенно не отличается от той, в которой он был с Ирой: в центре небольшой белый диванчик, у стены туалетный столик с зеркалом, и дверь в туалет. Точно, Антон же мог пойти в гримёрку и там сходить в туалет, хотя от неожиданной встречи даже мочевой пузырь решил, что не время капризничать, и отсрочил свои нужды. — Я… эм, — Антон прямолинейный парень, но когда тебе симпатичен человек, сказать то же самое, что и Макару: «Ссать хочу», не кажется хорошей идеей, поэтому Шастун мнётся. — Я в туалет схожу? — Да, — усмехается мужчина, — Конечно. Не так уж и сложно было сказать об этом, и чего он только переживал. Туалетная комната тоже ничуть не отличается от той, что в гримёрке Кузнецовой. Кстати, о ней. Не о гримёрке, а об Ире. Телефон Антона настойчиво вибрирует, и, помыв руки после туалета, он смотрит на экран, где видит пару пропущенных от Иры, и ещё дохера сообщений в телеграме от неё же. Иришка Шастун, блять Ты где? Видит он последние пришедшие три минуты назад сообщения и быстро набирает ответ. Вы Жив-здоров, позже всё объясню Не переживай, я знаю, что съёмки задерживаются Буду к началу Он возвращается в комнату и застаёт полуголого Арсения. Его рубашка аккуратно лежит на подлокотнике дивана, а сам он стоит в одних штанах, которые на нём смотрятся очень выигрышно — обтягивают подкачанную попу, мясистые и непривычно широкие для мужчины бёдра. На его стройной спине созвездие, которое многие называют метками счастья, и если дать Антону провести по этим коричневым пятнышкам пальцем, то он определённо станет счастливей. — Чего замер, — резко разворачивается Арсений и пристально смотрит на него, — Раздевайся. Будничным тоном проговорил мужчина, не отрывая от него взгляда — невозможно не подчиниться. Антон переминается с ноги на ногу и, скорее всего, выглядит как напуганный котёнок, которого только-только оторвали от матери и принесли домой. Мужчина продолжает смотреть на него, ощущение, что даже не моргает, поэтому Шастун всё-таки снимает с себя рубашку. — Футболку давай тоже, — Антон удивлённо смотрит на него, и уже не уверен, что они просто застирают вещи. Хотя и до этого не совсем был уверен. — Не смотри так, там же тоже пятна, попробуем своими силами их вывести, — как он собрался делать это в гримёрке студии «Давай поженимся», Шастун не знает, и решает не уточнять. — Если не получится, к редактору обратимся, тебе образ новый подберут, — объясняет, как маленькому ребёнку. Антон кивает и поддевает своими длинными пальцами низ футболки, тянет наверх и снимает окончательно. Со стороны ситуация точно выглядит странно: два мужика в закрытом пространстве стоят полуголыми и неотрывно смотрят друг на друга. В общем-то, и не только со стороны это выглядит так. Антон до сих пор не особо понимает, почему согласился, и почему вообще находится тут, но он и не против, если честно. Арсений медленно подходит ближе и аккуратно забирает из его рук футболку, направляясь в туалет к раковине. Антон идёт за ним, и мужчина, ничего не говоря, включает воду и правда начинает застирывать небольшие пятнышки на белой футболке. Шастун останавливается в дверном проёме и наблюдает за напряжённой спиной, как мышцы перекатывается, а родинки так и манят прикоснуться к ним. Антон инстинктивно облизывает губы и поддаётся порыву, подходя ближе к Арсению. Становится почти вплотную, и уже тянется рукой, но одёргивает себя, потому что по сути не имеет право ни на эти родинки, ни на этого человека. Они вообще знакомы от силы пятнадцать минут. — Если хочешь, — шепчет Арсений, — Коснись. Через зеркало смотрит своими потемневшими синющими глазами прямо в душу, от чего желание становится еще сильнее. А когда присутствует желание, его сложно побороть, тем более тут уже и добро дали, так что Антон больше не медлит. Он поднимает руку и медленно подносит пальцы к спине, аккуратно касаясь подушечками первой — самой нижней — родинки. На пробу тыкает в неё, сам особо не понимает, зачем, это же не кнопка какая, а потом поглаживает её же и ведёт пальцем выше. Арсений в зеркало за ним наблюдает; слышно, как он тяжело выдыхает, и на фоне всё ещё струится вода, только ей никто не пользуется. Хочется остановиться, выключить кран и только потом продолжать, но пальцы оглаживают одну за другой родинки, и сил не поддаться нет. Антон выводит какие-то незамысловатые узоры, и хочется, как в детстве, сыграть в игру, когда ты пишешь слова или рисуешь пальцем, а потом спрашиваешь: «Что я написал?» или «Что я нарисовал?». Только они не в детстве. Арсений сам отключает воду, оставляя край испачканной футболки в раковине, и разворачивается лицом к Антону. — Спереди тоже есть, — шумно выдыхает он. Антон не смотрит на него, но чувствует на себе пристальный взгляд, сам находит глазами коричневые точки и теперь касается их на ключицах. На молочной коже они и правда выглядят, как шоколадная крошка в мороженном — Шастун считает гением человека, который придумал столь точное сравнение. Пальцы потихоньку скользят по самой косточке, даже там, где уже нет родинок, гладят впадинку и возвращаются к пятнышкам. Антон подушечками пальцев чувствует их рельеф, маленькие сменяются большими, и наоборот. Как жаль, что веснушки совсем не чувствуются, но за ними можно просто наблюдать. Он поднимается выше, по шее, а Арсений только громко выдыхает, так, что Антон кожей рук чувствует тепло. Он оглаживает линию челюсти, чувствуя лёгкое покалывание от дневной щетины. Антон, наконец-то, отрывает глаза от множества всех этих пятнышек и смотрит на губы Арсения. Не то чтобы случайно, но и не специально — взгляд сам к ним примагничивается. Тоненькие, суховатые, что так и хочется увлажнить, губы растягиваются в еле заметной улыбке, от чего выглядят тоньше. Пальцы оказываются уже на щеке, ведут по линии скулы, а глазами Антон, наконец, встречается с Арсением. Шастун с прищуром смотрит на него, ожидая дальнейших действий, потому что свои губы тоже хочется увлажнить, и только он решает облизать их, как это становится не нужно. Арсений резко подаётся вперёд и целует, сразу с напором размыкает языком антоновы губы. Руки укладывает на поясницу, пальцами сминает голую кожу. Дыхание мигом учащается, а Антон совершенно ни о чём не думает — плывёт по течению. Сам пальцами впивается в плечи мужчины, царапая нежную кожу короткими ноготками. Арсений же уже откровенно трахает его рот, вылизывает каждый сантиметр внутри, и хочется по-глупому спросить, что он ещё умеет этим языком, но тот будто бы слышит его слова и переходит на шею. Лижет, посасывает и кусает, а потом зализывает укус, а Антон закидывает голову назад, давая больше пространства мужчине и его губам. — Давай, — сбивчиво шепчет Антон, — Только без засо…сов, — стонет он, когда Арсений лижет за ухом, а потом кусает мочку, слюнявя её, и дует, пуская мурашки по коже. — А то гримёры… — мужчина не даёт договорить, впиваясь в приоткрытые губы Антона, но языком так и не проникает. Сминает то нижнюю, то верхнюю губу, а перед тем, как отстраниться, кусает и шепчет: — Тебя только так можно заткнуть? — и если честно, то Антон дико возмущён тем, что ему не дали договорить, но не успевает он снова что-то сказать, как Арсений добавляет: — Я тебя понял. Горячие губы снова оказываются на антоновой шее, теперь нежно перебирают светлую кожу. Арсений прикусывает кадык, проходится языком по всей выпирающей косточке и спускается ниже к ключицам. Антон уже нервно крутит бёдрами, придвигается ближе в надежде потереться об Арсения, но тот только ухмыляется и отстраняется. Хватает его за руку, аккуратно переплетает с ним кончики пальцев и тянет за собой в гримёрку. Только Антон хочет проявить инициативу и податься вперёд, чтобы поцеловать припухшие губы напротив, как Арсений толкает его на диван, а сам усаживается на пол между антоновых разведённых ног. Руками гладит по бёдрам и неотрывно смотрит на Антона, наблюдая за его реакцией. Член уже давно стоит, и на штанах виднеются его очертания. У Шастуна уже голова начинает кружиться от того, как часто он дышит. — Можно? — спрашивает Арсений, проводя руками рядом с пахом. Антону хочется расплыться в нежной улыбке и просто обнять мужчину, потому что обычно никто не спрашивает, а просто стягивает с него штаны и делает, что хочет. Не то чтобы у Шастуна часто был случайный секс, да и обычный тоже не по расписанию, но большинству партнёров откровенно было похуй на него. Антон коротко кивает, подавляя в себе рвущуюся наружу улыбку, чтобы Арсений не подумал о том, что он придурок какой-то; ему тут сосать собираются, а он лыбится. Только нежность куда-то выплеснуть нужно, поэтому он тянется рукой к тёмной челке мужчины и, поддев её пальцами, зачёсывает назад, царапая затылок. Арсений же на эти действия улыбается, и Шастуну кажется, что он всё-таки придурок и тоже мог бы улыбнуться, но пальцы в чужих волосах ему нравятся больше. Мужчина пару раз проводит руками вверх-вниз по бёдрам, а потом тянется к пуговице на штанах. Медленно, не отрывая глаз от антоновых, продевает ту в петлю, а потом вжикает молнией. Антон будто бы не дышит некоторое время, наблюдая за аккуратными действиями мужчины, а когда встречается с тёплым возбуждённым взглядом напротив, то растекается, как фруктовый лёд на солнце. Шастуна вообще всегда мажет от зрительного контакта во время секса или обычных поцелуев. Он даже как-то раз предложил своему парню целоваться с открытыми глазами, но тот только покачал головой и назвал Антона ёбнутым. Кстати, расстались они уже через пару дней после этого разговора, и этот отказ был одной из причин. Потому что Антону это важно. Важно видеть партнёра, чувствовать его взгляд на себе. Это в разы интимнее секса. Показывать то, что у тебя внутри, через глаза, так же выражать любовь и заботу. Глаза — отражение души, и у Арсения в них явно читаются желание и нежность, и это подкупает. Мужчина хлопает его по бедру, прося приподняться, чтобы стянуть джинсы вместе с боксерами. Вставший член благодарно покачивается, истекая естественной смазкой. Арсений подкладывает Шастуну под попу испачканную в кофе рубашку. — Это лучше, чем сидеть голой задницей на диване, — говорит мужчина, — на котором до этого сидел непонятно кто. В общем-то, Шастун с ним согласен, и только хочет что-то сказать, как Арсений приподнимается и чмокает его в губы, сразу же опускаясь назад. Жадно смотрит на покрасневшую, всю в смазке, головку, облизывает свои губы, переводя взгляд на Антона, а потом резко опускается вниз, насаживаясь на его член. У Шастуна в этот момент весь мир взрывается только от одного этого хищного взгляда. Мужчина сразу берёт глубоко, почти на всю, пальцами мнёт яйца и двигает головой вверх-вниз, втягивая скулы. Антон пытается сдержать стон, но когда чувствует горячий язык на чувствительной головке, он сам по себе вырывается, разрезая лишь громкое дыхание двоих. Арсений сам облизывает свою руку и медленно ведёт ей от основания к головке, припадая губами к ней, а языком забирается в уздечку, оттягивая крайнюю плоть. Смотрит. Смотрит. Смотрит прямо в тёмно-зелёные глаза Антона, посасывая головку, как самый вкусный петушок на палочке; Шастун в детстве такие любил. А теперь, получается, у него не член, а сосательный петушок на палочке, только без петушка. В детстве он точно о таком не думал. Член Антона смотрится в руке Арсения без преувеличений прекрасно, а когда он распирает рот мужчины, то Шастун готов кончить только от вида, но он держится. Арсений слизывает языком натёкшую смазку и распределяет её по всей длине. Спускается к яйцам и совсем не пошло целует каждое по очереди. У Антона сердце сжимается от таких действий, и в голове сразу же всплывает вопрос: «А можно ли влюбиться в человека, с которым знаком меньше часа, и всё, что ты о нём знаешь, это то, что его зовут Арсений, он ахуенно сосёт и пришёл в шоу найти себе девушку?». Шастун, конечно, ещё не влюбился, но уже близок к этому, когда мужчина дует ему на головку, пуская мурашки по всему телу, а из груди вырывается странный вздох. Арсений покрывает член поцелуями, спускается ниже и целует внутреннюю часть бедра, прикусывает нежную кожу, вырывая из Антона новые стоны. Зализывает покраснения и, не отрывая язык от кожи, ведёт им по яйцам, основанию члена, слизывает снова выступившую смазку с головки, но и на этом не останавливается. Антон долго себя сдерживал, но не выдерживает и касается головы Арсения, тот замирает с открытым ртом и высунутым языком, смотря на Шастуна. Шаст старается взглядом спросить, можно ли, мужчина кивает и возвращается к своему занятию. Снова перемещает руку на его член, а сам ведёт языком по небольшому пузику, лижет пупок, поднимается выше, пока не доходит до сосков. Шастун вплетает свои длинные пальцы в тёмные волосы, но не тянет, а аккуратно поглаживает взмокшую чёлку, зачёсывая назад, чешет за ухом. Он елозит на диване и толкается бёдрами мужчине в руку, тихо поскуливая. Член болезненно стоит, а слюна, смешанная со смазкой, стекает изо рта Арсения на подстеленную рубашку. Арсений лижет один сосок и сразу же ведёт языком ко второму, прочерчивая мокрую дорожку. Он так и не закрывал рот, поэтому Антон чувствует, будто уже купается в его слюне, так как той набежало достаточно. Его рука всё так же медленно надрачивает, от чего у Шастуна шарики за ролики заезжают от этих размеренных движений, а рука сама сжимает волосы на голове мужчины. Арсений, наконец-то, отлипает от сосков и поднимается ещё выше, присасывается к ключице — точно будет засос. Шастун сначала хотел что-то сказать, но потом подумал, что футболка всё скроет, а вот ощущение горячих губ и острых зубов на себе потерять совершенно не хочется. В этот раз он точно оставляет метку на Антоне, но не зализывает, а поднимается выше, слизывает испарину с шеи, потому что Шастуну уже давно кажется, что в комнате слишком жарко. Если бы они даже открыли окно, это бы навряд ли бы помогло, только бы стоны слушали не только люди, ходящие мимо их двери, но и на улице. Арсений доходит до его губ и какое-то время просто смотрит в глаза, выдерживая между ними небольшое расстояние. Антон чувствует горячее дыхание и хочет податься вперёд и зацеловать и так припухшие губы, но доставить удовольствие партнёру хочется сильнее, поэтому он отрывает руку от чужой головы и тянется вниз к члену мужчины. Арсений даже не вздрагивает, только поплывшим взглядом доверчиво смотрит на него. Шастун оглаживает на чёрных джинсах очертания чужого члена, большим пальцем давит на головку. Мужчина не выдерживает и сокращает расстояние, целуя открытый рот Антона, лижет языком его язык и стонет, когда Шастун расстёгивает его штаны и спускает их вместе с бельём вниз. Член у мужчины крупный, увитый венками и до жути возбуждённый. Рука Арсения сжимается на антоновом члене, когда тот уже без препятствий в виде ткани проводит большим пальцем по головке, а потом и по чувствительному месту под ней. — Оторвешь, — сбивчиво с улыбкой шепчет Антон. — Садись, — хлопает он себе по бёдрам, приглашая Арсения, а то тот согнулся в три погибели. — Думал, пригласишь сесть куда-нибудь ещё, — выпрямляется он и полностью снимает с себя штаны с боксерами, а потом помогает и Антону. — Как-нибудь в другой раз, — хрипло говорит Шастун, хватаясь за задницу Арсения, и тянет его на себя. Тот растягивает губы в ухмылке и перекидывает ногу через Антона. — А будет другой раз? — шепчет уже на ухо. — Ты сейчас об этом поговорить хочешь? — и, не дожидаясь ответа, целует. Их члены соприкасаются, и оба не сдержанно стонут. Арсений начинает притираться и целовать шею, руками сжимая антоновы плечи, в то время как Шастун без стеснения мнёт привлекательную задницу. Но сил терпеть у обоих уже нет, поэтому приходится быстро оторваться от подкачанной попы и переместить руки на член, предварительно сплюнув на ладонь. Только Антон тянется к их органам, как Арсений останавливает его и тоже плюёт ему в ладонь, смешивая их слюни, но при этом так невинно-по-блядски смотрит, что система летит к хуям. Буквально к хуям — туда, где теперь рука Антона. Он размазывает всю смесь по двум членам, пока Арсений выцеловывает его ушную раковину и постанывает. Смазка обоих смешивается с их же слюной, и это пиздец, у Антона ещё никогда не было так доверчиво и открыто, так со взглядами и горячо. Он не сдерживается и целует Арсения в лоб, тихо поскуливает: — Арс, Арс, Арс, — пытается привлечь внимание, хотя мужчина сейчас только ему его и даёт. Тот переводит поплывший взгляд на него и не успевает что-то сказать, как Антон его целует, припечатывает к своим губам. Не смотря на то, что антонова рука всё ещё дрочит им, самому хочется ласки, поэтому он невинно касается чужих губ, чмокает каждый их сантиметр и замирает, упираясь лбом в чужой. Дыхание смешивается в одно, тихие стоны Арсения сводят с ума, а члены хорошо смотрятся вместе. Антон на пару секунд отвёл глаза от арсеньевских и увидел прекрасную картину, как его рука скользит по двум членам, и он теперь понимает, что именно для этого момента ему суждено было родиться с большой ладонью. Он ускоряет движения, а губами ловит стоны Арсения; прерывистыми движениями он доводит того до оргазма, а следом и его член дёргается, и он кончает сам. Почти одновременно в руке Антона оказывается белёсая вязкая жидкость, которая сразу же размазывается по их органам. Оба загнанно дышат, и уже не хочется ни на какие съёмки, о которых на время Антон вообще забыл. Хочется заказать что-то из KFC и лечь в кровать отъедаться до следующего дня. Желательно, вместе с Арсением. — Арсений, — тянет мужчина, отодвинувшись от груди Антона, на которой расположился. — Я знаю, — насмешливо произносит он, а потом видит, как у Арсения глаза округляются, — Редактор при мне тебя по имени назвал. А я Антон, — добавляет он. — Приятно познакомиться, Антон, — и тянет руку, чтобы её пожать. — Мне тоже, Арсений, — Антон вытягивает руку, но не жмёт, а показывает, что та вся в подсыхающей сперме. Арсений понятливо кивает и просто чмокает его в нос. А вообще, они молодцы, главное — вовремя познакомиться. Арсений слезает с Антона и предлагает два варианта развития событий: оттереться в раковине, но тогда испачкать либо здешнее полотенце, либо Антонову футболку, которую навряд ли спасти от пятна кофе, или влажными салфетками. К своему удивлению, он соглашается на первый вариант, и они голыми шлёпают в туалетную комнату отмываться. Арсений включает тёплую воду и смачивает чистый край футболки, а потом заботливо стирает всё с Антоновой груди, проводит по члену, и Шастун молится всем богам, чтобы не возбудиться снова. Пока Арсений отмывает себя, Антон смывает остатки их знакомства с рук и идёт одеваться. Трусы оказываются влажными от натёкшей некоторое время назад смазки, но выбора нет — не без трусов же идти. Антон накидывает испачканную рубашку и поправляет лохматые кудри, чтобы выглядеть более-менее прилично. Арсений всё так же голый провожает его, чмокает в губы и обнимает, зарываясь в пшеничные волосы. Следующий, возможный, в теории, раз они не обсуждают, просто за спиной Шастуна захлопывается дверь, и ему становится грустно, потому что он уже хочет следующий раз. И нет, сейчас не о дрочке, минете или сексе, сейчас об обычной встрече. Хочется ловить взгляд Арсения, хочется чувствовать его поцелуи и дарить свои, хочется узнать его, хочется… да много чего хочется. Антон не влюбился, но заинтересовался — ещё бы, такое знакомство увлекательное. В гримёрке Ира, конечно же, пристаёт с расспросами: где был, откуда пятно, почему растрёпанный, почему так долго — и это только вопросы, которые он слушал. Кузнецова успокаивается, только бросает «потом поговорим», когда в гримёрку заходит Ксения с новой футболкой и бомбером для него. Ира пристально смотрит на полуголого Антона, особенно на его ключицы, и Шастун сначала не понимает, что там такого интересного, а потом вспоминает горячие арсеньевские губы и острые зубы, которые впивались в косточки во время стонов. Их сажают сразу в кресла за главным столом, а Иру куда-то отводят. Какой-то парень повторяет всё то, что говорила Ксения, но Антон почти не слушает. В голове ворох мыслей, и в каждой из них голубоглазый брюнет. На небольшой сцене появляется Лариса Гузеева в синей оверсайзной рубашке и чёрных брюках, вырывая Шастуна из своих мыслей. — Я Лариса Гузеева, — говорит она, — Это «Давай поженимся», добрый день, — здоровается она со зрителями. — Сегодня женихи: Егор, Эдуард и Арсений, — перечисляет, а на экранах в студии показывают всех парней. — А невеста у нас — Ирина, — добавляет Гузеева, а затем на тех же самых экранах появляется видео о Кузнецовой. — Ирина двадцать четыре года, — на экране появляется её фотография в чёрном топе и черных с завышенной талией трусах — Антон долго прикалывался над ней и спрашивал, ходит ли она в таких в обычной жизни — на одно плечо накинута чёрная рубашка. Если убрать все шутки в сторону, то фотография и правда охуенная, не будь Антон геем… — Бывший парень изменил ей со своим другом, — и Шастун в ахуе, потому что, насколько он знает, то он единственный её бывший парень гей. Антон, конечно, не святой, но и не настолько мудак. — Ирина застала его с любовником в их же кровати, — и у Шастуна миллиард вопросов, тем более, как такое «пидорское» потом будут показывать на федеральном канале, но если они всё это озвучивают, то, наверное, можно? У Кузнецовой потом узнает, и про свои измены тоже. Фотографии Иры сменяются одна за другой, а Гузеева на фоне продолжает про неё рассказывать. Больше никаких упоминаний бывшего гея, только говорят о козле, который один раз поднял на неё руку. Тогда Ира ёбнула ему в ответ и выставила за дверь своей квартиры, а уже через два часа они с Антоном завалились в гей клуб; может Макар и прав, они типичные подружки. Антон и не против. Рассказывают о том, чем занимается Кузнецова, где проживает, и о её достижениях; почему-то никто не упоминает, как она выпивает бутылку пива, не оторвавшись от горлышка ни на секунду, а потом даже не отрыгивает — вот это достижение, а не все её участия в конкурсах красоты ещё в школе. Под конец вылезает фотография в поле с цветами и небольшими пучками из волос на голове. Шастун, честно признаться, любит эти фотографии — он сам её и фотографировал, когда они поехали на шашлыки за город. Слева высвечивается надпись: «Ирина, 24 года, ищет порядочного мужчину от 25 до 40 лет». Антон насчёт сорокалетних тоже решает уточнить после шоу. Лариса Гузеева садится справа от них, а слева уже сидит Роза Сябитова. И у Шастуна возникает новый вопрос насчёт третьей, вроде бы Василиса, которая была ответственна за гороскопы — где она? Ира, конечно, не гугл или яндекс, но после съёмок Антон сделает несколько запросов. Ведущие начинают расспрашивать Иру более подробно о её жизни, Шастун особо не слушает, потому что та миллиард раз рассказывала ему о том, что будет говорить, и, по-моему, она даже подготовила ответы на те вопросы, которые в принципе не спрашивают не то, что на передаче, а в жизни. Долго и нудно начинают обсуждать жизнь Кузнецовой, Антон перебирает под столом кольца на пальцах, которые он надел уже перед самыми съёмками. Шастун хоть и не фанат шоу, но точно знает, что женихи сейчас обсуждают невесту, и ему очень интересно, что скажет Арсений. На экранах показывают видео о том, как Ира работает в своём цветочном магазинчике, и как за несколько минут собирает отличные букеты. Антон присутствовал на съёмках, и знает, что букет собирался не за три минуты, а за десять, но обещал об этом молчать. Опять поднимается тема бывших, и Антон на правах одного из них закатывает глаза, когда Гузеева называет их, бывших парней Иры, дураками, которые упустили такой цветок. Потому что, вообще-то, Антон ничего не упускал, он сидит с этим «цветком» рядом и прекрасно с ним дружит. На пару минут на Антона переключают своё внимание, уточняя точно ли он просто её друг, и не сидит ли Шастун во френдзоне. Они очень долго обсуждают прошлые отношения, реакцию родителей на то, что Ира по глупости чуть не вышла замуж в восемнадцать, её достижения в цветочном бизнесе и любовь к картинам по номерам — самая интересная тема, между прочим. Шастун уже с ума от скуки сходит, хочется вздохнуть, но боится устроить брак по звуку, поэтому держится, хоть и не уверен, что его микрофон вообще включен. Поглядывает в сторону Дарины, та тоже не выглядит счастливой, но они это для Иры делают, друзья же. Наконец-то, начинается хоть что-то интересное и появляется первый жених — Егор. Он дарит ей какой-то букет и плюшевого медведя. Антону хочется засмеяться, потому что подарок прямиком из двухтысячных; у парня светлые кудрявые волосы, зализанные под стиль мокрых волос, и смазливая внешность, татуировки по всему телу. Он в чёрной майке и чёрных штанах с цепью на шее — очень похож на бандита из девяностых — и если бы Шастун не был покорён третьим женихом, то, может, и подумал бы об этом варианте, для Иры конечно. На экранах запускается видео с рассказом об этом парне; говорят, ему двадцать семь, и он владелец ночного клуба и кальянной, упоминают его многочисленных девушек и город, в котором он живёт. Он пришёл с одним другом, у которого на лице написано, что ему это тоже не нужно, как и Антону, но ради друга он тут. Сваха-Роза поднимает разговор о свадьбе и спрашивает, не нужна ли ему Ирина случаем только для секса, а потом кричит, что программа у них серьёзная и только для серьёзных отношений. Шастуну рассмеяться хочется, и он видит, как уголки Ириных губ дёргаются в улыбке, но она вовремя себя одёргивает. Второй жених пришёл один, и тот был похож на человека, который может убить. Если же прошлый при всём своём горячем виде выглядел, как булочка с корицей, то этот буквально как затвердевшая булка с кусочками такой же затвердевшей кураги. Он короткостриженный, с тёмными волосами и весь в тату, их даже больше, чем у первого, парочка татуировок на лице, а ещё зубы блестят, и Антон не сразу понимает, что это грилзы, а не вставная челюсть из золота. Несмотря на внешний вид, парень оказывается образованным и интересным, он рассказывает про свой автосалон и про мотоциклы, на которых раз в год участвует в гонках. Шастун от скуки начинает шипперить первого жениха — Егора, со вторым — Эдом. Они контрастно выглядят, но, почему-то, кажется, что хорошо бы сошлись в интересах, а ещё от жизни они примерно одного и того же хотят — идеальная пара. Ладно, Антон не маленький, и понимает, что этого недостаточно для хороших отношений, но он же так, просто у себя в голове рассуждает. Наступает время третьего холостяка, и вот Антон сейчас снова встретится с Арсением. Не то чтобы он скучал, но что-то неведомой силой тянет его к мужчине. Шастуна и самого это пугает, он чувствует себя одержимым и повторяет себе, что никто никому ничего не должен, никто никому ничего не обещал. После каждого жениха у Антона и Дарины спрашивают их мнение на счёт данного «экземпляра», и объективности в словах Шастуна — ни капли, для себя он уже решил, сегодня Ира должна выбрать Арсения. Эгоистично? Да. Но даже если быть объективным, то вряд ли бы у неё получилось хоть с одним из этих парней, да и шла она сюда по приколу, а вот у Антона может и выгорит что с этим Арсением. По крайней мере, он на это надеется. Почему-то мысли не возникает, что если Кузнецова выберет кого-то другого, то Антон просто может спокойно подойти после съёмок к Арсению и позвать на свидание. Просто он переживает, что пока будет сниматься концовка, третий жених, не выбери его Ира, свалит, и всё, занавес. А Шастуну давно никто так не нравился, и отношений у него давно не было, потому что не хотелось, а тут вот сходил на «Давай поженимся» и захотелось. Может передача и небезнадёжна. Наконец, наступает время третьего жениха — Арсения. Ира выходит на небольшую сцену, а свет в студии гаснет, включаются только красные и розовые подсветки, создавая интимную обстановку. Арсений дарит большой букет лилий, и говорит: — Если бы знал Ваше имя, то подарил бы ирисы, — целует руку и провожает на место. — Очень галантно, — думает Антон, пока пальцы Арсения мимолётно не оглаживают его спину. Мужчина садится на своё место рядом с хвостатым другом, и Лариса с Розой расплываются в улыбках, нахваливая то, какой он джентльмен. В профайле рассказывают, что Арсений актёр театра и имеет профессию экономиста, так что деньги из семьи просто так не пропадут. Рассказывают о его увлечениях танцами, и о том, что он даже тик ток ведёт, где двигается под музыку. Говорят о бывшей жене и ребёнке, но мельком, и, на удивление, в разговоре даже не донимают несложившимся браком. Арсения переодели, и теперь он был в простой чёрной футболке, которая подчёркивала его пресс и подкаченную грудь. Рот слюной наполнился от желания снова поцеловать это тело, прикоснуться к нему. Шастун облизал нижнюю губу, и, как ни странно, но во время разговора с ведущими Арсений мельком глянул на него, смотря на пухлые губы. Арсений мало чего рассказывал сам, в основном из него клешнями тянули истории о жизни и вообще какие-либо факты о нём, он каламбурил и мягко посмеивался со своих же шуток, не один, конечно, потому что Шастун их тоже улавливал, и тогда в тишине съёмочной площадки разносился смех двоих. В какой-то момент Антон не выдержал и продолжил каламбур Арсения, отчего съёмку остановили, и редактор подошёл к Шастуну, чтобы мягко намекнуть ему заткнуться. Гузеева просит показать сюрприз, и если на сюрпризах прошлых женихов — Егор пел песню собственного сочинения, а Эдуард зачитывал реп — Антон скучающе сидел, хотя и выступления были не плохи. Сейчас Шастун ждёт того, что подготовил Арсений. Тот скрылся за кулисами, но уже через пару минут вышел в спортивных штанах, которые были более чем обтягивающими, и какой-то майке, открывающей вид на ключицы и множество родинок на спине. В зале приглушили свет и заиграла тихая песня. Арсений пригласил Иру, чтобы она встала ближе, а сам начал движения бёдрами. Он плавно начал двигать ими в стороны, покачиваясь вперёд-назад, отчего у Антона всплыла картинка перед глазами, как ещё недавно эти бёдра елозили у него на ногах и требовали разрядки. Он поднял руки вверх и, не прекращая движения бёдрами, плавно пошёл на центр сцены, левой рукой медленно заскользил по правой, стоя ко всем задом, только голова обращена в сторону зала. Антон заметил на его лице хитрую ухмылку и то, что он точно смотрел на него. По телу прошлись мурашки от столь пристального взгляда. Вскинув руки вверх, Арсений плавно огладил своё тело, закусывая нижнюю губу; хотелось, чтобы он так касался Антона. Внизу живота начал завязываться тугой узел, а тело покрывалось мурашками всё больше и больше. Замечательно, ещё возбудиться ему не хватало. Осмотревшись по сторонам и увидев, что все неотрывно наблюдают за танцем, он опустил руку вниз и аккуратно поправил уже начавший вставать член, в надежде, что это не засняли, или хотя бы вырежут. Мягко улыбнувшись, Арсений закончил танец, напоследок проходясь руками по бёдрам и выгибаясь в спине. И во время прогиба штаны сильно сползли, оголяя ямочки, только вот обычно это всё безобразие скрывают трусы. В голове сразу же вспыхивает вопрос: «А в трусах ли Арсений?», и в данный момент знать ответ не хочется. Приходит время подводить итоги, и слово дают друзьям невесты, и кого ещё Антон мог нахваливать: тех, кого он в своей голове поженил, или того, кто его возбудил. Только слово дали Шастуну, как он начал нахваливать Арсения, так будто бы ему за это заплатили, в конце его тирады Ира наклонилась и прошептала на ухо: — Шастун, мы не тебе жениха выбираем. Так и Антон не то чтобы жениха выбирает, для начала хотя бы парня. Гузеева с Сябитовой дают последние наставления и предлагают поддержать выбор невесты. Шастун нервно прокручивает кольца на пальцах и посматривает в сторону сцены, ожидая увидеть Арсения с Ирой. Но на сцене Кузнецова появляется вместе с Эдом, и Антон надеется, что микрофон у него отключён, потому что не хотелось бы портить всё своим злым выдохом. Подруга блин. Но вообще права на осуждение у него тут нет, поэтому и предъявить он ей ничего не сможет. Только разочарование быстро сменяется охуеванием, когда над ухом раздаётся хриплый мужской голос. — Пойдём на свидание? Антон расплывается в улыбке и, как болванчик, согласно кивает. На фоне Гузеева говорит: — Чудесная пара, — и Антон с ней согласен, только он смотрит не на сцену, а в голубые глаза напротив. — Если вы одиноки, — уже нет, — Если вам понравился один из участников сегодняшней программы — пишите на сайт первого канала, — а Шастуну уже писать никуда не надо, он и без посредников разобрался.